Чёрт!
Да как Янь Шуо вообще догадался?! Это что, самоосознание книжного персонажа?!
В душе Нин Цзяю поднялась настоящая паника. Янь Шуо наступал шаг за шагом, пока они не соприкоснулись кончиками носов.
Горячее дыхание Янь Шуо обжигало щёки. Чувствуя колоссальное давление, Цзяю инстинктивно попытался податься назад, но мужская рука крепко обняла его за талию, не давая отстраниться.
Воспользовавшись близостью, Цзяю чмокнул его в губы, надеясь спустить всё на тормозах.
Но Янь Шуо не поддался на уловку. Получив поцелуй, он лишь слегка сжал подбородок юноши, удерживая его на расстоянии:
— Хочешь ещё? Сначала ответь на мой вопрос.
Нин Цзяю недовольно надулся:
— Брат Шуо, ты что, торгуешь своей красотой?
Янь Шуо на секунду задумался:
— С натяжкой можно сказать и так.
Нин Цзяю выпалил не раздумывая:
— А ведь на халяву-то куда слаще!
Янь Шуо выгнул бровь.
Нин Цзяю тут же опередил его, не дав вставить и слова:
— Не ожидал от тебя такого, брат Шуо! Где же твои благородные принципы? Забыл про «не сгибаться в беде, не поддаваться соблазнам богатства»? Другие оступаются и ступают на скользкий путь из нужды или под натиском врагов, а ты... Как ты мог пасть так низко?! Ты меня невероятно разочаровал!
Договорив и изо всех сил изображая глубокую печаль, Нин Цзяю с упрямым видом оттолкнул Янь Шуо и тяжело вздохнул.
Янь Шуо, глядя на этот импровизированный монолог непризнанного гениального актёра, только ощутил лёгкую головную боль:
— Не меняй тему. Отвечай.
Нин Цзяю, уже поверивший, что пронесло:
* * *
Подхватив на руки кота Паньцзюя, взобравшегося на диван, он украдкой взглянул на Янь Шуо и пробормотал:
— Зачем тебе вообще всё это знать?
Янь Шуо ненадолго умолк, затем снова взял Нин Цзяю за руку и тихо, раздельно произнёс:
— Ты появился передо мной без единого предупреждения. Я до смерти боюсь, что в один прекрасный день ты точно так же внезапно исчезнешь, испаришься на моих глазах.
Даже если Нин Цзяю когда-нибудь действительно уйдёт, Янь Шуо хотел знать хотя бы направление, в котором его искать.
Сердце Нин Цзяю вздрогнуло, отозвавшись тупой болью.
— Я не уйду, — захотел он уверенно поклясться, но, понимая, что эта сила не в его власти, невольно понизил голос.
Нин Цзяю выпустил Паньцзюя, снова обнял Янь Шуо за шею и серьёзно попросил:
— Даже если такой день всё же настанет, мы оба должны жить дальше. Кто знает, может, небеса просто отправят меня ненадолго повидаться с родными, и я тут же вернусь?
Янь Шуо крепко сжал его в объятиях и тихо отозвался. Если этот день настанет, он, вероятно, сойдёт с ума, но меньше всего ему хотелось пугать Нин Цзяю.
— Скажи мне правду, — шепнул Янь Шуо ему на ухо. В его голосе проскользнула едва различимая дрожь.
Нин Цзяю мгновенно почувствовал страх, гнездившийся в глубине его души. Помедлив, он глубоко вдохнул и посмотрел Янь Шуо прямо в глаза:
— Я скажу. Только ты не злись, не расстраивайся и уж тем более не думай, будто этот мир не имеет смысла.
Янь Шуо кивнул, понимая, что его догадка подтверждается.
Нин Цзяю медленно проговорил:
— Ты угадал. Для моего прежнего мира эта реальность... всего лишь сюжет новеллы.
На душе у Янь Шуо стало неспокойно, в груди сплелся клубок противоречивых чувств.
Опасаясь, что тот уйдёт в себя, Нин Цзяю крепко сжал его локоть:
— Но для меня вы все — живые люди из плоти и крови! Мои друзья и моя единственная любовь!
Слово «любовь» лёгким перышком коснулось слуха Янь Шуо, отозвавшись бурным всплеском в самом сердце. Вся печаль мгновенно рассеялась, уступив место бесконечному теплу к стоящему перед ним юноше.
Нин Цзяю внимательно всматривался в его лицо, пытаясь утешить:
— Не грусти... Пусть для меня ваш мир был книгой, для вас-то он абсолютно реален! Да и кто гарантирует, что мой прежний мир был настоящим? Вдруг всё устроено как матрёшка, и та жизнь тоже была чьим-то романом?
Янь Шуо слабо кивнул:
— Я в порядке, не волнуйся.
Он огляделся по сторонам: окружающая обстановка оставалась неизменно ощутимой, кот Паньцзюй привычно развалился на диване кверху брюхом в ожидании чесания и ничуть не походил на иллюзию. Если бы Нин Цзяю не признался, Янь Шуо, возможно, никогда бы об этом не узнал.
— Как называлась эта новелла? — спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю на секунду замялся и тихо ответил:
— Я забыл...
Янь Шуо удивился:
— Разве ты не читал её целиком?
Нин Цзяю кивнул:
— Читал по диагонали. Обычный романтический бульварный роман с морем драмы. Если бы я не переместился сюда, то забыл бы всё сразу после прочтения.
— Главные герои — Янь Тяньхао и Бай Тун? — уточнил Янь Шуо.
Нин Цзяю поражённо округлил глаза:
— Откуда ты знаешь?! Тебе что, небеса отворили третий глаз и дали взглянуть на мир от лица Бога?
Янь Шуо пояснил:
— Если бы я видел всё сверху, то зачем бы стал спрашивать? С самого момента своего появления ты твердил, чтобы я остерегался этих двоих. Подобного отношения удостаиваются либо главные герои, либо злодеи. К тому же ты упомянул про любовный роман и городскую драму — кроме них под эти роли никто не подходит.
Нин Цзяю оставалось лишь признать поражение:
— Тогда угадай, кем был ты.
— Злодеем.
Нин Цзяю шокированно уставился на него:
— Ты что, не мог придумать себе роль получше? Обычный безымянный персонаж второго плана вполне бы подошёл!
— На будильнике в твоём телефоне ты подписал меня как «БОСС», к тому же я противостоял главному герою, Янь Тяньхао. Кем ещё я мог быть, если не главным злодеем? — спокойно парировал Янь Шуо.
Нин Цзяю окончательно сдался:
— Ну ты даёшь!
Янь Шуо слегка улыбнулся и продолжил рассуждать:
— Значит, те вещие сны — это сюжет оригинального романа?
Нин Цзяю кивнул и пробормотал вполголоса:
— В книге мы с тобой вообще были врагами.
— Это был прежний владелец тела, а не ты, — поправил его Янь Шуо.
Нин Цзяю улыбнулся и крепко обнял его:
— Ладно, не будем об этом! Пусть этот мир и родился из книги, но мы-то с тобой настоящие. И Паньцзюй, и Чжоу Цзэ, и Мэн Цзюнь, и Цзо Цинь, и дедушка... Все они реальны, а значит, и весь этот мир самый настоящий!
Янь Шуо мягко погладил его по голове:
— Я понимаю. Не переживай, я не буду забивать себе этим голову.
Услышав в его голосе прежнюю спокойную уверенность, Нин Цзяю окончательно расслабился:
— По правде говоря, я и сам одно время сомневался, был ли реален мой прошлый мир, или после перемещения я всё так же нахожусь внутри чьей-то книги. Но потом понял, что всё равно ничего не могу изменить, и решил просто плыть по течению. Здесь у меня есть ты, есть Паньцзюй — и это замечательно. Конечно, будь у меня возможность свободно перемещаться между мирами, чтобы иногда навещать родных, было бы совсем идеально.
— Не уходи. Останься со мной, — Янь Шуо инстинктивно сжал объятия крепче, словно боясь, что слова юноши сбудутся прямо сейчас.
Всё равно способа вернуться у него не было, поэтому Нин Цзяю лишь уткнулся носом в его плечо и кивнул:
— Угу.
Когда секрет раскрылся, Нин Цзяю стал вести себя куда непринуждённее и принялся вовсю критиковать первоисточник:
— Говорю тебе, эту книгу в моём мире обругали вдоль и поперёк за откровенно токсичные ценности! Точно тебе говорю! Я только поэтому про неё и узнал, а потом бац — и переместился.
Про сам момент перемещения Янь Шуо уже знал и не хотел снова заставлять Нин Цзяю вспоминать тонущее ощущение, поэтому перевёл разговор в другое русло:
— И в чём же заключалась эта токсичность?
— Да ты посмотри на Янь Тяньхао и Бай Туна! Разве хоть один из их поступков похож на человеческий? А автор ещё утверждал, будто описывает «суровую правду жизни».
— Вполне жизненно. Если бы ты не появился, мне пришлось бы пройти через всё это, — в голосе Янь Шуо прозвучали лёгкие нотки наигранной обиды.
Нин Цзяю тут же принялся его утешать:
— Но я ведь пришёл! Сяо Шуо, не бойся, дедушка тебя защитит! — Поглаживая его по голове, как маленького ребёнка, он с ироничным видом перепотрошил аккуратно уложенную причёску Янь Шуо.
Янь Шуо с кроткой улыбкой отвёл его руку:
— А как звали автора?
Нин Цзяю снова надолго замолчал:
— Я не обратил внимания...
Янь Шуо поднял бровь:
— И как ты только читал?
— Я вообще никогда не читал подобных романов! Это был первый, да и тот попался на глаза из-за вирусной рекламы. Если бы не увидел, что имя персонажа совпадает с моим, даже открывать бы не стал, — Нин Цзяю вздохнул с искренним облегчением. — Хорошо хоть дочитал до конца, а то вообще бы не знал, как здесь выживать.
— Всё бы получилось. Ты у меня такой умный, точно сумел бы себя защитить, — успокоил его Янь Шуо, а затем кое-что вспомнил: — Ты ведь тогда снова читал какую-то новеллу? Что-то вроде «Я забеременел после того, как бросил босса из богатого клана»? Ещё и про шоу-бизнес?
— Это Чу Ци посоветовала! Сказала, как наглядное пособие по отношениям почитай! — смущённо сгорая от стыда, пробормотал Нин Цзяю.
— Дай мне этот список.
Нин Цзяю не понял:
— Зачем он тебе?
Янь Шуо с совершенно серьёзным лицом ответил:
— На случай, если ты снова куда-то переместишься, чтобы я мог отправиться следом.
— Вряд ли такое повторится. Сколько я ни читал про перемещения, это всегда происходит только один раз.
— А вдруг твоя жизнь — это история с множественными перемещениями по мирам? — возразил Янь Шуо.
Нин Цзяю не ожидал, что тот так глубоко погрузится в матчасть, и подумал, что дать ему список всё же не помешает. Переслав файлы, он строгим тоном Чу Ци наставил Янь Шуо:
— Покупай только на Литературном сайте «Цзиньцзян»! Поддерживай автора! Там всего три фэня за тысячу иероглифов, это даже дешевле пиратских сайтов!
Янь Шуо тихо усмехнулся:
— Понял.
Нин Цзяю достал телефон Янь Шуо из его кармана, быстро скачал приложение, зарегистрировал аккаунт, пополнил счёт и купил книги — всё одним махом.
Когда Янь Шуо приковало к инвалидному креслу после аварии, Мэн Цзюнь рекомендовал ему кое-какие книги, чтобы отвлечься, но на самом деле он почти ничего не читал.
Теперь же, глядя на то, как книжная полка в приложении стремительно заполняется, Янь Шуо ощутил лёгкий укол тревоги:
— Сколько всего ты прочитал?
Нин Цзяю точного числа не помнил:
— Ну, штук двадцать-тридцать, наверное.
Янь Шуо застыл:
— «Всего»?
А что, если Нин Цзяю придётся пройти через все эти тридцать книг?!
Уловив напряжение в его голосе, Нин Цзяю поспешил успокоить его:
— Моё перемещение случилось сразу после того, как я дочитал ту книгу. А те новеллы я прочёл уже давно. Раз я всё ещё здесь, рядом с тобой, значит, никаких новых перемещений не будет.
— Лучше бы так, — проговорил Янь Шуо, но на душе у него всё равно оставался осадок. Он решил прочесть весь список как можно скорее. Если Нин Цзяю всё же перенесётся снова, Янь Шуо сделает всё, чтобы уйти вместе с ним.
Янь Шуо жил в тревожном ожидании ещё долгое время, но Нин Цзяю каждый день спокойно засыпал под боком, не подавая ни малейших признаков скорого исчезновения. Лишь тогда бизнесмен окончательно успокоился.
Дни текли своим чередом, тихо и безмятежно. Янь Тяньхао перепробовал множество способов, но так и не сумел добиться отмены смертного приговора.
В день исполнения приговора попрощаться с ним пришла только Пань Фан.
Старик Янь порывался поехать, но, вспомняя, что Янь Тяньхао пытался убить Янь Шуо, вспыхивал гневом и отказывался от этой мысли. Ему было и жаль внука, и невыносимо больно от того, что тот ради денег перешагнул через родственную кровь. Мучимый сомнениями, старик так и не появился.
Пань Фан же к тому моменту совсем лишилась рассудка.
К аварии Янь Шуо она не имела прямого отношения, подмену лекарств устраивала не своими руками, но и невиновной её назвать было нельзя.
Теперь, когда Янь Тяньхао не стало, а сама она покидала дом Янь, от былого статуса высокомерной госпожи Янь не осталось и следа. Никто больше не принимал её всерьёз.
Ни Янь Шуо, ни Нин Цзяю не стали вмешиваться в её судьбу, позволив ей одиноким призраком блуждать по холодному, равнодушному мегаполису.
Нин Лэй потерял Нин Ифаня, а вместе с ним — и последнюю надежду выбиться в люди. Внезапно он вспомнил, что у него есть ещё один сын, и попытался загладить вину перед Нин Цзяю.
Однако после того, как Нин Лэй устроил погром в общежитии, Пекинский университет тщательно засекретил личные данные Нин Цзяю. Нин Лэй не смог найти и следа.
Тогда он набрался дерзости и отправился к Янь Шуо, но обнаружить главу корпорации оказалось ничуть не проще. Даже скандалы у главных ворот компании Янь не принесли результатов — они лишь навлекли на его голову новые неприятности.
Опасаясь остаться в старости без гроша и ухода, Нин Лэй злился на «неблагодарного» Нин Цзяю и одновременно проклинал Чжэнь Юнь за то, что та плохо относилась к парню, заставив его отречься от отца.
Чжэнь Юнь не упускала случая отвечать на каждый его упрёк яростной бранью:
— Чушь собачья! Ты сам ни на что не годен, а валишь всё на меня?! Ты и раньше пальцем не шевельнул ради Нин Цзяю, а теперь, когда мой сын умер, решил примазаться к другому?! Мечтать не вредно!
Нин Лэй возражал:
— Не натравливай ты меня на него, разве мы с Цзяю стали бы чужими?! Всё из-за тебя, дрянь! Не будь тебя, его мать была бы жива!
От этих слов Чжэнь Юнь закипала ещё сильнее:
— Ах ты скотина, Нин Лэй! Теперь, значит, я тебе не угодна, о той суке вспомнил?! А кто из вас двоих жаждал прибрать к рукам её приданое?! Сожрал чужие деньги, а теперь лицо воротишь?!
Озверев от ярости, Нин Лэй размахивался и давал ей звонкую пощёчину.
Чжэнь Юнь с визгом бросалась в драку. В тесной, тёмной съёмной квартире и без того царил беспорядок, а после их побоищ всё превращалось в сущий хаос.
Пока Нин Ифань был жив, они сдерживали себя и ограничивались словесными перепалками. Теперь же, потеряв сына, Нин Лэй и Чжэнь Юнь прониклись друг к другу лютой ненавистью. Скандалы и драки вспыхивали каждые два-три дня. Даже хозяин квартиры и соседи не выдерживали и уговаривали их развестись. Но, отругавшись и отколотив друг друга, каждый вечер они ложились в одну постель.
А толку от развода?
В одиночку жизнь станет лишь ещё более жалкой.
Движимые этой мыслишкой, они продолжали день за днём мучить и истязать друг друга, не давая спуску никому.
* * *
Три года спустя Нин Цзяю успешно защитил докторскую диссертацию. По приглашению ректора он остался преподавать в Пекинском университете. Нагрузка была небольшой и не отнимала много времени от научной работы, но каждая его лекция становилась кладезью уникальных знаний.
За эти три года Нин Цзяю опубликовал множество научных трудов, превратившись в признанного лидера отрасли.
Одним погожим, залитым солнцем утром Янь Шуо разбудил Нин Цзяю. Вместе они отправились в ЗАГС, где официально зарегистрировали брак, а вскоре сыграли свадьбу.
Торжество устроили на тропическом острове — не слишком пышное, но продуманное до мельчайших деталей.
Под ярко-синим небом морской бриз доносил солоноватую свежесть. Остров утопал в цветущих розах и лилиях — каждый бутон Янь Шуо приказал перевезти и высадить здесь накануне ночью.
Ни Янь Шуо, ни Нин Цзяю не любили публичности, поэтому прессу на свадьбу не приглашали, ограничившись кругом самых близких друзей и родственников.
Регистратором брака выступил Чжоу Цзэ. На пути Нин Цзяю и Янь Шуо он оказался главным свидетелем их отношений.
Мэн Цзюня и Тан Чжэ, выступавших в роли дружек, напоили до такого состояния, что в номера их пришлось нести на руках.
Чжоу Цзэ, перешагнув рубеж в сотню свиданий вслепую, наконец-то обзавёлся девушкой. Сейчас они находились в фазе романтических отношений и уже подумывали о свадьбе.
Тан Чжэ благополучно окончил магистратуру, поступил в больницу «Хэнцянь» и в настоящее время проходил там интернатуру.
Не Хунцзе же ещё в прошлом году женился на Чу Ци, и месяца через три у них должен был родиться ребёнок. Его бар процветал, так что в последнее время, помимо ухода за беременной женой, он был занят планированием открытия второй точки.
В разгар торжества, пока Нин Цзяю произносил тосты с гостями, Цзо Цинь подошла к нему с бокалом шампанского и тихо спросила:
— Братишка, а это кто такой?
Нин Цзяю посмотрел в указанном направлении и увидел Мэн Цзюня, разговаривающего с Тан Чжэ:
— Ты про моего однокурсника или про того, кто напротив?
— Твоего однокурсника я видела. Симпатичный малый, но больно уж правильный, не в моём вкусе. А вот тот, напротив, в очках... Он дружка Янь Шуо? Выглядит сдержанно, а сам очень даже ничего, — с лёгким азартом в голосе произнесла Цзо Цинь.
— Это Мэн Цзюнь, мой начальник, замглавврача больницы «Хэнцянь», — Нин Цзяю хитро улыбнулся. — Запала на него?
Цзо Цинь приглушённо засмеялась:
— Думаю, стоит попробовать.
Нин Цзяю ловко достал телефон:
— Сейчас скину тебе его WeChat. Действуй смелее, он как раз холост!
— Ну спасибо, братишка! — Цзо Цинь дала ему «пять» и, подхватив бокал, на двенадцатисантиметровых шпильках грациозно поплыла к Мэн Цзюню.
Проходя мимо, она неловко пошатнулась и ойкнула, всем телом налетев на него. Содержимое бокальчика выплеснулось прямо на пиджак Мэн Цзюня.
— Ой-ой-ой, простите, ради бога! — запричитала Цзо Цинь, принявшись торопливо вытирать пятно и не забывая уголка глаз поглядывать на Нин Цзяю.
Нин Цзяю незаметно поднял большой палец, отдавая должное её навыкам пикапа.
Янь Шуо, закончив разговор с друзьями, подошёл к Нин Цзяю:
— Цзо Цинь положила глаз на Мэн Цзюня?
Нин Цзяю кивнул:
— Как думаешь, у них есть шанс?
— Кто знает. Пусть сами разбираются, — Янь Шуо остался верен себе, проявив полное равнодушие к чужим делам.
На острове хватало развлечений, все расходы Янь Шуо взял на себя, так что многие гости с удовольствием совместили праздник с полноценным отпуском.
Нин Цзяю прожил там целый месяц, прежде чем начать собирать вещи домой. Открыв сейф с подарочными конвертами, он с удовольствием принялся их разворачивать.
Конверты разнились по толщине. Самым тонким оказался подарок дедушки: внутри лежала единственная банковская карта, а паролем служебная дата рождения Янь Шуо.
Янь Шуо вышел из ванной и, увидав пачки купюр, разложенные Нин Цзяю на кровати, усмехнулся:
— Богачом стал?
Нин Цзяю гордо кивнул и с царским видом продемонстрировал свои трофеи:
— Перед тобой человек, владеющий целой горой наличных!
— Таскать с собой столько денег неудобно. На соседнем острове есть отделение банка, попрошу Чжоу Цзэ всё перевести, — предложил Янь Шуо.
Нин Цзяю возражать не стал. Он помахал перед Янь Шуо дедушкиной картой:
— Это от дедушки. Как думаешь, сколько тут?
— Попробуй угадать.
Нин Цзяю задумчиво прищурился. Зная щедрость дедушки, сумма должна быть внушительной:
— Ставлю на восьмизначную цифру.
— Девятизначная, — поправил Янь Шуо.
Нин Цзяю застыл от шока. Он что, только что стал миллиардером?!
— Настолько много?! — переспросил он.
Янь Шуо щелкнул его по носу:
— Ты забыл, что наша семья — богатейшая в стране?
Нин Цзяю:
—... Прости, моё бедное прошлое ограничивает моё воображение. — Он-то думал, что назвать сотню миллионов было верхом дерзости.
— Впредь запомни, — Янь Шуо поцеловал его в губу и помог уложить наличные, чтобы передать их Чжоу Цзэ.
После свадьбы пара вернулась к привычному ритму жизни и работы.
Кот Паньцзюй остался чрезвычайно недоволен тем, что его не взяли в отпуск.
Услышав звук открываемой двери, он по привычке выскочил в прихожую встречать хозяев. Но, увидав Нин Цзяю, вдруг вспомнил, что его бросили в особняке на целый месяц, обиженно фыркнул, развернулся и демонстративно уставился на них задом.
Нин Цзяю не удержался от смеха:
— Ну вот, я же говорил, что Паньцзюй обидится!
— Ничего не поделаешь. А если бы у него возникли проблемы при перелёте? — Янь Шуо отправился разбирать вещи, оставив Нин Цзяю выполнять ответственное задание по задобрению кота.
Паньцзюй сидел на диване лицом к спинке и даже не удостаивал Нин Цзяю сухим «мяу».
Нин Цзяю достал сушёную рыбку, поджал ноги и уселся рядом с котом, подавая ему угощение кусочек за кусочком:
— Ну не сердись ты так! Папа же о тебе печётся. А если бы тебе в самолёте плохо стало? Разве сиделка не приходила к тебе каждый день играть? Посмотри, какой ты чистенький и гладкий!
Нин Цзяю попытался взять кота на руки, но Паньцзюй не дался: дёрнул задними лапами и моментально отпрыгнул.
Делать было нечего. Нин Цзяю пришлось с пакетом лакомств подмышкой ползать за котом по всей квартире, расставляя перед ним баночки с консервами.
Консервы образовали вокруг Паньцзюя целую баррикаду, а сушёная рыбка почти полностью свалилась на кошачью тушку. Только тогда толстяк сменил гнев на милость и позволил погладить свою царственную голову.
Янь Шуо, закончив с вещами, решил, что мир восстановлен, и попытался взять кота, но Паньцзюй увернулся и от него.
Нин Цзяю расхохотался:
— Ого, а Паньцзюй у нас злопамятный! Тебе тоже придётся перед ним вымаливать прощение!
— Вредный кот, — вздохнул Янь Шуо и, воспользовавшись проверенным методом Нин Цзяю, кое-как выторговал себе право почесать питомца.
* * *
После свадьбы они каждый год выделяли время для совместных поездок. В зависимости от длительности маршрута и способа передвижения они иногда брали Паньцзюя с собой.
Год за годом время неумолимо текло вперёд. Когда дедушка мирно скончался от старости, он ушёл со спокойной душой, видя, что Нин Цзяю и Янь Шуо всё так же души не чают друг в друге.
Янь Хуайлин успел прилететь в этот день и застал последние минуты жизни отца.
В своё время на вторую свадьбу Янь Хуайлина никто из них — ни дедушка, ни Янь Шуо, ни Нин Цзяю — не поехал. Все эти годы семья Янь Хуайлина из трёх человек так ни разу и не навестила родину.
Если бы не скорая кончина старика, Янь Шуо даже не подумал бы его извещать.
Дочь Янь Хуайлина и Чжоу Ланин уже заметно подросла. По-китайски она говорила со сбивчивым акцентом и вряд ли собиралась возвращаться в Китай в будущем.
Дедушка всю жизнь отличался крепким здоровьем и, за исключением прошлых семейных невзгод, почти не знал бед. Он ушёл от естественных причин, тихо и безболезненно.
Организацией похорон полностью занимался Янь Шуо. Янь Хуайлин всё ещё потихоньку побаивался сына и старался держаться от него подальше, поэтому по всем вопросам Чжоу Ланин приходилось общаться через Нин Цзяю.
Дедушка заранее составил завещание. Всю недвижимость и акции внутри страны он отписал Янь Шуо, а заграничные дома, инвестиционные фонды и банковские сбережения достались дочери Янь Хуайлина.
В старшем сыне он разочаровался окончательно, поэтому не оставил ему ровным счётом ничего.
Согласно воле усопшего, раздел имущества состоялся сразу после похорон. Как только все формальности были улажены, семья Янь Хуайлина спешно покинула страну.
Янь Шуо больше ни разу о них не вспоминал.
Они с Нин Цзяю по-прежнему жили в своей загородной вилле. Старое поместье пустовало, за ним ухаживала прислуга, и продавать его никто не собирался.
* * *
В тот год Янь Шуо и Нин Цзяю договорились отправиться зимой на горнолыжный курорт, чтобы встретить там Новый год.
Нин Цзяю собирал вещи дома, а Паньцзюй пришёл, уселся прямо на чемодан и ни в какую не хотел уходить.
— Сынок, папа уезжает всего на месяц. Через месяц я вернусь, — терпеливо уговаривал его Нин Цзяю.
Паньцзюй жалобно и обиженно замяукал.
— Взять тебя правда нельзя. В доме-то тепло, а на улице слишком холодно, папа боится, что ты простудишься в дороге.
— Мяу!
— Дело не в том, боишься ты холода или нет. Нам ещё на самолёте лететь. Папа переживает за твоё здоровье, вдруг перелёт окажется слишком тяжёлым? — Нин Цзяю к тому же опасался, что в незнакомом месте кот испытывает сильнейший стресс.
Паньцзюй не просто не встал, а лёг животом на чемодан.
— Может, возьмём его? — предложил Янь Шуо.
— Думаешь, стоит?
— Сначала отвезём его на ветеринарный осмотр. Если всё в порядке, возьмём с собой. Всё равно летим личным джетом, много хлопот с ним не будет, — ответил Янь Шуо.
Обследование показало, что Паньцзюй абсолютно здоров. Нин Цзяю, за последние годы сдавший экзамен на ветеринарную лицензию, собрал аптечку с самыми необходимыми препаратами для питомцев и, подхватив переноску с котом, поднялся на борт самолёта.
Поначалу кот действительно проявил признаки стресса, но Нин Цзяю долго ласково гладил его, и, видя, что оба хозяина рядом, Паньцзюй постепенно успокоился.
Когда самолёт набрал высоту, Нин Цзяю достал поводок и сделал с котом пару кругов по салону. Малышу всё казалось любопытным, и он с возбуждённым мяуканьем оглядывался по сторонам.
После посадки они на машине отправились прямо в отель. На этот раз Янь Шуо забронировал виллу.
Двухэтажный домик предназначался только для них двоих и Паньцзюя. При необходимости можно было связаться с персоналом, который тут же приносил всё нужное, а в остальное время никто не тревожил гостей, позволяя им наслаждаться звенящей тишиной заснеженного края.
Нин Цзяю обладал прекрасными физическими данными: Янь Шуо учил его всего день, а на второй юноша уже уверенно стоял на лыжах и следующие три дня напролёт с восторгом покорял трассы.
На четвёртый день они планировали съездить в близлежащий городок за покупками.
Однако ранним утром их разбудил требовательный клич Паньцзюя. Раздвинув шторы, они увидели за окном валящие хлопьями густые снежные заносы.
В такую погоду даже передвигаться пешком казалось невыполнимой задачей, не говоря уже об открытых магазинах.
Небольшая вилла, затерянная среди хвойного леса, казалась невероятно уютной.
Их широкая кровать стояла у самого панорамного окна. В комнате работало отопление, поэтому холода не ощущалось, но снаружи, куда ни глянь, расстилался белоснежный покров, из которого к небу взмывали лишь верхушки вечнозелёных сосен. Повсюду царила звенящая тишина — ни птицы в небесах, ни следа человека на засыпанных тропах.
Нин Цзяю высунул голову из-под нежно-голубого одеяла и, прижав к себе кота, с невольным восхищением проговорил:
— Я ещё никогда не видел такого снегопада!
Янь Шуо обнял его со спины, запечатлел поцелуй на щеке и, подперев голову рукой, уставился в окно:
— Слышал, снег здесь может выпадать до двух метров в высоту. Будь у нас с собой алабай, его можно было бы сразу выпустить побеситься.
— Жаль только, Паньцзюй боится холода, — Нин Цзяю погладил кота, который, свернувшись у него на груди, с любопытством поглядывал наружу.
Паньцзюй недовольно мяукнул.
Нин Цзяю сладко потянулся:
— В такую метель лучше никуда не ходить. Я вчера видел в кухонной кладовой полно продуктов, выбирай, что хочешь, — я приготовлю.
Янь Шуо мягко коснулся своим носом его носа:
— Хочу тебя.
Щёки Нин Цзяю вспыхнули. Прикрыв коту уши, он смущённо прошептал:
— Мы же только вчера вечером...
— А сегодня продолжим? Разве такой снегопад за окном не добавляет романтики? — глаза Янь Шуо лучились нежным светом.
Нин Цзяю покраснел до самых кончиков ушей и шутливо погрозил ему:
— Ты и без всякой романтики не знаешь удержа!
— Ничего не могу с собой поделать, когда дело касается тебя, — Янь Шуо коснулся его губ поцелуем.
Паньцзюй, не вынеся тесных объятий, выскользнул из рук Нин Цзяю. Накормленный с утра, кот, видя, что хозяевам не до игр с ним, спрыгнул с кровати и направленно пошагал к двери.
Янь Шуо проследил за ним взглядом и, как только кот прошмыгнул наружу, поднялся, щелкнул замком и вернулся в постель.
Атмосфера в спальне стремительно накалялась. На ухо Нин Цзяю шелестели страстные, искусительные шепотки Янь Шуо:
— Цзяю, будь то палящий зной или лютый мороз, моя любовь к тебе неизменна.
Заснеженный мир отражался в глазах Нин Цзяю. В этом серебряном, замершем царстве они крепко прижимались друг к другу, даря друг другу абсолютное тепло:
— И я тебя люблю. Навечно и беззаветно.
* * *