— Нин Цзяю... — только начал Янь Тяньхао, но тот резким жестом остудил его пыл:
— Заткнись и не мешай спасать человека.
Глядя на мертвенно-бледное лицо Пань Фан, Тяньхао сжал зубы и промолчал.
По оценке Нин Цзяю, женщина страдала от сильного истощения — и физического, и нервного. Видимо, явившись устраивать разборку из-за измены мужа, она настолько взвинтила себя, что сердце не выдержало. Не набери Янь Тяньхао «скорую» секундой позже, спасать было бы уже некого.
В больницу они причалили быстро. Цзяю сходу ввел дежурных коллег в курс дела и отстранился от процесса.
Заметив, что тот замедлил шаг, Тяньхао недовольно буркнул:
— Ты чего застрял? Пошли живо!
— Молодой господин Янь, в машине у меня просто не было выбора, — спокойно отрезал Нин Цзяю. — Но чтобы потом не было лишних сплетен, мне лучше держаться от вашей семьи подальше.
— Хочешь бросить человека умирать?! — вспыхнул Тяньхао.
— Ты ослеп, что ли? Первая помощь оказана в полном объеме, в приемном покое работают отличные врачи. Если я сейчас полезу следом, ты потом опять навешаешь на меня всех собак.
Цзяю, конечно, ничуть не боялся мелких пакостей Тяньхао — сейчас они с Янь Шуо могли раздавить его одним пальцем. Но тратить время на бессмысленную грызню банально не хотелось.
Состояние Пань Фан выровнялось, хотя пару дней под наблюдением в стационаре ей провести всё же предстояло. Принимавший пациентку доктор подтвердил диагноз Цзяю. Поблагодарив коллегу, Нин Цзяю заварил себе свежий лимонный чай, открыл профессиональный фолиант на заложенной странице и погрузился в чтение.
Ближе к концу смены перед его столом выросла тень.
Подняв взгляд, Цзяю увидел мило улыбающуюся Чжоу Ланин.
Миниатюрная — едва ли метр пятьдесят пять ростом, — с изящной укладкой-пучком и безупречным макияжем, она выглядела совсем юной девчонкой. Не знай Цзяю подлинной истории, никогда бы не подумал, что эта девушка уже родила ребенка.
— Доктор Нин, — мягко окликнула она.
Цзяю чисто инстинктивно оттолкнулся ногами и отъехал на кресле подальше:
— Что-то случилось?
Ланин поставила на стол подарочную коробку и тепло проговорила:
— Спасибо вам за то, что тогда спасли меня и малыша. Это скромный знак благодарности.
— Я всего лишь исполнил свой врачебный долг, — Цзяю немедленно подвинул коробку обратно. — Подарки ни к чему. Вы сами только восстанавливаетесь, оставьте себе, вам полезно.
— Ну что вы, я просто обязана! Вы ведь не только спасли ребенка, но и помогли найти его отца, — с преувеличенной признательностью выдохнула Чжоу Ланин.
— Случайность, просто повезло, — тут же открестился Цзяю. — И вещи я действительно принять не могу, у нас в больнице строгий регламент.
— Да тут ничего ценного, просто фрукты и немного лакомств...
— Ничего нельзя, — Цзяю поднялся из-за стола и направился к выходу. — Мне пора на обход. Всего доброго.
«А ведь Шуо был абсолютно прав, — подумал он на ходу. — Эта девица далеко не так проста, как кажется».
Перед тем как старый господин Янь уехал в путешествие, Чжоу Ланин буквально не вылезала из их дома. Сначала под предлогом тоски по ребенку, а затем заявила, что хочет воспитывать малыша сама и забрать его.
Старик поначалу уперся, но Ланин заливалась слезами и клялась, что отдаст дочери всю себя. В конце концов, законные права родной матери на ребенка звучали куда убедительнее аргументов дедушки. Пожалев девушку, старик уступил, да еще и назначил им щедрое ежемесячное содержание, чтобы те ни в чем не нуждались.
Но не прошло и пары дней после того, как ребенок оказался у матери, как Пань Фан засекла Чжоу Ланин и Янь Хуайлина за возрождением старого романа.
Подробностей Цзяю не знал, но провернуть такую комбинацию... Да у этой девицы хватка и расчётливость были поистине змеиными.
Ввязываться в эти подковерные интриги Цзяю категорически не желал, поэтому переждал угрозу в соседнем кабинете. Вернувшись после ухода Ланин, он обнаружил коробки на том же месте. Поразмыслив, набрал коллегу из стационара, узнал номер палаты Пань Фан, подхватил подарки и отправился навестить больных.
В палате уже кипели шекспировские страсти. Очнувшаяся Пань Фан вовсю тыкала пальцем в Чжоу Ланин и кропила стены отборной бранью. Ланин, прижавшись к Янь Хуайлину, тихо утирала слезы — прямо-таки беззащитная овечка.
Янь Хуайлин о чем-то на повышенных тонах спорил с сыном, но стоило Цзяю переступить порог, как все разговоры мгновенно стихли. Переведя взгляды на вошедшего, присутствующие замерли.
Нин Цзяю прошел внутрь с безупречно невозмутимым видом.
Сейчас на стороне Пань Фан оставался один лишь Тяньхао. Хуайлин наотрез отказывался идти на компромисс и требовал развода, чтобы жениться на новой пассии. Бедная женщина, оказавшаяся в полной изоляции, увидела в руках Цзяю коробки и вдруг сделала совершенно безумный вывод:
— Ты... Зачем же было специально что-то покупать?
«Неужели Нин Цзяю решил переманить нас на свою сторону?» — промелькнуло у нее в голове.
— Я вовсе не специально покупал, — улыбнулся Цзяю.
Приняв это за вежливость, Пань Фан тут же скомандовала:
— Спасибо, дорогой! Тяньхао, скорее забери!
Как же она жалела, что в свое время ослепла из-за этого Бай Туна! Как можно было упустить такого парня? Взглянуть хотя бы на нынешний статус Нин Цзяю — он же идеальная партия для её сына! А Бай Тун? Никчемная пустышка, который только и умеет, что тянуть Тяньхао на дно, да еще и сын этой дряни, Дун Сю! Отродье стервы ни за что не сравнится с ее мальчиком!
Янь Тяньхао тоже не ожидал подобного жеста. В душе вспыхнула странная, почти нереальная радость. Оставив перепалку с отцом, он шагнул навстречу Цзяю и протянул руки.
Нин Цзяю вручил ему две увесистые коробки.
Оба одновременно произнесли:
— Спасибо.
Тяньхао обомлел. Цзяю пришел с визитом и принес подарки — за что он-то благодарит?
Поймав его растерянный взгляд, Цзяю лучезарно улыбнулся:
— Молодой господин Янь, вы же знаете, что у нас в больнице врачам запрещено принимать подарки. Это принесла ваша мачеха. Оставила на моем столе и сбежала, так что мне пришлось вернуть покупку владелице. Спасибо за помощь!
Лицо Тяньхао перекосило от ярости. С глухим стуком он со всей силы грохнул коробки о пол.
Цзяю сноровисто отскочил на пару шагов и обратился к Чжоу Ланин:
— Я тут ни при чем. Вы сами видели: это ваш пасынок бросил.
— Какой еще пасынок?! — взвизгнула Пань Фан. — Я еще не развелась!
— Ой, виноват, — без тени раскаяния отозвался Цзяю.
— Ты нарочно явился сюда устраивать провокации?! — взревел Тяньхао.
Цзяю расправил плечи и с напускной строгостью выдал:
— И это ты так разговариваешь со своей третьей тётушкой?
— Третьего дяди рядом нет, прекрати строить из себя неизвестно кого! — выплюнул Тяньхао.
Цзяю с гордым видом выудил из-за пазухи цепочку и продемонстрировал кольцо:
— Видал? Мне сделали предложение! Старший племянник, ты уже накопил денег на свадебный подарок?
Из-за частых операций и постоянного мытья рук носить кольцо на пальце было неудобно. Янь Шуо отнесся к этому с полным пониманием и заказал для Цзяю изящную платиновую цепочку, чтобы тот носил символ их любви у самого сердца.
Тяньхао побелел. Он до последнего свято верил, что Янь Шуо наиграется и бросит Нин Цзяю на следующий же день. А они, оказывается, уже готовятся к свадьбе!
Чжоу Ланин поначалу обиделась, что ее подарок вернули таким нелепым образом. Но за спиной Нин Цзяю стоял сам Янь Шуо, и терять расположение такого человека она не намеревалась.
Услышав о помолвке, Ланин моментально сменила слезы на сияющую улыбку:
— От всей души поздравляю вас, доктор Нин! На какую дату назначено торжество? Мы с братом Хуайлином обязательно приготовим самый щедрый подарок! — Она ласково обвила руку Янь Хуайлина и бросила торжествующий взгляд на Пань Фан.
Пань Фан от ярости потеряла рассудок. Схватив со стола стакан, она с размаху швырнула его в соперницу:
— Дрянь бесстыжая! Я еще не дала развод! И не дам! Ноги твоей не будет в доме Яней, сука!
Чжоу Ланин испуганно спряталась за спину Хуайлина.
— Перестань устраивать истерики, ты пугаешь её! — нахмурился Янь Хуайлин.
— Заткнись! — зарыдала Пань Фан. — Хуайлин! Мы прожили вместе больше двадцати лет! А ты...
— Замолчите оба! — рявкнул Тяньхао, прерывая базар, и повернулся к Цзяю: — Ты действительно собираешься жениться на моем дяде?
— А есть сомнения? — Цзяю еще раз кокетливо качнул кольцом, спрятал его под халат и помахал рукой: — Ладно, бывайте, провожать не нужно!
Рабочий день как раз подошел к концу, и Нин Цзяю в самом прекрасном расположении духа отправился к выходу.
Едва он вышел в центральный холл поликлиники, за спиной снова раздался оклик Тяньхао:
— Нин Цзяю! Ты правда женишься на моем третьем дяде?
— А тебе-то что за дело? — обернулся Цзяю.
— Даже если мой дядя вовсе не тот, кем кажется?
Цзяю лишь фыркнул. Уж он-то знал этот мир от и до, так что все жалкие попытки Тяньхао посеять сомнения вызывали лишь смех.
— Каким бы он ни был, я люблю его любого.
Лицо Янь Тяньхао посерело.
И в этот самый момент от дверей раздался низкий, бархатный голос, пропитанный нежной улыбкой:
— Я тоже.
Цзяю повернулся на звук. Высокая, статная фигура Янь Шуо выступила из предзакатного света. Подойдя ближе, он уверенно обнял Цзяю за талию и бросил на Тяньхао откровенно вызывающий взгляд.
— Третий дядя... — едва слышно выдавил побледневший Тяньхао.
Янь Шуо даже не удостоил его взглядом. Наклонившись к Цзяю, он мягко спросил:
— Что ты так долго?
Цзяю указал подбородком на Тяньхао:
— Ходил напомнить твоему племянничку, чтобы не забыл подготовить солидный конверт к нашей свадьбе.
— Разумное замечание, — кивнул Янь Шуо и перевел холодный взгляд на Тяньхао: — Ты запомнил?
Тяньхао сжался, гадая, слышал ли дядя его намеки. Замявшись, он пробормотал:
— Да... Понял... Я пойду...
Развернувшись, он поплелся прочь, но у самого выхода не удержался и обернулся — ровно в тот момент, когда Цзяю мимоходом чмокнул Янь Шуо в губы.
На душе у Тяньхао стало так тошно и кисло, будто туда одним махом выжали ведро лимонов.
Издалека донесся звонкий голос Цзяю:
— Поехали скорей обедать! Не терпится встретить рассвет прямо над обрывом.
— Куда ты спешишь? — в голосе Янь Шуо звучала нескрываемая ласка. — Как бы рано мы ни приехали, солнце все равно взойдет только завтра.
— Да я просто проголодался! Поехали уже покушаем.
Цзяю потянул Янь Шуо за руку к выходу.
Держась за руки, они вышли из поликлиники. Они продолжали о чем-то с улыбкой переговариваться, и хотя из-за расстояния Тяньхао уже не различал слов, ключевые фразы застряли у него в голове.
Рассвет на краю обрыва...
В Пекине было только одно место, идеально подходившее под это описание — отель «Цяньшань».
На северо-западе столицы возвышалась горная гряда, и этот отель построили прямо на крутом утесе. Его номера буквально выдолбили в толще скалы, словно соты в огромном улье. Стоило раздвинуть шторы — и перед глазами открывалась головокружительная пропасть. Все окна выходили на восток, а из-за естественной высоты вид на восходящее солнце оттуда открывался просто фантастический.
Проводив их машину мрачным взглядом, Янь Тяньхао отошел в безлюдный угол, достал телефон и набрал номер:
— Сделай для меня кое-что...