Дворецкий всё понял. Мягко отклонив ложку, которую снова попытался всучить ему Бай Тун, он вежливо, но не допускающим возражений тоном произнёс со своей фирменной улыбкой:
— Мне нужно взять у вас несколько волосков. Будет немного больно, так что потерпите, пожалуйста.
Дун Сю побледнела как полотно и тут же закатила истерику:
— Да почему вы мне не верите?! Знаете, как тяжело мне было одной поднимать ребёнка?! Вы, Яни, совсем совесть потеряли, так измываться над людьми! У-у-у... А ведь когда я сошлась с А-Лином, я ещё честной девушкой была, нецелованной!..
Янь Лу язвительно заметила:
— Мой старший брат не одну сотню таких девиц испортил. Сама к нему прилипла, кого теперь винить?
Дун Сю запричитала ещё громче:
— Бессовестные... Пользуетесь своей властью и деньгами! Ох, горе-то какое, бедный мой ребёночек...
Впрочем, в семье Янь святых не водилось, так что на её вопли никто даже не обратил внимания.
Бай Тун отлично знал свою мать. Будь он и впрямь сыном Янь Хуайлина, Дун Сю сейчас качала бы права с десятикратной дерзостью. А раз она забилась в истерике при одном упоминании о подмене образцов ДНК, дело дрянь: к Янь Хуайлину он не имеет никакого отношения.
Ложь уже произнесена, и теперь оставалось лишь идти до конца.
Пока Бай Тун судорожно соображал, как выкрутиться, голову прожгла резкая боль. Он ойкнул. Дворецкий уже ловко выдернул несколько прядей и убрал их в прозрачный пакетик с синей снежинкой.
— Благодарю за содействие, — произнёс дворецкий.
Человеком он был тёртым и, вырвав волосы, тут же отскочил на шаг, чтобы Бай Тун не дай бог не вырвал пакетик из рук. После чего спокойно подошёл к Янь Хуайлину.
Янь Хуайлин раздражённо вздохнул и без лишних слов выдрал у себя несколько волосков.
Дворецкий запечатал их в другой пакет — на этот раз с красным солнышком — и, получив кивок старого господина, быстро вышел из столовой.
Дун Сю порывалась ринуться следом, но не посмела. Чувствуя за собой вину, она даже плакать стала тише и как-то неуверенно.
Цзо Цинь, раскусив мизансцену, шепнула Нин Цзяю:
— Похоже, сынок-то фальшивый. Интересно, как поступит мой будущий племянник?
— Твой будущий племянник — законченный дурак, так что продолжит любить его без памяти, — беспечно отозвался Нин Цзяю.
Цзо Цинь кивнула на потерянного Янь Тяньхао и с явным злорадством спросила:
— Ну что, чувствуешь сладкий вкус мести?
И хотя в прежних отношениях пострадал прежний владелец этого тела, Янь Тяньхао и Бай Тун успели изрядно подпортить нервы и самому Нин Цзяю. Так что сейчас на душе у него было неописуемо хорошо. Прикрыв рот ладонью, он шепнул Цзо Цинь:
— Настроение такое, что хоть салюты запускай.
— Без проблем, — тут же откликнулась Цзо Цинь. — Сейчас распоряжусь, чтобы купили.
Янь Шуо, подоспевший к концу их перешёптывания, услышал только последнюю фразу и подозрительно нахмурился.
«Что купили?»
Нин Цзяю был не из тех, кто позволит чужим людям делать себе подарки.
Спросить прямо Янь Шуо стеснялся, поэтому опустился рядом с неловким видом, надеясь, что юноша сам всё расскажет.
Однако Нин Цзяю даже не понял, что их подслушали, и с улыбкой ответил Цзо Цинь:
— Да не нужно ничего покупать, это я просто к слову сказал, для выразительности.
— Нужно-нужно, — настояла Цзо Цинь и украдкой коснулась взглядом Янь Шуо.
«Кое-кто у нас тут с потрохами отдаст всё за возможность выслужиться», — подумала она.
Янь Лу с откровенным удовольствием оглядела помрачневшую родню из старшей ветви и застывших Бай Туна с матерью:
— Раз цирк окончен, милости прошу к столу. Обед остывает.
— Какая ещё еда?! — рявкнул Янь Хуайлин и, махнув рукавом, первым развернулся и ушёл.
Янь Лу состряпала сочувственную мину:
— Ай-яй-яй, виновник торжества сбежал. Что же нам теперь делать?
Она покосилась на Янь Шуо, ожидая привычной колкости в свой адрес. Но тот сейчас был полностью поглощён мыслью: что такого собралась купить Цзо Цинь и как опередить её? Ему было совершенно не до сестры.
Янь Лу даже вздохнула от разочарования и, чтобы не терять напор, повернулась к Пань Фан:
— Невестка, садись за стол.
Пань Фан, прекрасно понимая её ехидство, смерила её уничтожающим взглядом и бросила сыну:
— Тяньхао, уходим!
Янь Тяньхао в замешательстве перевёл взгляд на Бай Туна.
Пань Фан вспыхнула от злости и, махнув на него рукой, развернулась и ушла одна.
Янь Тяньхао застыл, не зная, куда податься. Бай Тун посмотрел на него с кроткой печалью и тихо произнёс:
— Тяньхао, иди с мамой. Мы тоже уйдём, не будем обузой.
Дун Сю утёрла слёзы и взялась за ручки инвалидного кресла:
— Раз мы тут никому не нужны, пойдём додыхать на улицу!
— Ну зачем же так, сватьюшка? — окликнула её Янь Лу. — Раз уж пришли, хоть поешьте. Глядишь, через пару дней мне придётся звать вас второй невесткой!
— Тётушка! Хватит подливать масла в огонь! — сквозь зубы процедил Янь Тяньхао.
Нин Цзяю наконец осознал, насколько точным было определение «палка-мешалка», которое Янь Шуо в своё время дал своей сестре.
Янь Лу уже поджала губы для нового выпада, но Янь Тяньхао опередил её, повернувшись к Бай Туну:
— Я провожу вас.
Дун Сю тайком бросила взгляд на главу семьи. Всё её представление было лишь хитростью: на самом деле она отчаянно хотела остаться. Только в поместье Янь у неё появлялся шанс подменить образцы.
Однако старый господин и не думал их удерживать:
— Все разговоры — только после результатов экспертизы, — сухо отрезал он. Судя по тону, перспектива обзавестись ещё одним старшим внуком его ничуть не вдохновляла.
Напоследок Янь Тяньхао бросил на Нин Цзяю тяжёлый взгляд, в котором, казалось, тлела затаённая лютая ненависть.
По спине Нин Цзяю пробежал липкий холодок. Когда он пришёл в себя, Янь Тяньхао уже выводил Бай Туна с матерью за дверь.
Старый господин тоже поднялся и ушёл. Янь Лу с наигранной теплотой повернулась к брату:
— А-Шуо, ну вот опять остались только мы с тобой.
Цзо Цинь, как раз набивавшая сообщение для Янь Шуо, подняла голову:
— А я, по-твоему, пустое место?
Янь Лу улыбнулась ей:
— Госпожа Цзо — гостья, это другое.
Как сильная бизнес-леди, она относилась к Цзо Цинь с особым уважением и солидарностью.
— Я с тобой — тоже совсем не «мы», — холодновато отрезал Янь Шуо. Удалив прочитанное сообщение, он взглянул на Цзо Цинь и сделал знак Нин Цзяю катить коляску.
Проезжая мимо места, где сидел Бай Тун, Нин Цзяю заметил, что прибора так и нет. Похоже, тот вовсе не собирался сдаваться.
Пользуясь тем, что рядом никого не было, Нин Цзяю шепнул о своей догадке Янь Шуо.
Янь Шуо было глубоко плевать, сколько у его брата внебрачных детей, но, уловив беспокойство юноши, он кивнул:
— Я распоряжусь, за ними проследят.
— И ещё... надо быть осторожнее с Янь Тяньхао. Думаю, всю свою злость он выместит на нас, — Нин Цзяю передёрнул плечами, вспомнив тяжёлый взгляд бывшего.
Янь Шуо ободряюще взглянул на него:
— Не тревожься. Он труслив и осторожен. Пока не будет уверен в успехе на сто процентов, пальцем не шевельнёт.
Все козыри Янь Тяньхао были уничтожены руками Янь Шуо. Если только тот не сошёл с ума и не решил поставить всё на карту, ему оставалось лишь затаиться и копить силы. Но Янь Шуо не намеревался давать ему ни единого шанса поднять голову.
Незаметно для себя Нин Цзяю вывел коляску к берегу озера.
Ночное небо пестрело яркими звёздами, точно кто-то рассыпал по тёмному бархату горсть бриллиантовой крошки. Лёгкий ветерок рябил озёрную гладь, а в шелесте листвы едва слышно звенели цикады.
— Сколько звёзд... Красота-то какая, — пробормотал Нин Цзяю. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел такое чистое и глубокое небо.
Янь Шуо поднял голову. С этого ракурса ему был прекрасно виден профиль юноши. На губах Нин Цзяю замерла восхищённая улыбка, а в глазах отражалась вся бескрайняя галактика. И в этот миг казалось, что даже тысячи небесных светил уступают ему в сиянии.
Янь Шуо не отводил от него глаз.
— Да... невероятно красивый.
Улыбка Нин Цзяю стала ещё шире. Ему давно не было так тепло и спокойно в летний вечер. Не удержавшись, он вздохнул:
— Эх, вот бы ещё Паньцзюй был с нами...
Янь Шуо тут же насупился:
— А со мной тебе плохо?
— Конечно нет! — Нин Цзяю наклонился к нему, миролюбиво поясняя: — Просто мы тут любованием неба наслаждаемся, а бедное котейко сидит дома в темноте и одиночестве. Жалко его.
На душе у Янь Шуо сразу посветлело.
Этому наглому рыжему дармоеду, у которого вечно всё в жизни складывается само собой, полезно посидеть под замком — чтоб сбить спесь.
— Соскучился по своему сыночку, — Нин Цзяю достал телефон и запустил приложение видеонаблюдения.
Освещение в доме регулировалось таймером: если оба хозяина уезжали, свет в гостиной автоматически включался с наступлением сумерек, чтобы кот мог спокойно бегать. А если яркий свет ему надоедал, у него всегда оставался тёмный второй этаж.
На экране камеры Паньцзюй носился по гостиной с неуёмной энергией. Израсходовав запас сил, он увалился в лежанку отдохнуть, попил воды и подошёл пожевать корма... Вот только миска оказалась пуста.
Кот сидел возле автокормушки, не сводя тоскливого взгляда с пустого лотка. Нин Цзяю покачал головой:
— Если бы я своими глазами не видел, как он полчаса назад умял всю порцию, то по этой несчастной морде решил бы, что автокормушка сломалась и оставила ребёнка без ужина.
Вид у Паньзюя и впрямь был сиротский. Янь Шуо предложил:
— Может, насыпать ему ещё немного?
— Я и так засыпал больше нормы, а он всё смолотил! Если потакать его аппетиту, он скоро в шарик превратится, — Нин Цзяю мысленно пожалел, что дал коту кличку «Толстый Цитрус».
Поняв, что уговоры не действуют и заветные гранулы не посыпаются, Паньцзюй с досадой шаркнул лапой по кормушке и, обиженно вскинув хвост, гордо удалился.
Нин Цзяю фыркнул от смеха и решил, что по возвращении обязательно порадует «сынка» сушёными рыбками.
И в этот момент над их головами раздался оглушительный грохот — ночную тьму прорезали яркие вспышки фейерверка.
Нин Цзяю удивлённо вскинул голову:
— Ого, откуда здесь салют?
— В честь праздника, — уголки губ Янь Шуо чуть приподнялись. В эту секунду он решил, что так и быть, пока не станет прогонять Цзо Цинь — как-никак, из неё вышел отличный ведомый.
— Да какого праздника-то? — удивлённо переспросил юноша.
Цзо Цинь сообщила ему лишь то, что Нин Цзяю захотел фейерверк, не вдаваясь в подробности. Так что Янь Шуо решил схитрить и ответил вопросом на вопрос:
— А сам как думаешь?
Нин Цзяю смущённо улыбнулся:
— Да я же просто к слову ляпнул... Не думал, что Цзо Цинь и правда побежит за пиротехникой.
Янь Шуо замер в полном замешательстве.
— Это мой фейерверк, — серьёзно отчеканил он.
Нин Цзяю сперва оторопел, но тут же догадался:
— А-а, она его у тебя перекупила?
— Ничего она не покупала! Это мой салют. И запустил его я. Для тебя.
— Зачем? — всё ещё не понимал юноша.
Ну вот, разговоры опять пошли по кругу.
Янь Шуо предпочёл промолчать.
Нин Цзяю ненадолго задумался, а потом его озарило:
— Тебе Цзо Цинь проговорилась?!
Янь Шуо несколько секунд упрямо сжимал губы, после чего едва слышно буркнул:
— Угу.
Нин Цзяю стало неловко от того, сколько хлопот он доставил:
— Да я просто хотел дать понять, как мне хорошо... Совсем не обязательно было тратиться на настоящий салют.
Янь Шуо состряпал невозмутимую мину:
— Уже поздно. Запущено.
— Ну тогда мне остаётся только сказать тебе огромное спасибо, — Нин Цзяю присел на корточки, очутившись с ним на одном уровне.
Главный злодей сжал поджатые губы в тонкую ниточку и высокомерно вздёрнул подбородок, с гордым видом отводя взгляд.
Звёздный свет мягко ложился на его безупречные черты, придавая облику ещё больше холодной неприступности.
Вот только за этой неприступностью Нин Цзяю явственно ощущал исходившие от него волны тепла. И этот опасный, властный мужчина манил его к себе всё сильнее и сильнее.