Вся эта семейка — редкие дряни, а на Янь Тяньхао с Бай Туном вдобавок висит непробиваемый ореол главных героев. Нин Цзяю не имел ни малейшего желания попусту чесать языком: подхватив с земли упавший пакет, он развернулся, намереваясь уйти.
Но тут Бай Тун, состряпав невинно-гаденькую минку, шепнул с откровенно лицемерным сочувствием:
— Ты всё-таки так и не смог забыть Тяньхао...
Голос его звучал совсем тихо — ровно настолько, чтобы создалось впечатление, будто слова вырвались случайно. Однако интонацию он вымерил ювелирно: услышал каждый, кто стоял поблизости.
Нин Цзяю прекрасно понял: белая кувшинка изо всех сил пытается загнать его в краску. Вот только хоть убей — не улавливал, в чём тут повод для смущения. Заталкивая брендовый шмоток обратно в пакет, он на ходу судорожно прокручивал в голове сюжет романа.
В памяти Янь Тяньхао всплыло вчерашнее предупреждение помощника Чжоу. Поспешно выскользнув из ладони Бай Туна, он отвёл взгляд и сквозь зубы выцедил:
— Мы уже расстались.
Нин Цзяю от такого заявления только растерянно моргнул:
— Да в курсе я. Отныне мы друг другу чужие люди, так что иди своей дорогой и не лезь в мою.
Равнодушный тон Нин Цзяю явно не входил в планы Бай Туна. Скорчив губы, тот ядовито затянул:
— К чему эта показуха? Если ты и вправду охладел к Тяньхао, с чего вдруг так судорожно цепляешься за его подарки?
В ту же секунду Нин Цзяю готов был собственными руками отрубить себе ту самую клешню, которой подхватил этот несчастный пакет!
Лишь сейчас в памяти всплыла нужная деталь: Тяньхао сошёлся с этим святошей совсем недавно. До того как вильнуть налево, наследничек вполне неплохо баловал прежнего владельца этого тела. Они даже вместе заказывали парные костюмы для юбилея Старейшины Яня.
Однако, вспыхнув страстью к новой пассии, Тяньхао вчера напрочь проигнорировал парный наряд. И только наивный прежний Нин Цзяю, как дурак, напялил костюм и заявился в поместье, напросившись на публичный позор.
Мысленно выдав сочный пятиэтажный мат, Нин Цзяю с пренебрежением потряс пакетом и скривился:
— Ты глубоко заблуждаешься. Я просто вышел выкинуть мусор.
Пань Фан язвительно хохотнула:
— Что, дома урны не нашлось? Попёрся на улицу, чтобы мусор выкинуть? Ц-ц-ц, скажи прямо: отродясь дорогих тканей в руках не держал, вот и жаба душит выбросить подарок нашего Тяньхао!
Бай Тун бегло скользнул взглядом по пространству за спиной Цзяю. На его губах мельком проскочила торжествующая ухмылка, которая мгновенно сменилась выражением скорбной праведности:
— Цзяю, ну как тебе не стыдно? Ты ведь только что во всеуслышание заявлял, будто влюблён в Третьего господина, а сам до сих пор сохнешь по Тяньхао! И каково теперь господину Яню слушать всё это?
Нин Цзяю с полуслова сообразил: за его спиной материализовался сам Янь Шуо. Смущённо опустив ресницы, он с кроткой нежностью пролепетал:
— Разве я мог позволить, чтобы эта ветошь оскверняла обитель Третьего господина?
Выражение лица Бай Туна сменилось целым калейдоскопом эмоций — от изумления до искреннего шока.
«Что за чертовщина? Почему всё идёт не по плану?»
Нин Цзяю ведь сох по Тяньхао до безумия, буквально бредил им! Такие чувства не испаряются за одну ночь. Где он допустил просчёт?
Пань Фан, не в силах вынести, что какой-то приживал с презрением отзывается о её драгоценном сыне, взвилась костром:
— Не воображай, будто зацепился за Янь Шуо, и теперь тебе всё дозволено! Запомни: ещё неизвестно, кто завтра станет во главе семьи Янь!
Из-за угла обзора коляску Янь Шуо видел один лишь Бай Тун. Сейчас Третий господин держал в руках всю власть в корпорации, и вступать с ним в открытое противостояние прямо сейчас было чистейшим самоубийством.
Бай Тун поспешил загладить оплошность свекрови, обращаясь к Цзяю с наигранной мягкостью:
— Тётушка лишь хотела сказать, что кланом Янь никогда не будет заправлять чужак вроде тебя.
Нин Цзяю насмешливо изогнул бровь:
— Надо же. А то я грешным делом подумал, будто этим самым чужаком во главе клана возомнил себя ты.
Янь Тяньхао ляпнул не задумываясь:
— Мы с Туном сыграем свадьбу! И он, как мой законный супруг, будет иметь полное право принимать решения!
Нин Цзяю откровенно фыркнул:
— Вот только прямо сейчас, Тяньхао, ты в доме Янь — никто и звать тебя никак. С чего вдруг разбушевался-то?
«Мать твою, поджилки, конечно, трясутся, но до чего же кайфово макать этого недоумка лицом в грязь!»
В глазах публики Янь Шуо выглядел лишь временно прикованным к инвалидному креслу. Однако Пань Фан пару дней назад немыслимыми правдами и неправдами добыла выписку из его истории болезни. Состояние Третьего господина было плачевным — старейшине Яню, судя по всему, предстояло оплакивать собственного сынка.
У патриарха было трое детей. Вторая дочь, Янь Лу, давно вышла замуж и на семейный капитал не претендовала. И стоило только гигнуться калеке-третьему, как гигантская империя Янь целиком и полностью переходила под контроль старшей ветви!
Едва эта мысль грела ей душу, Пань Фан едва удерживалась от победного ликования. Вот и сейчас она не выдержала и ляпнула:
— Рано или поздно вся компания Янь перейдёт в руки моего Тяньхао!
— Вот как? — раздался за спиной Нин Цзяю бархатистый, леденящий душу голос.
Янь Шуо вальяжно откинулся на спинку коляски. Его взгляд, тёмный и непроницаемый, медленно скользнул по присутствующим.
Пань Фан оборвалась на полуслове, точно в прорубь угодила. Лицо её мгновенно утеряло спесь:
— Третий... ты... откуда ты здесь?..
— Мне не дозволено находиться в собственном поместье? — ровным тоном поинтересовался Янь Шуо.
— Н-нет... я не то хотела сказать... Как давно ты тут? — У Пань Фан подкосились коленки. Она слишком хорошо помнила, насколько беспощаден бывает этот человек, когда дело касается врагов, и знала: чужие жизни для него — мусор. Одно дело брызгать ядом за глаза, и совсем другое — встретиться с ним лицом к лицу.
Янь Шуо мельком поглядел на смертельно побледневшего Бай Туна, и на его губах заиграла едва заметная усмешка:
— Твоя замечательная невестка заметила меня с самого начала. Что же она тебя не предупредила?
Нин Цзяю еле сдержал порыв расхохотаться в голос: надо же, а Третий дядя-то мастер стравливать пауков в банке!
Бай Тун тут же всплеснул руками, пытаясь изобразить крайнее замешательство:
— Третий господин, вы шутите! Я стоял рядом с тётушкой, и если уж она вас не заприметила, то как мог я?
— А вы проверьте — сразу всё понятно станет, — с неприкрытым злорадством ввернул Нин Цзяю.
Не успел Бай Тун и рта открыть, как Пань Фан бесцеремонно оттолкнула его и встала на то самое место. Смещение было ничтожным — буквально полшага, — однако угол обзора менялся кардинально: отсюда дорожка от ворот до каменных львов просматривалась как на ладони.
— Дрянь! Ты нарочно подставил меня! — взревела Пань Фан и с размаху влепила Бай Туну оглушительную пощёчину.
Тот от удара даже покачнулся, ошарашенно хватаясь за пылающую щёку.
Янь Тяньхао лишь на секунду оцепенел от неожиданности, после чего тут же закрыл любовника собой:
— Мама! Ты что вытворяешь?!
— Этот гад меня стерпеть не мог! Он под выстрел меня подставил! — Пань Фан брызгала слюной, пытаясь отодвинуть сына и добраться до Бай Туна.
Тяньхао не мог позволить обижать своего «нежного ангела» и живым щитом встал между разъярённой матерью и плачущим избранником.
Пань Фан от такой сыновней «верности» разошлась ещё пуще:
— Ты кого защищаешь, идиота кусок?! Пошёл вон с дороги!
— Мама, успокойся! Тун вовсе не хотел причинить тебе вред!
Нин Цзяю миролюбиво вставил свои пять копеек:
— Совершенно верно. Какой тут умысел? Чистый, тонко просчитанный расчёт.
— Заткнись! — рявкнул Тяньхао.
— Нет, это ты закрой рот, — спокойно отрезал Янь Шуо. Говорил он тихо, но столько ледяной угрозы прозвучало в его голосе, что Янь Тяньхао мгновенно проглотил язык и сжался.
Пань Фан тоже сбавила тон и, натянув подобострастную минку, залебезила перед деверем:
— Брат Шуо, это же чистое недоразумение! Я лишь хотела сказать, что у нас в старшей ветви всем заправляет Тяньхао, только и всего! Ничего лишнего я в виду не имела!
— Так а в самой семье Янь кто отдаёт приказы? — с искренней любознательностью подлил масла в огонь Нин Цзяю.
Пань Фан метнула в него испепеляющий взгляд:
— Тебя не спрашивали!
— Вопрос вполне справедливый. Мне и самому любопытно, кто же у нас хозяин в доме, — безучастно произнёс Янь Шуо.
Пань Фан едва не раздробила зубы от злости. Смерив Нин Цзяю и Бай Туна полными ненависти взглядами, она задавила в себе закипающее бешенство и выдавила льстивую улыбку:
— Ну разумеется, всё решаешь ты, брат Шуо. В доме один хозяин — ты.
Янь Шуо лишь молча посмотрел на неё, не проронив ни слова, давая понять, насколько мало верит её заверениям.
Понимая, что если сегодня она не задобрит родственничка, дело добром не кончится, Пань Фан вовсю пустилась в дифирамбы:
— Янь Хуайлин давно отошёл от дел компании, Тяньхао ещё зелёный, неопытный... Какая из него опора? Главный столп нашего рода — это ты, брат Шуо!
Янь Шуо косо посмотрел на племянника:
— Ну зачем же так принижать парня? У Тяньхао тоже есть кое-какие таланты.
Янь Тяньхао от такой «похвалы» затрясся ещё сильнее и залепетал:
— Что вы, дядя, вы мне льстите! Мне катастрофически не хватает опыта, я постоянно оступаюсь... Куда мне до вашей дальновидности!
В голове Нин Цзяю вспыхнуло воспоминание из новеллы: аккурат в это время Янь Тяньхао уже вовсю пускал корни в корпорации, исподтишка расставляя сети, чтобы отжать у дяди власть.
Воспользовавшись тем, что Янь Шуо недооценивал племянника, Тяньхао устроил подлый финансовый саботаж. В результате корпорация потеряла колоссальные средства, а сам племянник неплохо нагрел руки. На эти деньги он скупил лояльность совета директоров и недовольных топов, сплотив против дяди целую оппозицию.
Вообще-то Нин Цзяю не собирался лезть в чужие разборки, но вспомнил, что вчера вечером Янь Шуо не выбросил его на улицу, и решил отплатить добротой на доброту.
— К чему эта излишняя скромность? — со сладкой улыбкой поддакнул Цзяю. — Ты ведь курируешь проект «Восходящее солнце»! На минуточку — крупнейшая инициатива корпорации! Не будь у тебя таланта, разве поручили бы тебе такое важное дело?
Бай Тун менялся в лице прямо на глазах. Он с упрёком и подозрением уставился на Янь Тяньхао.
Проект «Восходящее солнце» являлся строжайшей коммерческой тайной! Тяньхао даже ему, своему любимому, не раскрывал деталей, а этому приживалу, получается, выложил всё как на духу?! Неужели в глубине души Тяньхао до сих пор ставит Нин Цзяю выше?!
Янь Шуо бросил на Нин Цзяю короткий, проницательный взгляд. Задумавшись на мгновение, он посмотрел на племянника, уже открывшего рот для оправданий:
— Раз уж вы с матерью сами признаёте собственную некомпетентность, не стану настаивать. Руководство проектом «Восходящее солнце» мы передадим другому человеку.
— Нет! Дядя, я справлюсь, правда! — в отчаянии выкрикнул Тяньхао.
— Разговор окончен, — чеканно произнёс Янь Шуо и нажал рычаг электроколяски.
Последняя пара дней не давала ему покоя: в документах по «Восходящему солнцу» чуялся какой-то подвох, хотя аудиторы ничего криминального не нашли. И раз уж представился такой удобный повод, стоило отстранить племянника от дел — от греха подальше.
Водитель уже подогнал премиальный «роллс-ройс». Помощник Чжоу дежурил у дверцы. Машину переоборудовали специально под нужды владельца: из-под днища выезжал стальной пандус, позволявший Янь Шуо беспрепятственно заезжать прямо в салон.
Янь Тяньхао порывался броситься наперерез, но так и не решился сделать ни шагу, беспомощно наблюдая, как помощник Чжоу закатывает кресло в автомобильное нутро.
Нин Цзяю, лишившись «живого щита», вознамерился по-тихому смыться. Однако не успел он сделать и двух шагов, как сзади гаркнул Тяньхао:
— Стоять! Откуда тебе известно про «Восходящее солнце»?!
У Цзяю холодок пробежал по спине, но реагировать требовалось мгновенно. Состряпав крайнюю степень недоумения, он хлопал глазами:
— Как откуда? Ты же сам мне рассказал!
— Чушь! Быть такого не может! — взревел Тяньхао. Он был готов поклясться, что ни словом не обмолвился бывшему.
Нин Цзяю состроил обиженную и ранимую минку:
— Я понимаю, ты боишься расстроить Бай Туна. Но против правды не попрёшь! Если так хочешь загладить перед ним вину, почему бы тебе просто не выложить ему всё про этот проект? Ладно, некогда мне тут лясы точить, мусор сам себя не выбросит.
Напоследок Нин Цзяю помахал фирменным пакетом и под наливающимся багровым румянцем взглядом бывших родственничков прошествовал к мусорным бакам на углу. Аккуратно утопив брендовое шмотьё в контейнере с надписью «Опасные отходы», он с чувством выполненного долга удалился.
* * *
В салоне автомобиля помощник Чжоу зачитывал еженедельный отчёт. Заметив, что шеф задумчиво провожает взглядом удаляющуюся фигуру Нин Цзяю, он осторожно поинтересовался:
— Господин Янь... то, что этот парень пронюхал про «Восходящее солнце», не создаст нам проблем?
— Всё в порядке, — ровно ответил Янь Шуо. В любом случае проект доживал последние дни.
Раньше он, возможно, закрыл бы глаза на смутные сомнения и оставил всё как есть. Но раз уж старшая ветвь настолько открыто желает ему скорейшей кончины, с какой стати делать им подарки?
А вот метаморфозы, произошедшие с Нин Цзяю, искренне интриговали.
Ещё вчера этот мальчишка устраивал истерики с закатыванием глаз, клялся, что скорее умрёт, чем подпишет расторжение брачного договора, и божился в вечной любви к Тяньхао. А сегодня — точно совсем другой человек.
«Неужели в него и впрямь кто-то вселился, как пишут в этих безумных книжках?»
Янь Шуо тихо усмехнулся собственной сумасбродной мысли.
— Что-то смешное, господин Янь? — не понял помощник Чжоу.
— Пустяки, — Янь Шуо меланхолично перелистал папку с бумагами, а затем неожиданно спросил: — На днях какой-то институт запрашивал у нас финансирование, верно?
— Верно. Какая-то шарашкина контора. Заявили тему «Исследование существования человеческой души и её потенциальных возможностей». Чистой воды шарлатанство, так что заявку сразу закрокодили.
— Найди их проект и дай мне ознакомиться, — распорядился Янь Шуо.