Пока они шли в круглосуточный магазинчик, Гу Чжэн успел трижды пожалеть о своем решении. Впрочем, виду он не подал. Кто вообще сказал, что пригласить кого-то к себе домой обязательно означает это? Вдруг они просто планировали покатать в игры или всю ночь проиграть в карты?
С невозмутимым видом он снял со стеллажа колоду карт и вскинул взгляд на юношу. Каково же было его изумление, когда тот обнаружился у соседней витрины: малец без тени смущения перебирал пачки презервативов, то поднимая, то возвращая их на место. Сердце Гу Чжэна заколотилось как бешеное, а в голове пронеслась волна отборной брани. Пока сам он выстраивал романтические экивоки, этот пацан — на десять лет его младше! — оказался куда напористее. Мать вашу, да он вознамерился с ходу забить гол!
Лицо Гу Чжэна уже не просто пылало — оно горело огнем, а пальцы, сжимавшие колоду, словно касались раскаленного железа и едва заметно дрожали.
Чтобы хоть как-то успокоить нервы, он щелкнул язычком баночного пива и сделал глоток. В висках с силой застучала кровь.
— Учитель, как думаете, какая марка лучше? — тихо спросил подошедший парень.
Опыта у него явно не водилось: красивые брови сошлись к переносице, будто перед ним лежали не смазка с презервативами, а зубодробительная математическая задача.
Он нависал совсем близко, словно пытаясь зажать обожаемого наставника между стеллажом и собственными объятиями.
Услышав это, Гу Чжэн вспыхнул от смеси стыда и досады:
— Не спрашивай меня!
«Откуда я, к черту, знаю, какой у тебя размер?!»
Осажденный такой резкостью, юноша мгновенно умолк, лишь уставился на него своими огромными глазами.
Против этого взгляда у Гу Чжэна не нашлось оружия. В душе он безапелляционно выбросил белый флаг.
* * *
Казалось, прошёл всего миг — и они уже оказались дома. Парнишка с любопытством огляделся вокруг, а Гу Чжэн, отлично знавший каждую деталь своей квартиры, привычным движением включил мягкий торшер.
Теплый приглушенный свет рассеял ночную прохладу, наполнив комнату уютным и вместе с тем тихим, витающим в воздухе двусмысленным томом.
Ментально Гу Чжэн уже ко всему подготовился, а потому ломаться не стал. Чжу Ваньсянь, уловив этот настрой, нерешительно подался вперед и коснулся его губ. Поцелуй вышел настолько неопытным и неловким — мальчишка лишь неумело потерся о его губы, — что Гу Чжэн на мгновение опешил. Лишь сейчас до него окончательно дошло: перед ним действительно еще совсем ребенок.
Стоило Гу Чжэну чуть приоткрыть рот, как парня словно подменили: воспользовавшись моментом, тот мгновенно перехватил инициативу. Его глаза пронзительно вспыхнули, а поцелуй стал пылким и глубоким. Ощутив, как в юнце стремительно просыпается нечто хищное, Гу Чжэн поспешно уперся ладонями ему в грудь и, тяжело дыша, произнес:
— Сначала в душ.
Надо же, даже элементарным вещам приходится учить!
Пока парень с откровенной неохотой брел в ванную с халатом в руках, Гу Чжэн наконец смог заглянуть в фирменный пакет из магазина. Выудив покупки, он едва не поперхнулся воздухом: ого, да куда столько?! Этот сопляк набрал с запасом по глупости или же вознамерился превратить эту ночь в бесконечный марафон?
Ему точно, блин, всего восемнадцать?..
Пока Гу Чжэн сомневался в реальности происходящего, дверь ванной распахнулась, и наружу клубами вырвался горячий пар. В мягком свете торшера юноша в белоснежном халате выглядел чертовски статно — простая ткань даже не пыталась скрыть его длинные, мускулистые ноги.
С иссиня-черных влажных волос еще капала вода. Опустившись на диван подле Гу Чжэна, он потянулся за объятием.
Окинув равнодушным — лишь на первый взгляд — взором то, что с трудом угадывалось под спустившимся халатом, Гу Чжэн решительно оттолкнул его и без тени романтики отрезал:
— Теперь моя очередь.
Права старшего налагали обязанность удерживать инициативу в своих руках — нечего так сразу потакать юнцу. Бросив эту фразу, он, не оборачиваясь, скрылся за дверью ванной, оставив за собой разочарованного «волчонка».
Поступил Гу Чжэн, мягко говоря, бессовестно: дело тридцати минут он умудрился растянуть на целый час. Лишь когда кожа начала размокать, пришлось вылезать. Втайне он питал надежду, что за это время парню надоест ждать и тот просто уснет.
И тогда все сегодняшнее безобразие само собой сойдет на нет.
Вот только упрямства мальчишке было не занимать: пусть тот уже буквально сходил с ума от напряжения, но терпеливо ждал. Выйдя из ванной, Гу Чжэн застал его в той же позе — словно выточенное из мрамора изваяние. Напряженный, красивый, с незыблемой решимостью во взгляде, готовый ждать хоть до самого утра.
Гу Чжэн мысленно прижал ладонь к лицу, всерьез опасаясь, как бы парень не навредил себе от такого усердия.
Парень не спал. Что ж, раз психологический рубеж давно пройден, тянуть резину дальше не имело смысла. С этой мыслью Гу Чжэн спустил халат с одного плеча и шагнул к дивану. Он с полным удовлетворением услышал, как сбилось дыхание юноши. Реакция последовала незамедлительно: твердая плоть между бедер уткнулась Гу Чжэну в низ живота.
Гу Чжэн перехватил его ладонь и положил на пояс собственного халата. В этом полужесте читался недвусмысленный намек: «Развяжи сам». Сними эту ткань — и получишь того, кто под ней.
Мальчишка оказался сговорчивым — и медленно развязал узел.
Гу Чжэн планировал ненавязчиво руководить процессом — уж больно покорным казался юноша. Однако тот, едва выдохнув сфокусированное: «Учитель, так надо?», сжал своими широкими ладонями его талию и перешел к делу с такой неукротимой страстью, что о медлительности пришлось забыть. Он не пропустил ни единого шага, измотав Гу Чжэна до предела: тот едва мог перевести дыхание, а его ноги немилосердно дрожали.
Часовое ожидание дало о себе знать: под маской послушного мальчика скрывался настоящий голодный хищник.
От неистового темпа Гу Чжэн чувствовал себя выброшенной на сушу рыбой. Он не раз порывался остановить это безумие, но каждый раз его губы накрывал поцелуй. Когда его наконец отпускали, сил хватало лишь на то, чтобы жадно ловить воздух — не до слов.
Из-за неопытности парень сперва действовал чересчур напористо и нерасчетливо. Боль оказалась столь резкой, что на глаза Гу Чжэна навернулись слезы. Он хотел бранью осадить юнца, но тот непрестанно шептал ему прямо в ухо:
— Учитель, я люблю вас... Можно назвать вас по имени?.. Учитель, вы такой горячий...
От этого желание выругать оболтуса лишь возрастало. Однако со временем, когда Гу Чжэн взялся подправлять его движения, боль утихла, уступив место совсем иным ощущениям. Знакомые, безупречные черты юношеского лица опьяняли, даря иллюзию объятий с кем-то из далекого прошлого, и горячие слезы вновь покатились по щекам.
Их тут же заботливо слизали.
— Простите, учитель... Я неопытен. Вам очень больно? — Юноша с трепетом сжал его лицо в ладонях, ласково очерчивая пальцами скулы и подбородок.
— Нормально... Твоих силенок не хватит, чтобы меня сломать, — с характерным упрямством выжал из себя Гу Чжэн, не желая сдавать позиций.
За что и поплатился: парень — хотя теперь его стоило называть мужчиной — не выпускал его из объятий до глубокой ночи.
Едва все закончилось, выжатый до капли Гу Чжэн смежил веки и моментально провалился в беспамятство.
* * *
Он и не подозревал, сколь крепким был его сон. В полудреме он пытался сбежать от удушающих объятий, зарываясь с головой в одеяло, но его снова и снова вытаскивали и сжимали в руках. В итоге, проснувшись, Гу Чжэн обнаружил, что целиком лежит в охапке у юноши: прямо перед глазами возвышалась крепкая светлая грудь, а чуть выше покоилось идеальное, невероятно красивое даже во сне лицо.
Гу Чжэн недоуменно моргнул. Если бы не тупая ноющая боль пониже спины, он бы не сразу осознал действительность. Сморщившись от неприятных ощущений, он мысленно подсчитал, сколько обезболивающих пластырей придется перевести из-за одной-единственной ночи.
Стоило ему шевельнуться, как парень тоже открыл глаза.
Взглянув на обнаженного Гу Чжэна у себя на груди, Ваньсянь, судя по всему, во всех деталях вспомнил ночные безумства: его щеки вспыхнули румянцем, а глаза засияли, точно чистейшие кристаллы. Из него так и брызгало ничем не прикрытое счастье.
— Доброе утро... Как вы себя чувствуете?
Смущаясь собственной дерзости, он попытался завести руку Гу Чжэну за спину, чтобы проведать пострадавшее место.
От этой заботы Гу Чжэн едва не взвился. Отшив наглую ладонь, он не удержался и, изливая накопившееся раздражение, со всей силы впился зубами ему в руку. Ваньсянь даже не дрогнул, безропотно позволяя кусать себя.
Такая реакция абсолютно сбила спесь. Гу Чжэн с досадой разжал челюсти:
— Я тебя укусил. Не злишься?
Юноша хлопал ресницами:
— Вовсе нет. Учитель вчера пошел на такую жертву... Вы имеете полное право меня кусать. — Он глянул на четкий след от зубов и, кажется, сочел его милым. На миг его взгляд затуманился, словно и в прошлой жизни учитель точно так же оставлял на нем свои метки.
На полу вокруг кровати в беспорядке валялись вещи и использованные презервативы. Пересчитав их количество и вспомнив, что в тумбочке лежит еще целая упаковка из круглосуточного, Гу Чжэн сначала вспыхнул до корней волос, а затем и вовсе помрачнел.
Натянув одежду, он с нарочито холодным видом спросил:
— Ты любишь именно меня? Того, кто перед тобой?
— Конечно, — юноша вновь потянулся к его талии.
Мужчины, должно быть, все одинаковы: ублаженный и сытый, мальчишка отвечал со всей откровенностью на любой вопрос, смотря снизу вверх с абсолютной преданностью. В нем не осталось и следа той ночной дикости.
— Когда мы... были вместе этой ночью, ты чувствовал какую-то особую связь? — помешкав, все же спросил Гу Чжэн, вглядываясь в темные глаза. Ему требовалась сухая правда, а не сопливые юношеские признания, хотя парень, впрочем, и не выглядел любителем красивых фраз.
— Я... — Он замялся и лишь спустя пару секунд смущенно улыбнулся. В его глазах вспыхнули искры: — Похоже на то. Теперь мне еще сильнее хочется жениться на вас. Учитель, вы выйдете за меня?
Гу Чжэн: «...???»
Он отшатнулся на добрый шаг. Гу Чжэн отнюдь не принадлежал к категории людей, считающих разовую связь поводом для свадьбы на всю жизнь — в отличие от стоящего напротив юнца!
Вчера вечером только согласился на признание, уложился с ним в постель, а наутро уже получает предложение руки и сердца... Нынешняя молодежь движется с просто-таки пугающей скоростью!
Сердце забилось чаще, но Гу Чжэн быстро взял себя в руки и строго отрезал:
— Рано еще. Сначала добейся чего-то в жизни, а там видно будет.
Быстро пробежавшись по сюжету новеллы, он подсчитал: чтобы этот парень взобрался на вершину индустрии, потребуется как минимум лет семь-восемь. Стало быть, у него в запасе еще куча времени, чтобы насладиться свободой.
Впрочем, натолкнувшись на печальный взгляд юноши, он услышал поникший голос:
— Оу... Значит, чтобы быть с учителем, нужно сначала построить карьеру? Я буду очень стараться.
Гу Чжэн: «...»