Накануне семестровых экзаменов атмосфера в подшефной средней школе раскалилась до предела. Для каждого ученика эти испытания были едва ли не главными в году: итоговые ведомости определяли, удастся ли встретить праздник Весны со спокойной душой или же все каникулы пройдут под аккомпанемент родительских нотаций.
Дуань Чжэна отправили в двухдневную командировку по делам компании, и вернуться он должен был аккурат к окончанию последнего экзамена. Как бы Дуань Иэнь ни канючил и ни выманивал у него обещания приехать пораньше, тот лишь мягко улыбался и качал головой. Оставшись в квартире один, юноша изнывал от скуки, а потому заперся в комнате и принялся увлеченно щелкать задачки из сборников, нарезая круги шариковой ручкой вокруг указательного пальца.
Раз уж он во всеуслышание заявил, что войдет в три сотни лучших учеников школы, бросать слова на ветер не стоило. Первые триста мест в подшефной средней школе занимали не просто «зубрилы», а настоящие зубры, и конкуренция между ними шла за каждый балл.
Разобравшись с двумя вариантами, которые задал Сье Хай, Дуань Иэнь поднял голову и с удивлением обнаружил, что за работой незаметно пролетел весь день. На тумбочке у изголовья кровати попискивал телефон: два пропущенных вызова, пять сообщений и целая россыпь голосовых.
На улице стоял лютый мороз. В старом панельном доме центрального отопления не водилось, однако, с головой ушедший в учебу, юноша почти не ощущал холода. Прокручивая в голове события последних месяцев, Дуань Иэнь с некоторым изумлением осознал, что действительно изменился. Появилась дисциплина, исчезла прежняя рассеянность, а мысли перестали витать где-то далеко — если, конечно, рядом не было Дуань Чжэна.
Правда, базовых знаний ему всё ещё катастрофически не хватало, и он то и дело срезался на самых нелепых мелочах. Чжоу Хай говорил, что: срезанные на хитростях и заученных шаблонах баллы помогут проскочить рядовую контрольную, но на серьезных испытаниях вроде общегородского среза такая «песочная крепость» рухнет от первой же настоящей волны.
Дуань Иэнь был с ним полностью согласен.
Чем больше он погружался в учебу, тем отчетливее ощущал себя полнейшим дураком. Как можно не знать элементарных вещей? Почему эти английские слова выглядят так, будто их вижу впервые? За эти месяцы словарь был перелистан до того, что страницы буквально расползались в руках.
Закончив последние приготовления к экзаменам, он отправился в школу.
В кабинете царила суматоха: одноклассники расставляли парты, готовя аудиторию к сдаче. Мебель раздвигали на максимальное расстояние. Едва Дуань Иэнь переступил порог, как классный руководитель, Учитель Янь, тут же запряг его выносить лишние столы в коридор.
Покорно взявшись за дело, юноша заметил Цзян Ханъина. Тот тоже тащил свою парту к выходу, причем так неуклюже, что намертво перекрыл дверной проем.
— Ты чего творишь? — недовольно буркнул Дуань Иэнь. Невидимый завал и так заблокировал весь проход, а этот чистюля еще и свою мебель поперек прохода выпер.
— Не люблю, когда за моим столом сидят посторонние, — ровным тоном пояснил Цзян Ханъин.
На время экзаменов рассадку полностью меняли, и мысль о том, что на его месте окажется какой-то незнакомый человек, вызывала у него глухое раздражение. Эта брезгливость тянулась за ним еще с прошлой жизни, и лишь после того, как Дуань Чжэн забрал его к себе, симптомы постепенно утихли. В этой жизни недомогание вернулось вновь, и Цзян Ханъин искренне надеялся, что, вернувшись в дом Дуань Чжэна, снова обретет долгожданный покой.
Дуань Иэнь вполголоса сругнулся:
— Экий барчук нашелся.
Цзян Ханъин посмотрел на него со странным, почти пророческим выражением:
— Я не барчук. А вот ты — да.
Он был лишь тем, кто в прошлой жизни украл чужую судьбу, а в этой страстно желал вернуть всё на свои места.
Дуань Иэнь, ничего не ведавший о своем настоящем происхождении, решил, что над ним просто издеваются. Все в классе прекрасно знали, что его семья едва сводит концы с концами, а тут такие намеки. Кулаки юноши, не находившие применения последние несколько месяцев, снова зачесались.
Окна в классе были наглухо закрыты, воздух застоялся и давил на грудь.
Два рослых парня, замершие в коридоре, выглядели так, словно просто решили под предлогом работы сачкануть от уборки. Однако Янь Цзюхуа, пройдя мимо, словно бы и не заметил их безделья — похоже, молчаливо одобрял этот худой мир, пришедший на смену драке на баскетбольной площадке.
Зато одноклассники, наблюдая за этой парочкой, так и норовили вытянуть шеи. По коридору пополз шепоток:
— С каких пор они так сошлись? Они же из-за Гу Аньран чуть не приубивали друг друга!
— Да ты отстала от жизни! На анонимном форуме уже давно всё перетерли. Как только Гу Аньран выпала из уравнения, парни сразу нашли общий язык. Она-то думала, что крутит двумя первыми красавчиками школы, а в итоге обе лодки пошли ко дну!
— Подтверждаю! Мы с ними в одну репетиторскую группу ходим. Каждый день думали, что они прямо там загрызут друг друга, а после занятий — глядь, и идут вместе как ни в чем не бывало. Цзян Ханъин даже опекуна Дуань Иэня называет Дядей Дуанем!
— Так они вместе у репетиторов занимаются?.. — кто-то из учеников осознал ужасную правду. — То-то Дуань Иэнь в рейтингах рванул вверх как укушенный! Пока я в общаге в игры забивался, он меня обскакал!
Кто-то удивленно ахнул:
— Цзян Ханъин и Дуань Иэнь в одной группе? Это что за репетитор такой всемогущий? Я-то думал, они после уроков ходить драться за школу собираются, а они, оказывается, ботанили! Раньше говорили: «Три дня не видел человека — смотри на него другими глазами». А я все старыми линейками мерял!
— Слушайте... а туда еще набирают?
— Я тоже хочу! — вмешалась какая-то девчонка, смущенно покраснев. Разумеется, дело было вовсе не в том, чтобы сидеть в одной комнате с двумя главными красавцами школы, нет-нет! Она просто хотела учиться! Честно!
— Забудьте. Учитель Чжоу, когда взял этого безнадежного Дуаня, сразу сказал: до весенних праздников больше никого не принимает.
Раздались тяжелые вздохи сокрушения.
— Заткнитесь вы уже! — рябью прошлся чей-то строгий шепот. — Аньран сейчас расплачется!
В эпицентре этих разговоров Гу Аньран молча сидела за партой, уткнувшись в учебник.
Осенне-зимняя форма подшефной средней школы состояла из ослепительно белой ткани, выглядевшей плотной, но абсолютно не спасавшей от сквозняков. На ней была белая пуховая куртка и пушистый шарф того же тона. Бледное личико и покрасневшие, будто от недавних слез, глаза делали ее похожей на беззащитного крольчонка, вызывающего невольную жалость.
Толпа мгновенно затихла.
Прошло полчаса, но страница в руках девушки так и не перевернулась.
Едва прозвенел звонок, ученики подхватили свои вещи и разошлись по назначенным аудиториям. Дуань Иэнь, прихватив парочку простых карандашей, ластик и стопку черновиков, с абсолютной уверенностью шагнул в кабинет.
Каждый экзамен длился ровно два часа. Получив бланк, он не стал сразу писать, а бегло просмотрел задания от начала до конца. Математику щелкал быстро: простые задачи отлетали сами собой, над сложными он не стал ломать голову слишком долго, просто выжав максимум из того, в чем был уверен. С китайским языком пришлось повозиться — некоторые мудреные тексты не поддавались и с третьего прочтения, но оставлять пустые поля юноша не собирался, изливая на бумагу весь свой соловейный запас.
Когда последний предмет остался позади, в душе укоренилась уверенность: в три сотни он вошел железобетонно.
И предчувствие его не подвело.
Наступил день объявления результатов.
Учителя с непроницаемыми лицами входили в класс, и под замершими взглядами школьников намеренно тянули паузу:
— Что ж, последний экзамен семестра позади, оценки выставлены. Скажу честно: мы, преподаватели, весьма огорчены. Кое-кто показал отличный рост, кто-то топчется на месте, а отдельные личности и вовсе скатились вниз. Имен называть не буду, надеясь на вашу совесть...
Поворчав минут пять для порядка, преподаватель достал пухлую стопку работ и начал выкликать фамилии — от самых низких баллов к высоким. Эта процедура всегда напоминала публичную казнь. И если раньше листы просто раздавали старосты, то сегодня педагоги решили устроить ученикам настоящую встряску.
— Чэнь Цзюньхао, сорок три балла. На десять баллов меньше, чем в прошлый раз.
Чэнь Сань-эр, повесив нос, побрел за своим позором. Раньше Брат Дуань плелся в самом хвосте, а он занимал гордое предпоследнее место. Теперь же, когда Брат Дуань вырвался в люди, весь позор одиночества пал на его плечи.
Учитель продвигался по списку, стопка в его руках таяла, а интонации становились всё торжественнее, словно на церемонии вручения кинопремий.
— Гу Аньран, сто двадцать четыре балла, — произнес учитель без особых эмоций. Впрочем, всем и так было ясно, что девушка попала в категорию «топчущихся на месте».
— Ван Ян, наш староста — сто сорок баллов. Как всегда, стабильно и достойно похвалы. Цзян Ханъин — сто сорок восемь баллов! Лучший результат на параллели. Молодцы, порадовали учителя.
Под завистливыми взглядами одноклассников гордость класса забрала свои работы.
По идее, на этом листочки должны были закончиться, но в руках преподавателя оставался еще один бланк. Кто-то заметил, что Дуань Иэнь, сидевший на задней парте, так и не выходил, и глаза учеников округлились от догадки.
— И у меня осталась последняя работа, — произнес учитель, выдержав паузу. — Это не самый высокий и не самый низкий результат. Ученик Дуань Иэнь — сто тринадцать баллов. Это на двадцать три балла больше, чем в прошлый раз. У него не лучший балл по предмету, но это самый впечатляющий прогресс за весь семестр! Всем стоит брать с него пример.
Класс взорвался, словно закипевший котел. История о том, как заядлый двоечник выбился в люди, разворачивалась прямо на их глазах!
— С ума сойти! — выдохнул кто-то в тишине.
— В начале года он был самым последним, — послышался чей-то ядовитый шепот. — Не иначе как шпаргалки пронес.
Опасаясь авторитета Дуань Иэня, завистник говорил тихо, но те, у кого был хороший слух, всё прекрасно расслышали.
— Да я слышал, у него опекун в школьном чате вообще не появляется, — поддержал другой шипящий голос. — Наверняка учителям занесли! Хотя постой... у него же семья нищая, откуда там деньги на подарки?
Дуань Иэнь абсолютно спокойно поднялся со своего места. Он уже забирал лист, когда учитель остановил его движением руки, попросив поделиться секретом успеха с товарищами.
Юноша замер. Его взгляд медленно прошелся по рядам. В этом спокойном взоре было столько бывалой угрозы, что в классе мгновенно воцарилась гробовая тишина, а парочка самых трусливых даже вжала головы в плечи.
Затем Дуань Иэнь чуть опустил брови и ухмыльнулся — дерзко, красиво и высокомерно:
— Особого секрета нет. Просто мозги надо иметь.
Класс замер в немом шоке.
Сказано это было настолько естественным и вежливым тоном, что возразить вроде бы и нечего, но у каждого присутствующего возникло непреодолимое желание дать ему по шее.
— А если серьезно, — продолжил юноша, — то всё дело в усердии. Постоянном и бескомпромиссном. Как говорится: девяносто девять процентов мозгов плюс один процент пота — и, глядишь, шанс появится.
Ученики молча переглянулись: «Ты бы лучше молчал...»
Учителю потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе дар речи. Он дважды откашлялся:
— Гм... спасибо Дуань Иэню за емкое напутствие. Садись. Хороший результат удержать сложнее, чем получить, так что не расслабляйся.
Юноша кивнул и с достоинством сошел с трибуны.
Проходя мимо парты, откуда только что доносилось ядовитое шипение, он одарил сплетников таким ледяным взглядом, что те мгновенно побледнели. Ребята явно не ожидали, что у бывшего хулигана настолько феноменальный слух, и теперь проклинали свою глупость. То, что Дуань Иэнь последние месяцы вел себя как примерный мальчик, вовсе не означало, что у тигра вырвали когти.
Остальные предпочли вжаться в парты, дабы не попасть под горячую руку. Даже если хулиган начал подтягивать оценки, он все равно оставался грозой школы, и связываться с ним никому не хотелось.
Раздав долги любителям чесать языком, Дуань Иэнь направился к школьным воротам. Не обращая внимания на падающий снег, он вытащил обжигающе холодный телефон и встал у арки, опираясь о столбик с максимально небрежным видом.
Мимо проезжала машина Гу Аньран. Девушка опустила стекло и ненавязчиво предложила:
— Мой водитель рядом. Хочешь, подвезем? Как раз по дороге поговорили бы...
— Нет, — отрезал он, даже не повернув головы.
* * *
Когда Дуань Чжэн наконец добрался до школы, перед ним предстала картина: высокий парень в черном пуховике и черной вязаной шапке стоял у ворот, глубоко засунув руки в карманы. Выправка у него была гордая, а на шапку и кроссовки уже успел улечься тонкий слой снега.
«Вот глупый ребенок...»
Дуань Чжэн подошел ближе:
— Неужели нельзя было подождать внутри? Обязательно на морозе торчать? — Он поднял руку, стряхивая снежинки с его плеч.
Соседи по дому были правы: за эти полгода парень вытянулся невероятно. Если раньше они с Дуань Чжэном были одного роста, то теперь юноша возвышался над ним почти на полголовы. Дуань Чжэну оставалось лишь удивляться такой прыти.
— А вдруг ты бы меня не заметил? — как ни в чем не бывало отозвался парень, а затем перевел тему: — Сильно устал в поездке?
— Да нормально, — ответил Дуань Чжэн, продолжая сбивать снег с его одежды. — С начальством съездили на южные фабрики. Там тепло. Денег, конечно, не особо прибавилось, зато считай, слетал в отпуск за счет компании.
— Ты же без перчаток! Хватит меня чистить.
Парень перехватил руку опекуна. Ощутив, насколько холодны его пальцы, Дуань Иэнь слегка нахмурился и, не обращая внимания на слабые попытки вырваться, сжал ладонь Дуань Чжэна в своей, настойчиво потребовав:
— У тебя руки ледяные. Не дергайся, я согрею...
Кисти у Дуань Чжэна были изумительные: изящные, с длинными, точеными пальцами. Дуань Иэнь толком не знал, у всех ли художников такие красивые руки или только его опекуну так повезло.
— И почему ты перчатки не носишь? — с нескрываемой досадой проворчал парень. — С такими нежными руками и до обморожения недалеко! Закутываться надо!
— Вот когда выпустят перчатки, в которых можно и руки греть, и в телефоне без проблем сидеть, тогда и буду носить, — парировал Дуань Чжэн. В противном случае даже превращение смартфона в кусок льда не заставит его отказаться от чтения новостей.
Юноша лишь вздохнул. Он и не подозревал, что Дуань Чжэн может проявлять такое детское упрямство.
Вместе они отправились в гудящий от людского потока супермаркет, набрали гору угощений к празднику, а потом позволили себе редкую роскошь — сходили на новогоднюю кинопремьеру и даже взяли большой стакан попкорна на двоих.
* * *
Наступила канунная ночь перед Новым годом.
За окном то и дело вспыхивали яркие всполохи салютов, а канонада петард гремела без перерыва, вырывая из сна. К утру балконы и заснеженные дворы оказались засыпаны красными обрезками от сгоревших гирлянд, испортив весь вид на выстиранное белье.
Чертыхаясь про себя, парень вышел на балкон с веником.
Дуань Чжэн тоже проснулся. Потирая глаза, он вышел из комнаты, накинув на плечи светлый кардиган. Просонный, с растрепанными волосами, он мягко улыбнулся парню и достал из кармана заранее приготовленный конверт из плотной красной бумаги.
Раз уж праздник пришел в дом, традиции нарушать не следовало, пусть даже сумма внутри была скромной.
— Иэнь, с Новым годом.
Золотые иероглифы красиво изгибались на ярком фоне, оттеняя белизну пальцев Дуань Чжэна. А его теплый, чуть лукавый взгляд казался Дуань Иэню самым прекрасным, что он видел в жизни.
И все же парень покачал головой:
— Мне скоро восемнадцать. Я уже не ребенок, не нужно мне никаких конвертов.
Забирать деньги у старших — удел сопливой детворы.
— Ого! Но ты же так отлично сдал экзамены! Я даже не знаю, чем тебя наградить... Разве что несколькими сборниками тестов? Тебе «38 комплектов Тяньли» взять или «У-сань»? — с серьезным видом предложил Дуань Чжэн.
—... Давай лучше конверт, — парень отставил швабру и с преувеличенно независимым видом забрал подарок.
Впрочем, настроение у него мгновенно взлетело до небес. Но тут же упало обратно: Дуань Чжэн достал из кармана второй такой же красный конверт и совершенно естественно положил его на обеденный стол. Узор на нем точь-в-точь повторял тот, что держал в руках Дуань Иэнь.
В душе юноши мгновенно закипело подозрение:
— А этот кому?
Он-то думал, что это его эксклюзивная награда за усердие! Дуань Иэнь прекрасно знал, что Дуань Чжэн вырос в приюте, родственников у него нет, и дарить праздничные конверты кроме него просто некому.
Тогда для кого приготовлен второй?
В этот момент в прихожей раздалась трель дверного звонка. Дуань Иэнь подскочил к двери и приник к дверному глазку. На пороге стоял юноша в светло-голубом пуховике и очках в серебряной оправе. Выглядел он холодно и отстраненно.
Настроение Дуань Иэня испортилось окончательно.
Даже то, что непрошеный гость держал в руках несколько явно недешевых подарочных коробок, не могло смягчить его гнева.
Звонок прозвенел снова.
Дуань Иэнь хотел сделать вид, что дома никого нет, но стоявший за дверью парень, словно обладая рентгеновским зрением, уставился прямо в глазок:
— Студент Дуань, открывай. Я знаю, что ты дома.
Черт бы его побрал!
* * *
В это же самое время в особняке семьи Цзян царила давящая тишина.
— Уже праздник, а Ханъин всё равно каждый день таскается к этому человеку? — выслушав доклад дворецкого, Цзян Цинъюй о чем-то задумался. Повернувшись в кожаном кресле, он посмотрел в окно.
За панорамными стеклами расстилался роскошный сад, буквально сияющий под зимним небом. Помолчав, мужчина небрежно заметил:
— Снег всё идет... А сад всё так же красив.
Дворецкий гордо выпрямил спину. В этом мире, закованном в лед и снег, сад богатого дома мог цвести круглый год — если, конечно, на это не жалели денег и труда вышколенной дворни.
Он уже приготовился выслушать похвалу хозяина, но Цзян Цинъюй внезапно меняет тему:
— Что-то мне захотелось посмотреть на снег. Пройдемся.
Дворецкий опешил от такой смены настроения, но тут же взял себя в руки: отдавая служанкам приказ принести пальто господина, он одновременно подал знак водителю подогнать машину к крыльцу.