Полицейский сделал пометку в блокноте, но на его лице читалось явное замешательство.
В этих краях семья Янь распоряжалась всем и вся, так что Нин Цзяю прекрасно понимал его положение:
— Вы просто сделайте всё, что в ваших силах. Привлекут их к ответственности или нет — не так уж важно.
В конце концов, он уже раскусил силу их «главгеройского нимба». Если закон окажется бессилен, он справится сам.
Офицер удивлённо уставился на него.
— Если появится что-то новое, дайте знать, — Нин Цзяю улыбнулся и покатил коляску с Янь Шуо к выходу.
— Похоже, ты не веришь, что преступника поймают? — спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю на секунду задумался:
— А вы, когда натравили крокодила на Бай Туна, были уверены, что не угодите за решётку?
Янь Шуо не совсем понял, к чему он клонит:
— Хм?
— Такова реальность: кучка людей на верхушке пирамиды пользуется колоссальными привилегиями.
То, что «ореол избранных» у этой парочки сдулся до текущих масштабов, Цзяю уже считал огромной победой.
Янь Шуо поразился проницательности юноши. Он не стал потчевать его фальшивым оптимизмом — в конце концов, мир действительно устроен именно так.
Нин Цзяю помог ему усесться в машину. Автомобиль плавно тронулся. Глядя в непроглядную тьму за окном, Янь Шуо ровным голосом произнёс:
— Я сам с этим разберусь.
Нин Цзяю требовались улики, а ему — нет. Любой, кто попал под подозрение Нин Цзяю, должен просто исчезнуть из этого мира.
Янь Шуо никогда не претендовал на роль святого.
В глубине его тёмных глаз промелькнуло что-то зловещее. Затаившийся внутри зверь вырвался на свободу, готовый растерзать каждого, кто встанет на пути. Только на этот раз — не ради себя, а ради человека рядом.
Нин Цзяю, видимо, утомился. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, то ли дремая, то ли просто отдыхая.
Янь Шуо помешкал мгновение, а затем накрыл его ладонь своей.
Прикосновение к мягкой, тёплой руке юноши возвращало Янь Шуо ощущение жизни.
* * *
Правда всплыла быстрее, чем рассчитывал Янь Шуо.
Уже на следующий день, ближе к вечеру, Чжоу Цзэ отыскал брошенную за городом «Сантана». Машина была старой развалиной, но чтобы снова поставить её на ход, кто-то пересобрал двигатель и заменил колёса.
Раскручивая эту цепочку, Чжоу Цзэ вышел на некоего Цао Баошаня — двоюродного брата Бай Туна. Тот нигде толком не работал и промышлял мелким криминалом.
Закончив доклад, Чжоу Цзэ поделился неожиданной находкой:
— Похоже, происхождение Бай Туна далеко не такое безупречное, каким он его малюет. Кажется, тут замешан господин Янь.
Янь Шуо замер с поднятой чашкой:
— Хуайлин?
— Да, — помощник Чжоу кивнул. — Вышло случайно, пока я копал под Цао Баошаня. Их семьи почти не общались, зацепок мало, так что подробностей пока дать не могу.
На губах Янь Шуо мелькнула холодная усмешка. Опустив изящную фарфоровую чашку на блюдце, он сухо распорядился:
— Копай дальше. И пока ничего не предпринимай.
У него появился план получше.
* * *
Тем временем Нин Цзяю, дежурившего в больнице «Хэнцянь», срочно вызвали в хирургическое отделение.
— Сяо Нин, ну наконец-то! Посмотри скорее, что делать с этой инфекцией? — Заведующий хирургией всучил ему историю болезни и, поправив очки с толстенными линзами, затащил юношу в смотровую за ширмой.
Увидев пациентов, Нин Цзяю усмехнулся:
— О, какими судьбами!
Янь Тяньхао и Бай Тун мгновенно позеленели от злости:
— Ты что здесь делаешь?!
— Карма у меня, видно, паршивая, — развёл руками Цзяю, состряпав невинную мину. — Опять на вас наткнулся.
Заведующий растерялся:
— Вы знакомы?
— Ещё как. Заклятые враги, — отрезал Нин Цзяю и скользнул взглядом по обезображенной стопе Бай Туна.
Всё стало ясно. Наверняка укус крокодила спровоцировал бактериальную инфекцию, а теперь начались осложнения. Раз даже завхирургией встал в тупик, вот и притащил его, как ходячую аптечку, из экстренной терапии.
Знай он заранее, кто там лежит, ноги бы его здесь не было.
Нин Цзяю развернулся, чтобы уйти, но заведующий мёртвой хваткой вцепился в его рукав:
— Сяо Нин, постой! Спасти жизнь — благое дело. Дай хоть какой-нибудь совет!
— Ампутируйте, — на полном серьёзе предложил Нин Цзяю.
Врач не успел и рта открыть, как Бай Тун взвился:
— Мечтай больше!
— Вот видите, доктор? — Цзяю аккуратно надел маску, словно опасаясь подхватить от Бай Туна какую-нибудь заразу. — Дело не во мне, пациент сам отказывается.
Заведующий снова удержал его:
— В том-то и суть, что ампутировать никто не хочет! Ты же у нас мастак на выдумки, придумай что-нибудь!
— Доктор, вы помните, от чего умер Норман Бетюн? От банального заражения! Если уж великий хирург ничего не смог поделать, то куда мне, скромному терапевту? — Нин Цзяю бегло пролистал карту. Всё сходилось с его догадками. — Вердикт прост: медицина бессильна, пишите завещание, всего доброго.
Заведующий с хмурым видом перекрыл ему выход:
— Случай крайний. Я собираю консилиум, и ты входишь в группу.
— Даже не думайте, — отрезал Цзяю.
— Это приказ!
— Пощадите! Во-первых, это не мой профиль. Во-вторых, у нас личная вражда. Если паршивец загнётся, они же меня и обвинят.
— А если вылечишь, то смените гнев на милость, разве не так? — с надеждой закинул удочку заведующий.
Нин Цзяю покачал головой:
— Они меня просто подставят. Вы ведь не в курсе? Вчера вечером меня едва не сбили насмерть возле НИИ. И у меня есть стойкое ощущение, что это дело рук кого-то из присутствующих.
Заведующий обомлел:
— Что?! Ты не пострадал?
Цзяю качнул головой.
Янь Тяньхао взбесился:
— Что за бред?! Не смей возводить на нас напраслину!
— Да та машина караулила меня ещё в поместье семьи Янь, в день юбилея дедушки! Мне просто повезло: я остался там на ночь и уехал только утром, чем и спас себе жизнь, — Нин Цзяю пристально следил за реакцией парочки.
Лицо Бай Туна потемнело, а в глазах вспыхнула лютая ненависть — то ли от досады, что Цзяю выжил, то ли от злости за провал.
Янь Тяньхао, похоже, действительно ничего не знал:
— У тебя мания преследования! Как ты смеешь вешать на нас подобное?!
— Веришь или нет — мне плевать. Я ушёл, — Цзяю обманным манёвром обошёл заведующего, но тут за его спиной раздались всхлипывания.
— Я понимаю, ты ненавидишь меня за то, что мы с Тяньхао вместе... Но у нас настоящие чувства! Если ты продолжишь преследовать его, это принесёт лишь боль нам троим. Я ведь о тебе забочусь... Ты отказываешься лечить меня, и я понимаю твои чувства. Но ты же врач...
«Здоровый мужик, а разнюнился, как дешевая драмакуин. Мерзость какую раскочегарил».
«Ладно, раз уж так — сыграем по твоим правилам».
Нин Цзяю прижал ладонь к лицу. Въедливый запах йодофора, оставшийся на коже, мгновенно резанул по глазам, пустив слезу. Заговорив сгнусавленным, гиперболизированно-страдальческим тоном, Цзяю переиграл Бай Туна на его же поле:
— Ты вечно юлишь! Перекладываешь с больной головы на здоровую, лишь бы умолчать, как увёл у меня жениха! Я пальцем тебя не тронул, а ты просто взял и забрал у меня всё!
Нос невыносимо зачесался от паров антисептика. Цзяю выхватил салфетку и шмыгнул, придавая себе максимально сиротский вид:
— А ведь раньше мы с Тяньхао так любили друг друга... Он, наследник клана Янь, преодолел столько преград, чтобы обручиться со мной, простым парнем! И что теперь? Набрасывается на меня с кулаками! И кто его натравливает, а?! Я уже в пыли перед вами ползаю, за что вы меня мучаете?! Ы-ы-ы...
Видя, как юноша заливается слезами, заведующий сжалился и протянул ему ещё одну салфетку.
Нин Цзяю манерно утёр уголки глаз и, всхлипывая, продолжил:
— Я был слишком мягок, вот вы и сели мне на шею! Я же прямым языком говорю: бессилен я! Зачем выкручивать мне руки?! Я врач, а не господь бог. Если б я мог спасать каждого, крематории бы давно разорились!
Бай Туна чуть не вывернуло наизнанку. Нашёлся тут актёр погорелого театра!
— Да хватит паясничать! Ты никогда так себя не ведёшь! — взрикнул он. Больше всего на свете Бай Тун ненавидел, когда кто-то копировал его стиль, да ещё и превосходил в этом мастерстве.
Нин Цзяю зарыдал ещё пуще, осипшим голосом выдавая:
— Мужчины не плачут без причины, просто чаша моего терпения переполнилась! Я же не ты — святоша восьмидесятого уровня, у которого слёзы текут по щелчку пальцев ради манипуляций! Ты хоть раз видел, чтобы я плакал?! Я всегда улыбался! Если бы ты не загнал меня в угол, стал бы я устраивать сцену?! Я, по-твоему, совсем достоинство потерял?!
«Да у тебя его и не было никогда!» — мысленно взвыл Бай Тун.
Его разрывало от ярости, но приходилось держать лицо на людях. Заливаясь тихими слезами, он бессильно уткнулся в грудь Янь Тяньхао.
Нин Цзяю же выдавал такие рулады, что Бай Тун на его фоне казался лишь слегка расстроенным.
Перед визитом в хирургию в экстренной кто-то уронил флакон с йодофором. Цзяю успел подхватить бутылочку, но обильно залил пальцы, и резкий химический амбре теперь въелся в кожу.
Глаза уже выедало по-настоящему. Цзяю незаметно сменил руку, прикрыв лицо другой ладонью, и перевёл дух.
Заведующий сочувственно похлопал его по плечу, чувствуя вину:
— Сяо Нин, прости меня, старого дурака. Не подумал, расковырял тебе рану. Иди к себе. На консилиум не приходи, всё равно не твоя специализация.
— Спасибо, доктор, — Нин Цзяю мгновенно преобразился. Ловя на себе испепеляющий взгляд Бай Туна, он дерзко оскалился и налегке направился к выходу.
А ведь сиамский крокодил обошёлся с Бай Туном довольно гуманно: просто цапнул за ногу и не стал делать «смертельное вращение». Всё-таки сытость делает ленивым и человека, и зверя.
Укус вырвал приличный кусок плоти, кое-где даже проглядывала кость. Но и это полбеды.
Главной угрозой стала патогенная флора из пасти рептилии. Инфекция прогрессировала с пугающей скоростью. Местная медицина справлялась лишь с лёгкими формами заражения, а в случае Бай Туна даже ампутация не гарантировала исхода.
Цзяю мог бы разработать протокол лечения, используя познания из своего прошлого мира, но это потребовало бы времени. К моменту готовности лекарства травка на могиле Бай Туна уже успела бы колоситься.
К тому же это отняло бы силы, предназначенные для разработки терапии Янь Шуо. С какой стати ему бросать Янь Шуо ради спасения врага?
Вердикт: пациент скорее мёртв.
Судьба сама решила запечатать этот вопрос. Нин Цзяю, насвистывая весёлый мотивчик, вернулся в своё отделение.
Из-за вчерашнего инцидента Янь Шуо всерьёз беспокоился за его безопасность, поэтому взял на себя все поездки юноши, приставив к нему скрытую охрану.
Вечером они ровно в срок отправились домой. В салоне автомобиля Янь Шуо некоторое время терпел, но в итоге молча опустил стекло и с недоумением спросил:
— Чем от тебя пахнет?