Пока они разговаривали, оба вернулись к дверям зоны отдыха. Нин Цзяю толкнул дверь, и Мэн Цзюнь, хотевший было сбежать, не успел: Янь Шуо как раз смотрел на вход и сразу его заметил.
— Господин Янь, — неловко поприветствовал его Мэн Цзюнь, ужасно боясь помешать чужому уединению.
Янь Шуо едва заметно кивнул:
— Одолжу у тебя комплект пижамы.
— Вчера только купил, так что забирайте, дарю! — Мэн Цзюнь просиял так, словно счастливая мать, наконец сосватавшая непутёвого сына.
Нин Цзяю поспешил развеять его фривольные фантазии:
— Я спасал пациентку и замарался в крови, поэтому господин Янь привёл меня сюда смыть всё. А халат я тебе новый куплю и верну, так что спасибо.
Мэн Цзюнь вспомнил утреннее поступление в отделение неотложной помощи и удивлённо уставился на него:
— Пациентка с койки 632? У которой было кровотечение после аборта? Это ты её откачал?
Нин Цзяю кивнул и серьезно добавил:
— Она не хочет огласки, так что не распространяйся.
Мэн Цзюнь сделал успокаивающий жест:
— Врачебную тайну я хранить умею. Слышал от фельдшеров скорой: если бы кто-то на месте не стабилизировал её, к приезду бригады спасать было бы уже некого. А ты хорош!
— Да ничего особенного, обычное дело, — скромно отмахнулся Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь проникся к нему откровенным уважением:
— Какое там «обычное дело»! Я видел карту: массивная кровопотеря, сопутствующие осложнения... Слушай, да я и сам не уверен, что смог бы вытащить её в тех условиях. Кстати, судя по всему, кривой аборт ей сделали в подпольной клинике. Ты-то как там оказался?
Нин Цзяю вкратце обрисовал ситуацию.
— Это же чистейшая подстава! — возмутился Мэн Цзюнь. — Такие шарашки при любой проверке накрывают, даже если обошлось без смертей. Попадись ты там инспекции — в личное дело впаяют такое пятно, что не то что врачом, обычную работу потом хрен найдешь!
— Вот именно. Поэтому я сразу и ушёл.
— Красавчик! И что теперь делать думаешь? — поинтересовался Мэн Цзюнь.
— Придётся искать другое место для практики. Ладно, пойду переоденусь.
Нин Цзяю почувствовал себя неловко: стоять в халате перед практически незнакомыми людьми было так себе удовольствием.
Янь Шуо молчал, но внимательно ловил каждое слово. Дождавшись, пока Нин Цзяю с пакетом скроется в ванной и защёлкнет замок, он подразогнулся и перевёл тяжелый взгляд на Мэн Цзюня.
Мэн Цзюню под этим пристальным взором стало не по себе. Он тихо спросил:
— Господин Янь, что-то не так?
— Ничего, — ровным, лишённым эмоций голосом отрезал Янь Шуо.
Но Мэн Цзюнь знал его сто лет и сразу раскусил этот тон:
— Слушайте, если есть поручение — говорите напрямую.
Янь Шуо промолчал, лишь едва заметно метнул взгляд на закрытую дверь ванной.
На Мэн Цзюня тут же снизошло озарение, и он ухмыльнулся:
— Господин Янь, у нас в больнице как раз есть вакансии для интернов. Может, предложим ему попробовать?
— Сам у него спроси, — сухо отронил Янь Шуо, потеряв к собеседнику интерес и уткнувшись в экран смартфона.
«Хочешь пристроить своего парня на интернатуру, но даже снизойти до просьбы не можешь... — мысленно хмыкнул Мэн Цзюнь. — Во всём мире только ты способен на подобную гордыню, господин Янь!»
Мужчины говорили очень тихо, так что Нин Цзяю ничего не слышал. Когда он переоделся и вышел из ванной, Мэн Цзюнь сразу перешёл к делу.
Нин Цзяю изумился:
— Но я ведь ещё не окончил университет, да и рекомендательного письма от факультета у меня нет. Так правда можно?
Мэн Цзюнь заверил, что это пустяки:
— Сегодняшняя реанимация была проведена высшим классом. Одно это перевешивает любые бумажки.
— А что по графику и оплате? — поинтересовался Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь вопросительно взглянул на Янь Шуо.
Тот промолчал.
Ощущая колоссальное давление, Мэн Цзюнь озвучил условия, о которых рядовой интерн мог только мечтать:
— График гибкий, подстроишь под себя. Оклад — пять тысяч юаней в месяц, сверхурочные оплачиваются отдельно.
Условия звучали слишком сказочно, и Нин Цзяю невольно усомнился:
— Настолько щедро? Вы точно настоящая больница, а не какой-нибудь мошеннический синдикат?
Мэн Цзюнь на секунду лишился дара речи:
—... У тебя какие-то странные представления о медицинских учреждениях?
Нин Цзяю вздохнул с глубоким чувством:
— Просто когда я впервые пошёл на практику, мне платили всего две тысячи в месяц...
— Погоди, так это разве не первая твоя интернатура? — нахмурился Мэн Цзюнь.
Поняв, что ляпнул лишнего, Нин Цзяю готов был прикусить язык. Пришлось на ходу выкручиваться:
— Э-э... да это я от старшекурсников слышал!
Такая сумма действительно соответствовала рыночной норме для студентов, поэтому Мэн Цзюнь ничего не заподозрил.
А вот Янь Шуо пристально и многозначительно смерил юношу взглядом.
Желая скорей замять неловкую тему, Нин Цзяю перевёл разговор:
— А ваша справка о прохождении практики подойдёт университету? Если её не примут, меня просто не допустят к выпуску.
— Не переживай! Медицинский факультет Пекинского университета обычно локти кусает, чтобы пристроить к нам своих студентов, да у нас мест не хватает. Так что если мы возьмём тебя, декан от счастья расплывётся, как денежный кот.
Представив себе эту картину, Нин Цзяю не удержался от смешка:
— В таком случае огромное спасибо!
Мэн Цзюнь не стал приписывать заслуги себе:
— Благодари господина Яня.
Всё поняв, Нин Цзяю склонил голову и мягко улыбнулся Янь Шуо:
— Спасибо вам большое.
Он прекрасно отдавал себе отчёт, что главврач согласился принять его исключительно из уважения к этому человеку.
В груди Янь Шуо будто смахнуло лёгкое пёрышко — странное, неведомое доселе ощущение мимолётом коснулось сердца.
Мэн Цзюнь поспешно откланялся. Нин Цзяю повернулся к Янь Шуо:
— Может, проведём сейчас сеанс физиотерапии?
— Давай, — коротко отозвался Янь Шуо.
Зная о болезненной гордости мужчины, Нин Цзяю нарочно зашёл к раковине и снова вымыл руки, давая ему возможность перебраться на кровать без посторонней помощи.
Однако, вернувшись, он обнаружил, что Янь Шуо так и остался сидеть в инвалидном кресле.
Нин Цзяю осторожно поинтересовался:
— Вы хотите провести процедуру прямо в кресле?
— А сам как думаешь? — бросил Янь Шуо вопросом на вопрос.
Понимая, что так неудобно, юноша пояснил:
— На кушетке терапевтический эффект будет гораздо выше.
— Ну и чего ты ждёшь?
Нин Цзяю опешил, недоумённо хлопнув ресницами.
Лишь спустя пару секунд до него дошло: этот великий злодей сегодня просто решил полениться и не напрягаться. Сцепив зубы, юноша сделал шаг вперёд:
— В таком случае... перенести вас?
«И зачем я только это ляпнул?! — мысленно дал себе пощёчину Нин Цзяю. — Обычные медицинские манипуляции, а звучит-то как двусмысленно!»
Янь Шуо ничего не ответил, всем видом демонстрируя полное нежелание двигаться. В глубине его глаз промелькнул хищный отблеск — так затаившийся в высокой траве лев наблюдает за жертвой, идущей прямо в капкан.
Рассудив, что ему уже доводилось носить его на руках, Нин Цзяю набрался решимости, наклонился и подхватил Янь Шуо на руки на манер невесты.
Они оказались совсем близко. Едва уловимый свежий аромат мяты, исходивший от юноши, мгновенно оживил в памяти Янь Шуо воспоминания о том вечере — и о дыхании, доставшемся его губам.
Не успел он опомниться, как Нин Цзяю уже бережно опустил его на постель.
Контакт разорвался, и ласковое тепло, исходившее от тела юноши, растаяло без остатка. В точности как его собственные ноги, когда-то подвижные и сильные, а теперь отзывающиеся лишь въевшейся в самые кости тупой болью.
Всё прекрасное, что предназначалось ему, неизбежно ускользало.
Взгляд Янь Шуо потемнел от тяжелых мыслей.
И в этот самый момент тишину вероломно нарушило громкое урчание в животе Нин Цзяю. Янь Шуо вскинул взгляд:
— Ты что, ещё не обедал?
Не желая раздувать тему, Нин Цзяю отмахнулся:
— Ел, конечно.
Но едва эти слова слетели с его губ, предательский желудок отозвался повторной, ещё более выразительной руладой. Нин Цзяю от стыда готов был сквозь землю провалиться.
Янь Шуо иронично изогнул бровь:
— Ел, говоришь? А почему желудок поёт?
Нин Цзяю с невозмутимым видом выдал:
— Это он выражает сытую благодарность.
«Пока я сам не признаюсь, никто не докажет, что я голоден! Никакого позора!» — упрямо подбадривал себя мастер самообмана Нин Цзяю.
Янь Шуо тихо хмыкнул, набрал номер Чжоу Цзэ и бросил телефон на постель рядом с Нин Цзяю:
— Скажи ему, что ты хочешь.
Нин Цзяю опешил. Он никак не мог взять в толк: этот злодей реально решил его покормить или просто предвкушает момент, когда тот наступит на горло собственной гордости?
В обед он пришёл в столовую слишком поздно, когда почти ничего не осталось. Взяв для Чжуо Пань порцию жидкой каши, себе он рассчитывал купить что-нибудь за пределами больницы.
Кто же знал, что он столкнётся с Янь Шуо? Из-за этого всё затянулось, и до сих пор в желудке у него не было ни крошки.
На часах перевалило за час дня. Голод закручивал внутренности в тугой узел, и игнорировать этот бунт становилось невмоготу.
Немного поколебавшись, он произнёс в трубку:
— Брат Чжоу, привези чего-нибудь на свой вкус, — и, обернувшись, уточнил у Янь Шуо: — Господин Янь, а вы сами обедали?
Чжоу Цзэ решил, что вопрос адресован ему, и честно отпортовал:
— Да, поел!
Но ровно в то же мгновение Янь Шуо твёрдо чеканным тоном произнес:
— Нет.
Повисла весьма неловкая пауза.
В голове у Чжоу Цзэ мгновенно вспыхнула спасительная искра:
— То есть, господин Янь с утра съел только пару десертов, а полноценного обеда не было! Должно быть, шеф снова проголодался. Я немедленно принесу два обеда!
Нин Цзяю не заподозрил подвоха:
— А что бы вы хотели, господин Янь?
Чжоу Цзэ разумно затаился и не отсвечивал.
— Выбирай сам, — велел Янь Шуо.
Нин Цзяю достал свой смартфон, открыл приложение [Сыт ли ты?] и принялся просматривать ближайшие заведения:
— У вас есть какие-то ограничения по еде?
— Нет, — ответил Янь Шуо, но из-за падающего света не смог разглядеть, что там на экране.
— Тогда давайте возьмём вот это! — Нин Цзяю без стеснения повернул экран к нему. Там была открыта страничка лавки с говяжьей рисовой лапшой.
Янь Шуо одобрительно кивнул:
— Идёт.
Нин Цзяю быстро зачитал Чжоу Цзэ выбранные позиции, завершил вызов и вернулся к процедурам.
Едва Нин Цзяю закончил массаж и разработку суставов, привезли обед.
Чжоу Цзэ, всё ещё сгоравший от стыда за то, что чуть не сдал босса с потрохами, сдал пакеты и под благовидным предлогом тут же испарился.
Радостный Нин Цзяю принялся распаковывать контейнеры. Стоило ему с аппетитом втянуть первую порцию лапши, как за спиной раздалось сдержанное покашливание Янь Шуо.
Обернувшись, юноша обнаружил, что мужчина всё ещё лежит на кушетке.
— Господин Янь, обед на столе! Пойдёмте скорее, а то всё остынет!
Нин Цзяю щедро бахнул в свою порцию по два пакетика сычуаньского перца и чили. От жгучей остроты и онемения его губы приобрели ярко-алый, соблазнительный оттенок. Находясь на пике гастрономического блаженства, он бросил фразу и снова принялся увлечённо уплетать лапшу.
Всю комнату заполнил соблазнительный пряный аромат, перемежаемый аппетитным чавканьем и шмыганьем обедающего юноши.
Янь Шуо бросил взгляд на свои неподвижные ноги, затем на стоящую в стороне коляску, и взгляд его тяжело померк.
Погружённый в процесс Нин Цзяю лишь спустя некоторое время осознал, в чём дело. Обернувшись, он увидел, как Янь Шуо, насупившись и сжав губы, гордо вздернул подбородок и с ледяным отчуждением уставился в окно, всем своим видом демонстрируя обиду на весь мир.
В памяти Нин Цзяю снова всплыли предупреждения Чу Ци, но он поспешно выкинул всю эту чепуху из головы.
Смахнув салфеткой капельку масла с губ, он поднялся, подошёл к кушетке и ласковым, точно обращаясь к капризному ребёнку, тоном пропел:
— Пойдём кушать! Давайте я перенесу вас в кресло, а?
Лишь тогда Янь Шуо соизволил перевести на него взгляд и издал тихий недовольный хмык.
«Слава богу, платить обещают нормально! — думал Нин Цзяю, аккуратно подхватывая его на руки. — А то мало того что каждый день ходишь как по минному полю, так ещё и с этим взрослым капризным ребёнком нянчиться приходится. Был бы чистый убыток!»
Подкатив коляску к небольшому столику, он открыл второй контейнер с горячим бульоном и лапшой, а затем поднял пакетики:
— Перец чили и сычуаньский добавлять? А зелень?
Янь Шуо посмотрел на чашку Нин Цзяю, от которой исходил одуряющий пряный аромат.
— Я себе всё высыпал, вкуснота неописуемая! — Нин Цзяю с манящим смаком сглотнул слюну. — Вам, конечно, полагается диетическая еда, но один разик-то можно расслабиться! Хотите попробовать?
Глядя на то, с каким аппетитом тот рассказывает, Янь Шуо благосклонно кивнул:
— Делай как у себя.
Нин Цзяю решил, что изнеженный с детства властный босс привык исключительно к ресторанным изыскам и отроду не пробовал уличную рисовую лапшу за двадцать юаней. С наилучшими намерениями юноша щедро высыпал в его порцию две двойные дозы перца и сычуаньской приправы, после чего с наигранным почтением преподнёс ему палочки и ложку:
— Ваше Величество, кушать подано!
Губы Янь Шуо тронула едва заметная усмешка. Он наклонился над пиалой.
Окропив горло первой же порцией огненной лапши, генеральный директор Янь мгновенно изменился в лице.
Острое он не выносил категорически!!!