Пока Янь Шуо предавался смутным размышлениям, Нин Цзяю, с улыбкой почесывая Паньцзюя по мягкому пузику, невинно заметил:
— Ну а как иначе? В конце концов, у нас же растёт общий сын.
Выходит, он был обязан этим рыжему коту? Янь Шуо опустил взгляд на Паньцзюя, который развалился кверху лапами на ковре. От удовольствия глаза кота сузились в щелочки, и он издал изнеженное мурлыканье.
Нин Цзяю весело замяукал в ответ. Для Янь Шуо это был необычайно тёплый, уютный вечер.
«Ладно, пусть будет так. Тоже неплохо».
Чтобы не искушать судьбу, Нин Цзяю, восстановив данные на компьютере, в кратчайшие сроки вместе с группой экспертов получил готовое лекарство.
Проверив препарат, Нин Цзяю с особым трепетом передал его Янь Шуо и подробнейшим образом расписал дозировку.
Белая таблетка размером едва ли с ноготь была его надеждой снова встать на ноги.
Справившись с заполнившей грудь волной трепета, Янь Шуо проглотил лекарство.
Из-за прошлого инцидента с подменой и необходимости постоянно подстраивать терапию первую партию сделали небольшой. Впрочем, фармацевтическая фабрика входила в структуру компании Янь, выделенная линия уже была готова, так что при необходимости лекарство можно было доделать в любой момент.
Нин Цзяю во всём привык действовать наверняка, и лечение не было исключением. Нервные окончания в ногах Янь Шуо оставались крайне истощёнными, так что сильнодействующие препараты были противопоказаны — требовалась постепенность.
Поэтому после первого приёма никакой яркой реакции не последовало. Ощутимый результат мог появиться только после прохождения нескольких курсов.
Вернувшись вечером домой, Янь Шуо обнаружил, что Нин Цзяю купил сейф и установил его в углу между двумя диванами в гостиной.
— Я всё обдумал: оставшиеся препараты пока будем держать здесь. Даже если кто-то утащит сейф целиком, камеры зафиксируют вора, — с серьёзным видом пояснил Нин Цзяю. Он аккуратно уложил коробочки с лекарствами на текущий курс, закрыл дверцу и ввёл пароль — дату их первой встречи с Янь Шуо.
Янь Шуо остался весьма доволен комбинацией и даже сдержался, не став расстраивать парня сообщением о том, что на втором этаже виллы уже есть встроенный сейф. Зачем сбивать его энтузиазм?
Компактный сейф высотой не превышал метра, а панель ввода пароля скрывалась за неприметной задвижкой, которую нужно было отодвигать вручную. Если не присматриваться, многие даже не догадались бы, что перед ними сейф.
Нин Цзяю специально подобрал скатерть под цвет интерьера гостиной, накрыл ей металлическую коробку и пристроил рядом кошачий игровой комплекс для маскировки.
Паньцзюй с любопытством прыгал вокруг новинки, а Нин Цзяю наставительно погладил его:
— Паньцзюй, ты в доме за главного. Охраняй папку и его лекарства, понял, морда?
Кот авторитетно подтвердил готовность:
— Мяу.
Нин Цзяю просиял и с удовольствием почесал кота за ухом.
Янь Шуо посмотрел на свои ноги, и в памяти вновь всплыли кошмарные ночи, когда он просыпался от дикой, невыносимой боли.
Казалось, невидимое лезвие сдирает кожу и по миллиметру режет живое мясо. Снотворные не помогали — он просто не мог уснуть. Мука длилась днями и ночами, и даже смерть казалась вожделенным избавлением.
Каждый раз, когда он спрашивал врачей, те твердили, что боль скоро утихнет. Но она лишь нарастала, и даже анальгетики были бессильны — ведь их тоже подменили.
С каждой ночью пытка становилась всё изощреннее; не раз он бредил, потеряв счет дням и ночам.
Однажды, когда боль стала совершенно нестерпимой, он решил просто закончить всё и целые сутки не принимал таблеток.
И к вечеру боль вдруг немного отступила.
Только тогда Янь Шуо понял, что с лекарствами что-то не так.
Не имея возможности вычислить предателя и не желая поднимать шум, он просто съехал. Выживет он или нет — тогдашнему Янь Шуо было абсолютно всё равно. Ему нужна была только месть.
Но потом он встретил Нин Цзяю.
Прошло семь лет. И хотя он давно бросил те таблетки, глубокие шрамы в памяти заставляли его бледнеть при одном воспоминании об этом аде.
Но сейчас, глядя на то, как Нин Цзяю изматывает себя, леча его ноги и изобретательно пряча лекарства, Янь Шуо чувствовал, как мрачные тени прошлого рассеиваются. Боль больше не казалась такой всепоглощающей.
Наведя порядок, Нин Цзяю поднялся и задумчиво спросил:
— Как думаешь, у кого-нибудь хватит наглости забраться к нам в дом и украсть препараты?
— Только если этот человек окажется в крайнем отчаянии. Нашу систему безопасности не так-то просто обойти, — уверенно отозвался Янь Шуо.
Нин Цзяю потер подбородок:
— Весь процесс, от разработки до производства, проходил под моим личным контролем. Сырьё я тоже перепроверил, всё чистейшее. Если они захотят подстроить гадость, у них остается всего пара вариантов: либо подменить таблетки в сейфе, либо попытаться подменить твою личную баночку, которую ты носишь с собой, либо вмешаться, когда мы начнём делать вторую партию.
Стянуть лекарство лично у Янь Шуо крайне сложно, к тому же Нин Цзяю снабдил каждую таблетку особой маркировкой — не зная точно, как выглядит препарат, сфальсифицировать его практически невозможно.
Значит, остаётся последний путь — испортить вторую партию.
— Может, устроим им ловлю на живца? — предложил Нин Цзяю.
— Это называется «выманить змею из норы», — с легкой улыбкой поправил его Янь Шуо.
Нин Цзяю ухмыльнулся и выложил свой замысел:
— Когда Янь Тяньхао уничтожил мои данные в облаке, он уже понял, что у твоих ног есть шанс. Теперь мы сами выпустим слух о готовом препарате. Если они не дернутся — отлично, а если попытаются что-то сделать... мы пойдем по следу, вытащим этих тварей на свет и придушим!
От этой горячей, почти воинственной заботы на душе у Янь Шуо стало непередаваемо тепло:
— Хорошо. Я всё устрою.
— Но ты сам тоже будь настороже, — с искренней тревогой добавил Нин Цзяю. — Боюсь, они могут сорваться с цепи и напасть на тебя напрямую. И если от таблеток будут хоть какие-то побочные эффекты, сразу говори мне, чтобы я вовремя скорректировал курс.
Янь Шуо кивнул, пообещав быть осторожным.
Он страстно хотел снова встать рядом с Нин Цзяю как полноценный человек, поэтому рисковать своим здоровьем не собирался.
Когда появляется надежда, время летит незаметно. Полмесяца проскочили как один день, первый курс подходил к середине.
Проснувшись утром, Янь Шуо обнаружил, что Паньцзюй устроился у него на ногах. Мужчина приподнялся; кот, проявив удивительную устойчивость, сдвинулся вместе с ним, даже не подумав слезать.
Янь Шуо нагнулся, чтобы взять его на руки, и вдруг заметил: пальцы на его левой ноге едва ощутимо шевельнулись.
Он замер. Это было неосознанное движение, но оно действительно произошло!
Затаив дыхание, он попробовал еще раз — пальцы снова подчинились. Пусть в них почти не было сил, но это был неоспоримый сдвиг в лечении.
Янь Шуо захлестнула ликующая волна. Он попытался приподнять саму ногу. Без кота ноги всё равно казались отлитыми из свинца, поднять или сдвинуть их самостоятельно не получалось, но...
Но во время попытки он отчетливо ощутил мышцы! Слабый, едва уловимый импульс — но он был! Беспросветная тьма отступила.
Когда Нин Цзяю заглянул позвать его к завтраку и услышал эту новость, его радость превысила даже эмоции самого Янь Шуо:
— Потрясающе! Сегодня же едем в больницу, нужно срочно проверить, насколько восстановилась чувствительность!
Янь Шуо с готовностью согласился.
Пройдя обследование, он уехал в компанию, а Нин Цзяю, чтобы первым узнать результаты, остался дежурить в приемном отделении больницы «Хэнцянь».
В половине третьего дня результаты были готовы. Просмотрев бумаги, Нин Цзяю буквально сиял:
— Наконец-то рассеялись тучи и показалось солнце!
Мэн Цзюнь поддел его:
— Что, генеральный директор Янь наконец официализировал ваши отношения?
— Давай без шуточек, я про обследование! Посмотри сам! — Нин Цзяю с сияющими глазами протянул ему заключение.
Внимательно изучив диаграмму, Мэн Цзюнь тоже искренне улыбнулся:
— Динамика отличная. Дай бог, быстро пойдёт на поправку.
В свое время Мэн Цзюнь был одним из лечащих врачей Янь Шуо, и то, что спасительное лекарство подменили прямо у него под носом, тяжким грузом лежало на его совести.
Если бы тогда Янь Шуо обмолвился, что боль не утихает, если бы сам Мэн Цзюнь проявил чуть больше бдительности... возможно, трагедию удалось бы предотвратить.
Тогда болезнь долго не поддавалась лечению, Мэн Цзюнь сходил с ума от тревоги, проверяя, не ошибся ли в назначениях. Он консультировался с десятками специалистов, но все в один голос твердили: схема безупречна.
Учитывая индивидуальные особенности организма, все решили, что регенерация у Янь Шуо просто протекает медленнее обычного. Никому и в голову не могло прийти, что кто-то методично подменял препараты.
Именно тогда Мэн Цзюнь впервые столкнулся с жестокостью богатых кланов. С тех пор, бывая в доме Янь, он проявлял предельную осторожность, опасаясь стать слепым орудием в чужих играх.
В оригинальном сюжете новеллы после прихода к власти Янь Тяньхао отправил перспективного Мэн Цзюня в глухую провинцию.
Хотя Мэн Цзюнь числился семейным врачом клана Янь, он фактически принадлежал к людям Янь Шуо. Поскольку прямого конфликта интересов с Янь Тяньхао у него не было, тот не стал убирать его физически, а действовал изощреннее: сфабриковал врачебную ошибку и сместил Мэн Цзюня с поста заместителя главного врача больницы «Хэнцянь».
Как раз в то время из Пекина отправлялась медицинская миссия в беднейшие горные районы. Понятное дело, «Хэнцянь» принадлежала компании Янь, и Янь Тяньхао распорядился включить Мэн Цзюня в состав группы. Официально — «чтобы замять скандал и послужить обществу», а на деле — выжить его из профессии.
Мэн Цзюнь понимал: подав в отставку, он косвенно признает вину. Он уехал в глушь и больше так и не вернулся, став единственным врачом на десятки деревень.
Мэн Цзюню можно было доверять, поэтому Нин Цзяю без утаек обсуждал с ним состояние Янь Шуо.
— Сейчас лучше делать обследование каждую неделю, — предложил Мэн Цзюнь. — Твой препарат работает прекрасно, но на разных этапах потребуется корректировка дозировки, так?
Нин Цзяю кивнул:
— У меня уже расписан весь план.
— Отлично. В три часа у меня операция, пойду готовиться. — Сверившись с часами, Мэн Цзюнь поднялся.
— Что за операция? — невзначай поинтересовался Нин Цзяю.
— Извлечение инородного тела из брюшной полости. Представляешь, пациент проглотил пакетик с негашеной известью! — удивился врач.
В голове у Нин Цзяю завыла тревожная сирена. Он мгновенно вцепился в рукав Мэн Цзюня:
— Не ходи!
Мэн Цзюнь растерялся:
— Ты чего? Тут мешкать нельзя: известь пока в герметичной упаковке, но если желудочный сок её разъест... человеку конец.
Но ведь это и была та самая сфабрикованная врачебная ошибка из новеллы!
Пациент был подставным лицом: Янь Тяньхао заплатил ему кучу денег за то, чтобы тот проглотил пакетик с обычной мукой, которая на снимках выглядела точь-в-точь как известь.
Через несколько дней после операции подставной больной начнет жаловаться на рези в животе, обратится в другую клинику, и там у него извлекут якобы «забытые» во время первой операции семь хирургических салфеток.
Ассистировавшая медсестра точно помнила, что пересчитывала материал несколько раз и ошибок быть не могло, но доказать это было невозможно.
Разгорелся скандал. Мэн Цзюнь — хирург, да ещё и самый молодой замглавврача в истории клиники. Пресса мгновенно подхватила тему, обвиняя его в том, что он пролез на должность по блату и понятия не имеет о медицине...
Родственники больного вместе с журналистами устроили в больнице настоящий ад. Старый главный врач пытался защитить коллегу, но Янь Тяньхао, будучи хозяином «Хэнцянь», потребовал сдать Мэн Цзюня, чтобы спасти репутацию учреждения.
После падения Янь Шуо Мэн Цзюнь пытался тайно помогать бывшему боссу, чем окончательно навлек на себя гнев Янь Тяньхао. Не имея возможности отмыться от клеветы, Мэн Цзюнь был вынужден уехать в глушь.
Нин Цзяю понял: хотя его появление изменило течение многих событий, ключевые узлы сюжета все равно пытаются реализоваться, если их не предотвратить жесткой рукой.
— Он не помрёт, — Нин Цзяю сжал рукав Мэн Цзюня еще сильнее и спросил с максимальным нажимом: — Ты мне веришь?
Мэн Цзюнь смущенно усмехнулся:
— Ты в каком смысле? Давай после операции всё обсудим, случай-то реально экстренный.
Не будь предоперационная подготовка заботой ассистентов, у него не было бы и секунды на этот разговор.
— Я иду с тобой, — отрезал Нин Цзяю.
— Операция хоть и рискованная, но не настолько, чтобы привлекать тебя, — удивился Мэн Цзюнь, шагая по коридору.
— Заставь пациента и его родственников подписать согласие на видеосъемку операции. Я всё сниму.
— Готовишь учебный материал?
— Считай, что так.
Объяснять истинную причину сейчас было бессмысленно — Мэн Цзюнь просто не поверит.
Все стандартные бумаги уже были подписаны. Когда Мэн Цзюнь вошел в операционную, пациент лежал под наркозом.
Нин Цзяю велел отправить ассистента к родственникам за подписью на видеосъемку, причём потребовал записать сам процесс подписания на телефон.
Молодой врач смутился:
— А зачем такие сложности?
— Береженого Бог бережёт. Сделай, как сказано, — похлопал его по плечу Нин Цзяю и, переодевшись в стерильный костюм, вместе с Мэн Цзюнем вошел в операционный блок.
На столе покоился коренастый, оплывший жиром мужчина.
Под недоуменными взглядами персонала Нин Цзяю достал профессиональную видеокамеру, взятую в отделе информации:
— Работаем, коллеги, не обращайте внимания. Я делаю учебную запись.
Все понимающе кивнули, хоть и удивились, с чего это доктор Нин увлекся режиссурой.
— И еще: когда будете пересчитывать салфетки, зажимы и скальпели — проговаривайте цифры вслух и четко. Особенно перед зашиванием, — сурово добавил он.
Команда подтвердила готовность.
Мэн Цзюнь чувствовал неладное:
— Ты сегодня какой-то странный. Разве ты не должен был отвезти отчёт генеральному директору Янь? Почему остался?
Нин Цзяю, не отрывая взгляда от монитора, тихо ответил:
— Делай операцию. Закончишь — всё расскажу.
Мэн Цзюнь кивнул и взял скальпель.
Как опытный хирург, Нин Цзяю выбрал идеальный ракурс, который не мешал бригаде и давал безупречный обзор. Каждый раз, когда в рану вводили или извлекали салфетку, он давал крупный план, фиксируя детали, чтобы у профессиональных шантажистов не осталось ни единого шанса.
Операция длилась более трёх часов. Когда последняя нить была завязана, бригада вздохнула с облегчением.
Внимание Нин Цзяю приковал извлеченный прозрачный пакетик:
— Отдадим родственникам?
— Пакет с известью — вещь специфическая. Спросим, нужна ли она им, — пожал плечами Мэн Цзюнь.
— Я с тобой.
Нин Цзяю снял камеру со штатива и пошел вслед за хирургом.
Родственники до этого понятия не имели, что их «герой» рискует жизнью ради шантажа — именно поэтому Нин Цзяю и настоял на подписи до операции. В оригинале эта семейка, едва пронюхав о возможности срубить денег с клиники, устроила настоящий бесноватый спектакль.
Теперь же, когда согласие на видеозапись было у них на руках, оставалось разобраться с «известью», чтобы лишить их последних зацепок.
Мэн Цзюнь встретил родных пациента у дверей. На металлическом лотке лежала окровавленная упаковка.
— Вот, извлекли из желудка. К счастью, пакет выдержал, иначе последствия были бы катастрофическими. Заберете?
Мать и жена мужика с отвращением отшатнулись:
— Зачем нам эта дрянь! Да и вообще, сдурел он, что ли — гадость всякую глотать!
Мэн Цзюнь переглянулся с Нин Цзяю — как он и думал, на это «добро» никто не претендовал.
Однако Нин Цзяю небрежно бросил:
— Успокойтесь. Это не известь, а самая обычная мука.
Родственники застыли, а Мэн Цзюнь и вовсе опешил. Он понизил голос:
— Больной сам сказал, что сожрал известь! Какая мука?
— Вскрой пакет и сам увидишь.
Мэн Цзюнь помешкал, затем обратился к женщинам:
— Разрешите вскрыть?
Мать пациента лишь махнула рукой, продолжая расспрашивать о здоровье сына. Слушая, как Мэн Цзюнь мягко и терпеливо успокаивает старуху, Нин Цзяю мысленно вздохнул. В той, сгоревшей реальности эта самая старуха притащила в больницу саван и пыталась вздернуться на воротах, чтобы доконать врача.
Жена больного, разглядывая пакет, пробормотала:
— Я ещё удивилась, откуда у нас известь... А вот муку он у меня утром правда просыпал...
Нин Цзяю усмехнулся: каков саморазоблачительный пассаж!
— На всякий случай проверим. Мужику пятый десяток, а он заглатывает пакеты с мукой... Вам бы показать его психиатру, когда отойдет от наркоза.
Старуха закивала:
— Да он парень-то неплохой, только к азартным играм слабость имеет... А сегодня прибежал, орет, что скоро озолотимся, и пакетик этот заглотил. Я уж подумала, сдвинулся совсем...
— Вот-вот, обязательно проверьте голову, — поддакнул Нин Цзяю, изо всех сил стараясь приписать симулянту психиатрический диагноз.
Мэн Цзюнь взял стакан, высыпал туда немного порошка из пакета и разбавил холодной водой. Никакой бурной реакции с выделением тепла не последовало — порошок просто набух, превратившись в обычное жидкое тесто.
Мука.
Забрав материалы и проверив сохранность записей, Нин Цзяю увлек Мэн Цзюня в его кабинет.
— Ну, теперь выкладывай, — потребовал Мэн Цзюнь. — Откуда ты узнал про муку? И к чему вся эта паранойя?
— Эта семейка — профессиональные шантажисты, — отрезал Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь вытаращил глаза:
— Что?! Серьезно? Да заглатывать полиэтилен ради шантажа — это же безумие!
— Вот увидишь: как только он очухается, заведёт песню про боли в животе и заявит, что ты забыл внутри салфетку. А за эти дни попытается стянуть пару штук из перевязочной для «улик».
Мэн Цзюня пробил холодный пот:
— Черт... Отмойся потом от такого! Ты всё снял?!
— Всё, — Нин Цзяю с чувством похлопал по видеокамере. — Твоя честная репутация тут. Сделай копии.
— Сделаю, еще как сделаю! И тебе скину! — Мэн Цзюнь, осознав, от какой пропасти его спасли, посмотрел на коллегу с нескрываемым восхищением: — Цзяю, отныне ты мой старший брат!
— Да ладно тебе, — улыбнулся Нин Цзяю.
Сохранив копию, Нин Цзяю вдруг осознал ужасную вещь: часы показывали половину седьмого. Он должен был быть дома ещё в пять и готовить ужин вместе с Янь Шуо! А из-за этой суматохи он даже не предупредил его!
Телефон вместе с сумкой остался в кабинете Мэн Цзюня. Нин Цзяю кинулся к нему — экран разрывался от пропущенных вызовов от Янь Шуо.
Он судорожно набрал номер. Трубку сняли мгновенно.
— Генеральный директор Янь, виноват! Я был на операции, только освободился!
— Я знаю.
Нин Цзяю замер.
— Ты обещал дождаться отчёта, но так и не перезвонил. Значит, либо задержка с бумагами, либо что-то стряслось. Я набрал регистратуру и узнал, что ты ушел в операционную с Мэн Цзюнем.
Голос Янь Шуо ровным и сдержанным потоком лился из динамика, но Нин Цзяю почему-то ощутил от этого спокойного тона невероятную теплоту.
Ух... А босс-то не только хорош собой, но и говорит так приятно... Как же он мне нравится.
Стоп. Что значит «как же он мне нравится»?!
Щёки Нин Цзяю вспыхнули румянцем.
Янь Шуо, естественно, не видел его смущения, иначе обязательно бы поддел:
— Всё уладили?
— А? — Нин Цзяю опомнился, лишний раз поразившись своему смущению. — Да, всё в порядке! Я приеду и всё подробно расскажу. Ты в офисе или дома?
— В офисе.
Ехать домой и готовить было уже поздно — желудок Янь Шуо не терпел задержек. Порешили поужинать в ресторане. С ресурсами Янь Шуо бронь и заказ были оформлены в два клика, так что по приезде их ждал накрытый стол.
Во время ужина, убедившись, что поблизости нет лишних ушей, Нин Цзяю изложил суть истории с Мэн Цзюнем и добавил:
— Сегодня в клинике просто не было других хирургов, способных взяться за такую операцию: кто-то был занят плановыми приемами, кто-то в командировке, а у меня был выходной.
Янь Шуо мгновенно схватил суть:
— Думаешь, метили в Мэн Цзюня?
Весь день Нин Цзяю размышлял: в этой жизни Янь Тяньхао ещё не захватил власть, и Мэн Цзюнь не успел перебежать ему дорогу. Почему же ловушка сработала снова?
И ответ нашелся:
— Они видят, что твоё лечение дает плоды, и паникуют. Против меня у них нет прямого приема, вот и решили ударить по Мэн Цзюню. Он врач, принимает больных потоком, у него нет такой параноидальной настороженности, как у меня.
Нин Цзяю продолжал дедуктивную цепочку:
— Мэн Цзюнь не участвует в разработке, но ведёт твоё восстановление. Выбей они его — твой реабилитационный процесс затормозится, а тебе придется отвлекаться и спасать его от скандала. А в образовавшейся суматохе им проще искать наши бреши.
Янь Шуо мрачно спросил:
— На кого грешишь?
— На Янь Тяньхао.