В голове у Янь Шуо царил сумбур. Если увиденный сон — правда, то чем назвать всё то, что происходит с ним сейчас? Неужели настоящий сон — это реальность?
Он прикусил кончик языка. Больно. Но тут же вспомнил: во снах боль тоже казалась настоящей, так что делать поспешные выводы не стоило.
Рука Нин Цзяю лежала у самого края кровати. Янь Шуо инстинктивно сжал её пальцы, вдруг осознав: пусть даже всё вокруг — лишь иллюзия, пока рядом Цзяю, он готов навечно остаться в этом мороке.
Как раз в этот момент Паньцзюй проснулся и негромко мяукнул.
Нин Цзяю поморщился от звука. Попытался перевернуться, но понял, что его руку кто-то держит, и мгновенно выскочил из дремоты.
Фигура Янь Шуо тонула в темноте. Спросонья Цзяю разглядел лишь туманный силуэт, от испуга подхватил кота, метнулся к противоположному краю кровати, оттуда — к двери и щелкнул выключателем.
Яркий свет резанул по глазам. Нин Цзяю прищурился, разглядел незваного гостя и опешил:
— Господин Янь?..
Янь Шуо подавил смущение и едва заметно кивнул.
Часы на тумбочке показывали половину четвёртого утра. Нин Цзяю удивился ещё сильнее:
— Как вы оказались в моей спальне? Пришли одолжить кота для охоты на комаров?
С этими словами он приподнял Паньцзюя.
Упитанный рыжик сладко зевнул, обнажив острые клыки, — зрелище вышло невероятно умилительным.
«Мне приснился кошмар. Я испугался, что потеряю тебя, и пришёл проверить».
Признаться в таком казалось Янь Шуо немыслимым смущением, поэтому он предпочёл ухватиться за предложенную версию:
— Угу.
Нин Цзяю вернулся к кровати, передал ему кота и предупредил:
— У Паньцзюя рана ещё не зажила, двигается он неохотно, так что охотник из него сейчас так себе.
Прижав к себе рыжий пушистый ком, Янь Шуо вопросительно приподнял бровь:
— И что же делать?
Нин Цзяю вспомнил, как сам однажды ночевал в спальне Янь Шуо. Предлагать хозяину остаться в своей комнате казалось верхом наглости, однако от одной мысли об этом сердце сладко сжалось в предвкушении. «Вот ведь бесстыдник», — мысленно пожурил себя Цзяю. Хотя нет, какой же это бесстыдство? Это искреннее желание спасти доброго арендодателя от кровожадных насекомых!
Собравшись с духом, он осторожно и с самым невинным видом спросил:
— Может, переждёте ночь у меня?
Янь Шуо остался чрезвычайно доволен. Сдерживая рвущуюся наружу улыбку, он с невозмутимым видом кивнул:
— Идёт.
Да что там одна ночь — он бы с радостью переехал сюда навсегда.
— Тогда я сбегаю за вашим одеялом! — оживился Цзяю и быстро выскочил из комнаты.
Янь Шуо, вообще-то рассчитывавший оказаться под одним одеялом, лишь безмолвно вздохнул. Впрочем, возможность просто лежать рядом — уже огромный шаг вперёд. Не стоит торопить события.
Вскоре Нин Цзяю вернулся с подушкой и лёгким одеялом Янь Шуо, аккуратно обустроив спальное место под боком у себя.
Они улеглись. Паньцзюй, несколько раз зевнув, устроился аккурат посередине и моментально провалился в сон.
Нин Цзяю выключил свет, но сон не шёл.
В прошлый раз, ещё не осознавая собственных чувств, он ощущал лишь неясный азарт и волнение от того, что лежит рядом с Янь Шуо. А теперь...
Никаких непристойных помыслов у него, конечно, не было, однако Цзяю всё равно казался себе законченным пройдохой. Пожалуй, так проявлялась саморефлексия честного человека.
Дыхание Янь Шуо рядом звучало ровно и глубоко — похоже, тот уже уснул.
Цзяю повернул голову, но упёрся взглядом лишь в свернувшегося калачиком Паньцзюя. Впервые в жизни он ощутил досаду на кота. Воспользовавшись тем, что и мужчина, и питомец спят, Цзяю тихонько ткнул рыжий хвост пальцем.
Паньцзюй спал крепко и связываться с хозяином не желал: просто спрятал хвост и продолжал сопеть. Цзяю не унимался и осторожно потрогал мягкую лапку. Кот открыл один глаз и недовольно мяукнул.
Цзяю замер. Паньцзюй снова смежил веки.
Янь Шуо никак не отреагировал, и Цзяю, решив, что тот беспробудно спит, снова протянул руку к коту. Слегка пощекотал ему брюшко. Раздражённый Паньцзюй брыкнул задней лапой, но вставать отказался, оставшись развалившимся меж двух подушек и полностью перекрывая Цзяю обзор на Янь Шуо.
Цзяю до смерти хотелось переложить кота подальше, но он боялся разбудить Янь Шуо слишком резким движением, а потому продолжал изводить питомца в надежде, что тот проявит благоразумие и свалит сам.
Наконец Паньцзюй не выдержал. Чертыхаясь по-кошачьи, он поднялся.
Цзяю мысленно восторжествовал. На то, что кот в отместку провел пушистым хвостом прямо по его лицу, он даже внимания не обратил, с предвкушением уставившись в сторону Янь Шуо.
Кот неторопливо ушёл в ноги. Пространство между подушками освободилось, и Цзяю наконец разглядел силуэт мужской фигуры.
Но одного этого взгляда хватило, чтобы он окаменел.
В темноте лица Янь Шуо было не разглядеть, однако стало ясно: тот, как и сам Цзяю, лежал на боку, повернувшись к центру кровати. Более того, Цзяю физически ощутил на себе его пристальный взгляд.
Разбудил-таки кошачий писк?
Поймав себя на постыдном «преступлении», Цзяю перепугался и шёпотом позвал:
— Господин Янь?..
Янь Шуо сжал губы, колебался: притвориться спящим или ответить?
И как раз когда Цзяю решил, что мужчина спит, в тишине раздалось тихое:
— Угу.
Сердце Цзяю заколотилось в бешеном ритме. Еле сладив с языком, он выдавил:
— В-вы ещё не спите?
Признаться прямо — значит выдать свои намерения. А вдруг Цзяю испугается и убежит? Или вовсе прогонит его?
Янь Шуо мешкал с ответом. Цзяю, решив, что разбудил его, сразу переложил вину на кота:
— Это Паньцзюй вас разбудил? Завтра же устрою ему взбучку.
Из кошачьей лежанки в углу донеслось возмущённое «мяу!». * «Я всё слышу, не смей возводить на меня напраслину!»*
Ощутив отповедь кота, Цзяю виновато умолк.
Янь Шуо тихо отозвался, впервые искренне порадовавшись, что в доме есть кот, на которого можно свалить вину.
— Он в последнее время совсем избаловался, — продолжил Цзяю, понизив голос, чтобы питомец не услышал. Желая убедиться, что Янь Шуо его слышит, он инстинктивно подался ближе.
В нос ударил знакомый свежий аромат мяты. В темноте Янь Шуо почувствовал, насколько близко оказалось лицо Цзяю.
Всегда холодное, сдержанное сердце пропустило удар. Янь Шуо не удержался и подался навстречу. В следующую секунду губ коснулась нежная мягкость.
Поцелуй.
Уголки губ Янь Шуо сами собой поползли вверх.
А вот Цзяю окончательно обомлел. Он прекрасно понял, чтó только что произошло, но готов был поклясться: сам он не двигался! Как так получилось?!
Он застыл истуканом, не ведая, что делать.
Прежде чем Цзяю успел отстраниться, Янь Шуо сам откинулся назад и, сдерживая хрипотцу в голосе, безупречно произнёс:
— Прости.
Цзяю ощутил укол лёгкого разочарования и пробормотал:
— Н-ничего страшного...
«Эх, кабы не моя робость, я бы сам тебя поцеловал!»
Подавив непристойные мысли, Нин Цзяю отвернулся и уставился в потолок.
Оба улеглись на спину, созерцая тьму над головой. Головы разрывались от хаотичных мыслей, и сон окончательно сбежал.
Янь Шуо невольно вернулся мыслями к недавнему сну. Помимо двух последних видений, связанных с Цзяю, ему и прежде часто снились кошмары. Раньше он сваливал всё на тяжесть своего калечества и депрессию, но теперь, сопоставляя детали, понял: все эти сны складывались в единую цепочку.
Там, в жуткой реальности прошлых сновидений, отчаявшись вернуть подвижность ногам и пережив серию предательств, он превратился в хладнокровного палача. И после очередного выпада Нин Цзяю безжалостно бросил того в океан на съедение акулам.
Будь это совпадением, сон приснился бы кому-то одному. Но способны ли два человека видеть одинаковые до мельчайших подробностей кошмары?
Интуиция подсказывала: Цзяю хранит секрет. Прежде Янь Шуо предпочитал уважать чужие тайны — не спрашивал, пока тот сам не откроется. Но сейчас речь шла об их общем будущем. Янь Шуо решил пойти на блеф.
— Нин Цзяю, — тихо окликнул он.
— М-м? — откликнулся тот, вырванный из раздумий.
Янь Шуо спросил без экивоков:
— Это я сбросил тебя акулам?
Нин Цзяю от шока мгновенно подскочил на кровати:
— Откуда ты знаешь?!
«Так и есть».
Сердце Янь Шуо ухнуло вниз. Если раньше можно было списать всё на то, что он поддался влиянию рассказов Цзяю, то теперь даже имя убийцы в их снах совпало. Такое не свалишь на случайность.
Долгая пауза заставила Цзяю занервничать.
— Это же просто сон... — сбивчиво пробормотал он. — Не бери в голову и не забивай себе мозги. Ты ведь никогда не бросишь меня акулам, правда?
Он старался говорить спокойно, но Янь Шуо уловил в его голосе дрожь.
Мужчина нащупал руку Цзяю, лежавшую поверх одеяла. Цзяю дёрнулся, но Янь Шуо сжал его пальцы крепче:
— Расскажи мне об этом сне подробнее.
— Мог бы и не заставлять... — замялся Цзяю. На самом деле его сжигало любопытство, как Янь Шуо догадался.
— Я не причиню тебе вреда, — мягко, но твёрдо произнёс Янь Шуо. — Я знаю, что ты хранишь секреты. Но это касается нас обоих, и я хочу знать.
Цзяю оказался в тупике.
— А сам-то как догадался, что это твоих рук дело?
Янь Шуо выдержал паузу и решился на блеф:
— Я увидел это.
— Как увидел?! — ахнул Цзяю.
Раз зашла речь, Янь Шуо решил поставить на карту всё:
— Я увидел иную мировую линию. На банкете в честь юбилея дедушки ты не подписал расторжение брачного договора. На выходе тебя сбила машина, подстроенная Бай Туном, и ты лишился ног. Янь Тяньхао сошёлся с Бай Туном, но ты продолжал слепо любить его и из-за этого раз за разом вставал у меня на пути. В итоге... я выбросил тебя в море. Там было четыре или пять больших белых акул...
К концу рассказа Янь Шуо явно ощутил, как дрогнула зажатая в его ладони рука Цзяю.
«Мать моя женщина! Откуда главный злодей знает сюжет оригинала?!» — панически пронеслось в голове у Цзяю.
— Да как ты мог такое увидеть?! — ошеломлённо переспросил он.
Янь Шуо не ответил, добавив:
— Тот Нин Цзяю был совсем не похож на тебя.
Он хотел сказать «был беспросветно глуп», но побоялся задеть чувства собеседника и сгладил углы:
— Разумом он явно не блистал.
— Хочешь сказать, я умный? — уточнил Цзяю.
Янь Шуо изумился такой неожиданной фокусировке на деталях:
—... Ну да.
Цзяю расплылся в счастливой улыбке:
— Ещё бы! Я вообще гений.
— Тогда, может, мой гений объяснит мне, что это за мировая линия? — ухватился за нить Янь Шуо.
Цзяю приуныл. Скажи он правду — Янь Шуо может просто не выдержать такой дичи. Взвесив все «за» и «против», Цзяю включил дурачка:
— Без понятия.
Пальцы Янь Шуо на мгновение сжались с такой силой, что он тут же испугался причинить боль и бережно ослабил хватку.
Мужчина явно расстроился.
Ладонь Цзяю взмокла от испуга. Прикусив язык, он подавил желание выложить всё как есть и тихо произнёс:
— Для меня реальность — это то, как мы живём сейчас. А акулы и прочее — просто дурной сон. Мне не нравится та мировая линия. Там я причинял тебе боль, там я умер, и ничем хорошим это ни для кого не кончилось. Зато в реальности твои ноги поправляются с каждым днём, мы не стали врагами и спокойно беседуем в одной постели. Мне нравится наша настоящая жизнь.
Душу Янь Шуо обдало волной нежности, но он не отступил:
— Я ведь не говорил, чем всё закончилось для меня. Откуда тебе знать?
Цзяю прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнего:
— Пошёл нагад. Ты так тяжело об этом говорил... Должно быть, всё закончилось скверно.
Янь Шуо лишь неопределенно угукнул. Ему снилась собственная гибель, просто возвращаться к тем воспоминаниям не хотелось.
Цзяю повернулся к нему всем телом и свободной рукой слегка потянул мужчину за рукав. В его голосе зазвучали искательные, почти молящие интонации:
— Не думай больше об этом. Ничего подобного не случится. Ты поправишься и не столкнёшься ни с чем из тех кошмаров.
В темноте раздался шорох. Янь Шуо наклонился, прикоснулся подбородком к лбу Цзяю и негромко произнёс:
— Знаю. Я просто...
Он просто боялся.
Боялся вернуться в то безысходное прошлое, боялся остаться без Цзяю, боялся сгинуть в пучине безумия и погибнуть с несомкнутыми глазами... И пуще всего боялся причинить вред Нин Цзяю.
Он замолчал. Цзяю не стал расспрашивать, а лишь попытался утешить:
— Попробуй взглянуть на это так: даже если та мировая линия и существовала, она не имеет отношения к нашей реальности. Мы обычные простые люди... ну, точнее, с поправкой на наш выдающийся интеллект, — он попытался обратить всё в шутку. — Нам нужно просто жить сегодняшним днём. Пусть сейчас всё и не идеально, но уж точно в тысячу раз лучше, чем там. Разве этого мало?
Цзяю редко говорил так долго и с такой осторожной нежностью. Янь Шуо окончательно утвердился в мысли: тот прекрасно знает о той линии.
Параллельный мир?
Или так должен был выглядеть их первоначальный путь, изменившийся с появлением Цзяю?
Янь Шуо склонялся ко второму варианту. Будь это другой мир, как объяснить полное совпадение событий вначале и резкий перелом потом? К тому же внезапную перемену в характере Цзяю иначе не объяснить.
— Я подожду, пока ты сам не захочешь мне всё рассказать, — неожиданно произнёс Янь Шуо.
Цзяю вздохнул о тяжести работы с чересчур сообразительными людьми. Вдруг ко лбу сквозь щёлку прикоснулось нечто невесомое. Цзяю замер, не в силах понять, поцеловал ли Янь Шуо его в лоб или просто задел.
Он хотел было смахнуть мешавшие волосы и дать Янь Шуо ещё один шанс, но тот уже тихо произнёс:
— Доброй ночи.
Мечтавший о поцелуе Цзяю разочарованно надул щёки. Судя по абсолютно спокойному тону, Янь Шуо действительно задел его случайно.
— Доброй ночи, — уныло отозвался Цзяю.
— Мяу, — послышалось из угла недовольное сопение. Паньцзюй явно выражал протест против полуночных разговоров.
— Всё-всё, — утихомирил его Цзяю. — Папы ложатся спать и больше не произнесут ни слова.
«Каждый день под контролем кота, никакого спуску», — мысленно ухмыльнулся он.
Раз уж пообещал коту да и сам не хотел больше поднимать тему с мировыми линиями, Цзяю послушно умолк.
Янь Шуо подумал, что тот заснул, и тоже больше не тревожил его.
Их пальцы оставались сплетёнными, но никто из них не шевелился.
Лишь спустя долгое время сон сморил Цзяю. Но вскоре зазвонил будильник. Цзяю с трудом поднялся, с синяками под глазами, и под голодное мяуканье Паньцзюя поплёлся вниз кормить кота.
Едва он зашевелился, Янь Шуо, спавший чутко, открыл глаза. Прошёл рукой по постели — там всё ещё сохранялось тепло тела Цзяю.
Снизу доносилось бубнение Цзяю, воспитывающего питомца. Янь Шуо улыбнулся: понимая, что юноша скоро вернётся переодеваться, он тихо скользнул в свою спальню, дабы избежать неловкости.
За завтраком оба с молчаливого согласия не обмолвились о ночном происшествии ни словом.
* * *
Наступил понедельник, и Янь Шуо отвёз Цзяю в университет.
Время летело незаметно. Прошло полгода, и Нин Цзяю перешёл на первый семестр четвёртого курса. Обучение на медицинском факультете Пекинского университета длилось пять лет, но Цзяю планировал выпуститься экстерном уже в этом учебном году, а в следующем — сразу поступить в аспирантуру.
Приближались промежуточные экзамены, и библиотечные залы быстро заполнялись студентами.
Тан Чжэ, воспользовавшись близостью своего корпуса, занял для Цзяю место и заодно приготовил несколько сложных вопросов по учёбе.
Цзяю подробно всё разложил по полочкам. Выслушав объяснения, Тан Чжэ со вздохом восхитился:
— И почему мы настолько разные? На лекции я полчаса сидел как баран, а у тебя всё выходит проще пареной репы!
— Главное, что теперь разобрался, — утешил его Цзяю.
— Эх, завидую я тебе: и в карьере успешен, и на личном фронте полный порядок.
Вспомнив о «поцелуе Шрёдингера» прошлым вечером, Цзяю смущённо подёргал ту самую прядь волос, к которой, возможно, прикасался Янь Шуо, и с максимально серьёзной миной заявил:
— Не фантазируйте. В самолёте я просто случайно упал. Нас с господином Янем связывают исключительно чистые трудовые отношения!
«Ну подумаешь, спали в одной постели под разными одеялами и просто болтали».
— Сам-то веришь в эту чушь? — усомнился Тан Чжэ.
— Верю! — соврал Цзяю.
— Да брось ты! В общежитии мне приходится терпеть любовные излияния Не Хунцзе, а тут ещё ты со своими любовными историями. Никакого сочувствия к одиноким людям!
При упоминании Не Хунцзе в голове Цзяю вспыхнула идея:
— Кстати, а как Хунцзе удалось завоевать Чу Ци?
— Исключительно трудолюбием и отвагой. Ты же знаешь, как он над ней трясётся: за любой каприз хватается! Не будь в женском общежитии строгой пропускной системы, он бы там поселился — лишь бы уборку делать да готовить ей.
Хотя сам Не Хунцзе у себя в комнате стирал носки раз в три дня, Цзяю всё равно искренне похвалил его:
— Какой хозяйственный парень...
Тан Чжэ, уловив в его голосе нотки зависти, предостерегающе заметил:
— Цзяю, у людей уровня господина Яня для таких дел есть кухарки и прислуга. У вас с Хунцзе разные ситуации, не нужно перегибать палку и так уж ущемлять собственное достоинство.
Тан Чжэ помнил, как Цзяю когда-то терял гордость ради Янь Тяньхао, и как другу ему было больно на это смотреть.
Цзяю вспомнил, как при переезде к Янь Шуо попытался сам постирать вещи, а тот велел оставить всё домработнице. Цзяю стеснялся, пару дней стирал сам, но после постоянных напоминаний Янь Шуо и просьб самой уборщицы пересилил смущение и стал стирать вручную только нижнее бельё.
Янь Шуо относился к нему невероятно чутко: не заставлял делать ничего по дому, хотя и не бегал вокруг с подносами, как Не Хунцзе.
В такого человека трудно было не влюбиться.
Задумавшегося Цзяю окликнул Тан Чжэ:
— О чём задумался?
— О том, что если хочешь попрощаться с холостяцкой жизнью, тебе стоит напроситься к Хунцзе на мастер-класс, — выкрутился Цзяю.
— Для начала мне бы найти, в кого влюбиться, — вздохнул Тан Чжэ.
Цзяю мысленно усмехнулся: у него-то объект любви имеется, может, и впрямь расспросить Не Хунцзе?
Хотя достучаться до сердца такого неприступного айсберга, как Янь Шуо, задача не из лёгких, попытка — не пытка.
— Хунцзе в общаге? — спросил Цзяю.
— Поехал в бар на ремонт, вернётся после обеда. Завидую их факультету, у них на сессии сплошная халява. — Тан Чжэ погряз в учебниках и снова уткнулся в конспекты.
Цзяю списался с Не Хунцзе, уточнил время и погрузился в поиски материалов.
Во второй половине дня они с Тан Чжэ вернулись в комнату.
Не Хунцзе принёс им хрустящую жареную свинину и баббл-ти. Поедая угощение, троица болтала, и покрасневший Хунцзе с гордостью делился историей своего завоевания. В какой-то момент до него дошло:
— Постой, Цзяю, ты расспрашиваешь меня... неужели собрался кого-то приударить?
Цзяю не знал, что ответить, но вспыхнувший румянец на щеках выдал его с потрохами.
Тан Чжэ тут же включился:
— Господин Янь к тебе отлично относится! Смотри не сиди на двух стульях, а то останешься у разбитого корыта.
— Да не встречаемся мы с Янь Шуо! — смутился Цзяю.
Не Хунцзе уловил суть:
— Выходит, ты хочешь завоевать самого господина Яня?
Лицо Цзяю вспыхнуло ещё сильнее. Он не подтвердил и не опроверг, лишь пробормотав:
— Я просто хотел узнать, как вы с Чу Ци общаетесь.
С тех пор как Цзяю осознал свои чувства к Янь Шуо, рядом с ним он испытывал не только радость, но и постоянную трепетную бурю в груди. Сердце заходилось от малейшего прикосновения.
Может, в нём проснулся какой-то «ген соблазнителя»? Ему захотелось узнать, как ведут себя нормальные парочки.
Не Хунцзе, жуя свинину, тоже смутился и уткнулся в телефон:
— Спрошу у Чу Ци, можно ли вам рассказать.
Тан Чжэ подколол его:
— Вот уж точно — под каблуком сидишь!
— А то! У нас в семье дисциплина строгая, — гордо парировал Не Хунцзе.
Цзяю вдруг вспомнил совместный обед в главном поместье семьи Янь, когда Янь Лу предлагала ему выпить. Янь Шуо тогда произнёс нечто похожее.
Он ведь сказал это просто, чтобы утихомирить Янь Лу?
И всё же Цзяю стало тепло на душе.
Пока он витал в облаках, Не Хунцзе закончил переписку:
— Чу Ци сказала, что сама напишет тебе в WeChat. Я скинул ей твои контакты.
Тан Чжэ удивился:
— А почему не мне?
— Из соображений гуманности к одиноким сердцам, — пошутил Не Хунцзе.
В этот момент Цзяю получил запрос на добавление в друзья от Чу Ци.
Едва он принял заявку, как в чат посыпались сообщения:
[Чу Ци: Мы с Сье Цзинь столько времени фанатеем от вашего пейринга «Скажешь — и будет», а ты говоришь, что вы ДО СИХ ПОР не вместе?!]
Даже через экран Цзяю ощутил праведный гнев девушки.
Он растерянно написал:
[Талантливый Цзяю: Что ещё за пейринг «Скажешь — и будет»?]
[Чу Ци: Сокращение от Шуо-Ю! В смысле «Скажешь — и будет!»]
[Талантливый Цзяю: Мне как-то жутко... Скажешь — будет, а не скажешь — и не будет???]
[Чу Ци: Ого, ты ещё и возмущаешься?! Ты, каноничный канон, собственными руками разрушаешь мою мечту, и у тебя хватает совести спрашивать?!]
Глядя на свирепый стикер, где один человечек нещадно дубасит другого молотом, Цзяю почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Почему Чу Ци сегодня такая свирепая? — спросил он Не Хунцзе.
Не Хунцзе, параллельно переписывавшийся с девушкой, посмотрел на него с сочувствием:
— Потому что разрушить её любимый канон — всё равно что осквернить могилы предков. А тут сам участник канона взялся за разрушение! Брат, поднажми, а не то она отыграется на мне!
Цзяю бессильно вздохнул. Набраться храбрости и признаться самому себе в любви к Янь Шуо — уже было огромным подвигом!
Ведь по канону книги Янь Шуо не способен полюбить никого в этом мире.
Цзяю, по сути, влюбился в хладнокровного главного злодея, у которого начисто отсутствует «модуль любви».
Тан Чжэ с баббл-ти в руках подал идею:
— Так признайся ему да и дело с концом!
Не Хунцзе поддержал:
— Ага! Поделись с Чу Ци парочкой романтичных подробностей из вашей жизни, дай ей «сахара». Нарадуется — и мы оба в безопасности.
Цзяю оказался в тупике:
—... Да я сам не знаю, как с ним себя вести, потому и пришёл к вам!
Сболтнув лишнего, он спохватился, но было поздно — оставалось лишь закрыть лицо руками.
Друзья переглянулись в изумлении:
— Так он тебе нравится? Тебе хорошо с ним?
— Да хорошо, конечно... — Цзяю просто не знал, куда девать своё бушующее сердце.
— Хорошо — и отлично! Жди, — Не Хунцзе принялся быстро строчить в телефоне. Вскоре Цзяю пришло новое сообщение от Чу Ци.
[Чу Ци: Ты влюбился в господина Яня, но ещё не завоевал его?]
Цзяю поразился её проницательности:
— Хунцзе, ты что ей наплёл?!
— Чистую правду, — честно признался тот, показав экран. Он просто сдал друга со потрохами, сработав как идеальный шпион.
Цзяю колебался, стоит ли признаваться. Чем больше людей знают, тем выше риск, что слухи дойдут до самого Янь Шуо.
Скрывать чувства, дарить тайную симпатию, осторожно зондировать почву — это одно. Но спугнуть Янь Шуо и заставить его отдалиться — совсем другое.
Палец Цзяю застыл над кнопкой «Да» и долго не опускался.
Чу Ци, получавшая сводки прямо из общежития, прислала следующее сообщение:
[Чу Ци: Ладно, не стесняйся. Ради нашего с Сье Цзинь канона я готова поделиться своими сокровищами!]
[Талантливый Цзяю:???]
Вслед за этим прилетел Word-файл. Цзяю с трепетом скачал его и обнаружил бесконечный список названий книг с именами авторов.
[Чу Ци: Скачай приложение литературного сайта «Цзиньцзян» и найди эти книги. Поддержи авторов! Всего три фэня за тысячу иероглифов, за всю книгу выйдет дешевле стакана баббл-ти!]
[Талантливый Цзяю: Зачем мне романтические новеллы?]
[Чу Ци: Литература — отражение жизни! Это твоё учебное пособие!]
Цзяю невольно вспомнил «учебные пособия» на 24 гигабайта порно, которые ему однажды презентовал IT-отдел компании Яня.
[Чу Ци: Включай мозги исследователя и завоюй своего мужчину! Только победа, никаких поражений!!]
Цзяю стало жутковато. Стоило ему прочесть первую в жизни яой-новеллу, как он тут же в неё попал. Если он начнёт читать их снова — не засосёт ли его в следующий круг матрёшки?
Однако ночью, ворочаясь с боку на бок, Цзяю так и не смог уснуть. В голове снова и снова всплывали слова Чу Ци. В конце концов, точно ведомый нечистой силой, он скачал приложение «Цзиньцзян».
При запуске на экране вспыхнул слоган: * «Самые трогательные истории любви — только на сайте Цзиньцзян»*.
Цзяю подумал, что до трогательности им с Янь Шуо ещё расти и расти.
Ткнув наугад в одну из рекомендованных Чу Ци книг, он зачитался до самого утра и впал в глубочайший транс.
Мужчина в этой новелле... смог забеременеть и родить ребёнка!
Цзяю перебрал в уме весь свой богатейший медицинский багаж знаний, но так и не смог представить, как анатомически чистокровный мужик способен выносить и родить младенца.
Эти мысли не отпускали его даже за завтраком. Он настолько ушёл в себя, что не заметил, как Янь Шуо бросил случайный взгляд на экран его смартфона, где красовалось название:
«Я забеременел после того, как бросил босса из богатого клана».
Увидев ошеломлённое выражение лица Янь Шуо, Цзяю понял: он пропал.