Нин Цзяю всё-таки дорожил своей репутацией и посреди бела дня не решился вывалить на свет свои нескромные фантазии:
— Ничего. Хочешь фруктов? Пойду вымою.
Спустившись, он замешкался у подножия лестницы, обратив внимание на выставленное ограждение:
— А это ещё зачем достали?
— Должно быть, Чжоу Цзэ поставил вчера вечером, — ответил Янь Шуо. Ему хотелось похвалить помощника за предусмотрительность, но воспоминание о том, что дойти до главного так и не удалось, отозвалось легким уколом досады.
Нин Цзяю недоумевал:
— Зачем? Мы же не запрещаем Паньцзюю ходить наверх.
Кое-какие вещи не предназначены для несовершеннолетних. К тому же Паньцзюй — евнух, незачем лишний раз травмировать кошачью психику.
— Возможно, боялся, что кот заберется к тебе, пока ты спишь, и полезет целоваться своей немытой мордой, — с серьезным видом предположил Янь Шуо.
Нин Цзяю решил, что доля истины в этом есть. Как-никак, теперь он человек семейный и целовать его никому не дозволено — кроме Янь Шуо. Даже котам.
Он достал из холодильника фрукты и отмыл виноград. Паньцзюй примостился на раковине, с любопытством уставившись на ягоды — с таким видом, будто близость к источнику пищи автоматически гарантирует кусок.
— Тебе нельзя, — Нин Цзяю осторожно отпихнул тянувшуюся лапу и понес миску в гостиную.
Кот, не желая сдаваться, увязался за ним, немолодо и требовательно мяукая.
Янь Шуо возобновил просмотр старого фильма, на котором они остановились в обед. Нин Цзяю уютно устроился рядом, закинул в рот пару виноградин и внезапно осознал нечто ужасное:
— Сегодня же суббота, да?
Янь Шуо кивнул:
— Угу. Выходной.
Нин Цзяю подскочил на диване как ужаленный:
— Беда! Мне же в больницу надо!
Врач — это диагноз, у него выходных не бывает!
Он только дернулся наверх переодеваться, но Янь Шуо поймал его за руку. Не ожидавший этого Нин Цзяю потерял равновесие и повалился прямо на него.
В следующее мгновение Янь Шуо накрыл его своим телом:
— Я отпросил тебя.
Тут Нин Цзяю смутно припомнил, что среди утренних поздравительных сообщений в «Вичате» действительно мелькало имя Мэн Цзюня:
— Тогда ладно...
Не успел он договорить, как Янь Шуо мимолетно коснулся его губ:
— Сегодня никуда идти не нужно. Отдыхай дома.
Слова звучали безобидно, но бездонный, мерцающий темным блеском взгляд Янь Шуо заставлял мысли сворачивать не туда. Нин Цзяю спросил себя, не слишком ли у него испорченное воображение: казалось, будто в речи мужчины кроется двусмысленный подтекст. Впрочем, присмотревшись, он ничего эдакого не обнаружил.
Нин Цзяю решил приглушить порывы. В конце концов, он же топ — надо соблюдать благородную сдержанность и не пользоваться тем, что у Янь Шуо еще не срослись ноги.
— Ага, отдыхаем, — кивнул он, клюнул Янь Шуо в щеку и попытался подняться, но мужчина снова прижал его к дивану, увлекая в поцелуй.
На этот раз поцелуй вышел длинным, глубоким и жарким. Когда они наконец перевели дух, дыхание у обоих сбилось, а взаимный пыл стало невозможно игнорировать. Янь Шуо смотрел на него горящим взглядом. Нин Цзяю и сам был не прочь продолжить, но боковым зрением засек, как Паньцзюй вовсю уплетал его виноград. Момент оказался слегка испорчен.
Проследив за его взглядом, Янь Шуо наткнулся на наглую кошачью морду и хрипловато произнес:
— Наверх.
Если не можешь победить — лучше сбежать.
Нин Цзяю полностью поддержал инициативу. Он подхватил миску с виноградом и потащил Янь Шуо к лестнице. Лишившись угощения, кот с возмущенным мяуканьем устремился в погоню, но Нин Цзяю успел захлопнуть и запереть дверь в спальню прямо перед его носом. Паньцзюю оставалось лишь громко выражать свое недовольство за дверью.
— Чувствую себя родителем, который тайком от ребенка устраивает личную жизнь, — смущенно хмыкнул Нин Цзяю.
— Просто ребенок невоспитанный, не понимает, когда надо уйти, — успокоил его Янь Шуо.
Нин Цзяю посчитал этот аргумент разумным. Паньцзюй за дверью, осознав тщетность своих криков, пару раз сердито поскреб дверь и с сопением удалился. Как только шумы утихли, Нин Цзяю снова обвился вокруг Янь Шуо.
Движимый чувством долга идеального топа, Нин Цзяю, преодолевая смущение, залился краской и прошептал:
— Давай я сначала тебе помогу?
Янь Шуо изогнул бровь. Вообще-то он планировал начать с самого Нин Цзяю, но раз уж тот сам проявил инициативу, возражать не стал.
Все комнаты в особняке отличались простором, но в густом, раскаленном от страсти воздухе спальня казалась тесной. Для Нин Цзяю всё это было впервые, и его бил легкий мандраж.
Время будто замедлило свой ход. Спустя вечность Янь Шуо бережно привлек его к себе и поцеловал.
С пылающими щеками Нин Цзяю отбросил полотенце и собрался подняться, но Янь Шуо удержал его в объятиях:
— Замри. Теперь моя очередь.
Он обнял его сзади, уткнувшись подбородком в плечо. Каждое слово, сказанное теплым шепотом на ухо, заставляло горячее дыхание обжигать кожу, отчего щеки Нин Цзяю вспыхнули с новой силой.
А затем начались те самые «дикие пляски». При виде изящных, длинных пальцев Янь Шуо Нин Цзяю охватило чувство сюрреалистичности происходящего. Они предавались безумию снова и снова, пока мир вокруг не закружился, рушась и взрываясь снопами искр...
Нин Цзяю впервые увидел Янь Шуо с этой стороны. Он стащил неприступного главного злодея с небесных высот прямиком в грешный мир. Каков грешник!
Впрочем... ему чертовски нравились эти сладостные моменты близости. Он окончательно пал.
* * *
Теряя себя между раскаянием и сладкой немощью, Нин Цзяю едва успел расслабиться, как понял, что Янь Шуо вовсе не собирается останавливаться...
Он дался диву: это что, принцип матрешки? Откуда у злодея столько неукротимой энергии?!
* * *
Они промаялись дурью в спальне всё послеобеденное время. Лишь когда стемнело, Нин Цзяю, приняв душ и даже успев всласть выспаться, наконец пробудился и, сладко зевая, спустился на первый этаж.
Янь Шуо, похоже, разбирался с какими-то делами и говорил по телефону в гостиной. Услышав шаги на лестнице, он заметно убавил голос.
Нин Цзяю махнул ему рукой и подозвал Паньзюя, сидевшего в прихожей. Кот при звуке шагов обернулся, но, увидев, как хозяин присел на корточки и манит его к себе, демонстративно развернулся и уставился на Нин Цзяю толстым пушистым задом.
«Раньше ты мной не дорожил, а теперь я тебе не по зубам. Хм!»
Нин Цзяю ухмыльнулся: обидчивый пушистый прохвост затаил злобу.
— Он с тобой так же себя ведет? — тихо спросил он подошедшего Янь Шуо.
Янь Шуо слегка кивнул.
— Смотри, как надо, — шепнул ему на ухо Нин Цзяю.
Янь Шуо не упустил случая чмокнуть его в щеку и поднес телефон к уху:
— Пойду наверх, доделаю пару дел.
Проводив его взглядом, Нин Цзяю отправился за кошачьим кормом. При шуршании гранул ушки Паньзюя мгновенно дернулись.
Нин Цзяю высыпал корм в миску. Кот украдкой покосился на него, раздумывая, стоит ли сдавать позиции. Тогда Нин Цзяю демонстративно вскрыл баночку влажного консервированного лакомства. Паньцзюй поднялся на лапы, но гордость подсказывала, что уступать так быстро нельзя.
Тогда Нин Цзяю надрезал пакетик с сушеной рыбкой. Кот уже приготовился жрать, ожидая, пока угощение упадет в миску, но Нин Цзяю уселся на пол рядом и с аппетитом отправил рыбку себе в рот.
Вот этого кошачье сердце выдержать не смогло! Кот мелкой рысью подскочил к хозяину, встал на задние лапы и попытался выдрать лакомство прямо изо рта Нин Цзяю.
Нин Цзяю прижал пушистую тушку и сокрушенно вздохнул:
— Сынок, я в тебе разочарован. Маленьким ты делился со мной кормом, а вырос — и никакой благодарности! Подумаешь, папа съел одну рыбку! Я же ее и купил!
Паньцзюй проигнорировал воспитательную лекцию, вцепился в оставшуюся в руке рыбку и принялся с треском её уплетать.
Пользуясь моментом, Нин Цзяю вволю потискал кота, бросил в миску еще пару рыбок — для исцеления подраненной душевной травмы, — после чего поднялся и направился на кухню.
Днем они с Янь Шуо лишь оказали друг другу дружескую, исполненную любви и гуманистической заботы услугу, обойдясь без совсем уж глубоких исследований и «отрицательных дистанций». Но из-за бурности процесса Нин Цзяю так вымотался, что его сморил сон.
Янь Шуо ведь тоже прилег с ним, так когда же он успел встать и вернуться к делам? Нин Цзяю в очередной раз изумился неиссякаемому запасу сил мужчины и решил приготовить на ужин морепродукты — чтобы восстановить энергетический баланс у обоих.
Вечером Янь Шуо на совершенно законных основаниях перебрался в спальню Нин Цзяю. Паньцзюй заранее занял кошачью лежанку, и выставлять его никто не стал. После дневных бурных ласк им просто хотелось уснуть в обнимку.
В воскресенье у Янь Шуо неожиданно образовались срочные дела, так что Нин Цзяю не стал беречь себя для дома и сознательно отправился на работу.
Доктор Мэн подобрался к нему с лукавой ухмылкой и оценил его вид пристальным взглядом:
— Смотрю, вчерашний день удался на славу?
Нин Цзяю слегка вспыхнул, но сделал вид, будто не заметил намека:
— Выходной дома — что может быть лучше?
Мэн Цзюнь рассмеялся и со вздохом заметил:
— Эх, хорошо быть молодым!
— Да ты старше меня всего на пару лет, тоже мне старик, — поддел его Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь покачал головой:
— Душой я уже стар. Помнишь того пациента, который сожрал пакет муки, а потом орал, что это негашеная известь?
— Пришел качать права? — поинтересовался Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь кивнул:
— Вся семейка приперлась к воротам больницы вместе с ребенком. Старики с малым вопили так, что за триста метров слышно было.
— И чем кончилось? — Нин Цзяю в прошлый раз специально собирал доказательства на глазах у родственников, надеясь, что у тех хватит ума не устраивать цирк.
— К счастью, ты зафиксировал все факты. Когда их прижали доказательствами, они попытались устроить скандал и включили дурака. В итоге вызвали полицию и загребли всю шайку за хулиганство. Только пятилетнего малыша временно пристроили к родственникам. Не повезло пацану с семейкой.
— А в прессе что?
— Прибежала парочка нечистых на руку журналюг, но руководство вовремя подтянуло нормальные СМИ, выложило все записи и разложило ситуацию по полочкам. Скандал замяли, но осадочек, знаешь ли, остался, — признался Мэн Цзюнь.
— Жалеешь, что пошел в медицину?
— Не могу понять: я же с ним зла не делил, лично на операционном столе спасал... За что он пытался меня утопить?
— Чужая душа — потемки. К тому же, вполне возможно, его кто-то натравил.
Мэн Цзюнь опешил:
— Кто?
— Янь Тяньхао.
По наводке Нин Цзяю Янь Шуо уже раздобыл улики, подтверждающие этот след. Впрочем, размах пакости оказался не столь масштабен, чтобы нанести Янь Тяньхао сокрушительный удар.
Нин Цзяю вкратце обрисовал расклад. Мэн Цзюнь только покачал головой: паны дерутся, а у хлопцев чубы трещат.
— Оставь это генеральному директору Яню, пусть сам разбирается. А ты занимайся своими делами, — посоветовал Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь кивнул и вполне серьезно спросил:
— Слушай, не хочешь со мной на саньда записаться? Отец того больного в прошлый раз чуть не придушил меня. Решил вот подкачаться и освоить пару приемов для самообороны.
Нин Цзяю покачал головой:
— Спасибо, не надо. Я и так умею.
Мэн Цзюнь сокрушенно вздохнул:
— Опасная это профессия — врач...
Нин Цзяю попытался его подбодрить:
— Не бери в голову. У нас говорят: «Хочешь накликать на человека кару небесную — посоветуй ему пойти в медицину».
Мэн Цзюнь:
—... Что-то не похоже это на утешение.