Первой реакцией Нин Цзяю была мысль: «Неужели в главного злодея тоже кто-то переселился?»
Он украдкой бросил взгляд на Янь Шуо через зеркало заднего вида. Тот оставался привычно бесстрастным — лик невозмутимый, по выражению ничего не понять, словно ему на всё плевать и ничто в этом мире его не трогает.
Если бы Янь Шуо тоже прибыл из другого мира, он наверняка раскрыл бы карты ещё тогда, когда пытался выведать правду у Цзяю. В конце концов, в комнате тогда находились только они вдвоём да Паньцзюй. Будь Янь Шуо попаданцем, признание помогло бы втереться в доверие и вытянуть из Цзяю всё без остатка.
Однако Янь Шуо ничего подобного не сделал. Значит, либо он не доверял Цзяю, либо просто не додумался до такого предлога.
С тех пор как семь лет назад его лекарства подменили, он постоянно находился настороже с окружающими. Но теперь он позволил Нин Цзяю жить в своём доме и согласился на его лечение — один этот факт наглядно доказывал степень его доверия. Версия о том, будто он скрыл статус попаданца из-за подозрительности, отпадала сама собой.
Следовательно, Янь Шуо оставался всё тем же Янь Шуо — каноничным злодеем без каких-либо чужеродных душ.
Разложив всё по полочкам, Нин Цзяю с облегчением перевёл дух.
Опасаясь, что Янь Шуо продолжит допытываться о его настоящем прошлом, Цзяю решил притвориться, будто не понял подвоха, и сокрушённо вздохнул:
— Не будь вы генеральным директором Янь, нам бы не довелось кататься на столь роскошных машинах и жить в великолепном особняке... Да что там, у Паньцзюй не было бы и половины его игрушек!
Янь Шуо то ли действительно не уловил скрытого смысла, то ли просто подиграл его притворной глупости, но отреагировал на его слова:
— И что с того? Будь я обычным калекой, от меня все равно не было бы никакой пользы...
— Ну зачем вы так? — перебил его Цзяю, не в силах слушать эти самоуничижительные речи. — Вы невероятно способны! Разумеется, высокое происхождение помогло вам занять нынешний пост, но куда большую роль сыграли ваши личные таланты. Взять хотя бы Янь Хуайлина: как бы старик его ни опекал, а бездарь всё равно вылетел с вашей должности выметающей метлой!
— Но не будь я Янь Шуо, меня бы даже порог Корпорации Янь переступить не пустили, не говоря уже о демонстрации каких-то там способностей, — упрямо гнул свою линию Янь Шуо, упорствуя в выдуманной трагической роли.
— Человек с вашими талантами пробился бы везде. Просто, возможно, это заняло бы чуть больше времени, — абсолютно искренне возразил Цзяю.
Янь Шуо проявил редкое упрямство:
— Не пробился бы.
Нин Цзяю ничего не оставалось, кроме как сдаться:
— Что ж, тогда мне придётся взять всё на себя и заботиться о вас. К счастью, я парень сообразительный, уж как-нибудь заработаю достаточно денег, чтобы прокормить наше семейство из трёх человек.
«Постой, почему из трёх? И кто из них двоих тогда отец?!» — Янь Шуо насупился.
А Цзяю продолжал с чувством причитать:
— Вот только бедную Паньцзюй жалко... Такому крохе придётся съехать из шикарного особняка.
Тут до Янь Шуо дошло: под «семейством из трёх человек» этот фантазёр имел в виду их двоих и непутёвого кота.
«И снова я проиграл коту...»
Янь Шуо замолчал, видимо, окончательно раненный в самые лучшие чувства этим неопровержимым фактом.
Когда они вернулись домой, рыжий пушистый хозяин усадьбы послушно выбежал им навстречу.
Нин Цзяю сгреб кота в охапку, пару раз потискал его и обратился к Янь Шуо:
— Как хорошо, что я заранее приготовил для Паньцзюй маленький рюкзачок!
Янь Шуо лишь недоумённо изогнул бровь.
У стены стояла плетёная корзина из ротанга, служившая коту ящиком для игрушек. Нин Цзяю выудил оттуда крошечный рюкзачок для домашних животных, подзывая кота. Поймав розовую мягкую лапку, он с глубокомысленным видом произнёс:
— Сынок, твой второй папа рассекречен! Нас вот-вот вышвырнут на улицу!
Янь Шуо: «???»
Что ещё за «рассекречен»? Почему он сам об этом ничего не знает?
Нин Цзяю тяжко вздохнул:
— Ничего не поделаешь, чужое добро счастья не принесёт. Сейчас папа поможет тебе собраться, и мы уйдём прямо сегодня вечером. Главное — мы вместе, а с остальными трудностями как-нибудь справимся!
Янь Шуо нахмурился:
— И куда вы собрались?
Нин Цзяю скорбил со всей скорбью мира, но попытался утешить спутника:
— Ты ни в чём не виноват, не принимай близко к сердцу. Не волнуйся, я обязательно смогу прокормить и тебя, и Паньцзюй.
Услышав своё имя, кот радостно замяукал.
Лицо Янь Шуо медленно становилось мрачнее тучи.
Этот паршивец просто-напросто ему мстил!
В машине Янь Шуо донимал его гипотетическими расспросами на тему «представь, что я не Янь Шуо», а теперь Нин Цзяю решил разыграть по этому поводу целую драму.
Что ж, пусть играет. Янь Шуо с удовольствием посмотрит, насколько далеко зайдёт этот доморощенный актёр.
Тем временем непризнанный гений театральной сцены утёр несуществующую слезу и под абсолютно растерянным взглядом кота осторожно продел его лапки в лямки рюкзака.
Коричневый рюкзачок для питомцев размером был едва ли с кулак взрослого человека и много вместить не мог. Сейчас он пустел, болтаясь на спинке кота. Пушистый «сын» почувствовал неладное и попытался извиваться, чтобы сбросить непонятный предмет.
Нин Цзяю подхватил его под животик и серьезно спросил:
— Сынок, какие вещи ты хочешь взять с собой?
Паньцзюй:
— Мяу?
Нин Цзяю понимающе кивнул:
— Папа всё понял. Еда — самое главное. Возьмём с собой провизию.
Янь Шуо беспощадно разоблачил его замысел:
— В такую сумочку влезет разве что жменька сухого корма.
Услышав этот пренебрежительный тон, Нин Цзяю тут же разыграл глубокую обиду:
— Да ради кого я всё это делаю?! Кто это тут нас выселять собрался?!
Янь Шуо выложил чистую правду:
— Никто вас не выселяет.
Нин Цзяю фыркнул:
— Вы сами только что в машине заявили, что никакой вы не Янь Шуо и что мы останемся без крыши над головой!
Янь Шуо открестился от напраслины:
— Вторую половину фразы я не произносил. — Посмотрев на кота, который в своём рюкзачке действительно выглядел так, будто собрался в дальний путь, он решил дать сценаристу шанс красиво выйти из роли: — Ладно тебе, всё равно туда много корма не поместится. Брось эту затею.
— Вы недооцениваете нашего Паньцзюй! Кто сказал, что у нашего сына на уме одна еда?
Янь Шуо усмехнулся:
— И что же ещё туда можно засунуть?
Нин Цзяю с гордым видом достал баночку кошачьих консервов. Она была компактной и не слишком тяжёлой — идеальный размер для рюкзачка.
Увидев консервы, Паньцзюй решил, что настал час позднего ужина, и подпрыгнул от радости, пытаясь сцапать банку. Однако Нин Цзяю безжалостно прижал его лапой к полу.
— Тише, малыш, это неприкосновенный запас! Это не для того, чтобы съесть прямо сейчас. — Поглаживая кота, Цзяю уложил банку в рюкзачок и защёлкнул замочек.
Странная тяжесть за спиной доставляла коту жуткий дискомфорт. Он извивался как мог, но сбросить ношу не получалось, поэтому он обратился за помощью к «папе».
Нин Цзяю потрепал его по пушистой макушке, продолжая импровизировать:
— Сынок, папе тоже нужно собирать свои вещи. Ты уже взрослый котик и должен учиться самостоятельности.
— Мяу... — Паньцзюй ни черта не понял. Сделав ещё пару безуспешных попыток привлечь Цзяю на свою сторону, он посмотрел на него как на дурачка, развернулся и пошёл просить помощи у Янь Шуо.
Тот действовал куда оперативнее: ловко снял с кота рюкзак, но когда вытащил баночку с едой, глаза Паньцзюй засияли, и он оглушительно замяукал, выпрашивая угощение.
Янь Шуо уже был готов порадовать питомца, но Нин Цзяю строго пресёк эти поползновения:
— Никакой еды! Если будешь столько лопать, превратишься в круглый шар!
— Мяу-мяу-мяу!
— В период роста тоже нельзя переедать! Ты уже ужинал, даже не пытайся притворяться несчастным.
— Мяу... — Поняв, что ночного перекуса не будет, а баночка с консервами перекочевала на стол, расстроенный кот легонько пнул лапой ногу Янь Шуо.
Удар был совсем слабым — будто плюшевой игрушкой ткнули.
Янь Шуо даже внимание на это не обратил, а вот Нин Цзяю тут же подхватил кота на руки и принялся наставлять:
— Нельзя так вести себя с отцом! Он тоже этого не хотел. Паньцзюй у нас смелый мальчик, нельзя во всём полагаться на семью. Пусть выяснилось, что наш отец — поддельный молодой господин, и нас выставляют за дверь, папа всё равно не оставит тебя голодным. Скоро ты станешь совсем большим взрослым котиком, так что учись вместе со мной заботиться об отце.
Он произнёс это с таким глубоким драматизмом, что кот хоть ничего и не понял, но проникся общей печальной атмосферой.
Кот, который абсолютно ничего не понял, но очень старался поддержать компанию, выдал самое серьёзное «мяу», на которое был способен, и снова повернулся к Янь Шуо:
— Мяу.
То ли у Янь Шуо разыгралась фантазия, то ли показалось, но в круглых кошачьих глазах ему видилась решимость настоящего героя, готового идти до конца.
Вздрагивая от подобных мыслей, Янь Шуо подумал, что слишком много времени проводит с Нин Цзяю. Набрался от него всякой дурости и теперь тоже фантазирует на пустом месте.
В комплекте с рюкзачком шли ещё соломенная шляпка, крошечная одежка и ботиночки. Одевать всё это было слишком долго, поэтому Нин Цзяю ограничился только шляпкой.
Усевшись на пол и обнимая кота, он с пафосом произнёс:
— Хочешь сокровища своего отца? Если хочешь — отправляйся в поместье семьи Янь, он оставил всё богатство там!
Элегантная соломенная шляпа съехала коту набок. Кот вытянул шею и громко поддержал «папу»:
— Мяу-у-у!
Нин Цзяю с чувством посмотрел на Янь Шуо:
— Смотрите, какой у нас понимающий сын!
Янь Шуо: «...»
Ничего не спрашивайте. Спросите — и он просто утонет в смущении.
Нин Цзяю подвинул ротанговую корзину ближе, и Янь Шуо выудил оттуда игрушечный скейтборд для кошек. Тот был небольшим, аккурат под размеры питомца, и выполнен в форме корабля.
Янь Шуо жестом предложил посадить кота внутрь, совершенно серьезно добавив:
— Мечтаешь стать Королём пиратов — без корабля никак.
Нин Цзяю восхищённо встряхнул кота:
— Сынок! Твой отец кровью и потом заработал тебе на этот корабль! Не разочаруй своих стариков!
Янь Шуо: «... Да не всё так драматично».
Цзяю усадил кота на скейтборд-кораблик, и Янь Шуо с пульта плавно направил игрушку вперёд.
Паньцзюй испугался до полусмерти. Он в полном шоке наблюдал за тем, как окружающий мир медленно уплывает назад.
Нин Цзяю подбадривал его сзади:
— Не бойся, сынок! Отважному моряку ведомы лишь штормы!
Паньцзюй: «Мяу-у-у, мне страшно до смерти!»
Он распластался по палубе, не смея шелохнуться, и дрожал мелкой дрожью.
Цзяю тут же сжалился над ним и забрал обратно на руки. Кот вцепился когтями в его одежду и ни за что на свете не соглашался возвращаться на корабль.
Поглаживая питомца, Нин Цзяю шутливо заметил:
— Не думал, что вы знаете про «Ван-Пис».
— Я же не идиот, — Янь Шуо протянул ему пульт управления.
Нин Цзяю с улыбкой принял его. В его взгляде, устремленном на Янь Шуо, вспыхнул необычный яркий огонёк.
Случайно встретившись с ним взглядом, Янь Шуо почувствовал, как сердце снова ускоряет бег. Он сдержал эмоции, сохраняя невозмутимый вид, чтобы Нин Цзяю ничего не заметил, но тут до него донеслись тихие слова:
— Мне вдруг показалось... что расстояние между нами не такое уж и большое.
Слышать такое признание от Цзяю напрямую было настолько приятно, что в душе у Янь Шуо, казалось, в одно мгновение вырос огромный пряничный домик, полный сладостей.
Он сделал глубокий вдох и произнёс низким, сдержанным голосом, из всех сил пытаясь сохранить спокойствие:
— Оно и прежде не было большим.