У Янь Шуо возникло стойкое ощущение, будто его содержат.
Он долго сжимал в руке палочки для еды, не зная, что ответить Нин Цзяю, пока наконец из него не вырвалось:
— Огромное спасибо.
— Не за что! Все мы когда-нибудь постареем. Считай, что я подаю пример и показываю, как нужно. Давай вместе стремиться стать самыми милыми старичками! — Нин Цзяю буквально фонтанировал энтузиазмом.
Янь Шуо отложил палочки, изящно промокнул губы салфеткой, не обращая внимания на недоумение юноши, и поднялся, подхватив взобравшегося к нему на колени упитанного рыжего кота.
— Я пасс.
Заметив, что тот не настроен подхватывать его игру, Нин Цзяю спешно окликнул его:
— Эй, Сяо Шуо, ну нельзя же так! Прояви хоть немного сострадания к одинокому старику!
Янь Шуо с холодным и величественным видом обнял Паньцзюй:
— Нет.
— Но ты ведь тоже когда-нибудь постареешь! — жалостливо уставился на него Нин Цзяю. — Позаботишься обо мне сейчас — и в будущем кто-нибудь позаботится о тебе. Слышал про альтруизм? «Один за всех, и все за одного»!
— Мне тридцать один год, а тебе восемьдесят девять, — абсолютно серьёзным тоном произнёс Янь Шуо. — Даже если я стану опекать тебя прямо сейчас, когда мне стукнет восемьдесят девять, заботиться о нас будешь уже точно не ты. А чужая забота мне не нужна.
Нин Цзяю уловил в его словах нотку печали и попытался утешить:
— Но этому телу всего двадцать один! Разница у нас всего десять лет, так что мы сможем пройти бок о бок ещё очень длинный путь.
Янь Шуо отстранённо поглаживал кота:
— Но душе-то всё равно восемьдесят девять.
Нин Цзяю надулся:
— Ты что, брезгуешь мной?
Прошлой ночью Нин Цзяю уже рассказывал, что его прошлый облик почти не отличался от нынешнего. Янь Шуо это совпадение казалось поразительным, но раз уж в этом мире возможен сам факт переселения душ, то и подобные случайности имели право на жизнь.
Янь Шуо вглядывался в лицо юноши, пытаясь вообразить, как тот выглядел в восемьдесят девять лет. Вряд ли он был таким же красивым, как сейчас. Впрочем, внешность Янь Шуо не особо волновала, но раз уж Нин Цзяю вознамерился действовать ему на нервы, подставлять другую щёку он не собирался.
— Ты старше моего отца на целых девять лет, — с лёгкой миной отвращения заметил Янь Шуо.
Узнай старик об этом, его бы увезли прямо в реанимацию.
Нин Цзяю на мгновение смутился, но тут же заискивающе улыбнулся:
— Зато сейчас у меня молодое тело! В моём лице тебе досталась богатая, умудрённая опытом душа, заточённая в юную, прекрасную оболочку. Да о таком комплекте мечтал бы каждый!
— А я не мечтаю, — безупречно парировал Янь Шуо.
— И чего же ты тогда хочешь?
— Я просто хочу, чтобы ты вёл себя нормально.
Нин Цзяю не выдержал и прыснул от смеха:
— Ха-ха-ха... Надо же, и ты, оказывается, умеешь бояться!
Янь Шуо бросил на него короткий взгляд, но ничего не ответил. Находящийся у него на руках Паньцзюй подал голос, мяукнув, что Нин Цзяю счёл за ответ от имени Янь Шуо.
— Тебе правда так страшно встречаться со старым пердуном? — со смешком спросил Нин Цзяю.
Янь Шуо на мгновение задумался и задал встречный вопрос:
— А если бы восемьдесят девять исполнилось мне, а ты остался молодым? Что бы ты чувствовал?
— О, я бы точно от тебя отказался и пошёл искать какого-нибудь молоденького красавчика, — не задумываясь выдал Нин Цзяю.
Янь Шуо, ожидавший пылких клятв в верности:
—... Даю тебе ещё один шанс.
— Не надо, я всё хорошо продумал!
Янь Шуо одарил его непередаваемым взглядом.
Ну почему Нин Цзяю даже не попытается его успокоить?
Говорят же, что мужчины меняются после свадьбы, но они ведь только начали встречаться!
Пока Янь Шуо размышлял, Нин Цзяю предавался собственным мечтам. Он не отрицал, что его привлекает тело Янь Шуо, но нужно сохранять сдержанность, чтобы тот ничего не заподозрил.
Так и не дождавшись утешений, Янь Шуо подхватил кота и с невозмутимым видом ушёл в гостиную досматривать фильм.
Нин Цзяю отложил палочки, устремился следом и уселся рядом, потираясь плечом о его рукав:
— Обиделся, да?
Янь Шуо не ответил, делая вид, что увлечён экраном.
Нин Цзяю опустил голову ему на плечо и тихо проговорил:
— При нынешнем уровне технологий старение — неизбежный процесс для каждого. В больнице я видел столько больных стариков... И когда думаю, что со мной однажды может случиться то же самое, мне становится по-настоящему страшно.
Что-то мягко коснулось сердца Янь Шуо. Не больно, но тоскливо.
Он вытянул руку вдоль спинки дивана, обнял юношу за плечи и тихо произнёс:
— Не глупи. Ты будешь абсолютно здоров и проживёшь до ста лет.
Нин Цзяю слабо улыбнулся:
— Доживу я до ста или нет — неважно. Главное — уйти быстро, без долгих мучений.
Янь Шуо вспомнил нечеловеческую боль, которую пережил во время автокатастрофы, и соглашаясь кивнул.
— Когда ты переместился сюда... это было больно? — внезапно спросил он.
Спустя столько времени перед глазами Нин Цзяю снова встала картина того дня: ледяная вода, хлынувшая в горло, безысходность.
Он замялся на мгновение, но тут же качнул головой и улыбнулся:
— Вовсе нет. Глазом моргнуть не успел, как уже оказался здесь.
Прошлое осталось в прошлом, к чему травить душу? Правда лишь заставит Янь Шуо переживать.
Поверил тот или нет, неизвестно, но он наклонился и нежно поцеловал юношу в лоб.
Нин Цзяю склонил голову набок и лукаво подмигнул:
— А ведь ты сейчас целуешь восьмидесятидевятилетнего старика!
Вся романтическая атмосфера мигом испарилась. Янь Шуо с холодным видом отпихнул его голову со своего плеча, давая понять, что не настроен на нежности.
Нин Цзяю изобразил обиду:
— Ах ты, ценитель внешней красоты! Стоило упомянуть возраст, как ты сразу отвернулся. Признайся, тебе просто нужно моё тело?
«Эх, если бы... Но я до него даже не добрался», — подумал Янь Шуо.
— Точно, тебе нужно только тело! Ну и ну, не ожидал от тебя такого, — наигранно возмутился Нин Цзяю и шутливо толкнул его.
Он не учёл, что центр тяжести Янь Шуо смещён в другую сторону, и от лёгкого толчка тот повалился на диван.
Янь Шуо инстинктивно попытался подняться, но Нин Цзяю не дал ему ни единого шанса. Прежде чем разум успел осознать происходящее, тело уже сработало само: парень заскочил на диван, сгреб в сторону кота, пока тот слезал с Янь Шуо, и верхом уселся на мужчину. Сложив пальцы пистолетиком, он наставил импровизированное оружие прямо на Янь Шуо и резво крикнул:
— Ни с места! Полиция!
Янь Шуо: «...»
Теперь он окончательно убедился, что его парню двадцать один год.
Какой восьмидесятидевятилетний дед станет играть в полицейских и разбойников?
Опасаясь за свои ноги, Нин Цзяю не стал наваливаться на него всем весом, но сама поза выглядела чрезвычайно двусмысленно.
Янь Шуо застыл, не зная, как поступить.
Разве... они не должны поменяться местами?
Мужчина колебался, стоит ли перевернуть Нин Цзяю под себя.
В это же время сам Нин Цзяю ликовал от восторга!
Пусть его опыт был равен нулю, он без труда уложил злодея на лопатки! Он точно альфа-топ!
Недаром он всегда чувствовал себя таким мужественным и доминантным. Вот оно, наглядное подтверждение!
В эту секунду Нин Цзяю ощутил, как его накрывает волной непререкаемого величия!
Янь Шуо приподнялся, намереваясь вернуть себе контролируемую позицию, но у Нин Цзяю не было ни малейшего намёка на осознание своей роли пассива. Увидев движение Янь Шуо, он решил, что тот недоволен его медлительностью, наклонился и с чувством звонко чмокнул его в щёку.
На мгновение Янь Шуо показалось, что его щёка стала липкой.
В ярком свете люстры Нин Цзяю разглядел на лице мужчины жирный след и лишь тогда вспомнил, что в порыве чувств побежал за Янь Шуо, даже не вытерев губы после еды.
Поняв причину, Янь Шуо со вздохом обречённости откинулся обратно на подушки, всем видом показывая: «И как ты собираешься это исправлять?».
Смущённо улыбнувшись, Нин Цзяю поднялся, вытянул салфетку с журнального столика и, встав на колени на диване, заботливо протёр щёку мужчины.
Янь Шуо взял из его рук чистый сухой платок и аккуратно вытер губы самому Нин Цзяю.
Нин Цзяю неловко поёжился и сипло пробормотал:
— Кажется, мы ведём себя как парочка романтичных дураков.
— Какая разница, если нас никто не видит? — спокойно отмахнулся Янь Шуо.
Игнорируемый всеми рыжий кот вылез прямо между ними и возмущённо подал голос:
— Мяу!
Нин Цзяю опустил взгляд:
— Ты не в счёт.
«Ещё как в счёт!»
Паньцзюй вытаращил на него круглые глаза, отчего его мордочка показалась ещё более очаровательной.
Нин Цзяю не удержался и погладил его по голове, как вдруг услышал вопрос Янь Шуо:
— Может, немного развлечёмся после ужина?
Нин Цзяю по привычке подумал про тренировку для ног и уже собрался кивнуть, но, подняв глаза, заметил во взгляде Янь Шуо особый блеск. До него мгновенно дошло, о каких именно «упражнениях» идёт речь.
В принципе, он был не против, но переживал за ноги Янь Шуо — выдержат ли они длительную нагрузку? Вдруг в самом разгаре процесса у него прихватит суставы? Это же настоящая пытка.
Нин Цзяю решил зайти с другой стороны:
— Может... обойдёмся взаимной помощью?
Янь Шуо сразу понял подтекст этого весьма нежного выражения и, решив, что парень всё ещё стесняется, заботливо кивнул.
Как чуткий и сдержанный топ, заботящийся о чувствах своего партнёра, Нин Цзяю произнёс:
— Ты иди наверх, а я дам Паньцзюй сушёную рыбку, чтобы задобрить.
Янь Шуо подозревал, что с таким подходом их приёмный сын скоро разжиреет до неприличия, но ослеплённый любовью отец всё же согласился.
Вес всегда можно сбросить, а вот упущенную любовь уже не вернёшь.
Атмосфера «взаимной помощи» была пропитана нежностью и страстью. Набаловавшись вдоволь, с наступлением темноты они приняли душ и рано легли спать.
Благодаря раннему сну наутро оба проснулись полными сил. Обменявшись нежным прощальным поцелуем, они разъехались по своим делам.
Чжоу Цзэ, так и не дождавшийся долгожданного отпуска по случаю «медового месяца» своего босса, чувствовал себя слегка разочарованным.
Он тайком написал Нин Цзяю в WeChat, поинтересовавшись, когда они с Янь Шуо планируют расписаться.
Нин Цзяю ответил:
«Не загоняй меня в свадебную могилу раньше времени».
Чжоу Цзэ не решился написать в ответ: «Любовь без брака умрёт и останется без могилы». Он слишком боялся, что будущая хозяйка компании пожалуется боссу, и тот в гневе лишит его семизначной годовой премии.
Утром Нин Цзяю занимался в библиотеке, а в обед поел с Таном Чжэ и прогулялся с ним до ближайшего супермаркета.
Приближалась сессионная пора, и Тан Чжэ собирался учиться ночи напролёт, поэтому решил заранее запастись провизией для ночных перекусов.
Поскольку покупок оказалось слишком много, Нин Цзяю помог донести пакеты до общежития.
Пока они с шутками и смехом подходили к дверям здания, Тан Чжэ внезапно замер и предложил:
— Может... сначала сходим в библиотеку?
У Нин Цзяю обе руки были заняты тяжёлыми пакетами, поэтому он категорически возразил:
— Сначала сбросим вещи в комнате, а потом пойдём.
Он шагнул вперёд, и Тан Чжэ не успел его остановить — Нин Цзяю едва не столкнулся с шедшим навстречу человеком.
— Осторожно! — выкрикнул Тан Чжэ.
Нин Цзяю инстинктивно отскочил назад и, только восстановив равновесие, разглядел перед собой Янь Тяньхао. Если бы не предупреждение друга, он бы точно в него врезался.
Янь Тяньхао не видел его довольно давно и выглядел ужасно измождённым.
Хотя было заметно, что он пытался привести себя в порядок, его прежний лоск и уверенность полностью испарились. Впалые глаза с тёмными кругами придавали ему болезненный и подавленный вид.
Нин Цзяю слегка удивился, но быстро догадался, что дела у Янь Тяньхао в последнее время шли из рук вон плохо.
Ему совершенно не хотелось тратить на него время, поэтому парень попытался обогнуть его, но Янь Тяньхао преградил ему путь вытянутой рукой.
— Молодой господин Янь, хорошая собака не заступает дорогу, — прохладно напомнил Нин Цзяю.
Янь Тяньхао уставился на него налитыми кровью глазами, словно жаждал разорвать его на куски.
Нин Цзяю не собирался служить мишенью для его злобных взглядов и сделал ещё шаг в сторону, собираясь уйти.
Янь Тяньхао выкрикнул ему в спину:
— Бай Тун умер!
Нин Цзяю ошеломлённо обернулся.
Избранник судьбы умер?
Главный герой этого мира окончательно лишился своего ореола?
Глаза Янь Тяньхао покраснели — то ли от горя, то ли от ярости. Стиснув зубы, он прошипел, процеживая каждое слово:
— Это ты его убил!
Нин Цзяю лишь фыркнул:
— Вы хотели моей смерти, но в итоге сами попали в собственную ловушку. И теперь виноват я — за то, что оказался умнее? Или за то, что мне повезло? По-твоему, я обязан жить без капли достоинства, позволяя вам вытирать о себя ноги, унижать и крутить мной как вздумается?
Янь Тяньхао хотел сказать «да». В его снах Нин Цзяю именно таким и был — безвольной куклой, беспрекословно исполнявшей их волю.
Тот сон оставил слишком глубокий след, и многие детали после пробуждения Янь Тяньхао помнил во всех подробностях. Он даже пытался воплотить их в реальность, действуя точно по тому сценарию.
Кое-что действительно сработало — один в один как во сне. Но спустя короткое время всё рушилось, будто кто-то неустанно следил за ним из тени, не давая ни единого шанса на успех.
Янь Тяньхао чувствовал, что мир вокруг свернул не туда: судьба, которая должна была принадлежать ему, превратилась в хаос.
И главным изменением в этой реальности стал Нин Цзяю. Интуиция подсказывала, что именно он был истоком всех бед.
Не в силах логически объяснить происходящее, доведённый до отчаяния Янь Тяньхао мог верить только своим чувствам.
Он произнёс с сомнением:
— Нин Цзяю, в твоих словах есть скрытый смысл.
— О, ну так подумай на досуге, — Нин Цзяю даже не хотел на него смотреть и продолжил путь.
Не ожидавший такой реакции Янь Тяньхао бросился следом:
— Нин Цзяю, почему ты так изменился?!
Да потому что в этом теле живёт другая душа.
Нин Цзяю не мог сказать правду, поэтому повернулся к Тану Чжэ:
— Он мне изменил. Если бы я после этого продолжал любить его, как прежде, разница была бы только в степени моего безумия, верно?
Тан Чжэ энергично кивнул:
— Вот именно! Ты сейчас ведешь себя абсолютно нормально!
Нин Цзяю пожал плечами, обращаясь к Янь Тяньхао:
— Слышал? Если не согласен, иди выложи пост на форуме Пекинского университета и спроси у студентов, какой Нин Цзяю адекватнее — прежний или нынешний.
С этими словами он снова повернулся к корпусу. Тан Чжэ поспешил за ним, виновато пробормотав:
— Извини, я не думал, что он окажется здесь.
— Всё в порядке, — отмахнулся Нин Цзяю и бросил взгляд на соседнее здание. У входа стояла машина Янь Тяньхао с настежь распахнутым багажником — похоже, он приехал за вещами Бай Туна.
Нин Цзяю поднял голову к небу. Воздух в столице обычно оставлял желать лучшего, и небосвод почти всегда затягивало серой хмарью. Но сегодня оно было поразительно синим, чистым и бескрайним — один взгляд на него поднимал настроение.
Один из двух главных персонажей этого мира погиб, но мир даже не подумал рушиться. Похоже, эта реальность давно стала автономной и больше не подчинялась сюжету романа.
Нин Цзяю нравилось самому управлять своей жизнью. Он поделился житейской мудростью с Таном Чжэ:
— Нужно уметь ценить то, что имеешь прямо сейчас.
Теперь они оба перестали быть угнетёнными статистами и превратились в обычных людей, способных сами выбирать свой путь.
Тан Чжэ не уловил глубокого смысла его слов, но с улыбкой ответил:
— Понял.
Янь Тяньхао смотрел вслед удаляющимся парням, и его пожирала дикая зависть.
Раньше Нин Цзяю смотрел только на него, а теперь он мог увлечённо беседовать с кем угодно, только не с ним! За что?!
Ревность окончательно затмила разум. Янь Тяньхао возмущённо крикнул:
— Нин Цзяю! Ты ведь утверждал, что будешь любить меня всю жизнь! Это тоже была ложь?!
Был обеденный перерыв, и на главной аллее перед общежитиями находилось множество студентов. Услышав крик, люди стали останавливаться, с любопытством и азартом разглядывая участников сцены.
И Нин Цзяю, и Янь Тяньхао были известными личностями в университете, так что их быстро узнали. Слухи мгновенно разнеслись по толпе: студенты шептались, гадая, что происходит — попытка вернуть былую любовь или финальный разбор полётов.
Многие помнили недавнюю трансляцию, в которой Нин Цзяю и Янь Шуо открыто объявили о своих отношениях, и предполагали, что Янь Тяньхао примчался устраивать сцену из ревности.
Первокурсники, хоть и не знали всех деталей любовного треугольника между Нин Цзяю, Янь Тяньхао и Бай Туном, быстро вникли в суть благодаря пояснениям старшекурсников и с нетерпением ждали, когда Нин Цзяю поставит на место бывшего, как делал это уже не раз.
Будь Нин Цзяю одинок, он бы просто проигнорировал этот глупый вопрос. Но теперь у него была семья. Если бы его молчание приняли за смущение или вину, слухи могли дойти до Янь Шуо и заставить того ревновать и расстраиваться.
Нин Цзяю повернулся и ледяным тоном произнёс:
— Я уже сказал всё, что хотел. Умей ты хоть немного пользоваться мозгами, ты бы не задавал подобных вопросов. Мы расстались ещё в прошлом семестре, причём ты сам бросил меня ради Бай Туна! И после этого у тебя хватает наглости спрашивать такое? Тебе не стыдно, а мне за тебя тошно.
Тан Чжэ подхватил:
— Вот именно! Нечего заглядываться на чужое. Когда вы с Бай Туном издевались над Цзяю, ты о его чувствах не думал!
— Тебя это не касается! — гаркнул Янь Тяньхао.
Нин Цзяю возразил:
— И тебя я больше не касаюсь. У меня есть парень, так что хватит меня донимать!
— Кто тебя донимает?! — выкрикнул Янь Тяньхао.
— Задавать подобные вопросы при всех — это и есть домогательство! У тебя не только чувства меры нет, но и мозгов не завезли? — Нин Цзяю обвёл рукой толпу. — Студенты вокруг соврать не дадут: между нами всё кончено. У меня гигиенический пунктик, так что не вызывай у меня отвращения.
— Бессовестный... — пробормотал кто-то в толпе с усмешкой, и вокруг раздались смешки.
Янь Тяньхао почувствовал себя полным дураком, выставленным на всеобщее обозрение.
Лицо его налилось краской, а зубы заскрипели от злости. Он выделил каждое слово:
— Ты не Нин Цзяю.
Нин Цзяю на мгновение вздрогнул, но тут же попытался перевести всё в шутку:
— Верно. Теперь я твоя Третья тётушка.
Янь Тяньхао покачал головой:
— Человек может измениться, но не настолько же!
Тан Чжэ раньше не общался с Нин Цзяю близко, но, сочувствуя тому, как над парнем раньше издевался Янь Тяньхао, вмешался:
— Люди меняются очень сильно! Нам в медицине известно полно случаев, когда характер человека переламывался буквально за одну ночь.
— Невозможно! — отрезал Янь Тяньхао.
Тан Чжэ вздохнул:
— Не веришь — сходи на медицинский факультет и спроси у профессоров. Такое бывает редко, но прецеденты есть и у нас, и за рубежом.
На самом деле Янь Тяньхао не верил в эту ахинею, но Нин Цзяю действительно казался совершенно другим человеком.
Янь Тяньхао отчаянно нужен был предлог, чтобы оправдать собственную беспомощность и ярость:
— Тот Нин Цзяю, которого я знал, не был таким!
— Я же сказал: прежний Нин Цзяю умер. Теперь перед тобой Нин Нёухуру Цзяю, — проговорил Нин Цзяю и боковым зрением заметил Дун Сю, выходившую из дверей противоположного общежития с охапкой постельных принадлежностей.
Увидев Нин Цзяю, Дун Сю замерла.
Янь Тяньхао продолжал сверлить его взглядом, пытаясь рассмотреть чужую душу.
Заметив, что тот не обращает внимания на женщину, Нин Цзяю решил воспользоваться моментом и громко спросил:
— И с какой целью ты бегаешь за мной и устраиваешь эти сцены?
Янь Тяньхао промолчал. Ему было невыносимо сознавать, что Нин Цзяю вырвался из-под его контроля, а сам он терпит неудачу за неудачей. Ему хотелось найти виноватого, доказать самому себе, что он не неудачник, а просто жертва чужих козней.
Но сказать это вслух у него не хватало смелости.
Только сохраняя тайну, он мог оставаться благородным и величественным наследником семьи Янь. Стоило ему раскрыть рот, как все узнали бы, что в собственной семье он не имеет никакого веса.
Чем выше он взлетел, тем больнее будет падать.
Янь Тяньхао стоял с бледным лицом, не роняя ни слова.
Нин Цзяю продолжил:
— Бай Тун умер совсем недавно, а ты уже преследуешь своего бывшего. Очень мило с твоей стороны, Янь Тяньхао. Хотя о чём я... Вы ведь и при жизни Бай Туна, ещё до вашего расставания, прибегали ко мне. Хорошо, что у меня хватило ума держаться от тебя подальше, а то не ровен час — Бай Тун наставил бы мне рога из гроба!
— Бай Тун умер!.. — попытался призвать его к совести Янь Тяньхао, но Нин Цзяю перебил его, нарочно искажая смысл:
— Вот именно! И ты уже побежал искать мне замену? Не боишься, что Бай Тун соскучится и заберёт тебя с собой на тот свет?
Янь Тяньхао не мог его переспорить и лишь закричал:
— Прекрати нагнетать чушь!
— Я говорю от чистого сердца! Зачем ты за мной таскаешься, если не собираешься восстанавливать отношения? Даже когда приехал за вещами Бай Туна, не упустил случая устроить мне допрос! Прахом человека ещё даже земля не покрылась, Янь Тяньхао, а ты уже ищешь новую пассию?
Едва Нин Цзяю договорил, как Дун Сю, понявшая смысл происходящего, пронзительно закричала:
— Что?! Янь Тяньхао, ты бросаешь нашего Бай Туна?!
Сжимая в руках одеяло, она с бранью бросилась к Янь Тяньхао. Тот опешил и только тут понял, что слова Нин Цзяю предназначались вовсе не ему, а Дун Сю.
— Тётушка, я не... — попытался оправдаться он, но Дун Сю набросила пуховое одеяло ему на голову и принялась наносить удары кулаками и ладонями.
— Ах ты, тварь! А ещё распинался передо мной, как сильно любил моего мальчика! Всё было враньём! Наш Бай Тун умер! Умер ради тебя! Как у тебя совести хватило?! Его тело ещё даже не остыло! Бедный мой Бай Тун... У-у-у... Бай Тун мой... — Дун Сю разразилась рыданиями, и чем сильнее она плакала, тем сильнее закипала её ненависть к семье Янь.
С тех пор как выяснилось, что Янь Тяньхао — сын Пань Фан, Дун Сю не находила себе места. Они обе спали с Янь Хуайлином, но почему сын Пань Фан рос в роскоши как молодой господин семьи Янь, а её сын должен был прозябать в бедности?
Дун Сю не раз думала: если бы тогда ей удалось избавиться от Пань Фан и занять её место, сейчас именно её сын был бы наследником!
Её мальчик был таким способным! Он бы точно захватил власть в корпорации и не дал бы какому-то калеке-дяде заправлять всем!
После результатов теста ДНК семья Янь окончательно отвергла Бай Туна и его мать. Дун Сю ненавидела всех Янь, но, видя, что Янь Тяньхао всё ещё предан её сыну, и надеясь, что они поженятся и захватят компанию, терпела его.
Теперь же, услышав слова Нин Цзяю, вся скопившаяся ярость вырвалась наружу, и она стала колотить Янь Тяньхао с удвоенной силой.
Янь Тяньхао пытался отбиваться, но из-за накрывшего его одеяла ничего не видел и принимал все удары на себя.
— Поломка системы, — тихо резюмировал Нин Цзяю, дав знак Тану Чжэ не вмешиваться. Они подхватили пакеты и зашли в корпус.
Опасаясь, что Янь Тяньхао станет подстерегать его снаружи, Нин Цзяю не спешил уходить. После того как он и Сюэ Минчэн съехали, новых жильцов на их места не подселили, так что в комнате оставались две свободные койки.
Нин Цзяю уселся с книгой под своей прежней кроватью. Около двух часов дня вернулся Не Хунцзе, ходивший на свидание. С загадочным видом он сообщил друзьям:
— Я тут узнал... Бай Тун умер.
Тан Чжэ дружелюбно ответил:
— Мы знаем, полчаса назад услышали.
Не Хунцзе удивился:
— Тогда вы знаете, что его мать сейчас рыдает у дверей корпуса?
— Она всё ещё там? — изумился Тан Чжэ.
Не Хунцзе кивнул:
— Напротив дверей куча вещей Бай Туна, а его мать сидит среди них и проклинает Янь Тяньхао. Говорит, тот бессовестный бросил её, бросил вещи Бай Туна и сбежал. А ещё... — он взглянул на Нин Цзяю и замялся.
Нин Цзяю догадался:
— Меня она тоже клянёт?
Не Хунцзе вздохнул:
— Не только тебя. Всю семью Янь, руководство университета, общество, небо и землю. Честно говоря, она выглядит так, будто окончательно свихнулась.
— Она не свихнулась, она очень даже хитрая. Вот увидишь, скоро прибежит руководство университета, — сказал Нин Цзяю.
Не Хунцзе, отличавшийся осведомлённостью, почесал подбородок:
— Я слышал, Бай Тун умер от инфекции после ранения на улице. Университет тут ни при чём. Зачем ей руководство?
— Мягкий плод легче давить. К семье Янь ей сунуться страшно, вот она и решила выбить компенсацию из университета, — ответил Нин Цзяю.
Вспомнив, как в оригинале Бай Тун с матерью тайно отравили Пань Фан, а Дун Сю заняла её место, Нин Цзяю не испытывал к ним ни капли сочувствия.
В романе дурак Янь Тяньхао до самого конца не знал правды о гибели родной матери и относился к Дун Сю лучше, чем к собственной родительнице.
В этой жизни Нин Цзяю не собирался раскрывать ему глаза. Во-первых, события прошлых жизней не доказаны, и Янь Тяньхао всё равно не поверит, зато сам Нин Цзяю привлечёт ненужное внимание. Во-вторых, Пань Фан тоже не была святой — спасать её означало вредить самому себе и Янь Шуо.
Пусть злодеи грызутся между собой.