— Выход найдётся всегда, — тяжело вздохнул старик. — Я уже говорил об этом с семьёй Цзо, они не против.
— Если они согласны, это не значит, что согласен я, — холодно отозвался Янь Шуо.
Старейшина Янь вспылил:
— А чего ты хочешь? Мне отмерено не так уж много! На твоих брата с сестрой надежды никакой — кто о тебе заботится, когда я сойду в могилу? Ты ведь тоже не вечно будешь молодым. Случись что с головой или здоровьем на старости лет — никакие богатства не спасут. На людей полагаться нельзя!
— О будущем подумаем позже, — равнодушно выронил Янь Шуо.
Старик глубоко перевёл дух и проговорил с нажимом, вкладывая в слова всю отцовскую заботу:
— Послушай меня хотя бы раз. Женись на Цзо Цинь, заведите ребёнка. Любви нет — и не надо, главное, чтобы брак держался, а наследник потом встанет тебе опорой…
Янь Шуо поморщился и с досадой перебил:
— Я не стану заводить ребёнка только ради этого. Да и с чего ты взял, что родная кровь — гарантия спокойной старости? Вспомни, до чего мы трое довели тебя только за сегодняшний день.
При этих словах у старика снова закололо в груди. Напрягшись, он выпрямился:
— Зли не зли, а содержать и дохаживать меня вам всё равно придётся!
— Лишь потому, что у тебя есть деньги, — безжалостно заметил Янь Шуо. — Попробуй раздать все активы прямо сейчас — посмотрю я, кто из них о тебе вспомнит.
— Ты меня в гроб вгонишь! — Старейшина метнул на сына уничтожающий взгляд.
В памяти снова всплыла картина: Нин Цзяю держит Янь Шуо на руках. Пережевав эту мысль со всех сторон, старик воровато огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, понизил голос:
— Ты что, и вправду сохнешь по этому Нин Цзяю?
В глазах Янь Шуо мелькнула тень. Ничего не ответив, он уткнулся в экран телефона.
Старику хватило этой паузы, чтобы всё понять. Он тяжко вздохнул:
— И что ты в нём нашёл? Он же с Тяньхао…
— Между ними ничего нет, — отрезал Янь Шуо.
— вообще-то, коль тебе кто приглянулся, я бы только порадовался. Будь он девушкой, я хоть завтра сыграл бы вам пышную свадьбу. Но он же мужчина…
— Сейчас однополые браки разрешены, — напомнил Янь Шуо.
— Знаю я! Только детей-то у вас не будет! Что делать будете, когда поседеете? И не смей заикаться про дом престарелых — там вечно кого-то избивают да обкрадывают, у меня сердце кровью обливается от таких новостей! — Чем больше старик размышлял, тем сильнее распалялся.
— А родные дети разве не издеваются над родителями? Дело не в заведении, а в человеческой природе, — спокойно возразил Янь Шуо. — Я как раз собираюсь инвестировать в сферу частных пансионатов для пожилых. В будущем это станет пристанищем для многих. Считай, готовлю запасной аэродром и для себя.
У старика разболелась голова, упрямство сына не укладывалось у него в голове:
— Не нравится Цзо Цинь — подберу другую. Пусть ты сейчас прикован к креслу, зато лицом хорош, да и семейное дело у нас огроменное. Девчат, готовых пойти за тебя, пруд пруди!
— Ты уверен, что они пойдут за меня, а не за мои капиталы? — усмехнулся Янь Шуо.
Старик отлично всё понимал, поэтому возражать не стал:
— Да хоть за деньги! Лишь бы берегла тебя да ухаживала. Мне большего и не надо.
— Зато надо мне. Я не намерен терпеть перед глазами чужого человека и уж тем более брать жену только как инкубатор для наследника. Это нечестно по отношению к ней.
— Мы её ничем не обидим! К тому же дело добровольное — раз согласится, значит, всё взвесила.
— Она-то согласна, а я — нет, — отрубил Янь Шуо.
Увидав, что сдвинуть сына с места не удастся, старейшина недоумённо развёл руками:
— И что тебя на мужиков потянуло? Чем девчата-то не угодили?
Перед глазами Янь Шуо возник образ Нин Цзяю. Губы сами собой тронула тень улыбки:
— Просто так вышло, что он — мужчина.
Он полюбил конкретного человека, а не его пол.
Старику ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и подняться с дивана:
— Ладно. Цзо Цинь погостит пару дней, а ты присмотрись. А вдруг сработаетесь?
— Ничего не выйдет. Завтра мы уезжаем, — отрезал Янь Шуо.
Старейшина долго колебался, прежде чем признаться со скрытой тревогой:
— А-Шуо… Скажу честно, я думал и о самом худшем… — Он осторожно взглянул на сына, но, не заметив вспышки гнева, продолжил: — Если… я говорю «если»…
— Если я больше никогда не встану на ноги? — спокойно закончил за него Янь Шуо.
Старик печально кивнул:
— Ты уверен, что он тебя не бросит? У обычных супругов есть хоть какая-то привязка — дети, да и то разводятся на раз-два. А у вас детей быть не может, остаётся только чувство. Но чувства остывают! Что, если завтра ты ему наскучишь? Он-то здоров, соберёт вещи и уйдёт. А ты?
— Он так не поступит, — убеждённо произнёс Янь Шуо.
Поняв, что упрямого сына не переломить — а будешь давить, тот назло завтра же сбегает в ЗАГС, — старик сбавил тон:
— Не знаю, охотится он за твоим состоянием или нет, но до заключения брака вы обязаны оформить брачный контракт. И завещание напиши заранее, чтобы у него не возникло соблазна ускорить твою кончину ради наследства. А-Шуо, я ведь не многого прошу?
Зная, что отец желает ему добра, Янь Шуо неожиданно воздержался от колкостей и сменил тему:
— Мои ноги начинают чувствовать.
Старейшина ахнул, променяв уныние на бурный восторг:
— Когда?! Консилиум ведь твердил: первый шаг к поправке — появление чувствительности! Неужто сможешь встать?!
Янь Шуо вкратце пересказал историю с удалением осколка. Без его разрешения даже родной отец не имел доступа к медицинской карте.
Старик буквально светился от счастья. Сложив ладони вместе, он благоговейно прошептал:
— Слава Бодхисаттве! Завтра же отправлюсь в храм, вознесу благодарственные молитвы!
— Твоя Бодхисаттва сейчас на третьем этаже, — ровно заметил Янь Шуо.
Старейшина опешил.
Янь Шуо пояснил:
— Операцию проводил Нин Цзяю.
— Что?! — ошеломлённо выдохнул отец. — Он же ещё зелёный студент!
— Когда я встал во главе корпорации, я тоже был студентом, — парировал Янь Шуо.
— Это совсем другое! Да разве кто-то сравнится с тобой? — В глазах старика младший сын оставался непревзойдённым идеалом.
— Куда уж мне до него, — ехидно протянул Янь Шуо. — Твою родную внучку я бы точно не спас.
Упоминание об этой истории снова отозвалось болью в груди старика. Он досадно махнул рукой:
— Старший совсем из ума выжил! Я когда приезжал, они с женой опять сцеплялись. Всё, пора делиться имуществом, пока я жив. Иначе после моих похорон вы втридорога друг друга сожрёте.
Янь Шуо промолчал. Ему не было дела до отцовского наследства, да только брат с сестрой видели в нём исключительно конкурента.
Раздел имущества пока оставался лишь разговорной темой, поэтому старик переключился на расспросы о здоровье сына.
* * *
В это же время Нин Цзяю откровенно скучал, выгуливая Цзо Цинь по особняку.
Первый этаж занимали в основном хозяйственные и технические помещения, на втором располагались спальни и кабинет, а на третьем находилась уютная комната в башне.
— Советую выбрать башенную спальню, — пошутил Нин Цзяю. — Светло, вид на всё озеро как на ладони, да и косплеить заточенную принцессу в ожидании прекрасного принца — самое то.
Цзо Цинь прыснула со смеху:
— А ты с юморком! Ладно, уговорил, буду жить в башне.
Вещи, разумеется, потащил дворецкий с прислугой. Проходя по второму этажу, Цзо Цинь с любопытством кивнула на открытую дверь малой гостиной:
— Это ваши покои?
Нин Цзяю уловил в её «ваши» двусмысленный намёк и поспешил внести ясность:
— Это комната господина Яня. Моя — по соседству.
— Вы что, не вместе спите? — изумилась гостья.
— На кой чёрт ютиться в одной комнате, когда вокруг столько свободных? — с искренним недоумением парировал Нин Цзяю.
Цзо Цинь даже растерялась, не в силах понять, дураком он прикидывается или реально такой наивный.
В этот момент подошёл дворецкий с подносом, на котором возвышалась гора пряных утиных шеек. Приняв угощение, Нин Цзяю неловко улыбнулся:
— Заказал себе ночной перекус… Не хочешь за компанию?
Грызть утиные шейки — занятие, мягко говоря, не самое изящное. Памятуя о статусе Цзо Цинь, Нин Цзяю был свято уверен, что избалованная богачка брезгливо откажется. Он уже потирал руки в предвкушении единоличного пиршества, как вдруг девушка просияла:
— О, давай!
Нин Цзяю потерял дар речи.
В итоге они устроились в гостиной на мягких диванах. Дворецкий заботливо подал свежезаваренный чёрный чай, и парочка с упоением принялась вгрызаться в лакомство.
Едва слуги удалились, Цзо Цинь без экивоков выложила:
— Так ты, получается, тайная страсть Янь Шуо?
От неожиданности Нин Цзяю едва не переломил шейку пополам. Он замотал головой так, что едва не вывихнул шею:
— Никакой я не страсть! И близко такого нет! Не выдумывай!
Цзо Цинь усмехнулась:
— Да ладно тебе, брось паниковать. Я же не кусаюсь!
«Вообще-то ты приехала на смотрины, — мысленно огрызнулся Цзяю. — Будь я хоть трижды его любовником, признаться тебе — всё равно что подписать себе смертный приговор».
— Вы правда всё не так поняли, — попытался оправдаться Нин Цзяю. — То, что вы со старейшиной застали, — обычная процедура. Я закончил сеанс физиотерапии и пересаживал господина Яня в кресло. У него ноги не работают, самому тяжело.
— Ноги-то не работают, а руки на что? Что же он сам не забрался? — вполне логично парировала Цзо Цинь.
Вспомнив, что Янь Шуо ни разу в его присутствии не проявлял подобной самостоятельности, Нин Цзяю предположил:
— Наверное, бережёт авторитет. Не комильфо генеральному директору карабкаться на руках.
— А кататься у кого-то на руках — это, по-твоему, солидно? — подловила его гостья.
Нин Цзяю аж застрял от такой железной логики.
— Короче! — выложил он последний аргумент. — У нас исключительно деловые отношения. Врач и пациент. Могу медицинскую лицензию показать!
Цзо Цинь смерила его лукавым взглядом:
— Так ты что, по парням не сохнешь?
В памяти Цзяю мгновенно возник образ Янь Шуо, и решительное «нет» застряло в горле. Пришлось съехать с темы:
— Слушай, давай без фантазий. Наш контракт чист как слеза. Будешь распускать слухи — меня просто уволят.
Цзо Цинь хмыкнула и, игриво вскинув бровь, предложила:
— Слушай, ты такой симпатяжка… Может, плюнешь на Янь Шуо и перейдёшь ко мне?
— Тебе тоже нужна сиделка? — удивился Нин Цзяю.
— Я возьму тебя на содержание!
Нин Цзяю чуть не захлебнулся чаем:
— Чего-о?!
— Обожаю красивых мальчиков, — Цзо Цинь нескромно окинула его взглядом с ног до головы. — А ты прямо в моём вкусе!
Нин Цзяю, крепко вцепившись в свою кружку, бочком перебрался на самый дальний диван и на полном серьёзе заявил:
— Я продаю свои медицинские навыки, а не тело! И вообще, тебе не кажется, что делать такие предложения в доме семьи Янь — перебор?
«Очнись, подруга, ты же на смотрины приехала!»
Цзо Цинь с аппетитом догрызла шейку и потянулась за следующей:
— Предки задолбали с этим браком. Я прикинула: кроме Янь Шуо, и пойти-то не за кого. Выйти за кого попроще — себе в убыток, я на такое не согласна.
— Главное — выйти за того, кого любишь и кто будет ценить тебя, — попытался образумить её Цзяю.
— Семья Янь — другое дело! Статус подходящий, да и сам Янь Шуо… — Она осеклась, чтобы не задеть калеку, и неопределённо махнула рукой: — В общем, ты понял. К тому же ходили слухи, будто у него есть фаворит. Вот я и подумала: отличная партия!
Нин Цзяю совсем запутался и осторожно уточнил:
— То есть тебя привлекают рога на собственной голове?
Цзо Цинь закатила глаза, посмотрев на него как на дикаря:
— Смотри: мы расписываемся, и предки от меня отвязываются. У Янь Шуо есть своё увлечение, дядюшка Янь тоже давит с женитьбой… Мы просто закроем этот вопрос для семей. А после свадьбы — свобода! Открытый брак: каждый живёт своей жизнью и не лезет к другому.
«Ну и размах у девочки… Восхитительное бесстрашие — высадить целую альпийскую лужайку на голове главного злодея!»
Нин Цзяю озарило: похоже, в оригинале Цзо Цинь вывалила эту гениальную бизнес-модель прямо Янь Шуо, после чего разъярённый мужчина спустил её со ступеней, а она удрала домой в слезах.