В центре роскошной гостиной, оформленной в европейском стиле, собравшаяся толпа образовала плотное кольцо. Нин Цзяю стоял посреди этого круга, чувствуя себя совершенно растерянным.
Ещё секунду назад он совершал геройский поступок — вытаскивал из реки тонущего ребёнка. Малыша-то на берег вытолкнуть удалось, а вот у самого Цзяю отнялись силы, и он камнем пошёл ко дну.
Так каким же образом в следующее мгновение он очутился посреди этого пышного имения?
Окружавшие его люди были облачены в строгие костюмы и вечерние платья — судя по всему, здесь проходил какой-то светский приём. В эпицентре внимания оказались двое: он сам и ещё один молодой человек. Гости приглушённо шептались, бросая на Нин Цзяю насмешливые, глумливые взгляды, будто он только что выкинул нечто невероятно глупое.
Ощущение удушья всё ещё сжимало горло, а по телу разлился пронизывающий холод. Нин Цзяю не удержался и громко чихнул:
— Апчхи!
Лишь тут он с изумлением обнаружил, что его одежда промокла насквозь. С него капало так, словно его только что выудили из пруда, а под ногами на дорогом шерстяном ковре уже расплылась внушительная лужа.
От самых дверей за ним тянулась цепочка грязных мокрых следов, резко выделявшаяся на общем фоне. Гости брезгливо отступали подальше, словно опасаясь подцепить от него какую-нибудь заразу.
Вокруг блистала роскошь, и лишь он один выглядел донельзя жалко — совсем как Ипин в тот день, когда пришла к отцу просить денег.
Сделав глубокий вдох, Нин Цзяю попытался взять себя в руки. Напрашивался единственный логичный вывод: он попал в другое тело.
«Неужели небеса растрогались моим самопожертвованием и подарили мне вторую жизнь?» — подумал он.
«Интересно, а роль главного героя мне на этот раз перепадёт?»
От дикого нервного напряжения мысли в голове неслись вскачь.
В этот момент юноша, стоявший напротив, раздражённо выплюнул:
— Нин Цзяю, ты совсем страх потерял?!
Его лицо исказилось от злобы, словно он жаждал разорвать собеседника голыми руками.
Перемещение произошло слишком внезапно, и Цзяю, ещё не успев разобраться в ситуации, предпочёл промолчать.
Швырнув ему прямо в грудь пачку бумаг, молодой человек рявкнул:
— Сегодня ты подпишешь расторжение брачного договора, хочешь того или нет! Мы расстались!
Нин Цзяю подхватил расторжение брачного договора и быстро пробежал его глазами. Поэтические канцеляризмы о прекращении обручения венчали две подписи. Первая принадлежала его полному тёзке — Нин Цзяю, в тело которого он, судя по всему, и попал. Вторая — некоему Янь Тяньхао. Очевидно, тому самому типу напротив.
Имя показалось смутно знакомым, но Цзяю никак не мог вспомнить, где его слышал.
Янь Тяньхао продолжал процеживать слова с нескрываемым отвращением:
— И только не надо снова устраивать истерики с угрозами самоубийства! На семью Янь твои фокусы больше не действуют! Мы с Бай Туном искренне любим друг друга и давно с тобой порвали. Это ты, как приставучая дрянь, проходу мне не давал, а сегодня и вовсе столкнул Бай Туна в воду! Насколько же нужно быть гнилым человеком?!
По залу прокаталась волна поражённых шепотков:
— Надо же! Неужели он вытолкнул такого кроткого мальчика, как Бай Тун?
— Какая мерзость!
— Ради того, чтобы пролезть в семью Янь, готов на любые подлости. Хорошо, что его вовремя раскусили, а то мало ли кого ещё он мог покалечить!
— М-да... А ведь учится в Пекинском университете, отличник. Как его только туда занесло?
— Ой, да мало среди высокообразованных преступников? Они, медики, каждый день трупы препарируют да подопытных мышей режут. Душа давно очерствела.
* * *
Пересуды гостей негромким гулом долетали до ушей Цзяю. Три имени, соединённые вместе, вызвали в его голове оглушительный взрыв.
«Твою же мать! Да это же то самое собачье чтиво — бредовый роман-контратака, который я листал прямо перед тем, как прыгнуть в воду!»
Какой, к чертям, главный герой?! Он — пушечное мясо! То самое, чьё лицо размазывают по мостовой и которое погибает, не продержавшись и десятка глав!
А истинные протагонисты этой истории — Бай Тун и Янь Тяньхао!
Мысли в голове Нин Цзяю неслись с цепной реакцией ядерного взрыва. Судорожно всплывали подробности прочитанного сюжета.
В этой книге его полный тёзка был бывшим парнем Янь Тяньхао. Как только появился Бай Тун, Тяньхао мгновенно сменил прошлые чувства на новую любовь, а Нин Цзяю превратился в кость в горле на их пути к счастью.
Сегодняшняя сцена — банкет в честь юбилея Старейшины Яня. Тяньхао привёл Бай Туна знакомиться с роднёй. Но поскольку официальное обручение с Цзяю всё ещё тянулось, тот тоже припёрся на праздник.
Прежде Цзяю уже успел несколько раз сцепиться с Бай Туном. Вот только Бай Тун лишь прикидывался трепетным белым лотосом, а на деле являлся хищным плотоядным цветком. Нин Цзяю же со своим отсутствием мозгов каждый раз оказывался разгромлен и жестоко унижен.
Сегодня эти двое снова скрестили шпаги. Бай Тун нарочно заманил Цзяю к пруду в саду, подальше от чужих глаз. В ходе перепалки Бай Тун сам сиганул в воду, сделав Цзяю виновником своей «гибели».
Сейчас Бай Тун греется в горячей ванне на верхнем этаже, а Цзяю, вымокший до нитки, выставлен на всеобщее обозрение в гостиной — принимать плевки и оскорбления.
В оригинале Бай Тун спрыгнул сам, чтобы подставить соперника. Цзяю же прыгнул вслед за ним, пытаясь спасти! Но кто бы стал слушать козла отпущения? Бай Тун намертво стоял на том, что его толкнули.
Никто не поверил Цзяю. Его силой заставляли подписать расторжение брачного договора, но он упёрся насмерть. В итоге, едва переступив порог имения, он попал под машину и лишился обеих ног...
При воспоминании о столь незавидной участи по спине промчался липкий мороз, и Цзяю громко чихнул:
— Апчхи!
Янь Тяньхао скривился ещё сильнее:
— Хватит строить из себя жертву! Никто тебе не поверит. Подписывай расторжение брачного договора и проваливай!
— Без проблем, — мгновенно согласился Нин Цзяю.
Расторжение брачного договора составлялось в двух экземплярах. Подхватив с журнального столика ручку, Цзяю размашистой, летящей подписью скрепил оба листа и сходу швырнул один экземпляр Тяньхао.
Такая сговорчивость настолько ошеломила Тяньхао, что он с недоверием уставился на Цзяю:
— Ты что ещё задумал?
— Да что я могу задумать? Раз хочешь аннулировать обручение — пожалуйста, дарую вам свободу. Желаю вам с Бай Туном жить долго и счастливо, помереть в один день и родить двойню, — сыпал Цзяю благопожеланиями со скоростью пулемёта. Вот только в ушах Тяньхао это прозвучало чистейшей ядовитой насмешкой.
Нин Цзяю даже не обратил внимания на реакцию бывшего. Мокрая одежда липла к телу, вызывая жуткий дискомфорт. Заметив висевший на спинке дивана серый шерстяной шарф, он без лишних раздумий сгрёб его и вытер лицо.
Лицо Янь Тяньхао тут же сменило оттенок, и он невольно метнул взгляд в противоположную сторону комнаты.
Цзяю этого не заметил. Осушив лицо, он принялся усиленно растирать шарфом вымокшие волосы. Из-за холодной воды тело била крупная дрожь; если прямо сейчас не обсушиться, лихорадка гарантирована.
Шарф сохранял едва уловимый, но очень приятный горьковатый аромат лекарственных трав.
Поняв, что человек, на которого он оглянулся, никак не отреагировал, Тяньхао снова повернулся к Цзяю и злобно бросил:
— Не думай, что подпись избавит тебя от проблем! За то, что ты толкнул Бай Туна, тебе ещё придётся ответить!
Нин Цзяю высунул голову из шарфа:
— Повторяю для особо одарённых: я не толкал Бай Туна.
Тяньхао взвился:
— Ты опять намекаешь, что он сам прыгнул, чтобы тебя подставить?!
— Именно.
— Чушь! Бай Тун — чистейшей души человек, он на такое не способен! У тебя есть хоть одно доказательство, что он тебя оговорил?!
— А у тебя есть доказательства, что я его толкнул? — парировал Цзяю.
Возле пруда не было камер видеонаблюдения, но эти идиоты слепо верили каждому слову Бай Туна.
— Слово Бай Туна — вот главное доказательство! — безапелляционно заявил Тяньхао.
Цзяю лишь презрительно фыркнул, не желая тратить силы на споры:
— Верь во что хочешь. Я ухожу.
Он уже повернулся, намереваясь покинуть этот гадюшник, как сзади раздался тихий, дрожащий голос:
— Пожалуйста... подожди.
У Нин Цзяю закралось скверное предчувствие.
Толпа расступилась. К ним медленно приближался Бай Тун. Его бледное лицо с выражением кроткой обиды и глубокой печали вызвало бы жалость у любого.
Тяньхао тут же кинулся к нему под локоть:
— Зачем ты спустился?! Тебе же нужен покой!
Бай Тун слабо улыбнулся:
— Со мной всё в порядке...
«Ну ещё бы, — подумал Цзяю. — Погрелся в горячей ванне, переоделся во всё сухое, имбирным отваром отпоился, да ещё и волосы феном уложил. С чего бы тебе не быть в порядке?»
И только он один стоит тут, словно ощипанный петух, на потеху этой праздной публике.
Чем больше Цзяю размышлял об этом, тем сильнее закипала злость. Не маячь перед глазами роковая угроза сломанных ног, он прямо сейчас окунул бы этого «лотоса» головой в пруд, чтобы тот познал прелести настоящего утопления.
— Цзяю... — Бай Тун воззрился на него глазами, полными глубокого раскаяния и испуга жертвы. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Думаешь, я отнял у тебя любимого... Если ты правда так сильно любишь Тяньхао, я... я могу уступить его тебе. Только прошу, оставь меня в покое, ладно?
Коронный номер хитровыделанной белой кувшинки!
Тяньхао, услышав это, мгновенно вспыхнул:
— Бай Тун, что за глупости?! Ты же знаешь, что я люблю только тебя! Между мной и этим ничтожеством давно всё кончено! В моём сердце есть место лишь для тебя одного!
Будь на месте нового Цзяю прежний хозяин тела, здесь уже разразился бы скандал с битьём посуды.
Но перед ними стоял человек с совершенно иной душой. Наблюдая за этим нелепым спектаклем, Цзяю не ощущал абсолютно ничего, кроме дикого желания расхохотаться.
— Тяньхао прав, — спокойно произнёс Цзяю. — У нас нет никаких чувств. Вы идеальная парочка, прямо созданы друг для друга. Расторжение брачного договора подписано, можете хоть прямо сейчас бежать в ЗАГС.
— Слышишь? Это правда! Смотри! — обрадованный Тяньхао с гордостью поднёс расторжение брачного договора к лицу Бай Туна.
Бай Тун остолбенел. Всего час назад Нин Цзяю со слезами на глазах орал, что безумно любит Тяньхао и ни за что не отступится. С чего вдруг такая внезапная перемена?
Цзяю снова чихнул и невольно обнял себя за замёрзшие плечи. Если прямо сейчас не сбросить мокрую дрянь, лихорадка точно завалит его в постель.
— Наслаждайтесь чтением, а я пошёл, — бросил он.
Но за считаные секунды Бай Тун овладел собой и, тяжело вздохнув, с наигранным смыслом пробормотал:
— Вот оно что... Значит, слухи не врали.
Тяньхао нахмурился:
— О чём ты?
Бай Тун виновато и наивно улыбнулся:
— Недавно до меня дошли слухи, будто в сердце Цзяю давно появился кто-то другой, но я посчитал это пустой сплетней. А раз он так легко согласился на расторжение... наверняка торопится к тому человеку?
Лицо Тяньхао в то же мгновение приобрело сочный оттенок свежескошенной травы.
— Что?! Кто он?!
«С какого перепуга?! — мысленно взвыл Цзяю. — Эта тварь просто обливает меня дерьмом!»
Будучи врачом, Цзяю прекрасно осознавал: организму конец, озноб накрывал с головой. Заботиться о нём в этом поместье никто не станет, нужно немедленно выбираться.
Однако самолюбивый Янь Тяньхао, свято веривший каждому слову Бай Туна, перекрыл ему дорогу: пока Цзяю не назовёт имя «соперника», он никуда не уйдёт.
Цзяю сжал зубы от досады. Бай Тун вылил на него эту грязь ровно с одной целью — обелить собственное восхождение на пьедестал «законного партнёра».
У этой ядовитой белой кувшинки был не только главный судейский иммунитет сюжета, но и гипертрофированное тщеславие. Цзяю не мог назвать случайное имя — ему требовалось указать на кого-то, кто заведомо уступает Тяньхао, чтобы Бай Тун почувствовал себя победителем и благосклонно позволил ему уйти.
Случайно бросив взгляд в сторону, Цзяю заметил сидевшего неподалёку в инвалидном кресле мужчину с холодным, будто высеченным из льда лицом.
В голове Цзяю вспыхнула дерзкая мысль. Вытянув руку, он указал пальцем прямо на него:
— Я люблю его.
«Оцените мою безграничную покорность судьбе, господа».
Вот только едва эти слова слетели с его губ, как по гостиной пронёсся дружный, полный ужаса вздох.