— Что?! Вся работа насмарку?! — профессор искренне изумился, нахмурив бровь.
— Именно, — со злорадной ухмылкой подтвердил Сюэ Минчэн. — Нин Цзяю перепутал правое предсердие с левым и отрезал всё абсолютно не так.
Преподаватель, вообще-то сплошь благожелательно относившийся к Нин Цзяю, подошёл ближе. На первый взгляд казалось, будто Сюэ Минчэн прав. Однако, вглядевшись внимательнее, профессор заподозрил неладное.
— Профессор, — подал голос Тан Чжэ, — наш Великий учитель — зеркальный человек.
— Серьёзно? — удивился тот.
— Разумеется. В отличие от обычной анатомии, у этого Великого учителя сердце находится справа, да и расположение предсердий полностью зеркальное, — объяснил Тан Чжэ, демонстрируя вскрытую грудную клетку.
— Поразительно! — профессор не скрывал восхищения. — Я, конечно, слышал о зеркальном расположении органов, но за двадцать с лишним лет преподавания вижу такое своими глазами впервые. И вы сумели провести эксплантацию при совершенно противоположной анатомии?
— Оперировал Цзяю, — с гордостью заявил Не Хунцзе, метнув в сторону Сюэ Минчэна победоносный взгляд. Он прямо сиял от торжества.
Профессор только что осмотрел донорский орган, извлечённый группой девушек, — там всё было выполнено безупречно. Сверив его с сердцем, добытым Нин Цзяю, он пришёл к выводу: работа юноши идеальна.
Операция при зеркальном расположении органов требует выворачивания всех привычных навыков наизнанку. Даже опытные хирурги со стажем трижды подумают, прежде чем взяться за скальпель. А Нин Цзяю не просто справился за считаные минуты, но и не допустил ни единой помарки. Будь у них под рукой всё нужное оборудование, профессор не усомнился бы: этот парень способен прямо сейчас подключить аппарат искусственного кровообращения и провести полноценную трансплантацию.
— Настоящий гений! — с глубоким уважением выдохнул профессор, глядя на юношу.
Однокурсники, прекрасно знавшие Нин Цзяю как главного академического задолжника и лодыря, отнеслись к такой похвале с огромным скепсисом. Но уровень Тан Чжэ и Не Хунцзе тоже был всем известен — те в одиночку подобного не сделали бы. По аудитории поползли недоумённые шепотки: неужели на Нин Цзяю внезапно снизошло озарение?
— Случай уникальный, друзья мои! — Профессор оживился и, осторожно держа извлечённое сердце, поднялся на кафедру. — Сегодня я как раз расскажу вам об особенностях трансплантации у пациентов с зеркальной анатомией. Молодой человек, не хочешь подняться и поделиться, как ты пришёл к такому решению?
— С удовольствием, — отозвался Нин Цзяю.
В прошлой жизни он читал лекции в качестве приглашённого профессора в ведущих медицинских вузах страны, так что подобные выступления давались ему шутя.
Уложив орган на поднос, он терпеливо начал объяснять:
— Сердце — ключевое звено системы кровообращения. Работая с зеркальной анатомией, критически важно чётко дифференцировать камеры. Название «левое» или «правое» предсердие здесь определяется не физическим положением с той или иной стороны, а архитектоникой прилегающих артерий и вен. Нужно мысленно воссоздать точный круг кровообращения конкретного анатомического препарата, чтобы безупречно иссечь орган и подготовить пациента к искусственному кровообращению.
— Да подобная патология встречается раз на несколько тысяч человек! — завистливо вставил Сюэ Минчэн. — И даже если попадётся такой случай, это сердце всё равно нельзя пересадить обычному человеку. Чем тут гордиться?
Лицо профессора мгновенно сделалось суровым:
— Редкость диагноза не означает, что им можно пренебречь. Столкнувшись с таким случаем на практике, вы будете бороться за человеческую жизнь! Познание не имеет границ, и пренебрежительное отношение к редким патологиям недопустимо. Для тебя это, быть может, лишь рядовой клинический случай, а для больного — единственная и неповторимая жизнь.
Сюэ Минчэн, получив строгую отповедь, поджал губы и сник.
— Каждая клиническая ситуация уникальна, мы обязаны мыслить гибко, — продолжал преподаватель. — Иссечение этого Великого учителя мы приостановим. Такими редчайшими образцами разбрасываться нельзя. К следующему занятию подготовим другой анатомический препарат.
Сюэ Минчэн, искавший повод уколоть соперника, ехидно вставил:
— Профессор, раз Нин Цзяю так досконально разбирается в зеркальной анатомии, почему бы ему не продемонстрировать пересадку сердца прямо сейчас?
Тан Чжэ нахмурился:
— Перестань цепляться к человеку. Это вообще выходит за рамки нашей программы.
— Подумаешь, программа! — фыркнул Сюэ Минчэн. — Если профессор этого не преподавал, не значит, что наш «гений» не умеет. Сердце-то он извлёк идеально? Значит, и с аппаратом искусственного кровообращения шутя справится.
Профессор, человек преклонных лет и увлечённый исключительно наукой, ядовитого подтекста в словах студента не уловил. Напротив, он с воодушевлением посмотрел на Нин Цзяю:
— Голубчик, ты правда умеешь?
Сюэ Минчэн был на сто процентов уверен, что тот сейчас сдуется и начнёт оправдываться. Но Нин Цзяю спокойным движением кивнул:
— Да, умею.
В лаборатории словно разорвалась бомба.
— Я не ослышался?
— Да ладно! Даже ординаторов на такие операции пускают только крючки держать, откуда у него такие навыки?
— Выпендривается, сто процентов!
Студенты уставились на Нин Цзяю с нескрываемым любопытством и азартом. Большинство, конечно, не верило ни единому слову и предвкушало грандиозный конфуз.
Тан Чжэ, который регулярно давал Нин Цзяю списывать и прекрасно знал реальный уровень его познаний, наклонился к нему и зашептал:
— Цзяю, не поддавайся на провокации Сюэ Минчэна! Операция безумно сложная, для студента совершенно нормально не уметь делать такие вещи!
Нин Цзяю сохранял олимпийское хладнокровие:
— Я действительно умею. Но…
Стоило ему запнуться, как Сюэ Минчэн тут же подхватил:
— Но сегодня продемонстрировать не получится, да? Оборудование, мол, не то, или ещё что-нибудь?
— Я как раз и хотел сказать, что местное оснащение не подходит, — невозмутимо откликнулся Нин Цзяю, а затем повернулся к преподавателю: — Профессор, мы можем одолжить хирургический комплекс из соседней лаборатории?
Качественное медицинское оборудование стоит миллионы, и обычно его выдают под строжайшую отчётность. Однако на этот раз профессор без лишних расспросов достал свою электронную карту доступа:
— Староста, бери двоих ребят, поможете мне принести аппаратуру.
Сюэ Минчэн уже сделал шаг вперёд, намереваясь вызваться, но Тан Чжэ ловко преградил ему путь:
— Давайте лучше я.
Не Хунцзе мгновенно раскусил манёвр и тут же вызвался вторым помощником — от греха подальше, чтобы Сюэ Минчэн не вздумал испортить технику.
Поняв, что его замысел разгадан, Сюэ Минчэн помрачнел и остался стоять на месте с кислой миной.
Пока Нин Цзяю завершал последние приготовления, ребята вместе с профессором вкатили в аудиторию нужные медицинские блоки.
Нин Цзяю сосредоточенно занялся подключением датчиков и магистралей. Профессор, наблюдая за его уверенными, точными движениями, пребывал в полном восторге. Он принялся во всех подробностях пояснять студентам каждый шаг парня, не забывая осыпать его похвалами:
— Потрясающий уровень! Дойти до такого мастерства благодаря самообразованию... В моей практике это уникальный случай!
Нин Цзяю принимал дифирамбы без лишней гордости.
В прошлой жизни, будучи ведущим хирургом и признанной звездой клиники, он провёл не один десяток подобных операций и знал все тонкости до мельчайших деталей. Чтобы помочь профессору вести полноценную лекцию, на самых сложных этапах юноша намеренно снижал темп, наглядно демонстрируя каждый нюанс.
Профессор был растроган до глубины души: надо же, какой чуткий и толковый парень!
Симуляция операции прошла безупречно. По завершении аудитория взорвалась аплодисментами. Даже Сюэ Минчэн, пытаясь сохранить лицо, с кислой миной выдавил пару вялых хлопков.
Не Хунцзе наклонился к другу и тихо спросил:
— Ты когда успел всему этому научиться?
— На каникулах, — наобум соврал Нин Цзяю. Учёба только началась, так что зимние каникулы служили идеальным прикрытием.
Не Хунцзе не стал вдаваться в подробности и лишь искренне восхитился:
— Сумасшедшая выдержка... За какие-то каникулы вырасти до уровня ведущего хирурга элитной клиники — это нечто.
«Парень, а ведь ты попал в самое яблочко», — мысленно ухмыльнулся Нин Цзяю.
В прошлой жизни он пребывал на самом олимпе хирургии, а теперь, попав в «нубскую локацию», направо и налево раздавал щелчки местным «бронзовым игрокам». Ему даже становилось немного неловко перед детьми.
Когда профессор вместе с несколькими ребятами ушёл возвращать оборудование, сдерживать Сюэ Минчэна стало некому. Зависть и обида снова заклокотали в нём, и он ядовито бросил:
— Подумаешь, слепому мышонку кошка попалась! Всю зиму зубрил одну-единственную операцию, а сегодня из кожи вон лез, лишь бы выпендриться?
Нин Цзяю бросил использованный скальпель в лоток. Резкий металлический лязг прорезал тишину аудитории, точно брошенный в гладь озера камень, вспугнувший стаю птиц.
Шепотки однокурсников мгновенно стихли: никто не хотел навлечь на себя гнев Нин Цзяю.
Однако вспышки ярости, которой от него ждали по старой памяти, не последовало. Нин Цзяю ответил спокойно и невозмутимо:
— Сюэ Минчэн, предложение провести операцию исходило от тебя. Я её сделал. Теперь ты утверждаешь, будто я спланировал всё заранее. Не означает ли это, что мы действовали в сговоре и устроили этот спектакль вместе?
— С какой стати мне с тобой сговариваться?! — выкрикнул Сюэ Минчэн.
— Тогда откуда у тебя столь глубокая осведомлённость о моих планах?
— Я... я просто догадался!
— Выходит, ты просто выдумал это на ходу? — подытожил Нин Цзяю. — И тебе обязательно нужно попытаться облить меня грязью, верно?
— Ничего я не выдумывал! Не смей возводить на меня напраслину! — чем сильнее Сюэ Минчэн терял уверенность, тем громче и истеричнее визжал.
Он из последних сил убеждал себя, что Нин Цзяю просто улыбнулась фортуна, однако косые, презрительные взгляды однокурсников жгли сильнее огня.
Не выдержав давления, Сюэ Минчэн смерил Нин Цзяю исполненным ненависти взглядом и, даже не прибрав за собой стол, выскочил из аудитории.
Из-за незапланированной демонстрации время ушло далеко за рамки занятия.
Нин Цзяю окликнул друзей, чтобы навести порядок на столе и привести анатомический препарат в первозданный вид.
Вернувшийся профессор тут же замахал руками:
— Не трогайте! Я заберу его для коллекции. Найти зеркальное расположение органов — колоссальная удача, а безупречно выполненная трансплантация зеркального сердца — ценность редчайшая. Этот препарат мы сохраним навечно, для будущих поколений студентов и исследователей!
Нин Цзяю с молчаливым сочувствием посмотрел на лежащего на столе Великого учителя: что ж, тому суждено и дальше с честью служить медицинской науке.
Помогши преподавателю перенести препарат в подземный музей и обработать его консервирующим раствором, Нин Цзяю наконец отправился в общежитие.
Ещё на подходе к зданию он услышал ожесточённую брань: Сюэ Минчэн вовсю ругался с кем-то из ребят.
Опасная мысль, что Сюэ Минчэн решил сорвать злость на его друзьях, заставила Нин Цзяю прибавить шаг.
— Что здесь происходит? — спросил он, подбежав к спорящим.
Обычно кроткий и сдержанный Тан Чжэ сейчас стоял красный от возмущения и сорванным голосом доказывал:
— У него пропали вещи, и он обвиняет нас в воровстве!
— Нужны нам его пожитки! — гневно выплюнул Не Хунцзе.
Сюэ Минчэн скосил глаз на подошедшего Нин Цзяю и с едким сарказмом бросил:
— Нашлись тут праведники... Напомнить, кто в прошлый раз утащил мою тетрадь с домашкой?
Нин Цзяю почувствовал, как к щекам приливает жар, и мысленно отсчитал бестолкового прежнего владельца этого тела. Впрочем, сообразив, что спорить бессмысленно, он с подчёркнутым достоинством произнёс:
— Виноват, в прошлый раз я действительно по ошибке взял твои записи. Прими мои извинения. Так что именно у тебя пропало сегодня?
— Две тысячи юаней, — Сюэ Минчэн свысока оглядел всех троих, словно перед ним стояла шайка мелких карманников. — Если тот, кто взял, вернёт деньги прямо сейчас, я не стану поднимать шум.
— Тебе же русским языком сказали: мы понятия не имеем, где твои деньги! — резко ответил Тан Чжэ.
— Наличные лежали в комнате! Дубликаты ключей есть только у вас троих. Кто ещё мог их спёрть?! — Сюэ Минчэн выразительно уставился на Нин Цзяю.
— А у тебя самого ключ отменили? — огрызнулся Не Хунцзе. — Может, сам засунул куда-то и забыл?
— Я точно помню, что убрал деньги в шкаф! А теперь замок сбит, и кроме вас в комнате никого не было! — вопил Сюэ Минчэн, нарочно зазывая на этот шум сомневающихся соседей из других комнат.
У каждого студента под кроватью стоял рабочий стол с персональным шкафчиком для вещей, который закрывался на замок.
Нин Цзяю подсознательно метнул взгляд на шкаф под четвёртой койкой — дверца оказалась незаперта. Внутри у него всё сжалось.
Сюэ Минчэн разыгрывал этот спектакль с одной-единственной целью: подставить его. Прежний хозяин тела был парнем глуповатым и бесхребетным, но уж точно не вором. Вот только раз замок открыт, бог весть, какую «улику» успели туда подбросить...