Толпа на лестнице испарилась в один миг — даже декан, обычно передвигавшийся неспешной вальяжной походкой, на сей раз дал такого дёру, будто к нему прикрепили моторчик.
Нин Цзяю тяжело вздохнул — то ли от боли, то ли от досады.
— Сильно ушибся? — голос Янь Шуо отвлёк его от мрачных мыслей.
Цзяю прислушался к ощущениям в спине и тихо пробормотал:
— Дай мне пару секунд прийти в себя.
Янь Шуо убрал руку и опустил взгляд:
— Прости.
Нин Цзяю удивился:
— За что?
Янь Шуо косо взглянул на кресло-коляску, стоявшее всего в шаге от них. Если бы не его сиюминутный эгоистичный порыв и нежелание отпускать юношу из объятий, Нин Цзяю ни за что бы не упал. Но объяснить это вслух он не мог.
Цзяю, отчасти догадавшись о ходе его мыслей, превозмог боль и выдавил улыбку:
— Ты-то тут при чём? Я сам оступился. Это мне надо извиняться... Я тебя не ушиб?
— Нет.
Когда Цзяю падал, он вполне мог разжать руки и удержать равновесие, но вместо этого крепче обнял Янь Шуо, сработав как мягкая подушка безопасности. Не поступи он так, спина болела бы куда меньше.
Именно это сильнее всего терзало Янь Шуо.
— Ну и славно, — с облегчением выдохнул Нин Цзяю и, рассудив, что пришёл в норму, опираясь о пол, медленно поднялся.
Он уже собирался вновь поднять Янь Шуо на руки, как тот вдруг произнёс:
— Кнопка в скрытом пазу на подлокотнике.
Нин Цзяю на мгновение замешкался, прежде чем понял, о чём речь. Нащупав на кресле незаметную клавишу, он нажал на неё, и фиксаторы на полу тут же разжались.
Подвинув коляску ближе, Цзяю хотел было помочь Янь Шуо перебраться, но тот самостоятельно пересел в кресло.
Сегодня злодей решил проявить удивительную самостоятельность.
Убедившись, что с ним всё в порядке, Нин Цзяю держась за поясницу, осторожно лёг животом на диван:
— Я немного полежу.
— Всё ещё сильно болит? — спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю кивнул:
— Полежу чуток, и всё пройдёт, ерунда.
Он прикрыл глаза, собираясь задремать, как вдруг ощутил на спине мягкие, осторожные прикосновения.
Цзяю вздрогнул и в изумлении обернулся — оказывается, Янь Шуо аккуратно разминал ему затекшие мышцы. От неожиданности Нин Цзяю едва не подскочил, но не успел он толком выпрямиться, как ладонь Мужчины мягко, но уверенно прижала его обратно к подушкам.
— Лежи, я разотру.
Счастье свалилось настолько внезапно, что у Цзяю даже голос задрожал:
— Нет-нет-нет... Я сам...
— Лежи, — не терпящим возражений тоном повторил Янь Шуо.
Нин Цзяю тут же сдулся и послушно уткнулся носом в диван.
Мужчина растирал ему спину с идеальным нажимом. Напряжение в мышцах постепенно спадало, и Нин Цзяю, сознавая, что стал, пожалуй, первым человеком на свете, удостоившимся подобной милости от этого грозного человека, от восторга почти воспарил на седьмое небо.
Он сладостно зажмурился, но в этот момент на лестнице снова раздались шаги.
Открыв глаза, Цзяю увидал Чжоу Цзэ, несущего какой-то пузырёк.
— Нин-ге, я принёс бальзам от ушибов, — с широкой ухмылкой произнёс помощник и, поставив лекарство на столик, мгновенно испарился.
Нин Цзяю лишь изумлённо хлопнул глазами:
— В самолёте держат даже такое? Я думал, тут только средства первой помощи.
— Запас беды не чинит, — Янь Шуо взял пузырёк, внимательно изучил инструкцию и вынес вердикт: — Снимай рубашку.
Выражение лица Цзяю стало весьма двусмысленным.
Совсем недавно он сам беззаботно требовал от главного злодея снять штаны, а теперь тот с абсолютно невозмутимым видом заставляет его оголить спину. Поистине, колесо фортуны неумолимо.
— Да брось, не стоит, — неловко попытался отказаться Нин Цзяю. — Травма несерьёзная, я сам врачевать умею.
— Надо, — отрезал Янь Шуо точно таким же тоном, каким некогда говорил сам Цзяю.
Юноша заподозрил, что Мужчина попросту мстит ему за прошлые смущающие процедуры:
— Да правда, не нужно... — не успел он договорить, как край его рубашки уже вздернулся вверх.
В следующий миг воздух заполнился терпким травяным ароматом целебного бальзама. Прохладная ладонь Янь Шуо коснулась горячей кожи, отчего по телу Цзяю пробежала крупная дрожь.
— Замёрз? — поинтересовался Янь Шуо.
Цзяю качнул головой и попытался незаметно натянуть ткань обратно, но Мужчина тут же задрал её ещё выше.
— Господин Янь, правда, я и сам справлюсь, — тихо попытался воззвать к разуму Нин Цзяю.
— У тебя что, глаза на затылке прорезались? — невозмутимо парировал Янь Шуо.
— Нет...
— Тогда откуда ты знаешь, куда именно втирать лекарство?
Цзяю ответил с полной убеждённостью:
— Где болит, туда и мну.
Рука Янь Шуо на мгновение замерла, но затем возобновила размеренные движения.
— Так дело не пойдёт, — чеканя слова, произнёс он и внезапно надавил пальцем Цзяю на бок. — Здесь больно?
— Нет. А что?
— Тут синяк. Следуй мы твоему методу, и это место осталось бы без внимания, — Янь Шуо, выдвигая безупречные аргументы, капнул на ладонь ещё немного снадобья и мягко прикоснулся к белоснежной талии юноши.
Цзяю смутно помнил, чтобы ударялся этой стороной, но от боли у него в голове всё смешалось, а главный злодей вряд ли стал бы откровенно лгать.
Не найдя поводов для возражений, Нин Цзяю просто уткнулся лицом в мягкую обивку, отдавшись во власть умелых рук. По мере того как впитывалось лекарство, боль утихала, сменяясь приятным, обволакивающим теплом. Цзяю даже едва удержался от удовлетворенного вздоха.
Кажется, теперь он начал понимать, почему Паньцзюй так любит, когда его гладят. Это действительно невероятно приятно.
Нин Цзяю почувствовал, что окончательно разнежился.
Он осторожно приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на Янь Шуо. Мужчина с суровым и сосредоточенным видом наклонился над ним, растирая ушибленное место с таким усердием, словно Нин Цзяю был его строгим начальником, а не наоборот.
А ведь он чертовски красив.
Неудивительно, что именно в него Цзяю и влюбился.
Пока он тайно любовался точёным профилем Янь Шуо, тот внезапно повернул голову. Их взгляды пересеклись, и Цзяю испуганно отвёл взор.
— Что такое? — спросил Мужчина.
— Ничего, — постарался ответить как можно обыденнее Цзяю, хотя его щёки стремительно заливал румянец.
Янь Шуо подозрительно прищурился, но ничего не сказал и снова налил на ладонь немного бальзама.
На гладкой спине юноши от недавнего падения расплылись несколько налившихся синевой кровоподтёков. Вид этих багровых пятен отзывался у Янь Шуо колющей жалеющей болью в груди.
Он врачевал спину Цзяю еще долго, и лишь затем убрал лекарство:
— Я принесу полотенце. Лежи и не дергайся.
Редко выпадает случай вкусить подобную заботу от главного злодея, поэтому Нин Цзяю в прекрасном расположении духа тихонько замурлыкал себе под нос какую-то мелодию.
Впрочем, едва Янь Шуо вернулся из ванной с влажным полотенцем, юноша мгновенно осекся.
Мужчина бережно стёр со спины остатки маслянистого бальзама. Цзяю приподнялся и с радостью отметил, что боль действительно почти утихла.
— Спасибо, господин Янь! — его глаза от удовольствия превратились в два лукавых щурящихся полумесяца.
Янь Шуо мягко улыбнулся и хотел было отвечать, но в этот момент из динамиков раздалось объявление с просьбой пристегнуть ремни безопасности.
Нин Цзяю бросил взгляд на часы — похоже, они подлетали.
— Давайте я отвезу вас на место и помогу пристегнуться.
Янь Шуо едва заметно качнул головой, и когда Цзяю подкатил кресло, от помощи отказался, самостоятельно перебравшись на пассажирское сиденье.
Сегодняшняя самостоятельность и упорство Мужчины искренне удивляли.
Надёжно зафиксировав коляску, Цзяю уселся рядом.
Самолёт пару раз качнуло на воздушных выбоинах, и колеса мягко коснулись посадочной полосы. Выкатывая кресло с Янь Шуо на перрон, Нин Цзяю заметил держащихся на почтительном отдалении Чжоу Цзэ и остальных. От этого зрелища у него возникло стойкое чувство, что отмыться от подозрений ему теперь вряд ли удастся.
У трапа их уже ждал представительский автомобиль. Воспользовавшись моментом, пока Чжоу Цзэ погружал багаж, Цзяю шепнул ему:
— То, что произошло вверху — чистейшее недоразумение.
Чжоу Цзэ с трудом сдержал смешок:
— Мне-то ты зачем это объясняешь? Все уже свято уверены, что ты стал человеком господина Яня. Профессор Хан меня всю дорогу пытал, хорошо ли Янь-цзун к тебе относится. Вымотался весь от переживаний за твою судьбу!
Нин Цзяю поднял взгляд и тут же наткнулся на многозначительные, исполненные глубокого подтекста взоры Не Хунцзе и остальных коллег, стоявших у соседней машины.
Его безупречная репутация рухнула в бездну...
Сжав зубы, Нин Цзяю направился к ним, пытаясь изобразить непринуждённость:
— Давайте помогу с вещами.
— Нет-нет-нет, ты что, отдыхай! — Чу Ци решительно заслонила от него багажник.
К ним с трагическим выражением лица приблизилась Сье Цзинь. На глазах опешившего Цзяю она отвесила ему глубокий, исполненный почтения поклон:
— Нин-ге, ты совершил настоящий подвиг!
— Да вы всё неправильно пони...
Не успел он закончить, как Чу Ци тоже согнулась в поклоне:
— Огромное спасибо за твои труды!
Подошедший Не Хунцзе тяжело и весомо опустил ладонь на плечо юноши:
— Брат, ты настоящий мужик!
Нин Цзяю застыл в полном изумлении:
—???
Тан Чжэ с ухмылкой добавил:
— Теперь ты официальная Третья тётушка Янь Тяньхао. Представляю, как его корчит!
Не Хунцзе с чувством поддакнул:
— Ещё как!
Хотя Нин Цзяю и сам любил подразнить Янь Тяньхао подобными намеками, слышать это от других было... до крайности неловко.
Он виновато косился на авто Янь Шуо, но за тонированными стёклами ничего не было видно.
Декан факультета покровительственно похлопал Цзяю по спине и изрёк с отцовской напутственностью:
— Молодой человек, береги здоровье, не перенапрягайся.
—... Да мы правда просто случайно упали!
Все присутствующие с редким единодушием закивали, но лица у них были настолько фальшиво-сочувственными, будто они ублажали капризного ребёнка.
— Господин Янь тоже просто упал, — беспомощно добавил Нин Цзяю.
Новые кивки. И снова абсолютное отсутствие веры.
Чжоу Цзэ, едва сдерживая хохот, подал голос:
— Пора ехать, шофёр доставит господ преподавателей в университет, — а затем подлил масла в огонь: — Нин-ге, дядя Сунь отвезёт вас с господином Янем прямо на виллу.
Сье Цзинь и Чу Ци синхронно ахнули:
— Вы уже съехались?!
— Прекратите фантазировать! — поняв, что любые оправдания лишь глубже затягивают его в эту трясину, Нин Цзяю сердито буркнул, метнул на Чжоу Цзэ уничтожающий взгляд и юркнул в салон автомобиля к Янь Шуо.
Мужчина всю дорогу наблюдал за ним через стекло, но из-за шумного двигателя ничего не слышал:
— Что там стряслось?
— Ничего, — Нин Цзяю, не зная, как объяснить эту нелепость, до самой виллы просидел угрюмым и молчаливым.
Однако едва закипела жизнь у порога и на встречу выбежал толстый рыжий кот Паньцзюй, вся печаль Нин Цзяю мгновенно испарилась, уступив место тихой радости.
Янь Шуо, всю дорогу изучавший бумаги, по прибытии сразу поднялся к себе в кабинет для проведения онлайн-конференции.
Чжоу Цзэ закончил заносить вещи и, пока Цзяю на кухне грел чайник, с удовольствием подхватил кота на руки и стал упоенно тискать.
У Нин Цзяю мелькнула озорная мысль:
— Брат Чжоу, ты когда свободен будешь?
— А что такое? — не отрываясь от пушистой тушки, уточнил помощник.
Цзяю пощекотал кота за ушком:
— Паньцзюй пора делать кастрацию. Хочу попросить тебя отвезти его в клинику.
Чжоу Цзэ, ничего не заподозрив, легко согласился:
— Без проблем. Когда и куда?
Нин Цзяю скинул ему время и адрес. Увидев, что речь идет о второй половине дня в пятницу — а значит, можно законно прогулять работу, — Чжоу Цзэ просиял.
Глядя на его счастливую физиономию, Цзяю даже почувствовал угрызения совести и решил честно обрисовать подвох:
— Я тут начитался отзывов владельцев... Кошки очень трепетно относятся к своим бубенчикам. Если хозяин лично отвозит питомца на операцию, тот может затаить смертельную обиду и перестать даваться в руки. Но вот если кот теряет достоинство "сам по себе", а хозяин потом забирает его из клиники, то в глазах животного он становится настоящим спасителем, вырвавшим его из лап злодеев.
Чжоу Цзэ опешил:
— Кот и правда способен на такую коварную месть?
— Все животные разные. А наш Паньцзюй... — Нин Цзяю вспомнил, как кот нокаутировал автокормушку только за то, что та не выдала корм раньше времени, и вздохнул: — Наш Паньцзюй злопамятен сверх всякой меры.
Помощник сглотнул:
— Слушай, после твоих слов мне что-то разонравилась эта идея.
— Брат Чжоу, ну пожертвуй собой ради наших с Паньцзюем теплых родственных отношений! — с надеждой воззвал Нин Цзяю.
— Но я ведь тоже хочу его гладить! — Чжоу Цзэ крепче прижал кота к груди.
Цзяю тут же предложил план:
— А ты в клинике разыграй перед ним целое представление! Сделай вид, будто отчаянно дрался с ветеринарами за его жизнь, но не спас. Паньцзюй увидит твои страдания, проникнется и станет любить тебя еще сильнее!
Чжоу Цзэ посмотрел на него с глубоким сомнением:
— А сам-то ты почему так не сделаешь?
— Боюсь, он слишком сообразительный и раскусит мой спектакль.
Чжоу Цзэ: —... Ладно. Давай я.
Нин Цзяю изобразил глубочайший восторг:
— Премного благодарен, о храбрый воин!
За ужином Цзяю пересказал эту историю Янь Шуо.
Мужчина не удержался от легкой улыбки:
— Занимательная комбинация.
Цзяю с фальшивым сочувствием вздохнул:
— Пришлось пойти на жертвы ради нашего общего блага.
— Если Паньцзюй всё же затаит на Чжоу Цзэ обиду, я выпишу ему премию, — пообещал Янь Шуо с таким видом, будто речь шла о компенсации за боевое ранение.
В пятницу после обеда Чжоу Цзэ забрал рыжего разбойника из виллы и повез в ветеринарку.
После наркоза Паньцзюй долго спал, и проснулся только тогда, когда Нин Цзяю и Янь Шуо уже забрали его и везли домой на заднем сиденье.
Осознав утерю жизненно важного органа, кот жалобно и беспрестанно мяукал всю дорогу. Кабы не защитный пластиковый воротник, он бы уже сотню раз попытался зализать утерянное.
Янь Шуо ласково гладил его по спине, и Паньцзюй, немного успокоившись, обиженно свернулся клубочком у него на коленях.
Нин Цзяю бросил взгляд в зеркало заднего вида. Иззящные, длинные пальцы Янь Шуо мягко перебирали шерсть животного, и юноша внезапно вспомнил, как эти же самые руки совсем недавно касались его собственной спины.
От этих воспоминаний кожа между лопаток снова словно вспыхнула огнем.
Чёрт!
О чём только думает его испорченная голова?!
Заставив себя выкинуть эти непристойности из мыслей, Нин Цзяю сосредоточился на дороге.
Янь Шуо случайно поднял глаза и, заметив его пылающие уши, поинтересовался:
— Жарко?
— Вовсе нет! — быстро ответил Цзяю, но тут же приоткрыл окно. Встречный поток воздуха, впрочем, казался таким же обжигающим.
— Мяу... — слабо подал голос Паньцзюй, отвлекая внимание Янь Шуо.
Нин Цзяю перевёл дух. С тех пор как он осознал свои чувства к Янь Шуо, его мысли то и дело возвращались к этой теме, но сильнее всего он боялся, что Мужчина обо всём догадается.
Если Янь Шуо узнает, они ведь даже друзьями остаться не смогут, верно?
Ему стоило огромных трудов уберечь этого человека от трагической судьбы, описанной в романе, и теперь он просто хотел быть рядом. Терять такую возможность из-за глупой влюбленности было нельзя.
Приняв твердое решение, Нин Цзяю взял эмоции под контроль и повел машину дальше.
Дома лишенный мужского достоинства Паньцзюй выглядел совершенно павшим духом и забился в свой домик.
Даже лакомые сушеные рыбки он ел с аристократической неспешностью, тщательно пережёвывая каждый кусочек, что было совершенно не похоже на его обычный варварский стиль.
Нин Цзяю не удержался от подшучивания:
— Недаром в старину евнухи в императорском дворце отличались такой манерностью. Взгляни на нашего Паньцзюя — лишился бубенчиков, и сразу эдакий аристократ!
Янь Шуо чуть изогнул губы в улыбке:
— Не пользуйся тем, что кот не понимает человеческую речь.
Цзяю погладил рыжую макушку:
— Ну-ну, маленькая тушка, это всё ради твоего же блага.
Паньцзюй тихонько пискнул, будто переспрашивая: «Правда-правда?»
— Конечно правда! — Нин Цзяю скармливал ему еще одну рыбку и отправился на кухню готовить ужин.
Стоило ему зажечь плиту, как в проёме показался Янь Шуо на инвалидном кресле:
— Завтра есть планы?
— Пойду в больницу, как обычно.
— Я предупрежу Мэн Цзюня, заберёшь на завтра отгул.
Нин Цзяю удивился:
— А что такое? Что-то случилось?
— Хочу кое-куда тебя отвезти, — Янь Шуо подсознательно отвёл взгляд.
— Куда?
— Узнаешь, когда приедем, — Мужчина решил сохранить интригу. Увидев подковылявшего к ним Паньцзюя, который жалобно замяукал, он нагнулся и подхватил кота на руки.
Обездоленный пушистик стал невероятно ласковым и липучим, поэтому потребовалось немало времени, чтобы успокоить его мурлыканьем.
... На следующее утро за ними заехал Чжоу Цзэ.
Выйдя из кухни, Цзяю застал привычную картину: Паньцзюй умиротворенно возлежал на коленях помощника, позволяя чесать себе брюшко. Юноша аж ахнул от изумления:
— Ого! Наш мстительный зверь вовсе не держит на тебя зла?
Чжоу Цзэ хитровато ухмыльнулся:
— А ты не хочешь спросить, как мне удалось избежать кошачьей кары?
Нин Цзяю с интересом подался вперед:
— Ну-ка, колись!
Помощник понизил голос:
— Я поручил отправить его на операцию дяде Суню.
Цзяю расхохотался:
— Ну ты и пройдоха!
Паньцзюй, не понимая причин веселья, любопытно наклонил голову и издал вопросительное «мяу».
Нин Цзяю потрепал его за ушком и повернулся к Чжоу Цзэ:
— Но всё равно спасибо за заботу. Не забудь затребовать у господина Яня премию за кастрацию!
Лицо Чжоу Цзэ перекосило:
— Какая, к чёрту, премия за кастрацию?! Слышал бы кто — подумали бы, что это мне яйца отрезали! Я лучше отдам эти деньги реальному исполнителю — дяде Суню.
— Тоже верно, дяде Суню досталось за всех.
В этот момент со второго этажа спустился Янь Шуо, и они отправились в путь.
Машина поднялась на эстакаду и взяла курс на восток. Пейзаж за окном постепенно становился всё более пустынным. Нин Цзяю, прилипнув к стеклу, любопытствовал:
— Да куда мы всё-таки едем?
— Попробуй угадать, — предложил Янь Шуо.
— Дай хоть какую-нибудь подсказку!
— Тебе это точно нравится.
Цзяю мысленно усмехнулся: ему нравится Янь Шуо, и видеть его он может каждый день, для этого не нужно ехать на край света.
Но Мужчина явно имел в виду что-то другое. Цзяю честно задумался, а потом смущённо произнёс:
— Мне много чего нравится, может, чуть сузишь круг?
Янь Шуо взглянул в окно, оценил расстояние и выдал подсказку из одного слова:
— Вода.
Не дождавшись продолжения, Нин Цзяю неуверенно начал размышлять вслух:
— Вода — источник жизни, она всем нравится... Неужели мы едем смотреть на воду?
— Можно сказать и так, — туманно отозвался Янь Шуо.
Нин Цзяю хорошо знал географию этого мира — на востоке от столицы находились другие города, а дальше тянулось морское побережье.
Его озарила догадка:
— Мы едем смотреть на море?!
Янь Шуо сдержанно улыбнулся:
— Близко, но не совсем.
Раз Мужчина ответил так же неопределенно, Цзяю понял, что его версия далека от истины. Но раз Янь Шуо держит секрет, выпытывать бессмысленно — остается просто ждать.
Автомобиль остановился возле комплекса, напоминающего парк развлечений. Едва открылась дверь, Нин Цзяю уловил отчетливый запах дезинфектанта вперемешку с солоноватым морским бризом. Вглядевшись в виднеющиеся здания, он пораженно произнес:
— Океанариум?
Янь Шуо с легким кивком и скрытым ожиданием посмотрел на юношу.
Цзяю не понимал, с чего бы Мужчине решать, будто он фанатеет от океанариумов, но против такой прогулки ничего не имел:
— Я сто лет не был в подобных местах!
Янь Шуо едва заметно расслабился.
Чжоу Цзэ уехал парковать машину, а Нин Цзяю в растерянности озирался по сторонам — у входа в океанариум не было ни души:
— А почему тут так пусто? Даже кассы закрыты... Где билеты покупать?
— Это частный объект, билеты не нужны, — спокойно ответил Янь Шуо.
Нин Цзяю вытаращил глаза:
— Только не говори, что он принадлежит тебе!
— Угу.
— Ну ты и богач... — Нин Цзяю проникся к нему глубочайшим уважением и покатил кресло внутрь.
Территория выглядела безупречно: идеальная чистота, новенькие павильоны и оборудование — похоже, строительство закончили совсем недавно.
Прямо у входа располагался прозрачный тоннель, стилизованный под песчаное морское дно. В стены были встроены многочисленные аквариумы, где стайками сновали крошечные, размером с полладони, но невероятно яркие тропические рыбки.
В каждом аквариуме плавали разные виды, а на аккуратных табличках рядом были нарисованы их подробные изображения с описанием.
Нин Цзяю увлечённо рассматривал каждого обитателя, не пропуская ни одной информационной карточки:
— Раньше, когда я ходил в океанариумы, вокруг вечно толпился народ, ничего толком не разглядеть. Табличек часто вообще не было — рыбу увидел, а как называется, Бог её знает.
— Сегодня здесь только мы. Смотри сколько душе угодно, — произнёс Янь Шуо.
Нин Цзяю радостно кивнул, гипнотизируя взглядом подсвеченные резервуары и гадая, во сколько же Мужчине обошлось строительство такого гигантского комплекса.
Богатые развлечения ему, простому человеку, точно не понять.
В одном из павильонов жили пингвины. Нин Цзяю долго наблюдал, как одна птица случайно плюхнулась в воду, а вся стая следом за ней дружно сиганула в бассейн. Он стоял у толстого стекла и хохотал:
— Какая умора! Они такие неуклюжие!
Янь Шуо слегка кивнул:
— Ага. Совсем как ты.
Цзяю наигранно надулся и повернулся к нему:
— Мне кажется, или ты меня сейчас обозвал?
— Похвалил.
— Точно обозвал! — юноша хотел было развить тему, но заметил, что один из пингвинов с любопытством прижался клювом к стеклу прямо напротив него. Внимание Нин Цзяю мгновенно переключилось, и он махал птице рукой: — Приветик!
Янь Шуо сидел в коляске и с теплой улыбкой наблюдал за его детской радостью.
Нагулявшись вдоволь, они покинули пингвинариум. Заметив впереди огромный куполообразный павильон, Цзяю полюбопытствовал:
— А там что?
— Пойдём посмотрим, — в глазах Янь Шуо вспыхнул странный огонек.
Нин Цзяю решил, что Мужчина и сам не знает, и покатил его к зданию.
Внутри царил полумрак, воссоздающий атмосферу глубины. Стены и сводчатый потолок были выполнены из сверхпрочного прозрачного стекла. Прямо над их головами вальяжно проплыла гигантская морская черепаха, а справа пронеслась серебристая туча из тысячи сардин — зрелище завораживало своей дикой, первозданной красотой.
Где-то на периферии сознания Нин Цзяю кольнуло странное ощущение: он явно забыл нечто очень важное, связанное с этим местом, но никак не мог вспомнить, что именно.
Рыб у самого входа было немного, и Цзяю, параллельно пытаясь раскопать память, неспешно катил коляску дальше вглубь павильона.
Вдруг над их головами пронеслась огромная тень.
Нин Цзяю поднял голову и увидел, как прямо над ними проплывает колоссальный скат-манта, на мгновение заслонивший свет.
— Ух ты, вот это дура! — ахнул Цзяю.
Янь Шуо с легкой досадой отметил, что юноша упустил прошлую рыбу, и повел его дальше:
— Там внутри еще много интересного.
Нин Цзяю снова поразился размаху:
— Содержать такую ораву... Это же какие деньги уходят!
— Пустяки, — беспечно отозвался Янь Шуо.
Цзяю рачительно вздохнул:
— А почему бы не открыть комплекс для публики? Если не любишь толпу, мог бы приходить в санитарные дни или после закрытия. А так пусть рыбки сами зарабатывают себе на пропитание своей красотой — как наш Паньцзюй!
Рыжий кот действительно совершил настоящий подвиг: очаровал Цзо Цинь своими наглыми глазами, и теперь та регулярно присылала ему игрушки и элитные консервы, из-за чего Нин Цзяю постоянно подшучивал, что кот перешёл на самообеспечение.
Янь Шуо до этих мелочей дела не было, но раз Цзяю говорит «открыть» — значит, надо открыть:
— Можно. Поручу Чжоу Цзэ оформить разрешения.
Нин Цзяю проникся гордостью за сэкономленные для любимого человека миллионы.
И в этот момент на потолок снова упала огромная темная тень.
Смутное воспоминание, терзавшее его разум, мгновенно обрело кристальную чёткость, и Нин Цзяю застыл на месте как вкопанный.
Стая сардин в панике метнулась в сторону. Цзяю в ужасе поднял взгляд и увидел, как прямо над его головой рассекает воду четырёхметровая большая белая акула. Огромное, хищное чудовище с мощным хвостом совершило разворот и набросилось на косяк рыбы.
В памяти Нин Цзяю вспыхнула жуткая сцена из оригинального романа, где Янь Шуо бросил первоначального владельца этого тела в океан на съедение акулам.
Он помнил каждую строчку того описания, словно заучивал его наизусть:
«Алая кровь Нин Цзяю окрасила белую пену от весел. Четыре или пять огромных белых акул вынырнули из пучины, смыкая челюсти на его руках, ногах и голове. Из его плеча вырвали огромный клок мяса, обнажив оскаленный белый срез кости. Насытившиеся хищники отплывали, но их место тут же занимали сородичи, продолжая рвать плоть на части.
Сначала Нин Цзяю еще пытался кричать и звать на помощь, но по мере того как акулы пожирали его тело, голос становился всё слабее. Вода вокруг превратилась в кровавое месиво.
Вскоре крики затихли совсем. Слышны были лишь всплески тяжелых туш да шум прибоя. Изувеченный полускелет еще какое-то время покачивался на волнах, а затем медленно ушёл на дно.
Янь Шуо сидел у борта с легкой улыбкой на губах. Он безмолвно наслаждался этим зрелищем до тех пор, пока последняя акула не увлекла останки на глубину. Лишь когда море снова стало спокойным, он отдал команду возвращаться»
Нин Цзяю читал эту главу всего один раз, но она впечаталась в его разум навсегда.
В аквариуме сардины перестроились, а огромная белая акула, сделав дугу, снова поплыла прямо на Нин Цзяю, помахивая хвостовым плавником.
Юноша, не мигая, смотрел на монстра за стеклом. Перед глазами стояла его собственная мучительная смерть, и по телу побежала ледяная дрожь.
И тут над ухом раздался тихо звучащий, словно голос самого дьявола, вопрос Янь Шуо:
— Нравится?
«Нравится?! Да ты с ума сошёл?!»
Нин Цзяю в диком ужасе опустил голову.
Янь Шуо поднял взгляд. Слабый свет подсветки, преломленный водой, отбрасывал на его лицо подвижные блики. В этой игре теней Цзяю не мог разглядеть выражение его глаз, но внезапно вспомнил, как в романе Мужчина с такой же безупречной улыбкой наблюдал за его смертью.
Мамочки, не нужна мне такая любовь!..
Нин Цзяю на негнущихся ногах отступил на шаг назад.
Янь Шуо недоуменно нахмурился:
— Что с тобой?
— Н-ничего... А-акула... Большая белая акула... — от страха у юноши зубы отбивали дробь.
Янь Шуо слегка кивнул и, подавляя желание похвастаться своей находчивостью, постарался произнести как можно ровнее:
— Я приготовил её специально для тебя.
В голове Нин Цзяю словно взорвалась атомная бомба. Разум твердил, что перед ним совсем другой Янь Шуо, но всё существо охватил животный, лишающий рассудка страх.
Не думая ни о чём, Цзяю развернулся и дал дёру!
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Что за проклятый сюжетный поворот?!
Этот псих специально купил для него большую белую акулу!
Он просто хотел быть обычным прохожим, за что ему всё это?!