Старейшина Янь, слушая откровения Нин Цзяю, медленно выходил из состояния онемения. Тяжело дыша от возмущения, он прохрипел:
— Если я не помру от злости прямо сейчас, это уже будет не жизнь, а сплошное долголетие!
Янь Лу, обожавшая подливать масла в огонь, со смешком добавила:
— Поздравляю, старший брат! В твои-то годы — и такая прыть!
Янь Шуо с трудом подавил улыбку и сухо уронил:
— Поздравляю.
— Замолчите оба! — рявкнул старик, а затем перевёл тяжёлый взгляд на старшего сына: — Хуайлин, что за чертовщина тут происходит?!
Янь Хуайлин сгорал от стыда и злости. Объяснить ничего он не мог, а потому со всей ненавистью обрушился на Нин Цзяю:
— Зачем ты вообще её спас?!
— Спасать людей и лечить больных — мой профессиональный долг, — безмятежно откликнулся Нин Цзяю. — Не волнуйтесь, красного конверта с благодарностью я от вас не требую. Но если уж горите желанием расплатиться, погасите для начала больничные счета. Или вы ещё не в курсе, что ваша пассия вчера сбежала из палаты, бросив новорождённую дочь? Когда заберёте ребёнка домой?
Пань Фан визгливо закричала:
— Пусть даже не мечтает!
— Эта девица моложе, красивее и уж точно искуснее в соблазнении, чем ты, — с наигранной невинностью поинтересовался Нин Цзяю, укоризненно покачав головой. — С какой стати господину Яню отказываться от такого сокровища ради тебя?
Пань Фан не выдержала и разрыдалась от обиды.
Янь Тяньхао закипел от ярости:
— Нин Цзяю, закрой пасть!
— Сам замолчи, — холодно отрезал Янь Шуо. Он с ледяным презрением смерил взглядом племянника и замершего подле него Бай Туна: — Вы вроде собирались уходить? Что до сих пор здесь делаете?
Янь Тяньхао побледнел. Он прекрасно понимал, чем грозит появление ещё одного ребёнка у отца: делиться семейным пирогом старшей ветви он не намеревался ни с кем.
— Я никуда не уйду! — сипло выдохнул Тяньхао. Его глаза, устремлённые на Нин Цзяю, налились кровью.
Интуиция подсказывала ему: всё должно было сложиться иначе.
Он должен был триумфально возглавить институт «Жуйхао», взять под контроль проект «Восходящее солнце» и сбросить Янь Шуо с пьедестала.
Почему же в итоге именно Янь Шуо вышвырнул его из корпорации?
А Нин Цзяю… Нин Цзяю должен был до конца дней пресмыкаться перед ним, заглядывать в рот, ловить каждое слово и безропотно служить слепым орудием в его руках!
Почему этот ничтожный слизняк переметнулся к Янь Шуо и теперь с таким наслаждением бьёт по его самым уязвимым местам?
Тяньхао смутно чувствовал, что мир вокруг дал трещину, но никак не мог понять, где именно совершил ошибку. Одно он знал точно: всё пошло крахом в тот самый миг, когда Нин Цзяю подписал расторжение брачного договора.
Нин Цзяю даже не удостоил его взглядом. Повернувшись к Бай Туну, он сочувственно произнёс:
— Твой господин Янь остаётся, так что тебе придётся уйти одному. Не расстраивайся, у тебя впереди ещё масса поводов поплакать.
— Я не буду плакать! — выпалил Бай Тун. Его глаза покраснели, в них заблестели слезы, но сам он отчаянно задрал подбородок, изображая несломленную гордость.
«Ой, да кто так не умеет!»
Нин Цзяю незаметно прищепил себе бок под столом. Сглотнув подступившую от боли судорогу, он шмыгнул носом и дрожащим, надломленным голосом проговорил:
— Я ведь говорю это не просто так, а на собственном горьком опыте… Ты же видишь, каково мне. Зачем мне врать? Я искренне хочу уберечь тебя от ошибок. В конце концов, смотря на меня сегодняшнего, ты видишь себя завтрашнего. Хнык.
В его исполнении эта драматическая стойкость выглядела куда убедительнее и трогательнее, чем у Бай Туна.
Если бы Янь Шуо не знал его настоящую натуру как облупленную, сам бы поверил.
Янь Тяньхао рявкнул:
— Хватит сеять между нами рознь!
Нин Цзяю вздохнул с глубоким прискорбием:
— Какая же это рознь? Это чистая правда, проверенная на собственной шкуре! Господин Янь, хоть это и ваш дом, не стоит переходить границы разумного.
Впервые очнувшись в этом мире, Нин Цзяю панически боялся ореола главных героев. Он опасался случайно запустить сюжетный триггер и остаться калекой, а потому вел себя тише воды, травы ниже.
Однако длительные наблюдения показали: хотя у двух местных протагонистов и имелся определенный сюжетный иммунитет, он вовсе не был абсолютным и всемогущим, как описывалось в романе.
Иначе после всех его шпилек и провокаций небесная кара уже давно бы его настигла. Но ни бритва, ни взрывающийся фен, ни застрявший лифт не причинили ему вреда.
Похоже, даже высшие силы не вынесли прописанного автором торжества злодеев и оставили остальным персонажам шанс на нормальную жизнь.
Пока Нин Цзяю витал в мыслях, Янь Тяньхао снова запел свою песню:
— Хватит заговаривать зубы! Скажи лучше, когда вы с моим Третьим дядей сошлись? На юбилее дедушки ты во всеуслышание заявил, что давным-давно в него влюблён! Ты просто шкура! Увидел, кто на самом деле заправляет в семье, и тут же побежал прыгать к нему в кровать, лишб бы меня бросить!
Нин Цзяю мысленно подивился: надо же, Тяньхао за один присед выплеснул едва ли не весь свой словарный запас идиом.
Впрочем, юноша умел гибко адаптироваться к обстановке. Вытерев несуществующую слезу, он обиженно пробормотал:
— Вы тогда так орали на меня, я перепугался до смерти… А Бай Тун требовал, чтобы я назвал хоть чье-то имя. Вот я и ляпнул первое, что пришло в голову…
Он осторожно косился на Янь Шуо. Убедившись, что лицо мужчины остаётся бесстрастным, Цзяю продолжил с сердцем:
— Но вышло даже к лучшему! Судьба, не иначе… К счастью, у Третьего господина оказалось доброе сердце, и он дал мне приют. А не то пропал бы я… хнык-хнык…
— Кто в эту чушь поверит?! — сцепил зубы Тяньхао.
— Если тебе так нравится воображать себя рогоносцем, я не в силах запретить, — тихо отозвался Нин Цзяю. — Но мне правда было страшно! Вы все набросились на меня, никто не верил… А ведь это Бай Тун толкнул меня в воду! Я просто пытался его удержать!
— Враньё! — снова встал на защиту своего фаворита Тяньхао.
— Дворецкий может подтвердить: как только я приехал, Бай Тун сразу позвал меня к озеру, — парировал Цзяю.
Тихо сидевший в углу дворецкий от неожиданности вздрогнул. Почувствовав на себе все взгляды, он поспешно кивнул:
— В день банкета господин Бай Тун действительно попросил меня сразу привезти господина Нин Цзяю к озеру, как только тот появится. Я встретил его у ворот, отвёл на место и ушёл.
— И что с того?! — распалялся Тяньхао. — Это ничего не доказывает! Зачем Бай Туну подставлять тебя таким образом? Он же вообще плавать не умеет!
— Вот именно поэтому озеро и стало идеальным местом для провокации, — спокойно отрезал Нин Цзяю. — И он соврал. Бай Тун прекрасно умеет плавать.
— Я сказал, не умеет! — выкрикнул Тяньхао.
Янь Шуо подал идею:
— Бросьте его в воду и проверите.
Тяньхао обомлел:
— Это же убийство!
Янь Шуо даже бровью не повёл:
— И что? Ведите его к дальнему озеру.
Дворецкий сделал шаг вперёд. Бай Тун в ужасе сжался за спиной Тяньхао.
Нин Цзяю, едва сдерживая смех, обратился к взбешённому наследнику:
— Господин Янь, вы бы лучше подумали о своей новорождённой сестре. Мать её бросила, младенца надо забрат из больницы. Как-никак, кровь семьи Янь. Куда важнее какого-то Бай Туна, верно? Скажите, старейшина?
Старик искренне не хотел признавать очередное ублюдочное отродье своего путного сына, но младенец ни в чём не был виноват. Поколебавшись, старейшина хмуро произнёс:
— Заберите ребёнка. Бросать младенца в больнице — последняя дикость.
Семья Янь Хуайлина тут же взорвалась:
— Отец!
— Это недопустимо!
— Я против!
Янь Лу, с удовольствием наблюдавшая за этим цирком, хохотнула:
— А ваше мнение кого-то волнует? Когда старший брат заводил баб на стороне, он с вами не советовался. Папа праведен: девочку надо вырастить в человеческих условиях. Сейчас общество жестоко к женщинам. Кто знает, может, она вырастет куда толковее Тяньхао.
— Хватит лить масло в огонь! — гаркнул на дочь старик и повернулся к Янь Шуо: — Займись этим.
— Не буду, — отрезал тот.
Старейшина аж поперхнулся:
— Это ещё почему?
— А если они откажутся её забирать? Мне её себе оставить? Ещё решат, что это мой ребёнок, — Янь Шуо мельком бросил взгляд на Нин Цзяю.
Старик, не заметив этого пасса, рявкнул:
— Если они откажутся, я сам всё оплачу и возьму на себя! Завтра же поезжай в больницу.
Янь Шуо вновь ответил отказом:
— Нет. Случись с ней что — скажут, будто я избавился от лишнего рта.
Старейшина схватился за сердце:
— Вы меня в гроб загнать решились… Ладно! Сам поеду! В какой она больнице?
— Больница «Хэнцянь», седьмой этаж, педиатрия, — охотно подсказал Нин Цзяю. — Свяжитесь с главным врачом Мэном, он там уже весь город на уши поднял в поисках родственников.
— И ты молчал?! — вспылил старик.
— Так я только сейчас вспомнил, — с невинным видом развёл руками Цзяю. — Знал бы раньше, привёз бы вашу маленькую внучку прямо к вам.
На самом деле Нин Цзяю раньше беседовал с той беременной девушкой. Бедняжка даже не знала настоящего имени Янь Хуайлина, не подозревала о его богатстве и семье. Тот обещал ей золотые горы и скорый развод, вот она и решилась родить.
В оригинальном романе эта история упоминалась вскользь — Тяньхао удалось замять скандал без особых потерь.
Нин Цзяю рассчитывал лишь слегка уколоть старшую ветвь и сбить спесь с Тяньхао, но случайный выстрел попал точно в яблочко.
Старейшина больше не мог находиться в этой комнате. Опершись на стол, он тяжело поднялся.
Пань Линь, доселе молчавший, простодушно спросил:
— Отец, а обедать вы не будете?
— Я сыт вашей дерзостью! — рявкнул старик.
Уже у самых дверей он остановился и оглядел присутствующих налитыми кровью глазами:
— Ешьте вы или нет — мне плевать. Но перед уходом каждый обязан зайти в алтарную и поклониться матери! Пусть посмотрит, в каких скотов вы превратились! Хорошо, что она не дожила до этого позора, иначе вы бы её до инфаркта довели!
Сгорбившись, старик вышел. Будь он лет на двадцать моложе, проучил бы всех троих сыновей бамбуковыми палками.
Янь Лу, довольная поражением братьев, весело крикнула слугам:
— Подавайте горячее, я проголодалась! И достаньте из погреба бутылку хорошего вина.
Затем она перевела взгляд на Янь Шуо:
— Отлично сыграно, брат. Может, выпьем за успех? У отца там отличные запасы.
Нин Цзяю нагнулся к уху Янь Шуо и тихо напомнил:
— Ваша нога всё ещё восстанавливается. Алкоголь противопоказан.
Янь Шуо чуть приподнял бровь и с едва уловимой издевкой выстрелил в сестру:
— В доме строгие правила. Мне не разрешают.
Янь Лу поперхнулась. Вглядываясь в его невозмутимое лицо, она с сомнением уточнила:
— Ты сейчас перед нами своей семейной идиллией хвастаешься, что ли?
Янь Шуо кивнул:
— Именно.
Янь Лу фыркнула и принялась за еду.
В этот момент в обеденный зал вошли несколько дюжих телохранителей.
Нин Цзяю скосил глаза на Бай Туна и бросил охране:
— Отведите его к дальнему озеру.
Бай Тун впал в панику и рванулся к Тяньхао:
— Тяньхао, спаси меня!
Янь Тяньхао попытался встать грудью на его защиту, но телохранители легко отпихнули его в сторону. Слыша вопли утягиваемого Бай Туна, Тяньхао взвыл:
— Остановитесь! Это же убийство!
Нин Цзяю занервничал и тихо спросил у Янь Шуо:
— А если он и правда не умеет плавать?
Янь Шуо на секунду задумался, осознав, что Нин Цзяю просто блефовал, и равнодушно отмахнулся:
— Значит, туда ему и дорога.
Нин Цзяю: «…»
Брат Шуо, ты что, наконец-то вспомнил, что играешь роль главного злодея?