«Неужели он попал не в обычную городскую данмей-новеллу с кучей банальных клише и драмы? С какой стати здесь кто-то вообще занимается исследованиями души?»
Янь Шуо, хоть и был безумным злодеем, никогда не верил ни в чертей, ни в богов. С чего бы ему вдруг поверить в существование души?
Нин Цзяю мгновенно озарило.
Точно! Янь Шуо — убеждённый атеист! Он ни за что не поверит в подобные бредни!
Даже если исследовательские приборы и зафиксировали некий всплеск аномальной энергии, как утверждает Янь Шуо, это ещё не доказывает, что речь идёт о его переселившейся душе. Этот гад просто берет его на понт!
Внушив себе эту успокоительную мысль и с трудом подавив нервную дрожь, Нин Цзяю изобразил непринуждённую улыбку и отшутился:
— Какое совпадение! А может, у меня просто открылось второе дыхание, и приборы засекли мой скрытый потенциал?
Янь Шуо нахмурился:
— Всё ещё запираешься?
— Я выложил абсолютно всё, что мог! Я честный человек! — Нин Цзяю состряпал невинное лицо, мысленно божась, что умалчивает исключительно о том, о чём говорить смертельно опасно.
Раз тот упрямился, Янь Шуо сам озвучил вывод:
— Ты вовсе не Нин Цзяю.
От этих слов Нин Цзяю едва не выронил кота. Судорожно погладив толстого рыжего Паньцзюй, который тут же норовил вырваться и дать дёру, парень взял себя в руки и с жаром возразил:
— Я самый настоящий Нин Цзяю! Настоящее не бывает! Если не веришь, позови Нин Лэя, мы прямо сейчас сделаем ДНК-тест!
Янь Шуо холодно хмыкнул:
— Оболочка осталась прежней. А душа?
— И душа тоже Нин Цзяю! Если я вру, пусть Янь Тяньхао четвертуют!
Янь Шуо не поверил ни единому слову:
— Тогда почему тебя так колотит?
Нин Цзяю хотел было заявить, что ничуть не дрожит, но несчастный Паньцзюй у него на руках поддрагивал вместе с ним, словно на аттракционе, и выглядел совершенно ошалевшим. Нин Цзяю моментально сдулся, но тут же упрямо вскинул подбородок и огрызнулся:
— Если бы тебя ни с того ни с сего начали убеждать, будто ты — это не ты, тебя бы не затрясло?! Если я — это не я, то кто, по-твоему?!
Янь Шуо изогнул бровь:
— Выходит, я, по-твоему, чушь несу?
Нин Цзяю энергично кивнул:
— Вот именно! Тебе же просто любопытно, с чего это я вдруг согласился расторгнуть брачный договор? Я же объяснил: у меня глаза открылись! Раньше я рвался к Янь Тяньхао и понимал, что ваша семья меня недолюбливает, вот и приходилось пресмыкаться и глотать обиды. Но когда появился Бай Тун, мне с Янь Тяньхао больше ничего не светило. С какой стати мне дальше терпеть издевательства?! Не веришь — съезди в университет и поспрашивай! Нин Цзяю никогда не был мягкотелым!
— А с чего ты взял, что я не поспрашивал?
Чёрт!
Неужели этот злодей вёл на него досье за его спиной? Куда делось элементарное человеческое доверие?!
Впрочем, на этот счёт Нин Цзяю мог не переживать. Если не считать слепой привязанности к Янь Тяньхао, прежний владелец тела действительно был вспыльчивым парнишкой. Разве что умом не блистал, оттого и попадал постоянно впросак.
Янь Шуо не стал развивать эту тему, вместо этого заметил:
— До разрыва помолвки ты не отличался блестящими успехами в учёбе.
Нин Цзяю прижал руку к груди с видом глубочайшего разочарования:
— Всё из-за проклятой любви! А ведь я на вступительных экзаменах набрал наивысший балл!
— Ты влюбился только на третьем курсе. Почему же пересдачи начались ещё на первом? — парировал Янь Шуо.
Нин Цзяю тяжко вздохнул:
— Это же медицинский! У нас занятия с анатомическими кадаврами начались прямо с первого курса! Я нормальный, обычный парень, законопослушный гражданин, вырос в цивилизованном обществе и трупов в глаза не видел. А тут сразу нос к носу со вскрытиями! У меня просто психика не выдержала!
Объяснение звучало донельзя убедительно. Янь Шуо, разочарованный тем, что не смог загнать его в угол и не имел на руках твёрдых улик, по-детски буркнул:
— Врунишка.
— Ни единого слова лжи! Если я соврал хоть в чём-то, пусть Бай Тун помрёт мучительной смертью!
Определённо, давать клятвы он умел как никто другой.
Янь Шуо лишь хмыкнул и замолчал.
Внимательно изучив выражение его лица, Нин Цзяю окончательно убедился: у Янь Шуо ничего нет, он просто брал его на понт.
Парень мгновенно расправил плечи, уселся поудобнее на диване и с чувством превосходства принялся тискать Паньцзюй:
— На самом деле главный врунишка здесь — это вы, господин генеральный директор.
Век Янь Шуо дёрнулся, и он издал недовольное:
— Хм?
— Пытаться внушить человеку, будто он — это не он... Это же до смерти может напугать! Будь у меня нервы послабее, я бы из-за ваших речей усомнился в реальности собственного существования и со страху расшиб бы себе голову прямо здесь, в холле! — Нин Цзяю спрятал победный хвостик и состряпал обиженную мину, исподтишка следя за реакцией собеседника.
Ну что, съел? Хотел его подловить? Как бы не так!
Янь Шуо сохранял невозмутимое выражение лица:
— Я не выкладываю доказательства лишь для того, чтобы дать тебе шанс признаться самому.
Нин Цзяю ничуть не испугался:
— Я выложил всё как на духу. Теперь ваш черед доставать доказательства.
Не имея никаких вещественных улик, Янь Шуо лишь раздражённо фыркнул и развернул инвалидное кресло к лифту:
— А ведь если бы ты признался, у меня тоже нашлось бы, что тебе сказать.
Вопрос «Что за слова?» чуть было не слетел с языка Нин Цзяю, но он вовремя прикусил губу. Чем меньше знаешь, тем целее будешь. Чем больше наговоришь, тем быстрее окажешься на анатомическом столе.
Нин Цзяю изобразил полное равнодушие:
— Я уже всё сказал. Если господину Яню не хочется делиться, то и не надо.
Нет, он хотел сказать. Ужасно хотел!
Янь Шуо остановил кресло у прозрачной лифтовой шахты и обернулся.
Нин Цзяю и вправду не проявлял ни малейшего любопытства: обняв кота, он с увлечением уплетал фрукты из вазы и перебирал фильмы на пульте.
Исследование природы души пока не принесло ни малейших результатов. Янь Шуо уже всерьёз задумывался о том, чтобы урезать финансирование этой лаборатории.
С мрачным видом он въехал в кабину. Когда лифт тихо дзинькнул, Нин Цзяю обернулся и победоносно подмигнул ему:
— Спокойной ночи, господин генеральный директор!
Янь Шуо с холодным и величественным видом уставился на него сквозь прозрачное стекло:
— Жду тебя с повинной. В любое время.
Нин Цзяю с сияющей улыбкой помахал ему рукой, провожая взглядом плавно поднимающуюся на второй этаж стеклянную кабину.
Приходить с повинной? Ну уж нет! Только сохраняя маскировку, можно сберечь свою шкуру от скальпеля патологоанатомов.
* * *
На следующий день оба с молчаливого согласия делали вид, будто ничего не произошло, заботливо скрывая собственную неловкость.
Днём Нин Цзяю обедал в университетской столовой вместе с соседями по общежитию. Не Хунцзе радостно объявил:
— Отец наконец-то разрешил мне бросить медицину!
— И даже не прибил тебя? — пошутил Нин Цзяю.
— Едва живым вырвался! — со вздохом отозвался Не Хунцзе.
— А ты ещё успеваешь перевестись на другой факультет? Куда собираешься?
— На дизайн интерьеров, как и мечтал. Придётся начинать с самого первого курса, так что окончу года на два позже вас. Зато учёба там не такая каторжная, как на клинической медицине. К тому же сестра подкинула мне денег на открытие собственного бара! Помогает исполнить мечту... Боже, моя сестра — лучшая на свете! — Не Хунцзе прямо-таки лучился энергией.
Нин Цзяю и Тан Чжэ искренне за него порадовались:
— Поздравляем! Когда планируешь открытие?
Не Хунцзе всегда отличался решительностью:
— Сегодня после обеда поеду смотреть помещение. Раньше там тоже был бар, так что останется только освежить интерьер.
У Нин Цзяю во второй половине дня были дела, поэтому осматривать площадку вместе с Не Хунцзе отправился Тан Чжэ.
Ребята скинули фотографии помещения в общий чат общежития. Нин Цзяю взглянул — место выглядело весьма недурно. Ближе к вечеру Не Хунцзе уже договорился с владельцем и готовился подписать договор аренды.
В этом мире жили не только главные герои романа. Множество персонажей, чьи имена даже не упоминались в исходной книге, точно так же изо всех сил боролись за своё счастье.
Нин Цзяю улыбнулся, отправил Не Хунцзе самые тёплые пожелания и, отложив телефон, вновь погрузился в работу над научной статьёй.
Это была уже четвёртая его публикация. Как только завершится второй этап экспериментов, можно будет приступить к синтезу лекарства для Янь Шуо.
* * *
После ареста Цао Баошаня жизнь Нин Цзяю вновь вошла в спокойное русло. Так продолжалось до выходных, пока Янь Шуо не сообщил, что готовить обед сегодня не нужно — они едут в поместье семьи Янь.
Нин Цзяю без особого энтузиазма поинтересовался:
— У вас в семье опять у кого-то юбилей?
— Угу. Старшему брату исполняется пятьдесят, собираемся узким семейным кругом.
Нин Цзяю пробормотал под нос:
— Я ведь вам не родственник, зачем мне ехать?
— Семье Бай Туна тоже отправили пригласительное, — небрежно обронил Янь Шуо.
Глаза Нин Цзяю мгновенно загорелись:
— И его родня приедет?
— Кто их знает. — Янь Шуо чужие дела нисколько не волновали; он лишь вспомнил, что Старейшина Янь обмолвился об этом во время телефонного разговора.
Нин Цзяю аж подпрыгнул от предвкушения, но тут же смутился:
— Ни родственников, ни сватов... К тому же статус у меня довольно двусмысленный. Точно можно?
— Ты едешь со мной. Что тут неловкого? — ответил вопросом на вопрос Янь Шуо.
Нин Цзяю порассуждал и согласился: и впрямь! Он же его личный сиделец и сиделка, обязан круглые сутки находиться подле Янь Шуо и отвечать за его здоровье.
Чтобы Паньцзюй не обжирался, Янь Шуо купил ему автоматическую кормушку с дозатором и таймером. Нин Цзяю засыпал туда корма на два дня вперёд и в приподнятом настроении отправился вместе с Янь Шуо в поместье семьи Янь.
— Кстати, Пань Фан вернула деньги? — вспомнил Нин Цзяю.
Янь Шуо кивнул:
— На третий день.
После того как Янь Хуайлина оттеснили от руководства «Корпорацией Янь», тот пытался сбросить Янь Шуо с пьедестала и вернуть себе прежнее влияние. Однако жёсткие, решительные действия Янь Шуо быстро отбили у него охоту к авантюрам. Поняв, что шансов нет, Янь Хуайлин сфокусировал все надежды на сыне.
Пань Фан дерзила и плела интриги лишь потому, что надеялась: ни Старейшина Янь, ни сам Янь Шуо не станут связываться из-за мелких сумм. Но едва обман выплыл наружу, она осознала — лучше задолжать самому Дьяволу, чем утаить хоть грош у Янь Шуо. На следующий же день она запросила банковские реквизиты, а на третий перевела всю сумму до единого юаня вместе со счетами.
Видя такую исполнительность, Нин Цзяю даже слегка пожалел, что не потребовал с неё проценты.
Эх, сколько денег уплыло!
Заметив его сокрушённый вид, Янь Шуо недоуменно спросил:
— Что с тобой?
Нин Цзяю честно поделился своими соображениями. Янь Шуо тихо усмехнулся:
— Пустяки, не бери в голову.
— Кабы у вас были хорошие отношения, дело другое, — серьёзно возразил Нин Цзяю. — Но семейка Янь Тяньхао вытирала о тебя ноги! Твои деньги должны вернуться к тебе до последнего фэня!
Пожалуй, во всём мире один лишь Нин Цзяю переживал за него столь искренне и беззаветно.
— Не волнуйся, у них в руках почти ничего не осталось, — успокоил его Янь Шуо.
— А как же акции, фонды?
— Считай, копейки. — Янь Шуо не стал вдаваться в подробности: грязным закулисным интригам не место в разговоре с Нин Цзяю, незачем его пугать.
Главный злодей никогда не опускался до мелкой лжи. Раз говорит, что опасности нет, значит, переживать и впрямь не о чем.
Нин Цзяю немного успокоился и покатил кресло с Янь Шуо к главному входу поместья.
Пока Янь Шуо лежал в коме после аварии, Янь Хуайлин и Янь Лу изо всех сил суетились, пытаясь прибрать к рукам «Корпорацию Янь».
Но стоило Янь Шуо прийти в себя, как оба моментально получили по заслугам. Янь Лу понесла огромные убытки, а Янь Хуайлин, и без того едва державшийся на плаву, переругался с последними верными соратниками.
Теперь вокруг него вились только собутыльники да льстецы, желающие выслужиться перед кланом Янь. Ни одного серьёзного делового партнёра рядом не осталось.
Сам Янь Хуайлин всегда презирал подобную шваль, поэтому на праздник никого из них звать не стал. Он и вовсе предпочёл бы забыть про свой день рождения, однако Старейшина Янь настоял: пятидесятилетие — дата солидная, и даже если не устраивать пышных празднеств, созвать родню на семейный обед обязан каждый.
Издалека донёсся аппетитный аромат свежевыпеченного бисквита. Нин Цзяю не удержался от замечания:
— Надо же, твоему старшему брату уже полтинник стукнул... Ты, выходит, тоже не молоденький!
Янь Шуо: «???»
Да ничего подобного! Он молод! Ещё как молод!