Наведя справки в сети, Дуань Иэнь отыскал утекшую в социальные сети фотографию. Снимок выработался смутным, но разглядеть человека не составляло труда: зрелый, холодный и привлекательный мужской лик, узкие, хищно блестящие глаза и дорогостоящая черная сорочка без единой складочки. В его взгляде читалось то особое, высокомерное пренебрежение, присущее верхушке общества, отчего у юноши мгновенно перевернулось в животе.
Мысль о том, что этот человек чем-то на него похож, или какое-либо смутное зовущее чувство кровного родства даже мельком не коснулись его разума. Юношеская ненависть проста и прямолинейна: к черту первое впечатление, если из-за кого-то его опекун остался без работы, этот кто-то — враг. Пусть пока эта вражда и выглядела опрометчивым вызовом снизу вверх.
Опустив взгляд ниже, он прочел имя единственного сына этого человека.
В голове словно грохнула связка петард. Вспомнив поникшее, одинокое лицо Дуань Чжэня, юноша ощутил, как его злость вспыхнула с удвоенной силой — теперь она предназначалась сразу двоим.
На следующий день, явившись в репетиторский центр, он увидел, что этот лицемер, Цзян Ханъин, как ни в чем не бывало сидит за своей партой с книгой в руках. Дуань Иэня аж передернуло от ярости.
Он подскочил к нему, сгреб за воротник и гаркнул:
— Твоих рук дело! И у тебя еще хватает совести сидеть тут с невозмутимым видом?!
— Дуань, ты что творишь? — насупился Цзян Ханъин, когда вспыльчивый подросток без лишних слов перевернул стол.
Его собственный характер ангельским тоже не был. К тому же теперь ему не требовалось изображать из себя несчастную жертву, чтобы вызывать жалость Дуань Чжэня, так что подставлять вторую щеку он не собирался.
Завязалась драка. Остальные ученики в ужасе попятились на безопасное расстояние.
Учитель Чжоу тщетно пытался их разнять и кричал через всю комнату:
— Вышли вон, если хотите набить друг другу морды! Все столы переломаете, черти!
— Еще и сдачами машешь?! По твоей вине мой дядя работы лишился! — рявкнул Дуань Иэнь, замахнувшись кулаком.
Цзян Ханъин опешил и не успел увернуться. Удар достиг цели, но лишь в этот миг до него дошел смысл сказанного.
Компания, где работал Дуань Чжэн, сменила владельца. Там он столкнулся с тем человеком, потерял место и был вынужден удалить все свои эскизы... Теперь он сидит дома без гроша и сокрушается от тоски. Из этих разрозненных деталей смышленый юноша без труда восстановил всю картину.
Цзян Ханъин молчал, сжав кулаки до побеления костяшек. Чувства переполняли его — среди них наверняка была и вина. Встретившись взглядом с разъяренным Дуань Иэнем, он глухо произнес:
— Это моя вина. Я всё возмещу.
Дуань Иэня колотило от ярости.
— Он потерял работу! Удалил свои чертежи! Всё из-за твоего папаши! Чем ты собираешься это загладить?!
Сегодня в полшестого утра, когда за окном стояла непроглядная темень, Дуань Иэнь включил свет и увидел Дуань Чжэня. Тот уже оделся и сидел в гостиной, отрешенно уставившись в одну точку. У юноши тогда сердце кровью облилось.
— Я знаю, что у вас в квартире есть свободная комната, — ответил Цзян Ханъин. — Я сниму ее и буду платить арендную плату.
— Заехать к нам захотел?! Разбежался! — Дуань Иэнь снова влепил ему по физиономии.
— Десять тысяч в месяц, — невозмутимо продолжал Цзян Ханъин. Ему давно хотелось отблагодарить мужчину, да подходящего случая не подворачивалось. — И я устрою дядю на новую работу. Должность не уступит прежней. Думай.
Занесенный кулак Дуань Иэня замер в воздухе. Выражение его лица сменилось десяток раз. Похоже, в его душе шла жестокая борьба между нежеланием пускать волка в дом и непреодолимым соблазном. Наконец он сквозь зубы процедил:
— По рукам!
Цзян Ханъин поправил измятые рукава. Он не сомневался в ответе.
— Что за работа? — с подозрением уточнил Дуань Иэнь.
— Личный секретарь генерального директора. Оклад от шести тысяч, рабочий день — два часа. Обязанности простые: подавать чай и кофе.
Дуань Иэнь насупился:
— А кто гендиректор?
— Я.
Едва юный проныра произнес это, как ему в челюсть прилетел очередной душевный удар.
Опекающего своего дядю юношу ничуть не удивило, что у богатенького сынка есть собственная компания. Куда больше его взбесила дерзость соперника:
— Ты смеешь заставлять его приносить тебе чай?!
Понимая, что переезд еще под вопросом, Цзян Ханъин мгновенно сдал назад:
— Оговорился. Я буду подавать ему чай.
— То-то же, — фыркнул Дуань Иэнь. — И запомни: это ты расплачиваешься за грехи своего папаши, понял?
«Чей это отец — еще большой вопрос», — мысленно усмехнулся Цзян Ханъин, но вслух окинул его долгим взглядом и произнес:
— Я понял. Беречь дядю и его содержание беру на себя.
Это предложение вполне устроило Дуань Иэня. Установив три строгих правила совместного проживания, он, даже не предупредив Дуань Чжэня, отправился помогать Цзян Ханъину перевозить вещи.
Потасовка утихла так же быстро, как и вспыхнула. Объединенные общей тайной, два парня, соревновавшиеся друг с другом, заключили временное перемирие — чем немало удивили Учителя Чжоу. Тот и не подозревал, что лучшим миротворцем с незапамятных времен является великая сила денег.
Квартира семьи Дуань состояла из трех комнат и гостиной. Третья комната, строго говоря, спальней не являлась — скорее, кладовкой, заваленной всяким хламом. Воспользовавшись отсутствием Дуань Чжэня, Дуань Иэнь быстро прошлся метелкой, шваброй и веником, придав помещению более-менее жилой вид. Не хватало только кровати и постельного белья.
Прежде чем отправиться за покупками, Дуань Иэнь строгим тоном заявил:
— Ты платишь деньги, но правила для жильцов никто не отменял. Вот сюда тебе ход категорически воспрещен. Мне можно, тебе — нет.
Он указал на спальню Дуань Чжэня и плотно прикрыл дверь, скрывая от чужих глаз ее обстановку.
«Ерунда какая-то, — подумал Цзян Ханъин. — Вся квартира вместе с балконом — едва ли семьдесят квадратных метров. Сделать пару шагов — и вот она вся, а мне, видите ли, целую четверть отрезали».
Впрочем, правила создаются для того, чтобы их нарушать. Вот закрепится он здесь как следует, а там Дуань Иэнь уже ничего не сможет поделать.
— Пойду за постельным бельем. Тебе какого цвета? Розовенькое с рюшами подойдет? — язвил Дуань Иэнь, торопясь закончить с этим делом, ведь ему еще нужно было приготовить ужин для дяди.
— Не горит, — возразил Цзян Ханъин. — Я хочу сперва взглянуть на дядин компьютер. Вдруг получится восстановить удаленные эскизы?
Дуань Иэнь обомлел:
— Ты еще и в компьютерах шаришь?
— Немного, — скромно отозвался Цзян Ханъин. Включив ПК, он запустил сложные утилиты и приступил к восстановлению файлов.
Глядя на его хладнокровие и уверенные движения, Дуань Иэнь почувствовал досаду. Вдруг до него дошло, почему Дуань Чжэн постоянно ставил этого парня в пример. Разница между ними и впрямь была колоссальной.
Цзян Ханъин про себя вздохнул: «Извини, у меня и в мыслях не было давить старого соперника багажом двух жизней».
Файлы один за другим возвращались на диск. Открыв первый попавшийся эскиз, Цзян Ханъин ошеломленно замер. Фасоны, цвета, крой — всё это казалось до боли знакомым. Настолько знакомым, что болезненно резнуло по глазам.
Он всего лишь хотел спасти результаты многодневного труда Дуань Чжэня, выкупить эти чертежи и порадовать его, сгладив горечь утраты. Но перед ним открылись работы, которые в прошлой жизни он носил лично.
— Залип? — хвастливо фыркнул Дуань Иэнь, заметив его оцепенение. — Это он с меня срисовывал!
Штанины, крой, дерзкая палитра, рост модели — абсолютно всё идеально вписывалось в его образ модного бунтаря. Будто делалось на заказ!
— Нет... это... для меня... — с трудом пробормотал Цзян Ханъин.
Впрочем, кто именно послужил музой, знал только сам Дуань Чжэн.
В памяти Цзян Ханъина всплыли дни из прошлого, когда этот человек отдавал ему всего себя. В той жизни эти спортивные комплекты носил не Дуань Иэнь, а он, Цзян Ханъин. Но тогда юноша посчитал яркие костюмы слишком ребяческими — мол, для деловой среды годятся лишь строгие черно-белые тона. Надев их пару раз, он нарочно порвал ткань и вышвырнул вещи. Дуань Чжэн с грустью достал нитки с иголкой и принялся аккуратно зашивать дыры, оставляя кривые, похожие на паутинки швы.
Тогда он лишь посмеялся над мелочностью мужчины, трясшегося над старым шмотьем. И только сейчас осознал: тот жалел не ткань — он оплакивал свое растоптанное творчество. И штопал не дыры на одежде, а собственное, израненное и отвергнутое сердце.
Слезы невольно потекли по обычно холодному лицу юноши.
Когда Дуань Чжэн вернулся домой, всё уже было решено.
Он лишь кротко удивился, и в его чистых, словно родниковая вода, глазах отразилось замешательство:
— Ханъин, ты будешь жить с нами?
Будучи по натуре мягким и безотказным человеком, он не стал возражать и даже сделал вид, будто понятия не имеет о внушительной сумме аренды.
— Позаботьтесь обо мне в этом году, дядя, — кивнул Цзян Ханъин. — Называйте меня просто Ханъином.
Для него уже было большим счастьем оказаться под одной крышей. А через год, когда тайна его происхождения раскроется, ни одна душа не смеет выставить его вон.
Дуань Чжэн принадлежал ему.
— Ханъин, — тихо испробовал имя Дуань Чжэн и мягко улыбнулся. — Сам не знаю почему, но мне кажется, между нами есть какая-то особая связь.
Это брошенное вскользь замечание заставило сердце Цзян Ханъина ёкнуть. Он медленно поднял голову и тихим эхом отозвался:
— Возможно, так и есть.
— Какая еще «связь»! — оскалился Дуань Иэнь, с презрением глядя на наигранную покорность отличника, и тут же перебил эту неожиданную волну нежности.
Так Цзян Ханъин поселился в квартире и получил собственный комплект ключей. Когда Дуань Иэнь спохватился и разгадал хищные замыслы новосела, было поздно: как бы тот ни бесился, выставить постояльца уже не представлялось возможным.
Впрочем, уживались они неплохо. Для Дуань Чжэня добавился лишь один едок за столом. Если не считать мелких стычек двух парней по пустякам, их быт мало чем отличался от жизни обычной семьи из трех человек.
Вскоре у Дуань Чжэня появился щенок.
Он подобрал его в дождливый день. Мужчина шел под зонтом и заметил в мокрой картонной коробке жалобно поскуливающего комочка.
Присев, Дуань Чжэн погладил малыша по голове. Тот заискивающе высунул язычок и стал ластиться к его ладони.
Ливень усиливался. Когда Дуань Чжэн собрался уходить, щенок, не желая терять тепло добрых рук, заскулил еще громче. Он принялся метаться по коробке и крошечными лапками скрести мокрый картон, словно умоляя не бросать его.
Ему и так хватало хлопот с двумя дерзкими волчатами, и лишних сил на питомца не оставалось. Однако, порассуждав, Дуань Чжэн подумал: через год оба юноши неизбежно вернутся в свои богатые семьи, и он останется совсем один. Собака станет хорошим компаньоном для одинокого человека.
В итоге он забрал щенка вместе с коробкой.
Осознав, что обзавелся хозяином, малец разленился, задорно повиливая хвостом и чувствуя себя полновластным хозяином положения.
Когда парни вернулись с занятий, щенуля встретил их звонким тявканьем. Он не превышал размером ладонь, но под защитой Дуань Чжэня держался гордо и заносчиво.
— Как его звать? — недовольно прищурился Дуань Иэнь.
Дуань Чжэн не успел ответить, как вспыльчивый подросток подхватил пса за уши и сам нарек его:
— Назовем Ханъином! Вы только взгляните на эти дурацкие морщины и вредный характер — один в один! Настоящие родные братья, только из разных видов.
Щенок не понимал намеков, но, зажатый в широкой ладони, мог лишь жалобно скулить, прося о пощаде.
Цзян Ханъин смерил соперника ледяным взглядом, после чего повернулся к песику:
— Иэнь, папа поведет тебя в туалет. С этого дня будь умной собачкой, не гадь где попало, поняла?
Малыш, задавленный его авторитетом, даже пикнуть не смел.
— Ханъин, завтра батя повезет тебя на прививку, — зловеще ухмыльнулся Дуань Иэнь, переворачивая щенка на спину и постукивая по пушистому животику. — Смотри, уважай батю, а то вырастешь — кастрируем, и станешь евнухом!
— Иэнь, завтра папа научит тебя решать математику и учить стихи. Смотри не подведи папиных надежд, собачий двоечник!
Щенок решил притвориться мертвым: «Господи, за что мне все это...»
Слушая их словесную перепалку, Дуань Чжэн не удержался и тихо засмеялся.
Дуань Иэнь, еще минуту назад готовый взорваться от злости, вдруг размяк. Гнев улетучился, и даже неказистый пес показался ему довольно милым. В самом деле, с собакой дом стал казаться по-настоящему уютным и полным.
«Вот бы так продолжалось всегда. Лишь бы каждый день видеть улыбку Дуань Чжэня», — подумал Дуань Иэнь.
Сдав выпускные экзамены, он первейшим делом вышвырнет Цзян Ханъина на улицу.
Но юноша и помыслить не мог, что выставить вон в итоге могут его самого.