Нин Цзяю аж передернулся от собственной мысли и поспешно выбил её из головы.
Сгоряча посметь так подумать о Янь Шуо? Да он совсем с ума сошел!
Главный злодей — существо чистое, бесстрастное и совершенно лишенное романтических порывов. То, что он изредка проявляет благодушие и помогает, уже великое счастье, а уж воображать, будто Янь Шуо его ревнует...
Чтобы ревновать, нужна предпосылка: человек должен тебе нравиться!
От этой мысли у Цзяю душа ушла в пятки. Янь Шуо — человек гордый, высокомерный и одержимый контролем. Узнай он о таких глупых домыслах, сочтет их прямым святотатством. Спроси он его прямо в лоб: «Ты что, влюблен в меня?», — и сегодня же ночью отправился бы ко дну кормить акул.
Подавив безумную мысль, он с виноватым видом быстро произнес:
— Процедура окончена, я пойду.
Янь Шуо наблюдал, как выражение его лица менялось от изумления к ужасу, а затем к непередаваемой гамме эмоций, совершенно не понимая, какая чепуха творится в голове у парня.
Не дожидаясь ответа, Нин Цзяю принялся торопливо собирать вещи — так спешил, будто через секунду всё это вспыхнет синим пламенем.
На самом деле, еще пока они ждали Мэн Цзюня, Янь Шуо догадался, что, скорее всего, ошибочно истолковал ситуацию. Но если бы он отослал Мэн Цзюня на полдороги назад, это выглядело бы как откровенная пощечина самому себе. Оставалось только дождаться врача, чтобы тот дал ему удобный повод спустить всё на тормозах.
Кто же знал, что вместо спасительного предлога он услышит, как Нин Цзяю снаружи напропалую флиртует и навлекает на себя ухажеров.
Впрочем... выражение «навлекает ухажеров» отдавало перегибом. Янь Шуо решил мысленно вычеркнуть эту фразу.
Он лишь высокомерно кивнул, разрешая Нин Цзяю идти.
Выскочив из кабинета, Нин Цзяю перевел дух.
Навстречу с папкой документов как раз шел Чжоу Цзэ.
— Что-то стряслось? — с недоумением спросил помощник.
— Да нет... — Нин Цзяю подумал, что злодей становится всё более капризным, и искренне восхитился терпением Чжоу Цзэ, который столько лет сносил его своенравие. Понизив голос, он шепотом поинтересовался: — Брат Чжоу, у тебя никогда не возникает непреодолимого желания начистить рожу боссу?
Столкнувшись с вопросом с подвохом, изворотливый помощник немедленно включил режим льстеца:
— Ни в коем случае! Генеральный директор Янь хоть и строг, но понапрасну людей не изводит. К своим он относится очень хорошо, ты ведь и сам знаешь.
Нин Цзяю смерил его презрительным взглядом:
— Кончай притворяться, у тебя каждое слово буквально скрипит от боли.
Чжоу Цзэ замолчал, чувствуя неловкость от того, что его раскусили на месте.
Нин Цзяю совершенно искренне хотел научиться этой житейской мудрости:
— Как тебе вообще удается терпеть его так долго?
Он помнил, что по сюжету новеллы Чжоу Цзэ устроился в компанию Янь сразу после университета, стал личным помощником Янь Шуо и его самым доверенным лицом.
— Зарплата отличная, соцпакет прекрасный... разве что график 007 слегка затянулся.
Нин Цзяю сочувственно похлопал Чжоу Цзэ по плечу:
— Сетка 007 — это еще большее «благословение», чем 996. Береги себя, парень.
Чжоу Цзэ показалось, что после этих слов от него повеяло скорой кончиной:
—... Спасибо за напутствие, мастер.
* * *
Дядя Сунь отвез Нин Цзяю в лабораторию. Около одиннадцати вечера тот закончил первый этап эксперимента и собирался готовить реактивы для второго, когда неожиданно зазвонил телефон.
Не долго думая, он ответил и включил громкую связь:
— Алло?
— Цзяю, как тебе удалось сойтись с генеральным директором Янем? — раздался из динамика возбужденный голос Нин Лэя.
Пробирка в руке Нин Цзяю ощутимо дрогнула:
— Ты ведь не замыслил ничего против Янь Шуо?
— Что за разговоры?! За кого ты отца принимаешь?
— А ты сам-то как думаешь, кто ты такой? — парировал Нин Цзяю.
Нин Лэй даже не разозлился, напротив, весело хмыкнул:
— Цзяю, отец знает, что раньше между нами были трения, но ведь всё уже в прошлом. Ты хотел мамино наследство — я тебе его отдам. Ты можешь устроить мне встречу с генеральным директором Янем?
— Мечтай дальше. Мамино наследство и так принадлежит мне, нечего устраивать тут барские жесты. И с какой стати я должен тебе верить? Ты нарушал обещания раз за разом. Считаешь меня идиотом?
Нин Лэй слегка раздразился:
— Не смей переходить на чужую сторону! Я тебя выкормил и вырастил. И что теперь, крылья окрепли — решил стать неблагодарной скотиной?
— Ты растил меня только ради того, чтобы присвоить мамины деньги! Думаешь, я не знаю, что ты спал и видел мою смерть? И раз уж на то пошло, тебя вообще-то моя мать содержала! Кто тут еще неблагодарная скотина?
Поняв, что сыграть на родственных чувствах не выйдет, Нин Лэй сменил тон:
— Я хочу встретиться с генеральным директором Янем ради бизнеса! В семейной компании есть и твоя доля, неужели ты не хочешь, чтобы дела шли успешно?
— С какой стати Янь Шуо делать с тобой бизнес? Ты вообще видел уровень компаний, с которыми работает Компания Янь? Твоя захудалая фирма с ними и рядом не стояла. Хочешь притереться к авторитету — так и скажи, нечего крутить финты. Скажу прямо: даже если Янь Шуо захочет вести с тобой дела, я не позволю. И даже не думай прокручивать свои грязные трюки, чтобы выудить у него деньги. В таком случае не то что Янь Шуо — я сам тебя первым из-под земли достану!
Высказав всё, Нин Цзяю сбросил вызов и занес Нин Лэя в черный список.
И тут за его спиной раздался легкий смешок.
За стеклянной дверью стоял Янь Шуо и с полуулыбкой наблюдал за ним.
Нин Цзяю вздрогнул от неожиданности, мысленно порадовавшись собственной сообразительности: слава богу, он не сказал про Янь Шуо ни одного дурного слова.
Поставив пробирку в штатив, он подошел к нему:
— Как вы здесь оказались?
— Заехал осмотреться. — Янь Шуо окинул взглядом помещение. Совсем недавно пустая лаборатория теперь была заставлена реактивами, колбами и оборудованием, а в углу ютились три клетки с белыми мышками.
Грызунов было немного, в каждом стеклянном боксе хватало места для беготни. Сейчас одни спали, другие уплетали корма, а в углу стояли беговые колеса и игрушечные качели.
Заметив, что Янь Шуо завороженно разглядывает зверьков, Нин Цзяю вздохнул:
— Пока они живы, хочется относиться к ним получше.
Янь Шуо вопросительно вскинул бровь.
Нин Цзяю с беспомощным видом добавил:
— Ничего не поделаешь — ради прогресса человеческой медицины.
— Ты молодец, — спокойно произнес Янь Шуо и непроизвольно покосился на телефон в руках юноши.
Он слышал каждое слово. То, что Нин Цзяю защищал его и в глаза, и за глаза, отозвалось в душе приятным теплом.
— Да что тут такого, обычные опыты, — Нин Цзяю вспомнил, как в прошлый раз Янь Шуо подвез его до общежития, и в нем проснулось любопытство: — На улице опять дождь?
— Нет.
— Тогда почему вы приехали?
— А без дождя я уже и заехать за тобой не могу? — вырвалось у Янь Шуо.
Осознав, что сболтнул лишнего, он с важным видом перевел взгляд на мышей в углу и поджал губы.
Нин Цзяю опешил.
Уровень расположения вроде бы ушел в глубокий минус, с чего бы злодею лично забирать его?
Может, решил довести до побережья и сбросить акулам?
Нин Цзяю покачал головой:
— Я и сам доберусь, не стоит беспокоиться.
Янь Шуо нахмурился:
— Всё еще злишься?
Нин Цзяю перепугался до смерти:
— Да как я смею...
Из-за вечерней перепалки о том, пристают к нему или нет, возникла неловкость. Янь Шуо понимал, что юноше неприятно, потому и приехал лично.
Но неужели Нин Цзяю настолько гордый? Он ведь уже сделал шаг навстречу!
Янь Шуо опустил взгляд и умолк.
Глядя на него, Нин Цзяю показалось, будто тот выглядит... обиженным.
С чего бы злодею обижаться?
Смысл происходящего ускользал, но ради спасения собственной драгоценной шкуры Нин Цзяю решил немедленно начать заново набивать очки расположения.
Быстро набросав в голове план и трижды проверив, чтобы формулировки не навредили, он натянул безупречную дежурную улыбку:
— Генеральный директор Янь, я правда не злюсь. Не берите в голову. Отсюда до Дида недалеко, но если вы приехали специально, может, прогуляемся пешком? Как раз погода потеплела, да и ночные виды посмотреть приятно.
Янь Шуо сдерживал упрямый изгиб губ и отрешенно возразил:
— Я приехал не специально.
«Ага, специально — чтобы отправить меня на тот свет», — мысленно закончил за него Нин Цзяю.
Но уходить из жизни он не планировал, а потому включил всё свое обаяние и беззастенчиво выдал:
— Тогда я очень прошу вас составить мне компанию. На улице слишком темно, мне одному страшно.
— А возвращаться в два-три часа ночи тебе не страшно? — уколол Янь Шуо.
М-да, собеседник из него отменный.
— Так то под утро, тогда настроение совсем другое. А сейчас дело к полуночи, в страшилках как раз в это время всякая дрянь вылезает, — Нин Цзяю к концу фразы нарочно понизил тон, напустив на себя таинственный вид.
Уголки губ Янь Шуо чуть дрогнули:
— Ну пошли.
* * *
Университетский городок находился на окраине. Помимо вузов и НИИ, неподалеку располагались торговые центры и жилые кварталы. Днем здесь кипела жизнь, но после одиннадцати вечера, когда закрывались общежития, улицы стремительно пустели.
Привычная дорога к Дида требовала внушительного крюка. Нин Цзяю вывел коляску с Янь Шуо через заднюю дверь института и с хвастливым видом сообщил:
— Я тут недавно подметил короткий путь, срезает ровно половину. Правда, переулок узковат, машина не проедет.
Раньше на этом месте стояла деревня. По мере расширения города жителей расселили, но реконструкция затянулась, и здесь осталось множество заброшенных построек.
Нин Цзяю заприметил узкий проулок, петлявший между этими домами. Десять минут пешком — и через дорогу уже Дида.
— Я слышал, тут раньше жили сплошные «занозы». Все дома вокруг уже снесли, а эти уперлись и сидели до последнего. Сдались только тогда, когда кругом выросли многоэтажки. Но у застройщика, похоже, кончились деньги, так что земля пустует уже долгое время, — пояснил Нин Цзяю.
Янь Шуо постеснялся признаться, что именно он является подрядчиком этого участка, и с деньгами у него всё более чем в порядке.
В свое время эти упрямцы заломили неадекватные цены. Не желая тратить нервы, Янь Шуо просто выкупил соседние очищенные территории и начал застройку по плану.
Когда бывшие «занозы» осознали, что их соседи, согласившиеся на компенсацию, уже купили новое жилье, а выбиваемые ими суммы не успевают за взлетевшими ценами на недвижимость, они сами прибежали просить о сносе.
Вот только сейчас Компания Янь сосредоточилась на городских инфраструктурных объектах, и до этой пустоши у него просто не доходили руки.
Янь Шуо покосился на Нин Цзяю и небрежно спросил:
— И что бы ты хотел здесь построить?
Нин Цзяю хмыкнул:
— Земля не моя, толку-то хотеть?
— Мечтать не вредно. А вдруг?
— Можно было бы возвести спортивный комплекс, — легкомысленно отозвался Нин Цзяю. — Университетский спортзал вечно забит битком. Будь тут еще один, он разгрузил бы потоки.
Янь Шуо оперся подбородком о руку, задумавшись.
План этой местности был отпечатан у него в памяти. Изначально он планировал построить здесь жилой квартал, но идея со спортивным комплексом и бассейном казалась весьма заманчивой.
Он зажмурился, мысленно набрасывая чертеж, как вдруг из темноты гаркнули:
— Не дергаться!
В ту же секунду Нин Цзяю сжал рукоятки коляски и замер.
Янь Шуо мгновенно открыл глаза. Перед ними стоял человек в черной вязаной балаклаве, из которой выглядывали только глаза. В руке он сжимал заточенный кухонный нож и нагло размахивал им:
— Деньги на бочку!
Обычный грабеж.
Янь Шуо нахмурился. Он на автомате хотел подняться и проучить дерзкую тварь, но ноги не отозвались.
Он замер. Опершись руками о подлокотники, его тело бессильно осело обратно в кресло. Волнующая беспомощность затопила грудь, но тут же сгорела в бешеном пламени лютой ярости.
Он калека.
Янь Шуо стиснул зубы, пальцы на подлокотниках сжались с такой силой, что ногти впились в материал, почти разрывая его.
Его движение привлекло внимание грабителя, и тот направил сверкающее лезвие прямо на него:
— Не дергаться! Гони бабки!
Янь Шуо сжал кулаки, с трудом подавляя желание разорвать гада на куски.
Вдруг раздался спокойный голос Нин Цзяю:
— Убери нож. Неужели он похож на человека, который таскает с собой наличку?
— А у тебя есть? — оскалился грабитель.
— У меня нет денег, — с абсолютным спокойствием ответил Нин Цзяю. На человека, в которого тычут ножом, он походил меньше всего.
Он потянул коляску с Янь Шуо назад, но грабитель хохотнул:
— Не сбежишь! Обернись!
Нин Цзяю оглянулся. На другом конце узкого тупика замер еще один грабитель с ножом, медленно приближаясь к ним.
Ого, работа в группе.
Проулок был прямой как стрела, шириной не больше двух метров. Оба выхода перекрыты, бежать некуда.
Нин Цзяю наклонился к самому уху Янь Шуо и едва слышно шепнул:
— Генеральный директор Янь, не бойтесь.
Теплое дыхание с ароматом мятной свежести коснулось кожи, щекотнуло кончик носа и опустилось на самое сердце.
Бешеная ярость в груди Янь Шуо мгновенно утихла.
— У меня есть с собой кое-что ценное, — тихо сказал он юноше.
— Все в порядке, продавать себя в рабство вам не придется, — с легким смешком отмахнулся Нин Цзяю.
Грабитель взревел:
— Вы о чем там шепчетесь?!
— Обсуждаем, какой подарок преподнести вам, дорогие братаны, — весело откликнулся Нин Цзяю. Он откатил коляску Янь Шуо к самой стене, а сам снял с плеч рюкзак.
Грабитель А просиял:
— Умница! Быстро бросай сумку сюда!
Нин Цзяю бросил взгляд назад: грабитель Б подходил медленно, явно лишь контролируя отход.
А вот грабитель А наступал слишком уверенно и находился всего в двух метрах.
Нин Цзяю сделал пару шагов к грабителю А.
Тот расплылся в ухмылке и уже протянул руку за добычей, как Нин Цзяю резко, коротким замахом швырнул рюкзак через плечо в сторону грабителя Б.
Сумка описала низкую дугу и шлепнулась на землю метрах в четырех.
Грабитель А мотнул головой напарнику, приказывая подобрать вещи.
Грабитель Б рванул к рюкзаку.
И в то же мгновение Нин Цзяю стрелой метнулся к грабителю А!
Тот опешил и попытался ткнуть его ножом.
Янь Шуо в ужасе вытаращил глаза:
— Осторожно!
Нин Цзяю вильнул в сторону, уворачиваясь от выпада, заломил грабителю запястье и техничным броском через плечо грохнул его о землю. Нападавший взвыл, не успев осознать происходящее, а Цзяю уже надавил на сустав — и кисть бандита подчинилась чужой воле, вогнав лезвие прямо ему в грудь.
Дикая боль мгновенно парализовала грабителя А. Ему показалось, что настал конец, и его грузная туша беспомощно растянулась на земле.
Грабитель Б, увидав этот кошмар, сгреб рюкзак и дал деру.
Мать твою, да это же монстр!
Он несся на пределе сил, а Нин Цзяю выдрал нож из груди первого бандита и рванул следом:
— Брось мою сумку!
От этого крика грабитель Б решил, что в рюкзаке лежит нечто бесценное, и прижал его к себе еще сильнее, прибавив ходу.
Янь Шуо, глядя на стонущего на земле бандита, опомнился от шока и крикнул вслед:
— Не догоняй его!
— Там весь мой труд! — Нин Цзяю прибавил скорости. В сумке лежали свежие результаты сегодняшних опытов.
— Нин Цзяю!
Не успел Янь Шуо остановить его, как юноша настиг грабителя Б и одним точным движением вогнал окровавленный нож ему в бок.
Грабитель Б рухнул как подкошенный.
Нин Цзяю с холодным лицом выбил у него оружие, вырвал свой рюкзак и брезгливо пробормотал:
— Чем угодно мог заняться, так нет же — в грабеж потянуло.
С двумя истекающими кровью ножами в руках он вернулся к Янь Шуо.
Янь Шуо протянул к нему руку и строго произнес:
— Отдай мне ножи.
Нин Цзяю протянул ему один:
— Держите для самообороны.
Янь Шуо кивнул на второй:
— И этот отдай.
— Не-а, это мой, — воспротивился Нин Цзяю.
— Я сам избавлюсь от улик, а ты ни о чем не волнуйся, я всё улажу. Живи как ни в чем не бывало и не подавай вида, — серьезно проинструктировал Янь Шуо и, видя, что парень не спешит отдавать оружие, снова потребовал: — Отдай.
Но взгляд Нин Цзяю скользнул мимо него.
Янь Шуо ощутил за спиной смертельную опасность, волосы на загривке встали дыбом. Он хотел заслонить юношу, но Нин Цзяю уже сделал короткий выпад и снова вогнал лезвие в плоть.
— А-а-а! — поднявшийся было грабитель А с диким криком снова повалился на землю.
Нин Цзяю отдал рюкзак Янь Шуо и присел на корточки возле охающего бандита.
Тот смотрел на него с непередаваемым ужасом:
— Ты... не подходи...
— А как я тебе деньги отдам, если не подойду? — с милой улыбкой спросил Нин Цзяю.
— Не надо мне твоих денег... Уходи... Умоляю, уходите... — Бандит едва не плакал. Всё тело жгло огнем, одежда пропиталась чем-то липким — и без того было ясно, что там полным-полно крови.
Но Нин Цзяю не просто не ушел, а будто даже обрадовался:
— Ну что ты, не стесняйся. Я ведь впервые в жизни на грабителей наткнулся!
Оба бандита мысленно проклинали тот день, когда решили выйти на дело.
— Братан, уходи... Мы были правы... не признали мастера...
— Чухнули, что были не правы, только когда получили по шапке? А не умел бы твой брат Нин драться, вы бы что с нами сделали? И деньги мои хотели забрать? Я что, легко их зарабатываю?! — Нин Цзяю сердито размахивал ножом и снова ткнул им грабителя А.
— А-а-а! Не убивай! Пощади! — тот завопил во весь голос, моля о милосердии.
Грабитель Б, собиравшийся тихо отползти, от этих диких звуков замер и притворился мертвым.
Нин Цзяю неторопливо вытащил нож и скривился от брезгливости:
— Не ори ты так, я жизненно важные органы не задел, не помрешь.
Грабитель не верил:
— Кровь! Сколько крови!
— Ты же сам на дело с ножом пошел, а крови боишься? Тем более нож-то твой собственный, — Нин Цзяю поднес окровавленное лезвие к его лицу и вдруг пробормотал: — Слушай, а я сейчас на психопата не похож?
«Да ты и есть психопат!» — подумал бандит.
Только Янь Шуо поддержал его:
— Не говори глупостей, ты восстановил справедливость.
Нин Цзяю обернулся и улыбнулся ему. Парень сидел на корточках с окровавленным ножом в руке, но улыбался абсолютно ангельской улыбкой.
Бандит попытался воспользоваться моментом и выхватить оружие, но едва его пальцы коснулись рукояти, Нин Цзяю мгновенно среагировал и обратным движением вогнал нож ему прямо в грудь.
Грабитель:
— А-а-а-а-а-а!
У Нин Цзяю аж голова разболелась от этого визга:
— Да не умрешь ты! Максимум легкий вред здоровью! Я гарантирую! Хватит орать!
Грабитель заголосил еще громче:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Нин Цзяю только вздохнул, отобрал вещественные доказательства и спокойно набрал номер полиции.
Грабитель Б попытался тихо выползти из проулка, но Цзяю вовремя заметил и поймал его за пятку.
Видя, как юноша снова берется за нож, Янь Шуо устало потер переносицу и тоже достал телефон, чтобы сделать звонок.
* * *
Вскоре прибыл наряд из местного отделения. Зайдя в переулок, полицейские с трудом разобрали, кто здесь жертва, а кто нападавший.
Нин Цзяю коротко изложил суть дела. Грабитель А к тому времени немного пришел в себя и, спрятавшись за спины стражей порядка, закричал:
— Товарищ полицейский, спасите! Он меня убить хотел!
Нин Цзяю брезгливо взглянул на него:
— Ты же живой и здоровый сидишь, не каркай на себя.
Надев на грабителей наручники, полицейские забрали у Нин Цзяю два окровавленных ножа.
Глядя на капающую с лезвий кровь, они переглянулись, с явным подозрением посмотрев на юношу.
— Это была самооборона! И поверьте, у них правда лишь легкие травмы. Полежат месяц в постели — и будут как новенькие, — с самым невинным видом заявил Нин Цзяю.
— Вранье! Я тяжело ранен! Я умираю! — запричитал бандит.
— Заткнись! — рявкнул полицейский, и грабитель тут же умолк, лишь тихо глотая слезы.
Нин Цзяю и Янь Шуо доставили в участок для дачи показаний.
Слушая, сколько раз юноша пырнул грабителей, полицейский аж вспотел от волнения:
— В таких ситуациях мы категорически не рекомендуем лезть на рожон. Случись с вами что — представляете, как бы родственники переживали?
Нин Цзяю поджал губы:
— Отец только и мечтает о моей смерти. Никому до меня дела нет.
Янь Шуо пристально посмотрел на него, но ничего не сказал.
Полицейский понимал, что в семейные дела лучше не лезть, и не стал развивать тему. Узнав, что парень учится на врача в Дида, он полюбопытствовал:
— У меня сестра тоже на медика учится. Слышал, в медицинских вузах ходит байка про студентку, которая извела изменника и нанесла ему сто двадцать ударов ножом, да так, что экспертиза даже легкого вреда не нашла. Это правда?
— Сто двадцать ударов — и уже легенда? Дайте мне этих двоих, я из каждого по двести сорок отбивных сделаю, и всё равно это квалифицируют как легкие телесные.
Нин Цзяю держался настолько уверенно, что полицейский даже не понял, шутит тот или говорит всерьез.
Грабитель Б сразу во всем признался, а вот его подельник, оказавшись в участке, попытался включить дурака и заявить, что его хотели убить.
Однако после освидетельствования в больнице врач подтвердил: повреждения и правда квалифицируются как легкие телесные — уровень глубокого пореза на пальце.
Но больно было невероятно.
Оба грабителя горько пожалели о содеянном.
* * *
Дав показания, Нин Цзяю и Янь Шуо вышли на улицу. Чжоу Цзэ, давно ждавший у входа, усадил их в машину и со страхом произнес:
— Слава богу, обошлось! Я чуть с ума не сошел. Не знал, что ты так драться умеешь, доктор Нин. Отныне ты мой старший брат.
Нин Цзяю гордо улыбнулся:
— Держи себя в руках.
— Где ты учился так драться? — спросил Янь Шуо. Он заметил, что техники Нин Цзяю похожи на армейский рукопашный бой.
В своем прошлом мире отец Нин Цзяю был военным медиком, поэтому оба его сына с детства обучались вполне серьезным навыкам самообороны.
Вспомнив о семье, Нин Цзяю ушел от прямого ответа:
— Да я и сам не помню, в интернете ролики смотрел да тренировался. Не думал, что пригодится.
То, что парень недоговаривает, вызвало у Янь Шуо досаду. Он хотел узнать Нин Цзяю поближе, войти в его жизнь, но тот словно выстраивал стену.
И самое главное...
Янь Шуо опустил взгляд на свои ноги, и в его темных глазах вспыхнула глухая ярость.
Не будь он калекой, Нин Цзяю не пришлось бы сегодня заслонять его собой.
Он не имел ничего против защиты со стороны юноши, но не хотел, чтобы тот подвергал себя опасности.
Всю дорогу до университета Янь Шуо молчал.
— Спасибо, что подвезли! Я пошел, — Нин Цзяю помахал им рукой и уже собирался закрыть дверцу, когда Янь Шуо строго произнес:
— Больше не ходи той дорогой.
Нин Цзяю не придал этому значения:
— Да там больше не будет грабителей. К тому же я и один с десятком справлюсь.
— Нет, — отрезал Янь Шуо.
Учитывая упрямство злодея, Нин Цзяю не стал спорить:
— Ладно-ладно, буду осторожнее.
«Буду ходить там один и без тебя», — мысленно решил он.
Но Янь Шуо словно прочитал его мысли. На следующий день, когда Нин Цзяю искал материалы в библиотеке, зашедший списать домашку Не Хунцзе завел разговор о заброшенном квартале:
— Слыхал? Вчера ночью там кого-то ограбили, так за ночь всю дорогу перекрыли! Возвели трехметровую стену из арматуры и бетона, хрен перелезешь.
Нин Цзяю сразу догадался, чьих это рук дело. Похоже, вчерашнее происшествие оставило у злодея глубокую психологическую травму.
* * *
В то же время Янь Шуо пододвинул к Чжоу Цзэ папку, над которой думал всю ночь:
— Собери их снова.
В папке лежал список врачей и экспертов, созывавшихся на консилиум по поводу его ног. Из-за отсутствия результатов Янь Шуо когда-то в гневе распустил команду и с тех пор махнул на себя рукой.
Но теперь он хотел встать. Хотел стоять перед Нин Цзяю и закрывать его от любых бурь.
Чжоу Цзэ просиял:
— Я сейчас же свяжусь со всеми! Кстати, по прогнозу сегодня дождь, может, отвезти вас домой пораньше?
Янь Шуо взглянул на хмурое небо за окном и покачал головой.
Нин Цзяю приедет вечером делать процедуру. Если уехать за город, парень зря потратит двадцать минут на дорогу.
К тому же, после отчисления Сюэ Минчэна, Нин Цзяю привлек внимание академических кругов своей второй статьей. Завтра в Пекине должна была состояться крупная научная конференция, и ректор лично пригласил Цзяю поехать с ним. Мероприятие начиналось в восемь утра. Ехать из загородной усадьбы пришлось бы больше часа — лучше пусть парень поспит подольше в общежитии.
Чжоу Цзэ забеспокоился:
— Но ваши ноги...
— Все в порядке. И пока не говори ему про врачей, — проинструктировал Янь Шуо.
— Понял. — Чжоу Цзэ знал: если босс что-то решил, спорить бесполезно. Передав Янь Шуо купленное обезболивающее, он отправился связываться со специалистами по всему миру.
* * *
В половину пятого на Пекин обрушился ливень. Ледяной ветер заставил промерзнуть до самых костей.
Даже в библиотеке Нин Цзяю почувствовал холод и теперь обнимал термокружку с горячей водой.
К счастью, через полчаса дождь стих, и Цзяю отправился в Компанию Янь.
Дядя Сунь, увидав его в одной легкой кофте, заботливо заметил:
— Весенние заморозки — штука опасная! Молод еще, а беречься надо, оденься потеплее.
— Все со мной хорошо, — улыбнулся Нин Цзяю.
Тем не менее водитель включил в салоне обогрев.
За окном моросил сырой дождь, прохлада пробиралась сквозь одежду, заставляя пожалеть о спрятанных пуховиках.
Но в кабинете было тепло. Нин Цзяю приготовил ужин и позвал Янь Шуо.
За время общения он изучил вкусы злодея. Янь Шуо предпочитал сладковатые блюда вроде кисло-сладких ребрышек или судака в форме белки. Обычно он ел немного, но такие блюда брал с большим удовольствием.
Сегодня Нин Цзяю специально сделал кисло-сладкие ребрышки, однако Янь Шуо задерживался в кабинете.
Когда он наконец вышел, его обычно холодное лицо было смертельно бледным.
Нин Цзяю обеспокоенно спросил:
— Вам плохо? Почему вы такой бледный?
— Все в порядке, — Янь Шуо опустил голову и потянулся к палочкам, но они тут же выскользнули из его пальцев и упали на пол.
— Я подниму, — Нин Цзяю подумал, что тот просто обронил их, и тут же нагнулся, не заметив вспышки досады и боли в глазах Янь Шуо.
Палочки упали под стол. Поднимая их, Нин Цзяю случайно заметил, что руки Янь Шуо, лежащие на коленях, сжаты в кулаки с такой силой, будто он пытался вырвать куски собственной плоти через ткань брюк.
Сердце Цзяю ёкнуло. Осознав происходящее, он резко выпрямился, едва не снес головой стол, и подскочил к коляске:
— У вас болят ноги?!
Янь Шуо отозвался ледяным тоном:
— Нет.
— Я видел твои анализы и историю болезни! У тебя сохранена глубокая чувствительность! Я еще тогда предполагал, что это неврологический сбой, а при такой сырости и холоде боль может усиливаться в разы! — Нин Цзяю опустился перед ним на колени и силой разжал его пальцы, въевшиеся в собственные бедра: — Дай я посмотрю.
— Я в порядке, — просипел Янь Шуо, еле сдерживая стон.
Нин Цзяю закатал его брюки. Длинные, точеные ноги были мертвенно-бледными, а под кожей темными змеями вздулись вены.
Обычно во время процедур ноги выглядели совсем иначе. Трудно было представить, какую муку сейчас терпел этот человек.
— Ты пил обезболивающее? — спросил Нин Цзяю.
Янь Шуо едва заметно кивнул.
Нин Цзяю задумался:
— Сейчас наберу горячую воду, сделаем ванночку. Тут неподалеку есть аптека традиционной медицины, я сбегаю за травами для компресса.
В комнате отдыха было всё необходимое. Ополоснув ванну, Нин Цзяю включил горячую воду.
Янь Шуо на коляске медленно подъехал к нему. Лицо его оставалось белым как мел, но голос звучал тихо:
— Не так уж и больно.
— Не будь больно, ноги бы так не выглядели, — Нин Цзяю ощутил, как в груди закипает острая, режущая жалость. В этот миг он впервые по-настоящему понял, почему оригинальный Янь Шуо из романа в итоге ожесточился и стал злодеем.
Он ведь тоже был любимцем судьбы, а превратился в калеку. Боль в недействующих ногах терзала его день и ночь, разрушая тело и разум. Все вокруг радовались жизни, и лишь он один был заперт в персональном аду без надежды на спасение.
Он возненавидел этот мир и всех людей в нем.
Шум горячей воды заполнял комнату, словно сбывшиеся слезы, которые Янь Шуо годами копил в себе и не мог выплеснуть.
Слушая, как этот гордый человек скуп на жалобы и делает вид, будто ему не больно, Нин Цзяю почувствовал, как к глазам подступают слезы.
Янь Шуо просто привык к этой боли. Привык быть сильным.
Но Нин Цзяю дал себе зарок: он сделает всё возможное и невозможное, чтобы этот человек снова встал на ноги!