Нин Цзяю с тревожной миной забрал Паньзюя из объятий Янь Шуо, тщательно осмотрел кошачий зад на предмет подозрительных выделений и помчался проверять лоток.
Слушая, как в коридоре шуршит наполнитель, Янь Шуо сдавленно вздохнул и в отчаянии закрыл лицо руками.
Он готов был поклясться: у него изо рта не несло! Каждое утро и каждый вечер чистил зубы, а ополаскивателем — с ароматом морозного лайма! — пользовался как минимум дважды в день!
Что, чёрт возьми, учуял Нин Цзяю?
Или этот рыжий мерзавец уже успел натворить нечто подобное?
Янь Шуо не находил ответа. И погрузился в мрачную унылость.
Тем временем Нин Цзяю полностью вытряхнул лоток, но никаких следов поноса не обнаружил. Он на мгновение задумался: может, ему попросту показалось?
В конце концов, запаха гнили не было, да и на специфическую отдушку наполнителя это не походило. Наверное, спросонья в голове всё перепуталось.
Засыпав свежие гранулы, Нин Цзяю спустился вниз, наполнил миски Паньзюя кормом и водой, и только потом отправился умываться. Завершив утренний туалет, он состряпал завтрак на двоих.
Лишь когда всё было готово, Янь Шуо с мертвенно-мрачным видом спустился на лифте.
— Завтрак готов! — Нин Цзяю поставил перед ним пиалу с лёгкой диетической кашей и уселся за стол, уткнувшись в телефон.
Паньцзюй, плотно позавтракав, зашёл на новый круг активности и вовсю азартно гонялся за автоматической удочкой-махалкой.
Янь Шуо не сводил с кота тяжёлого, приставучего взгляда. Нин Цзяю решил, что тот переживает за пушистого, и спешно успокоил:
— Всё в порядке, никакого расстройства. Я лично всё проверил.
Сердце Янь Шуо невидимо пронзила острая шпилька. Поколебавшись, он с видимым усилием выдавил из себя:
— Неужели… так сильно воняло?
— Да нет, вовсе не воняло, — качнул головой Нин Цзяю.
— Я не про лоток.
— И от Паньзюя тоже не воняет. Он же чистюля, по три раза на дню умывается, — гордо заявил юноша.
«На один раз больше, чем я чищу зубы…»
Янь Шуо твёрдо решил отныне чистить зубы ещё и после обеда.
Наклонившись над пиалой, он спросил, разыгрывая полное равнодушие:
— Если не воняло, с чего ты вообще решил, что кота пронесло?
— Просто запах показался не таким, как обычно. Причём чем-то до боли знакомым, хоть умойся — не вспомню, — Нин Цзяю слегка нахмурился. Чутьё подсказывало, что он уже сталкивался с этим ароматом.
— И чем же занесло? — с наигранной небрежностью поинтересовался Янь Шуо.
— Хм… Чем-то кисленьким, прохладным… Похоже на лайм.
Янь Шуо почувствовал себя несчастнее самой Мэн Цзян-нюй, с трудом сдерживая закипающую досаду. Голос его невольно дрогнул от скрытого напряжения:
— И по-твоему, кошачий понос пахнет цитрусовой свежестью?!
Нин Цзяю смущённо хихикнул:
— Да спросонья же, в голове туман! К тому же я в жизни не обонял кошачьего расстройства. Ладно, проехали, мы же едим!
Янь Шуо оставалось только затаптывать вспыхнувшие в груди искорки раздражения и молча хлебать кашу. Ополаскиватель придётся сменить немедленно, пока у этого фантазёра не родились ещё более дикие ассоциации.
За ними, как обычно, заехал Чжоу Цзэ. Нин Цзяю поднялся за вещами и, с рюкзаком за плечами выходя из спальни, столкнулся с помощником Чжоу, выносившим из комнат Янь Шуо увесистый пакет.
Перекинувшись парой слов, Чжоу Цзэ таинственно понизил голос:
— Доктор Нин, не знаете, с чего это шеф внезапно решил сменить ополаскиватель для рта?
Нин Цзяю покрутил головой — понятия не имею.
Чжоу Цзэ с сожалением покачал увесистым пакетом из супермаркета:
— Восемь банок! Только в прошлом месяце закупали. И господин Янь заявил, чтобы я забирал всё себе!
Нин Цзяю скользнул взглядом по пакету и наткнулся на надпись на флаконах: «Морозный лайм».
В ушах мгновенно загудело. Перед глазами вспыхнула картина утреннего таинственного поцелуя.
Да это же… завлекательный вкус самого Янь Шуо!
Он ведь дважды целовал его раньше — и каждый раз ощущал именно этот цитрусовый оттенок!
Неужели, пока он спал… Янь Шуо припал к его губам?!
Да быть такого не может!
Нин Цзяю посчитал, что совсем лишился ума, раз в голову лезут столь дерзкие, невероятные мысли.
Однако если вспомнить детали… поведение Янь Шуо утром и впрямь отдавало странностью.
Особенно когда зашла речь про расстройство у Паньзюя. Господин Янь реагировал с избыточным нервом. Будто нашкодил и изо всех сил пытался переложить вину на кота, да попал в просак.
В воображении Нин Цзяю возник крошечный чиби-Янь Шуо: с огромным чёрным котлом вины за спиной, он надул щёки и отчаянно извивался всем телом, пытаясь сбросить с себя эту неподъёмную ношу.
Юноша не сдержал предательского смешка. Чжоу Цзэ, всё это время что-то увлечённо бубнивший над ухом, решил, что с ним соглашаются, и подхватил:
— Вот и я о том же, правда?
Нин Цзяю только сейчас очнулся от раздумий:
— А? Что?
— Я говорю, вы ведь тоже заметили, что шефу приелся этот вкус? Раньше только его и брал, а тут велел привезти линейку с абсолютно другим ароматом, — пояснил Чжоу Цзэ.
Если поцелуй действительно был… значит, экстренная замена ополаскивателя — чистой воды заметание следов из-за нечистой совести!
Но что, если показалось? Или это случилось случайно? Скажем, Янь Шуо поднимался с кровати, соскользнула рука, и он ненароком задел его губы?
А может, вовсе совпадение? Проснувшись на одной подушке, Нин Цзяю просто уловил дыхание спящего рядом мужчины?
В голове Нин Цзяю царил полнейший сумбур, истина ускользала, а о прямой очной ставке с Янь Шуо не могло быть и речи.
Впрочем, душевное смятение самого Янь Шуо было куда масштабнее — особенно когда он увидел, как Нин Цзяю и Чжоу Цзэ вместе спускаются по лестнице.
Пакет в руках помощника хоть и не был прозрачным, но его горловина оставалась широкой. Стоило Нин Цзяю лишь бросить беглый взгляд вниз — и содержимое открывалось как на ладони.
Раньше ещё оставался шанс списать всё на случайность, но раз оба уже вслух упомянули цитрус, Янь Шуо ровным счётом не представлял, как теперь заглаживать провал.
Он украдкой попытался уловить выражение лица юноши, но Нин Цзяю ловко уклонился от встречного взгляда и с головой ушёл в тисканье кота:
— Папочка пошёл усердно работать, чтобы заработать тебе на вкусную хрустящую еду! Сиди тихонько, охраняй дом. А если изведёшь проклятого комара, что затаился у папы в спальне, будешь вообще самым лучшим котиком на свете!
Чжоу Цзэ, услышав это, проникся искренним сочувствием:
— И сильно вас искусали за ночь?
Нин Цзяю, бездумно поглаживая Паньзюя, ляпнул не подумав:
— Да не, ни разу не цапнул, я потом ушёл спать к господину Яню.
Только выговорив это, он понял, что сболтнул, и с тревогой вскинул глаза.
Чжоу Цзэ опешил, а затем за спиной Янь Шуо незаметно выкинул вверх большой палец.
Сам же господин Янь сохранял абсолютное бесстрастие, и угадать его мысли не представлялось возможным.
Нин Цзяю поспешно и осторожно добавил:
— Мы просто спали.
Чжоу Цзэ усиленно закивал:
— Понимаю-понимаю!
— Что-то мне кажется, ни черта вы не понимаете…
— Да правда же понимаю! — Чжоу Цзэ подскочил и уважительно потянул руки к рюкзаку юноши: — Давайте помогу! Прошу вас, после вас!
От этого благоговейного взгляда у Нин Цзяю поджилки затряслись. Он вырвал лямку рюкзака обратно:
— Я уж как-нибудь сам…
Он вознамерился спасать репутацию дальше, но Янь Шуо подал сухой голос:
— Едем.
С этими словами он первым щелкнул тумблером кресла и направился к выходу.
— Ну ты даёшь, брат Нин, уважил! — шепнул Чжоу Цзэ, сжав перед грудью кулак, и спешно последовал за боссом.
Нин Цзяю в досаде хлопнул себя ладонью по лбу и с удручённым видом поплёлся к машине.
Чжоу Цзэ вывел авто на дорогу и заранее поднял непроницаемую перегородку, обеспечив пассажирам абсолютное уединение.
Нин Цзяю, чувствуя неловкость, тихо заговорил:
— Я вовсе не то имел в виду… Я лишь хотел выразить вам признательность за то, что дали приют.
Янь Шуо внутри переживал едва ли не сильнее, но лишь сдержанно и отстранённо роздал:
— Угу.
И погрузился в молчание.
Доставив Нин Цзяю к воротам Пекинского университета, Янь Шуо постучал по перегородке и угрюмо спросил помощника:
— Он заметил флаконы?
Чжоу Цзэ ощутил недоброе предчувствие:
— Заметил…
Лицо Янь Шуо мгновенно потемнело.
Чжоу Цзэ тут же поторопился сгладить углы:
— Но доктор Нин лишь скользнул взглядом! Ничего важного разглядеть не успел!
Хотя сам помощник понятия не имел, какая такая государственная тайна может крыться на обычных пузырьках с жидкостью для полоскания.
От этих слов Янь Шуо немного отпустило. Когда Чжоу Цзэ подкатил кресло и проходил мимо, господин Янь скользнул взором по пакету: надпись «Лайм» действительно оказалась скрыта складкой.
Ему и в голову не приходило, что при ходьбе флаконы смещались, и Нин Цзяю давно всё разглядел во всех подробностях.
Затолкнув переживания подальше, Янь Шуо распорядился, чтобы Чжоу Цзэ приготовил комплект утренних принадлежностей в его рабочем кабинете.
А вот Нин Цзяю, углядевший чёткую надпись «Морозный лайм», весь день ходил не свой.
Завести прямой разговор с Янь Шуо у него не хватало духу. В голову пришла иная мысль: а что, если злодей подумал, будто юноша сравнивает его любимый ополаскиватель с кошачьим туалетом, и от гнева ретировался, сменив марку?
Чем больше Нин Цзяю обдумывал эту версию, тем более логичной она казалась. Такому гордому и высокомерному человеку нестерпима сама мысль, что от него пахнет так же, как из лотка!
Да только лоток-то лаймом не благоухал…
И мысли вновь вернулись к исходной точке: откуда прохладный цитрусовый дух?
При тех обстоятельствах источать его мог только сам Янь Шуо.
Нин Цзяю упорно отказывался верить, что главный антигерой романа решится на поцелуй, так что списал всё на обычный шлейф свежести после гигиены рта — примерно как мятный запах после мятной жвачки.
Всё, дело закрыто.
Янь Шуо тоже предпочёл бы не ворошить эту тему. На обратном пути домой он молча протянул юноше пухлую папку.
Нин Цзяю с чувством прочитал название на обложке:
— Благотворительный фонд «Защита и покровительство»?
Янь Шуо едва заметно кивнул. В глубине его глаз мелькнули робость и затаённая надежда, хотя голос звучал подчёркнуто ровно:
— Ты как-то спрашивал, нет ли в столице надёжного благотворительного фонда. Вот, подойдёт.
В Пекине хватало подобных организаций, но большинство из них лишь прикрывались благими намерениями, чтобы набивать собственные карманы. Некоторые работали честно, но гарантий на будущее никто не давал.
Нин Цзяю просил помощи, чтобы наследство матери попало в руки тех, кто действительно нуждался. Янь Шуо не мог позволить себе разочаровать его — и просто взял да учредил фонд сам.
Оформление лицензий на сбор средств, подбор персонала и бюрократические прогоны отняли немало времени. Лишь убедившись после пробного запуска, что система работает как часы, Янь Шуо решился передать документы.
Пролистав пару страниц, Нин Цзяю выяснил, что фонд ориентирован на помощь детям, людям с инвалидностью и одиноким старикам.
— Программы по остальным направлениям пока в разработке, будем расширять сферу постепенно, — добавил Янь Шуо.
Нин Цзяю мало разбирался в тонкостях финансовых структур, поэтому целиком и полностью положился на авторитет спутника:
— Я безоговорочно доверяю твоему вкусу. Я хочу передать туда всё материнское наследство. С кем из фонда держать связь?
Янь Шуо выставил вперёд незаменимого помощника:
— С Чжоу Цзэ.
Тот охотно подтвердил с улыбкой:
— Доктор Нин, обращайтесь в любое время, всё сделаем в лучшем виде!
— Спасибо огромнейшее, выручил!
— Не за что, всегда рад. — Чжоу Цзэ мысленно поклялся, что сделает всё возможное, чтобы не мешать шефу ухаживать за избранником.
Процедура передачи средств не представляла сложности. Ранее Нин Цзяю с помощью адвоката Гао Ханя перевёл все активы в ликвидную наличность и разместил на краткосрочном банковском депозите.
Теперь, когда вопрос с организацией решился, оставалось лишь дождаться окончания срока вклада и перевести капитал вместе с процентами на счёт фонда «Защита и покровительство».
Юноша верил, что таким образом исполняет долг перед прежним владельцем тела и его матерью. Если в этом мире существует высшая справедливость, пусть их следующие жизни будут исполнены счастья.
Когда они прибыли в поместье, Чжоу Цзэ заметил, что Нин Цзяю так и не уловил сокровенного смысла в названии фонда. Улучив момент, пока Янь Шуо отвлёкся, помощник шепнул юноше:
— Доктор Нин, а вам не кажется, что имя у фонда имеет особый смысл? Очень красивое!
Нин Цзяю, азартно устраивая шуточные боксёрские бои с Паньзюем, жизнерадостно ответил:
— Не просто красивое, но и очень точное!
Чжоу Цзэ воодушевился, но Нин Цзяю тут же продолжил:
— Ну а как же! Каждый, кто получит помощь, окажется под надежной защитой и покровительством.
Чжоу Цзэ выпал в осадок:
— Да неужели вы не заметили… Ой, яшёл!
Заметив спускающегося Янь Шуо, он мгновенно испарился.
Нин Цзяю недоуменно провёл его взглядом и поинтересовался у Янь Шуо:
— Этот фонд — закрытая структура для высшего общества? Я раньше наводил справки, но ничего подобного в реестрах не находил.
Он нисколько не сомневался в честности мужчины, им двигало простое любопытство.
Лицо Янь Шуо на мгновение дрогнуло:
— Едва открылся. Не волнуйся, я приставил надежных людей. Твои деньги не уйдут на ветер.
— Раз ты за него ручаешься, я абсолютно спокоен, — открыто улыбнулся Нин Цзяю.
В конце концов, пусть в оригинале Янь Шуо и числился жестоким антигероем, масштабы его личности исключали мелочную жадность. Он бы ни за что не опустился до расхищения благотворительных сумм и не позволил бы другим наживаться под своим именем.
Нин Цзяю осторожно взял кошачью лапку и шутливо хлопнул ей по колену Янь Шуо. Паньцзюй мявкнул и, пользуясь случаем, обнял ногу мужчины, принявшись ластиться.
— Время ужина! — наигравшись, юноша поднялся и направился к кухонному блоку.
Кот цепко вскарабкался по брючине Янь Шуо, забрался на колени и уютно свернулся клубочком.
Янь Шуо смотрел на суетящуюся на кухне фигуру, ощущая, как душу наполняет редкое, тихое умиротворение.
Ему никогда не требовалось многого. Сперва он стремился помочь деду удержать корпорацию Янь, затем жаждал вернуть способность ходить… А теперь все его желания свелись к человеку, находящемуся рядом.
Паньцзюй подал голос, мягко мурлыкнув. Нин Цзяю обернулся и перехватил устремлённый на него уединённый, глубокий взгляд. Юноша ласково улыбнулся и вернулся к кулинарным хлопотам.
После переезда в особняк домашние обязанности Нин Цзяю сократились до минимума: чисткой и мытьём продуктов занимались горничные, ему оставалось лишь колдовать у плиты.
Напевая незамысловатый мотивчик, он быстро состряпал ужин, они вместе поели и разошлись по своим делам.
Дни потекли размеренно и безмятежно — ровно до того момента, пока Нин Цзяю не синтезировал первый опытный образец препарата.
Набранная Янь Шуо исследовательская группа изначально действовала без единого руководителя, на принципах равного сотрудничества. Однако с приходом Нин Цзяю — благодаря его глубочайшим познаниям и природному обаянию — научное первенство негласно перешло к нему. Данные всех подгрупп стекались напрямую в его лабораторию.
Новое лекарственное вещество уже прошло первичные апробации на животных, и результаты превзошли ожидания. Подопытные мыши с повреждениями нервной системы после инъекции препарата начали самостоятельно передвигаться в стеклянном боксе, без каких-либо побочных эффектов.
Успех пришёл быстрее, чем рассчитывал юноша. До приезда Янь Шуо оставалось около четверти часа, так что Нин Цзяю отправил в рот кусочек шоколада и откинулся на спинку шезлонга, решив немного перевести дух.
Не прошло и двух минут, как стены института огласил оглушительный, режущий слух вой пожарной сирены.
Пожар!
Нин Цзяю мгновенно смахнул со стола съёмный жесткий диск, снял блокировку дверей и выскочил в коридор.
Едкий, плотный дым заполнял проходы — он не только спёр дыхание, но и выжигал глаза.
Юноша вынужденно отступил обратно в помещение. Сорвав с пожарного щитка самоспасатель, он потянулся к замку, чтобы прорываться наружу, как вдруг в проёме стремительно возник силуэт.
— Мать твоя!.. — ахнул Нин Цзяю, уставившись на въехавшего Янь Шуо.
Электрическое кресло Янь Шуо замерло буквально в сантиметре от юноши. От бешеной скорости корпус мужчины по инерции едва не вылетел из сиденья.
Нин Цзяю подхватил его, уберегая от падения, и поспешно втянул вместе с коляской в лабораторию, опережая грозивший ворваться стеной дым.
— Вам что, ремни безопасности на колёса ставить?! — отшутился он, но руки действовали чётко и слаженно. Всучив Янь Шуо жесткий диск, он скомандовал: — Держи крепче!
Затем снял с себя защитную маску и попытался натянуть её на мужчину, но тот жёстко упёрся:
— Не надо!
— Надевай! У меня есть другой вариант! — Нин Цзяю не терпящим возражения тоном всучил ему маску, метнулся к шкафчику, схватил чистое полотенце и щедро смочил его водой под краном, прижав к лицу.
— Откуда вообще огонь?! — Он упёрся в ручки инвалидного кресла, но Янь Шуо на лету выхватил у него влажную ткань, а маску силою впихнул обратно юноше.
Нин Цзяю попытался поменяться назад, но встретил непреклонное сопротивление:
— Раз утверждаешь, что справишься, полотенца тебе хватит! Ты крепко стоишь на ногах и в маске быстрее вытащишь нас обоих. Нин Цзяю, если хочешь жить — не теряй секунды!
Ситуация с пожаром ухудшалась с каждой секундой. Нин Цзяю понимал, что промедление смерти подобно, поэтому без лишних споров натянул маску.
Опасаясь, что на автоприводе кресло может занести или заклинить на виражах, он запретил Янь Шуо включать мотор и лично покатил коляску сквозь задымление.
В непроглядных клубах дыма Янь Шуо почти ничего не видел, но присутствие Нин Цзяю рядом наполняло сердце необъяснимым спокойствием.
— Где очаг?! — сквозь маску крикнул Нин Цзяю.
— Не знаю, — Янь Шуо пристально вглядывался в серую пелену. — Вышел из лифта — вокруг уже гарь и дым, но открытого пламени я не заметил.
На шестом этаже НИИ располагались всего две лаборатории класса S: одна принадлежала Нин Цзяю, вторая — ректору медицинского института. Ректор уехал за границу на научную конференцию и весь текущий месяц не появлялся. Перед отъездом Нин Цзяю лично помогал ему проводить ревизию помещения: там не оставалось даже спиртовок, вспыхнуть было просто нечему.
Что касается лаборатории Нин Цзяю — она оставалась незатронутой, внутри не витало ни копоти.
Если бы возгорание произошло нижними этажами, откуда бы взяться такой концентрации дыма на самом верху?
Или кто-то случайно спровоцировал реакцию с выделением густого дыма?
Анализируя ситуацию на бегу, Нин Цзяю выкатил кресло к эвакуационному выходу. Лифты во время пожара заблокированы! Юноша развернулся и решительно взвалил Янь Шуо себе на спину.
Тот ошеломлённо ахнул:
— Нин Цзяю!..
— Молчи! — отрезонил юноша.
Тащить на себе взрослого мужчину вниз по ступеням было тяжёлой задачей. Даже обладая хорошей физической формой, Нин Цзяю замедлил шаг, с трудом удерживая равновесие.
Янь Шуо чувствовал вину за свою беспомощность, глаза его потемнели:
— Оставь меня.
— И не подумаю! — упрямо выдохнул Нин Цзяю.
— Этаж невысокий, автолестница достанет. Оставь меня у окна, спасатели снимут, — тон Янь Шуо оставался поразительно хладнокровным, словно он отдавал распоряжение на рабочем совещании.
— А если огонь подобрался вплотную?! Или рванёт?! — отмёл предложение Нин Цзяю.
Янь Шуо помедлил и тихо отрезал:
— Не рванёт.
В сюжете оригинального романа о пожаре в институте не было ни слова. Нин Цзяю не знал, являлось ли это незначительным эпизодом, опущенным автором, или же сработал «эффект бабочки» из-за его собственного появления.
Он склонялся ко второму варианту. Более того — интуиция подсказывала, что устроенная диверсия направлена конкретно против них двоих.
Слишком уж идеальное совпадение: дым повалил именно в тот момент, когда Янь Шуо приехал забирать его!
С трудом преодолев пролёт и спустившись на пятый этаж, Нин Цзяю перевёл дыхание. И тут же заметил: здесь дыма не было вовсе. Воздух оставался абсолютно чистым. В голове мелькнуло дикое подозрение.
Лестничная площадка примыкала к лифтовому холлу, противопожарная дверь стояла настежь. Нин Цзяю осторожно выглянул: внутри было тихо и свежо.
Однако кое-что приковало его внимание — указатель второй лифтовой кабины показывал движение вверх!
Пробегая шестой этаж, Нин Цзяю бросил беглый взгляд на табло. Правый лифт поднял Янь Шуо и застыл на шестом. Левый оставался на пятом. С какой стати он вдруг поехал наверх именно сейчас?
Даже если предположить, что кто-то в панике забыл правила безопасности и вошёл в лифт при пожаре, он бы спасался вниз, а не ехал на верхний этаж!
Янь Шуо тоже заметил странность и нахмурился:
— Кто бы это мог быть?
Нин Цзяю не рисковал медлить. Возобновив спуск, он предположил на ходу:
— Может, брат Чжоу поднялся за нами?
— Исключено, я велел ему ждать внизу.
Нин Цзяю мгновенно уловил суть:
— И когда же ты отдал такой приказ?
В глазах Янь Шуо проскользнула неловкость, он отвёл взгляд:
— Это не имеет значения.
— Как это не имеет?! Ты что, кинулся наверх уже после того, как начался пожар?!
Янь Шуо смолчал.
По его игре молчанки Нин Цзяю окончательно убедился в своей догадке.
Обычно в этот час мужчина ждал его в машине на парковке. В прошлый раз он поднялся лишь из-за того, что путь преградил Янь Тяньхао. А сегодня… увидав дым, сразу рванул в здание!
Нин Цзяю страшно было представить последствия. Он задохнулся от возмущения:
— Зачем ты ринулся в огонь?! А если бы я уже выскочил через другой выход, а ты остался отрезанным дымом?! Что тогда?!
«Тогда главное, что ты остался бы жив», — просилось на язык Янь Шуо, но он сдержался, понимая, что эти слова лишь добавят масла в огонь.
— Извини, что обуза для тебя, — тихо и низко произнёс он.
В его тоне не прозвучало драматизма, но Нин Цзяю знал, каково сейчас у него на душе.
— Какая ещё обуза! Я полон сил и здоровья, донести тебя — раз плюнуть! — Юноша вовремя вспомнил, как Янь Шуо чувствителен к теме возраста, и сметливо добавил: — Ты, само собой, тоже в самом расцвете сил. Мы оба сильные и способные, о какой обузе вообще речь?
Нести на себе Янь Шуо было физически ощутимо, дыхание юноши под маской сбилось, но говорил он легко и бодро, заражая жизнелюбием.
Руки Янь Шуо, собравшиеся было оттолкнуть его и заставить спуститься самостоятельно, так и замерли.
Нин Цзяю всё равно не бросит его. Споры лишь отнимут драгоценные минуты и в итоге погубят обоих.
Своей жизнью Янь Шуо мог рисковать сколь угодно, но рисковать жизнью Нин Цзяю не имел права.
Нин Цзяю напряжённо следил за ступенями под ногами, убыстряя шаг.
Янь Шуо зорко контролировал обстановку во всех направлениях.
Они благополучно преодолели последний пролёт и оказались на первом этаже. Чжоу Цзэ мгновенно подогнал запасное кресло, подхватил шефа и поспешил вывести обоих в безопасную зону на улице.
— Пожарный расчёт только что вошёл в здание. Дым валит исключительно с шестого этажа, открытого огня пока не видно, — на ходу доложил помощник.
Сдёрнув маску и жадно глотнув свежего воздуха, Нин Цзяю направился к бледному от испуга директору Ни Цюаню и старшему офицеру пожарной службы.
Лаборатории — объекты повышенной опасности, забитые специфическими химикатами. При возгорании последствия могли оказаться катастрофическими, поэтому пожарные должны чётко понимать риски.
Ни Цюань уже передал спасателям общеинститутские данные, но детального состава реактивов в VIP-лабораториях высшего допуска знать не мог.
Нин Цзяю лично изложил оперативную обстановку:
— Восточное крыло — моё помещение. Электронный замок разблокирован, дверь поддаётся нажатию. Когда я уходил, огонь туда не проник.
— Слава богу, — вздохнул Ни Цюань. Кабы замок заклинило и спасатели не смогли быстро войти, при детонации препаратов от корпуса не осталось бы камня на камне.
Однако его слова вызвали у присутствующих невольное замешательство.
Здание НИИ имело овальную форму и было ориентировано с севера на юг — словно лежащее на боку яйцо.
Шестой этаж занимал самую широкую среднюю часть. По краям располагались санузлы, в северной части параллельно выстроились две лаборатории класса S, разделённые лифтовым холлом и пожарной лестницей. Южную сторону занимала остеклённая галерея с выходом на балкон.
Если очаг находился не у Нин Цзяю, оставались лишь лаборатория ректора да санузлы.
Вот только снаружи казалось, будто наиболее густые клубы дыма валят как раз из восточного крыла!
— И ещё одна странность: когда я выбегал, вокруг стоял беспросветный смог, но искр или пламени я так и не увидел, — добавил Нин Цзяю, стремясь помочь спасателям как можно быстрее ликвидировать угрозу.
В этот момент рация на груди командира отряда зашипела и выдала чёткий доклад:
— Докладывает первая группа! Источник дыма обнаружен! Это модифицированные дымовые шашки для учений. Открытого горения не выявлено, продолжаем зачистку. Конец связи.
Подобные пиротехнические средства обычно применялись на тренировках МЧС для имитации реальной задымленности.
Ни Цюань окончательно растерялся:
— У нас в институте отродясь не держали ничего подобного…
Перед глазами Нин Цзяю мгновенно всплыло табло лифта, ползущее на шестой этаж. Сердце болезненно сжалось.
Не раздумывая ни секунды, он рванулся обратно к дверям корпуса.
Хитрый трюк!
Их просто выманили наружу, отвлекая внимание!