Как раз в этот момент в коридоре показался перепуганный дворецкий:
— Доктор Нин, малышка срыгивает молоко! Не могли бы вы посмотреть?
— Да, конечно, сейчас пойду, — предупредив Янь Шуо, Нин Цзяю попросил дворецкого показывать дорогу.
Глава семейства нанял для ребёнка квалифицированную няню, а детскую обустроил всем необходимым. Ещё на подходе к комнате Нин Цзяю услышал громкий, звонкий плач.
Осмотрев девочку, он убедился, что та совершенно здорова.
— Она срыгнула сразу после кормления? — уточнил Нин Цзяю.
Няня тревожно вздохнула:
— Да, раньше такого не бывало.
— В больнице у неё тоже такое случалось, — напомнил юноша. — Сейчас много срыгнула?
Женщина покачала головой:
— Нет, чуть-чуть, только что. С барышней точно всё в порядке?
— Всё хорошо. В следующий раз, когда будете брать её на руки после еды, старайтесь не трясти. Это снизит вероятность срыгивания.
Дав ещё пару указаний, Нин Цзяю наклонился, чтобы поиграть с малышкой.
В детскую незаметно вошла Цзо Цинь и сокрушённо вздохнула:
— Это и есть моя будущая золовка?
— Вы всё-таки решили выбрать Янь Тяньхао? — поинтересовался Нин Цзяю.
— На кой черт мне этот бесполезный уволень? Мне куда больше нравишься ты, братишка. — Цзо Цинь попыталась положить руку ему на плечо, но Нин Цзяю ловко увернулся.
— Сестрица, между мужчиной и женщиной должна быть дистанция.
Цзо Цинь недовольно фыркнула:
— А между парнем и парнем, значит, можно?
— Господин Янь — другое дело, ему во многих вещах нужна помощь, — тихо ответил Нин Цзяю. Хотя Янь Шуо остался внизу, юноша по привычке понизил голос.
Цзо Цинь хмыкнула:
— Ну и дурачок же ты. — Переведя взгляд на его запястье, где красовался сплетённый венок, она не удержалась: — Сплети и мне такой, а? Он мне правда ужасно нравится.
Нин Цзяю усомнился:
— Вы спокойно носите браслеты за двести-триста тысяч юаней, и вам правда сдалась эта грошовая безделушка?
На руке Цзо Цинь красовался рубиновый браслет в виде змеи, стилизованный под Древний Египет. Нин Цзяю помнил его: когда он ходил по магазинам с Янь Шуо, возле бутика роскоши одна девушка вздыхала подруге, что вещь безумно дорогая и придётся пахать полжизни, чтобы накопить на неё. Из любопытства Нин Цзяю тогда бросил взгляд на витрину и запомнил этот экзотический аксессуар.
Цзо Цинь покрутила запястьем:
— Красивый, правда? Будешь со мной — обещаю дарить тебе по такому подарочку каждый месяц.
— Безумно тронут, но вынужден отказаться.
— И даже не подумаешь? Чем тебя так опоил Янь Шуо? Назови цену, я дам вдвое больше!
— Угомонитесь, сестрица. Мы с господином Янь — обычные друзья.
— Обычные друзья не опекают человека с утра до ночи! И уж точно не плетут для него венки! Едва ли не каждая запонка Янь Шуо стоит как мой браслет, и ты отлично знаешь, что ему не нужны подобные глупости. И всё равно сплёл! Всего-то и делов: в твоём сердце Янь Шуо занимает совсем иное место, чем остальные, вот ты и потакаешь ему!
Плетя венок, Нин Цзяю не вкладывал в это особого смысла — просто поддался сиюминутному порыву, а потом по привычке решил поделиться забавой с Янь Шуо. Но если бы на месте Янь Шуо оказалась Цзо Цинь, ему бы даже в голову не пришло плести какие-то цветы.
Слова Цзо Цинь заставили его опешить. Спустя пару мгновений он справился с замешательством и с улыбкой возразил:
— Он мой главный благодетель, с чего бы ему не быть особенным?
С самого дня трансмиграции, когда он узнал, кем является Янь Шуо, статус этого человека был предопределен. Главный злодей, тот, кто в финале оригинала отправил прежнего владельца тела на тот свет... но в то же время единственный человек в этом мире, подаривший Нин Цзяю тепло.
Цзо Цинь, видя его непробиваемость, в сердцах махнула рукой:
— Оставайся дураком!
— А минуту назад вы хвалили мой ум, — усмехнулся Нин Цзяю и пошёл вслед за ней вниз.
* * *
Приближалось время ужина, и почти все собрались в столовой. Не успели Нин Цзяю с Цзо Цинь подойти к дверям, как изнутри донеслись крики и ругань.
— Янь Хуайлин! Ты же божился, что с этим покончено! Это ещё что такое?! — орала Пань Фан.
— Да я сам понятия не имею! — открещивался ошеломлённый Янь Хуайлин.
— Не имеет он понятия! А почему тогда её сын здесь?!
— Это Тяньхао его привёл, у него и спрашивай!
Сквозь мужские и женские вопли пробивались горькие всхлипы.
Цзо Цинь переглянулась с Нин Цзяю и одними губами спросила: «Входим?»
Возможность вживую наблюдать стопроцентное воспроизведение сцен из новеллы выпадает не каждый день. Нин Цзяю кивнул и шепнул:
— Там твоя соперница терпит крушение. Решай сама, стоит ли заходить.
Глаза Цзо Цинь загорелись:
— Неужели в этом мире есть кто-то, кроме тебя, способный утереть нос Янь Шуо?
—... Я вообще-то про Бай Туна.
Цзо Цинь скривилась:
— А мне Янь Тяньхао и нафиг не сдался. — Но любопытство взяло верх, и она вместе с Нин Цзяю толкнула дверь.
Обстановка в столовой оказалась куда жарче, чем они предполагали: на полу уже валялись осколки тарелок, а слуги под шквальным огнём криков судорожно убирали разгром.
Янь Шуо приберёг для Нин Цзяю «VIP-место» и поманил его рукой.
Огромная столовая с большим круглым столом из красного дерева чётко разделилась на четыре зоны.
На южной стороне сидел мрачный Старик Янь, перед которым стояла открытая баночка со спасительными сердечными капсулами. Он уже пытался вмешаться, но безуспешно — скандал разгорелся с новой силой. Теперь глава семейства сидел с закрытыми глазами, изображая полудрёму и совершенно не желая влезать в этот ад.
Янь Шуо и супруги Янь Лу держались принципа «моя хата с краю» и с интересом наблюдали за представлением.
Напротив них кипела настоящая война. Пань Фан и Янь Хуайлин орали друг на друга во всё горло, и Янь Тяньхао безуспешно пытался их разнять. Чуть ниже за столом сидели Дун Сю и Бай Тун, обнявшись и горько рыдая.
Рядом с Янь Шуо оставалось два свободных стула. Цзо Цинь увязалась за Нин Цзяю и, понизив голос, спросила:
— Да что тут происходит?
— Похоже, помимо сестрёнки наверх, у тебя появится ещё и братишка, — Янь Шуо кивнул в сторону Бай Туна.
Цзо Цинь опешила:
— Янь Тяньхао и Бай Тун — единоутробные братья?!
— Они так утверждают, — Янь Шуо указал подбородком на Дун Сю, внимательно наблюдая за реакцией Нин Цзяю.
Эти слова предназначались главным образом для Нин Цзяю: чутьё подсказывало Янь Шуо, что дело нечисто, и парень наверняка что-то знает.
Но Нин Цзяю сфокусировался вовсе не на скандале. Он уставился на закуски и тихо спросил Янь Шуо:
— А это уже можно есть? — Он и впрямь проголодался.
Янь Шуо кивнул:
— Ешь, если хочешь. Если мало — принесут ещё.
Нин Цзяю просиял, взял ложку и принялся аккуратно уплетать грибной крем-суп с сыром. Настороженный и осторожный, он напоминал хомяка, крадущего еду и боящегося привлечь лишнее внимание.
По сюжету оригинала, сегодня должны были состояться смотрины и обсуждение свадьбы Янь Тяньхао и Бай Туна. Однако при встрече Дун Сю узнала в отце Янь Тяньхао своего давнего любовника, с которым у неё когда-то была интрижка. В прошлый раз Пань Фан закатила ей такой скандал, что едва не сжила со света, из-за чего Дун Сю пришлось сменить имя и уехать в провинциальный городок.
В те времена СМИ не были развиты, да и Янь Хуайлин не любил светиться, так что мало кто знал его настоящее имя. К тому же во время похождений он пользовался псевдонимами, а Пань Фан, заявившись устраивать разборки Дун Сю, не представилась, поэтому Дун Сю долгие годы понятия не имела, кто он такой.
Узнав, что сын женится на наследнике корпорации Янь, она от радости потеряла сон и с нетерпением ждала этого дня, даже успела составить список приданого, которое потребует от семьи Янь.
Бай Тун же создал себе образ обедневшего интеллигента: отец рано умер, но мать — уважаемый школьный учитель, словом, семья интеллигентная. На самом деле Дун Сю была лишь внештатной учительницей на замене в сельской школе, а Бай Тун вовсе не являлся сыном Янь Хуайлина.
Дун Сю прекрасно это знала, но, чтобы отомстить Пань Фан и урвать кусок от богатств Янь, решила воспользоваться подозрением Пань Фан и повесить Бай Туна на Янь Хуайлина. В конце концов, раз уж секрет раскрыт и свадьба сорвана, потерять такую роскошь она не могла, вот и пошла на риск.
Дальше по роману шли страдания Янь Тяньхао от безответной любви, муки Бай Туна, запретная связь, давление семьи, этические дилеммы... В общем, полный набор «собачьей крови». А когда пара проехалась катком по всем пушечным мясам, всплыла правда. В финале Бай Тун остался белоснежным лотосом, Янь Тяньхао осознал, что не может жить без него, и после тысячи страданий и уничтожения кучи невинных людей они наконец расписались и жили долго и счастливо.
К тому моменту могилы прежнего владельца тела, главного злодея и прочего пушечного мяса уже поросли травой в человеческий рост.
Многие читатели тогда так взбесились на Бай Туна и Янь Тяньхао, что пришли в комментарии материть автора. На что автор флегматично ответил, что описал суровую жизненную правду.
Слушая, как вокруг рушатся тарелки, Нин Цзяю думал, что автор действительно как в воду смотрел — всё происходящее казалось дико реальным.
Но какое до этого дело ему, простому пушечному мясу?
Чем хуже дела у Янь Тяньхао и Бай Туна, тем дольше он проживёт!
Нин Цзяю с большим удовольствием допил суп, ощущая приятное тепло в животе, и поманил слугу, чтобы тот принёс ещё порцию.
Цзо Цинь с азартом наблюдала, как Пань Фан материт Янь Хуайлина. Когда Янь Тяньхао попытался оттащить мать, та переключилась на Дун Сю и осыпала её проклятиями. Многих ругательств Цзо Цинь даже не знала — пришлось бы гуглить.
— А моя будущая свекровь-то с характером, — шепнула она Нин Цзяю.
— Ты про свёкра? — уточнил Нин Цзяю.
— Свекровь. Такую свекровь я не переварю, лучше уж за Янь Шуо выйти. Он куда полезнее Янь Тяньхао, хотя бы порядок умеет наводить.
«Ещё чего, не отдам», — мысленно хмыкнул Нин Цзяю.
Пока они шептались, Янь Шуо неожиданно наклонился ближе.
— Что такое? — не поняла Цзо Цинь.
— Ничего, — с невозмутимым видом ответил Янь Шуо, но голову отстранять не стал.
Ему хотелось слышать, о чём они шепчутся. Когда его игнорировали, он терял чувство безопасности.
Цзо Цинь кокетливо подмигнула ему:
— Дорогой, тут так громко кричат, мне так страшно!
— Страшно — вали отсюда, — отрезал Янь Шуо.
Цзо Цинь вцепилась в руку Нин Цзяю:
— Какой ты грубый! Братишка, он обижает меня прямо при тебе!
— Давайте без рук, — Нин Цзяю с трудом высвободил запястье, взял тяжелый стул и подвинулся ближе к Янь Шуо, всем видом демонстрируя намерение держать дистанцию с Цзо Цинь.
Уголки губ Янь Шуо тронула улыбка. Не будь кресло таким громоздким, он бы и сам подвинулся ещё ближе к парню.
Пока Нин Цзяю увлечённо переставлял приборы, Цзо Цинь бросила Янь Шуо взгляд, читавшийся как «Сделала всё, что могла», и вернулась к зрелищу.
«А от Цзо Цинь всё-таки есть польза», — удовлетворенно подумал Янь Шуо и помог Нин Цзяю расставить тарелки.
Слуга принёс вторую порцию супа. Нин Цзяю уже занёс ложку, как вдруг Дун Сю запричитала:
— Кабы я знала тогда, что он женат, разве ж стала бы я вести себя так бесстыдно?! Даже если ты меня ненавидишь, ребёнок-то в чём виноват?!
Пань Фан, до этого благоволившая Бай Туну, теперь пылала к нему лютой ненавистью:
— Виноват еще как! Вы специально всё подстроили! Думали вдвоём обдурить Тяньхао, чтобы через него добраться до меня?!
Дун Сю зарыдала ещё пуще:
— Сяо Тун — мой сын, как я могла впутать его в такое?! Теперь уже поздно об этом говорить... А-Лин, умоляю тебя, придумай что-нибудь, спаси Сяо Туна!
Янь Хуайлин схватился за голову:
— Врачи бессильны, что я-то могу сделать?!
— Он может! — Дун Сю резко ткнула пальцем в Нин Цзяю.
Нин Цзяю, застыв с ложкой во рту, почувствовал, как все взоры устремились на него. Даже Старик Янь «воскрес» из своей полудрёмы и уставился на юношу.
Проглотив суп, Нин Цзяю отложил ложку:
— Я бессилен. Я уже не раз повторял.
Дун Сю забилась в истерике:
— О-о-о, бедный мой сыночек... Отец от тебя отказался... Однокурсник спасать не хочет...
Янь Лу, наконец разобравшись в ситуации, с оживлением повернулась к отцу:
— Папа, одним больше, одним меньше — какая разница? Выиграли целого взрослого внука, чистая прибыль!
— Заткнись, если не хочешь лишиться наследства, — рявкнул Старик Янь.
Янь Лу недовольно буркнула:
— Я же для вашего блага! Брат у нас падок на женщин, сразу двое бастардов всплыло. Вы бы отправили людей проверить, вдруг там ещё штук шесть-семь бегает...
— Я сказал, замолчи! — повысил голос глава семейства.
Янь Лу неохотно притихла.
Заметив, что старик снова взял ситуацию под контроль, Дун Сю тут же упала перед ним на колени:
— Умоляю вас, спасите Сяо Туна! Он ведь тоже ваш внук! Для доктора Нин это раз плюнуть, но он такой жестокий... Из-за мелкого недопонимания отказывается помочь... Дедушка... Сжальтесь...
У старика, и без того сытого по горло скандалом, при упоминании Нин Цзяю снова начался приступ раздражения.
Янь Шуо ледяным тоном отрезал:
— Он не может его спасти.
— Может! Он всё может! — вопила Дун Сю.
Старик взглянул на юношу:
— Скажи сам.
Нин Цзяю качнул головой:
— Дело не во мне, а в уровне современной медицины. Будь у этой проблемы решение, разве семья Янь с её ресурсами не нашла бы его до сих пор? А что до «мелкого недопонимания» — Бай Тун нанял киллера, чтобы меня убить.
Янь Тяньхао, не желая слышать подобного, рявкнул:
— Тогда почему абсолютно все говорят, что у тебя есть способ?!
Янь Шуо усмехнулся:
— Старший племянничек решил заступиться за младшего?
Пань Фан тут же отвесила сыну подзатыльник:
— Заткнись и не влезай! — Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы дрянная парочка из матери и сына сгинула с глаз долой. — Цзяю, не можешь спасти — и не надо!
Прежде она и имени его слышать не могла, а теперь резко перешла на ласковый тон. Нин Цзяю даже не удостоил её взглядом.
В оригинале у Бай Туна не было никакого заражения раны, поэтому он спокойно продолжал свои любовные страдания с Янь Тяньхао. Если он сейчас загнётся, то наверняка превратится в незабвенную «белую луну» в сердце Янь Тяньхао.
От этой мысли Нин Цзяю даже немного огорчился. Впрочем, сидеть на двух стульях нельзя: пусть Бай Тун лучше досрочно отправляется на перерождение, авось в следующей жизни станет нормальным человеком.
Янь Тяньхао своими силами помочь Бай Туну не мог, оставалось только молить деда. Но Старик Янь сделал всё, что было в его силах, и теперь был бессилен.
Понимая, что Нин Цзяю говорит правду, старик не стал давить на него:
— Извините, что заставили вас смотреть на этот позор. Сегодня нормально поесть явно не удастся, так что ступайте с Цзо Цинь на остров посреди озера, погуляйте.
Нин Цзяю, которому безумно нравилось мозолить глаза Янь Тяньхао и Бай Туну, бросил на Янь Шуо умоляющий взгляд.
Янь Шуо понял без слов и обратился к отцу:
— Они не чужие люди, уходить незачем.
Старик хмуро посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Цзо Цинь.
Та увлечённо уплетала сплетни и совсем не чувствовала себя посторонней. Напротив, приняв максимально серьезный вид, она заявила:
— Не переживайте, я не откажусь от брака с семьёй Янь из-за этих мелочей. Янь Шуо — самый выдающийся мужчина из всех, кого я встречала, он мне безумно нравится!
Янь Шуо процедил:
— Премного благодарен.
— Не стоит благодарностей! Твой старший брат — это одно, а ты — совсем другое. Я уверена, что ты не из тех мужчин, у которых ветер в голове! — Цзо Цинь едва ли не вешала себе на лоб транспарант «Идеальная жена».
Янь Шуо даже не нашёлся, что возразить, лишь недовольно смерил её взглядом и посмотрел на Нин Цзяю.
Тот продолжал спокойно пить суп с совершенно безмятежным и даже немного радостным видом.
Чему он радуется?!
— О чём думаешь? — вполголоса спросил Янь Шуо.
— Кажется, я разгадал рецепт этого грибного супа, — тихо порадовался Нин Цзяю.
Янь Шуо обомлел:
— И только?
— А что ещё? — искренне удивился юноша.
Ему будто вообще было всё равно!
Янь Шуо долго хмурился, а затем, подавив неловкость, прошептал так, чтобы слышал только Нин Цзяю:
— Она говорит, что хочет выйти за меня.
Нин Цзяю привычно успокоил его:
— Да ты же не в первый раз слышишь её трёп. Не кипятись, ну-ка, успокойся.
Янь Шуо, рассчитывавший увидеть хотя бы тень ревности: «...»
Доскрёбши остатки супа, Нин Цзяю заметил устремлённый на него тяжелый взгляд Янь Шуо и с запозданием сообразил, что обязан защитить невинность главного злодея.
— Сейчас я ей всё выскажу, — серьёзно пообещал он Янь Шуо.
Лицо Янь Шуо оставалось непроницаемым, но чуть приподнявшиеся уголки глаз выдавали его радость. Он с предвкушением воззрился на юношу.
Нин Цзяю отложил ложку, вытер губы и строго подозвал Цзо Цинь:
— Сестрица, подойди-ка.
Отлично. Напор — что надо. Янь Шуо был доволен.
— Что такое, братишка? — подскочила Цзо Цинь.
— Ты при всех заявляешь, что выйдешь за господина Янь. А если свадьба не состоится, что скажут люди?
Янь Шуо: «...»
Нин Цзяю, ты кого, черт возьми, защищаешь?!
Цзо Цинь лишь отмахнулась:
— Пустяки, мне плевать.
— А господину Янь не плевать.
— Ну и пусть злится дальше! Лопнет от злости — и отлично, улетим с тобой в тёплые края! — сказала она и снова кокетливо подмигнула.
Нин Цзяю мгновенно отшатнулся от неё и обернулся к Янь Шуо. Тот снова сидел с мрачной миной.
— И это всё? — спросил Янь Шуо.
— Я пытался! Но противник слишком силён! — виновато развёл руками Нин Цзяю.
— Бесполезный, — отрезал Янь Шуо.
Как же с ним тяжело!
Нин Цзяю уныло уставился на свою пустую тарелку и невольно соскучился по коту, который отдавал своё расположение за обычную еду:
—... Паньцзюй всё-таки лучше.
С чего это вдруг Паньцзюй у нас в фаворитах?!
Янь Шуо вспыхнул от ревности и с максимальной торжественностью объявил отцу:
— Я не женюсь на Цзо Цинь.
Занятый разборками с бастардами брата, Старик Янь даже не вдумался в его слова:
— Понял-понял.
Янь Шуо гордо приподнял подбородок перед Нин Цзяю, словно ребёнок, сделавший что-то похвальное и ждущий награды.
Нин Цзяю постеснялся назвать его ребенком и молча показал большой палец.
Янь Шуо принял это за похвалу, просиял и тут же велел слуге принести Нин Цзяю ещё одну порцию грибного супа.
Совершенно не желавший больше супа Нин Цзяю: «...»
Тем временем Дун Сю и Пань Фан наконец пришли к соглашению: сделать ДНК-тест для Бай Туна и Янь Хуайлина, а дальше действовать по обстоятельствам.
Сгоравшая от любопытства Цзо Цинь спросила Нин Цзяю:
— Как думаешь, какой будет результат?
В оригинале тест показал, что они родные отец и сын, потому что Бай Тун подсунул образцы ДНК Янь Тяньхао. На этой путанице строилась огромная часть драмы между главными героями.
В новелле Бай Тун хотел лишь урвать денег семьи Янь, а сейчас, когда его жизнь висела на волоске, статус члена семьи Янь стал для него единственным шансом на спасение.
Нин Цзяю пристально следил за руками Бай Туна. И действительно: услышав про сбор ДНК, тот воспользовался царившим хаосом и скрытно поменял свою ложку на ложку Янь Тяньхао.
Дворецкий уже направился к столу со специальным пакетиком, когда Нин Цзяю вдруг поднялся:
— Постойте. А почему Бай Тун взял ложку Янь Тяньхао?
Все обомлели.
Бай Тун вспыхнул и возмущенно выкрикнул:
— Глупости! Это моя ложка!
Оба уже успели съесть по порции супа, так что на ложках осталась слюна, пригодная для выделения ДНК. В оригинале Бай Тун изначально не знал, что не является сыном Янь Хуайлина, и подменил образцы скорее по наитию, из материнско-сыновнего сговора. А когда всё всплыло, свалил всю вину на мать, отмывшись добела.
Янь Шуо сразу понял, что тут кроется подвох, и подал знак дворецкому отступить:
— Раз так, возьми образцы прямо при всех нас.
Дун Сю перестала плакать, её лицо исказилось в злобной гримасе:
— Вы что, не верите нам?!
Янь Шуо даже не удостоил её ответом.
Пань Фан тут же выскочила вперед, словно драчливый петух:
— Конечно не верим! Третий брат прав! Берите образцы прямо у нас на глазах! Чтоб они не посмели подсунуть слюну моего сына!
Глава семейства был стар, но из ума не выжил. Раньше он с предубеждением относился к Нин Цзяю, но за последнее время юноша прекрасно заботился о Янь Шуо, и прежнее недовольство улетучилось. К тому же, если не считать попытки вернуть Янь Тяньхао в самом начале, Нин Цзяю ни разу не провоцировал конфликты. Старик решил довериться юноше и подал дворецкому знак действовать.