Нин Цзяю ещё долго не мог прийти в себя: в голове калейдоскопом крутились слова Цзо Цинь, перебиваемые образом Янь Шуо.
Он честно пытался отрицать очевидное, но воспоминания о днях, проведённых рядом с Янь Шуо, раз за разом всплывали в памяти. От одной мысли о них губы сами собой расплывались в улыбке.
Он пробовал мысленно подставить на место Янь Шуо кого-то другого, но то трепетное, чистое ликование мгновенно улетучивалось.
Будь на месте Янь Шуо иной наниматель, Цзяю, возможно, тоже заботился бы о нём... но никогда не отдавал бы всего себя без остатка.
Он так старался для Янь Шуо по одной простой причине: он в него влюбился.
Стоило этой мысли оформиться, как в душе Нин Цзяю словно грохнула связка петард — всё смешалось в безумный хаос из смятения и невероятной, захлёстывающей радости.
Надо же! Он, Нин Цзяю — попаданец, восходящая звезда и светило медицины будущего — умудрился влюбиться в главного злодея этого мира!
Вот уж действительно снайперский выстрел.
И как теперь общаться с Янь Шуо?
Раньше их связывали чистые, невинные трудовые отношения, а теперь... теперь в каждом его поступке сквозил шкурный интерес. Все прошлые невинные заботы будто оказались осквернены этой симпатией!
В голове Нин Цзяю один за другим проносились воображаемые сценарии с участием Янь Шуо. Ничего конкретного, обычные глупости, но уголки губ сами собой ползли к ушам.
— О чём болтаете? — неожиданно раздался голос Янь Шуо.
Нин Цзяю от неожиданности подпрыгнул и, резко обернувшись, обнаружил, что тот стоит прямо у него за спиной.
— Т-ты когда подошёл? — панически выпалил Цзяю.
— Только что. Разве можно забирать один стол так долго? — Янь Шуо окинул взглядом Цзо Цинь.
— Ага, только подошёл и ничего не слышал! — шутливо вздохнула Цзо Цинь.
Она подмигнула Нин Цзяю (мол, «вперёд, орёл!») и, изящно поправив причёску, направилась к Тан Чжэ.
Нин Цзяю было не до спасения однокурсника — он панически боялся, что Янь Шуо успел подслушать их разговор.
— Зачем ты вообще пришёл... — пробормотал он.
— Цзо Цинь не разрешала забрать стол? — обыденным тоном спросил Янь Шуо. Похоже, и впрямь ничего не слышал.
— Да нет, разрешила! Пойдём отсюда, а то тут дым коромыслом.
Нин Цзяю сгреб стол и рванул на их прежнее место с такой скоростью, словно за ним гналась стая бродячих собак.
Янь Шуо подъехал на коляске. Цзяю же мигом умчался к Тан Чжэ, набрал целый поднос свежепожаренного шашлыка и так же стремительно вернулся.
Янь Шуо окинул его подозрительным взглядом. С самого начала этот парень вёл себя странно.
— Что тебе наговорила Цзо Цинь?
— Да ничего такого! — мгновенно открестился Цзяю.
— И ради «ничего такого» вы шептались полчаса?
— Обычный трёп, — глупо хихикнул Цзяю, избегая прямого взгляда и уткнувшись в свой шашлык.
Заметив, что Янь Шуо насупился и пристально разглядывает Цзо Цинь, Цзяю испугался, что тот пойдёт устраивать допрос с пристрастием, и поспешно перевёл тему:
— А где брат Чжоу? Он что, не придёт поесть?
— В компании возникли кое-какие дела, я отправил его разобраться.
— Что-то срочное? На нём лица не было.
— Ерунда, небо на землю не упадёт, — сквозь зубы отозвался Янь Шуо, принимая из рук Цзяю шпажку. Он догадывался, что Цзяю что-то скрывает, но если тот молчит, вытягивать клещами не хотелось.
Праздничный фейерверк гремел долго и угас лишь к полуночи. Гости побрели по комнатам. Янь Шуо задерживался позади всех. Окинув взглядом Нин Цзяю, который у самого входа о чём-то спорил с заведующим кафедрой, он тихо спросил у Цзо Цинь:
— О чём вы разговаривали?
Цзо Цинь злорадно изогнула бровь:
— А вот не скажу.
Янь Шуо недовольно нахмурился:
— Говори.
— И не подумаю! Сам виноват — надо было раньше приходить. Впрочем, приди ты раньше, толку бы всё равно не было: мелкий всё равно ничего не признал. — Дойдя до дверей, Цзо Цинь улыбнулась и помахала ему рукой: — Завтра провожать вас не пойду, некогда. Но смотри, не забудь потом приготовить для меня пухлый красный конверт!
Янь Шуо лишь хмыкнул. Увидев, что Нин Цзяю возвращается за ним, он не стал дальше спорить с Цзо Цинь и позволил парню катить коляску к лифту.
Доставив Янь Шуо в номер, Цзяю уже собрался уходить, когда тот его окликнул:
— Ты как будто меня избегаешь.
Нин Цзяю замер как вкопанный:
— Да с чего ты взял? Стал бы я укрываться под одной крышей с тем, кого избегаю?
— Сразу после того, как вы пошептались с Цзо Цинь, ты начал от меня шарахаться, — уверенно отрезал Янь Шуо.
Нин Цзяю обомлел. Неужели его замешательство так бросалось в глаза?
— Вовсе нет... — Он неловко улыбнулся и, чтобы придать своим словам веса, подошёл вплотную к коляске. — Смотри! Вовсе я от тебя не бегаю.
Он наклонился, встречаясь с Янь Шуо взглядом. Из-за этого движения их лица оказались совсем близко. Они стояли так близко, что ощущали дыхание друг друга. В памяти Цзяю невольно всплыл их прошлый поцелуй, и щеки мгновенно вспыхнули.
«Упс! Что я делаю?!»
Нин Цзяю выпрямился, словно ужаленный, и с видом глубокого праведника выпалил:
— Время уже позднее, не буду мешать тебе отдыхать. До завтра!
И, резко развернувшись, нервно — путая правую и левую ногу — пошел прочь из комнаты.
Услышав щелчок закрывшейся двери, Янь Шуо облегчённо перевёл дух.
Цзяю наклонился так неожиданно, что смутил даже его. Задержись он еще на секунду — и Янь Шуо не сдержался бы, поцеловал.
Но всё же, когда парень сбежал, на душе остался легкий осадок разочарования.
«Ладно, время ещё есть».
Он погладил свои ноги. Сначала нужно встать на ноги, а уж потом признаваться в чувствах.
* * *
Вернувшись к себе, Цзяю перед душем замер у зеркала во весь рост. Глядя на свою безупречно прямую осанку, он вдруг остро ощутил, что внутренне согнулся дугой — да так, что посрамил бы любую спираль от комаров.
И с чего это вдруг он влюбился в злодея? Да ещё так сильно...
Цзяю закрыл лицо руками и беззвучно закричал.
После душа он пролежал без сна до самого утра, а на рассвете вышел к группе с внушительными тёмными кругами под глазами.
Чжоу Цзэ, уже оформивший выезд из отеля, подколол его:
— Брат Нин, ты ночью банк грабил, что ли?
— Вроде того... — Цзяю судорожно зевнул, но сон не пришёл. Стоило закрыть глаза, как перед взором появлялся Янь Шуо. Это было похоже на безумие.
Янь Шуо сидел в холле и разговаривал по телефону. На этот раз вся компания Нин Цзяю возвращалась на его частном самолёте.
Не Хунцзе шепнул на ухо Тан Чжэ:
— Слушай, учитывая, какой господин Янь добряк, я, пожалуй, соглашусь: он и впрямь красавчик.
— Ты до сих пор об этом думаешь? — вздохнул Тан Чжэ.
— А ты бы не думал? — проворчал Хунцзе. — Когда девушка, которая тебе нравится, прямо при тебе нахваливает другого, я бы посмотрел на твою физиономию!
— Вот найду себе кого-нибудь, тогда и поговорим, — ответил Тан Чжэ, чувствуя, как его кольнула застарелая боль.
* * *
В машину к Янь Шуо и Чжоу Цзэ снова сел только Нин Цзяю, а остальные устроились во втором автомобиле. Хотя у ребят сложилось прекрасное впечатление о господине Яне, наглости набиваться к нему в компанию ни у кого не хватило.
Частный лайнер был двухпалубным. Верхний уровень отводился под личные апартаменты Янь Шуо, поэтому Чжоу Цзэ после посадки остался внизу.
Видя это, Не Хунцзе и остальные тоже проявили тактичность и расселись в общем салоне. Лишь Нин Цзяю, закативший коляску Янь Шуо на второй этаж, ничего не знал и удивился:
— А они чего не поднимаются?
— Наверное, им и там хорошо, — пожал плечами Янь Шуо.
Внизу действительно было отлично: мягкие диваны, телевизор, видеоигры, бар и даже мини-гольф. Верхний же уровень помимо кресел располагал спальней и отдельной ванной комнатой, создавая более уединённую обстановку.
Когда самолёт вышел на эшелон, Нин Цзяю отстегнул ремень и растянулся на длинном диване у окна. Дикая усталость наконец взяла своё, и не успел Янь Шуо предложить ему напиток, как парень уже провалился в сон.
Янь Шуо снисходительно улыбнулся и знаком отпустил стюардессу.
Спустя некоторое время Нин Цзяю, спавший без задних ног, почувствовал, как всё вокруг заходило ходуном. Он мгновенно подскочил:
— Землетрясение?!
— Мы попали в зону турбулентности! — выкрикнул Янь Шуо. Ему приходилось изо всех сил вцепляться в подлокотник, потому что коляска беспомощно катилась по полу салона.
Цзяю, забыв о спросоночной слабости, качаясь, бросился к нему, ухватился за колеса и зажал тормоз. Но наклон пола при сильной тряске сводил тормоза на нет.
От очередного мощного толчка Янь Шуо потерял равновесие, и коляска вместе с ним повалилась набок.
Цзяю подскочил, подхватил его в охапку и ловко зацепил коляску ногой, не дав той врезаться в перегородку.
По динамикам раздался голос стюардессы, просящей пассажиров пристегнуться, а снизу донёсся тревожный крик Чжоу Цзэ:
— Господин Янь, вы целы?!
— Всё в порядке! — откликнулся Янь Шуо, надеясь, что помощник не станет подниматься.
Цзяю пересадил его в обычное самолётное кресло, а сам отправился зафиксировать коляску.
Глядя на то, как парень с трудом удерживает равновесие на метающемся борту, Янь Шуо всё сильнее страдал от собственного бессилия.
Он не хотел быть для Нин Цзяю обузой.
Наконец коляска встала на место, и судно вошло в спокойный поток. Цзяю с минуту просидел на корточках перед колесами и, убедившись, что всё устойчиво, досадно буркнул:
— Стоило мне все закрепить, как качка кончилась! Поиздеваться надо мной решили?
Янь Шуо улыбнулся:
— Не исключено, что скоро опять тряхнёт.
— Ну уж нет, избави бог, — отмахнулся Цзяю, давая понять, что своя шкура ему дорога.
В полу были смонтированы специальные замки для фиксации коляски. В обычном состоянии они едва выступали над поверхностью, но при наезде колеса срабатывали автоматически, намертво зажимая колеса.
Цзяю обшарил фиксаторы со всех сторон, но так и не понял, как их разблокировать:
— А как эта штука открывается?
Янь Шуо хотел было объяснять, но в последний момент передумал и лукаво приврал:
— Только если кто-нибудь сядет в кресло.
Цзяю тут же попробовал усесться сам. Коляска Янь Шуо была сделана по индивидуальному заказу с учётом всех анатомических особенностей, и сидеть в ней оказалось удобнее, чем в кресле бизнес-класса. Впрочем, Янь Шуо дома всё равно предпочитал лежать — видимо, даже самая совершенная вещь надоедает, если пользоваться ею вынужденно.
Цзяю ещё раз осмотрелся, но рычага не нашёл:
— Ты уверен, что надо обязательно сесть?
Янь Шуо с невозмутимым лицом продолжил гнуть свою линию:
— Давай я.
Цзяю наклонился, чтобы поднять его и перенести. Но ровно в тот момент, когда он оторвал Янь Шуо от кресла, самолёт снова подбросило!
Левая нога Цзяю только-только оторвалась от пола, центровка сбилась, и он вместе с Янь Шуо на руках с грохотом повалился навзничь.
Янь Шуо рухнул прямо на него и, испуганно удерживая вес на руках, завис сверху:
— Ты как?! Живой?!
— Больно-о-о... — выдохнул Цзяю, застыв плашмя. Он грохнулся спиной прямо на твердый пол, и теперь казалось, будто весь позвоночник рассыпался на мелкие кусочки.
Янь Шуо, слыша, с каким глухим звуком парень приземлился, перепугался и поспешно протянул руку, пытаясь ощупать его спину:
— Где болит? Покажи!
— Господин Янь, у вас точно всё... — раздался с лестницы голос Чжоу Цзэ и тут же осекся.
Перед ним и выросшими у него за спиной Не Хунцзе и остальными студентами предстала картина: двое мужчин в весьма двусмысленной позе обнимаются на полу.
Нин Цзяю поднял глаза и встретился взглядом со стоящей на ступенях аудиторией.
Зависла звенящая пауза.
Первым опомнился Чжоу Цзэ. Он с молниеносной скоростью сдал назад вниз по лестнице, а за ним и остальные, хором гаркнув:
— Мы ничего не видели!
Нин Цзяю, вообще-то рассчитывавший, что Чжоу Цзэ поможет им подняться:
«...»