Лицо Янь Тяньхао вытянулось. Он торопливо пролепетал:
— Нет, я вовсе не…
— Не вовсе — так заткнись, — отрезанным тоном перебил Янь Шуо, явно не намереваясь выслушивать его оправдания.
Тем временем подошёл Нин Цзяю. Увидев, что Янь Шуо снял цветочный венок с головы, он облегчённо вздохнул.
«Слава богу, главный злодей оказался не дураком».
Янь Шуо протянул ему свой венок. Нин Цзяю привычно забрал его:
— Пойду уберу.
Бай Тун презрительно фыркнул и ядовито заметил:
— Третий господин даёт тебе эту вещь, чтобы ты её выбросил. Нашёл тоже мне сокровище, дрянь какую-то нацепил!
— Сокровище или нет — тебя не касается, — парировал Нин Цзяю.
Бай Тун закатил глаза.
Янь Шуо мельком глянул на него и брезгливо спросил у Янь Тяньхао:
— С каких пор тебя так тянет копаться в мусоре?
Бледный как полотно Янь Тяньхао попытался заступиться:
— Бай Тун вовсе не это имел в виду. Третий дядя, вы всё неправильно поняли…
— Я не глухой, — холодно отрезал Янь Шуо. А затем добавил, обращаясь к Нин Цзяю: — Забери оба. И тот, что для ребёнка, тоже спрячь.
Нин Цзяю кивнул: мол, сделаю в лучшем виде.
А вот Янь Тяньхао ошеломлённо застыл.
Какого ещё ребёнка?! Неужели они зашли так далеко, что обзавелись отдельным наследником?!
Жгучая ревность и досада, которые он изо всех сил давил в себе всё это время, снова хлынули наружу. Тяньхао не удержался:
— Чей это ребёнок?!
Двое мужчин никак не могли завести общего ребёнка — значит, малыш принадлежит кому-то одному. Учитывая властный, непреклонный характер Янь Шуо, куда вероятнее, что ребёнок его. И стоит только это подтвердить, как у Тяньхао появится зацепка, чтобы вбить между ними клин.
Однако Янь Шуо невозмутимо выдал:
— Естественно, наш общий. Раз уж заговорил об этом, не забудь приготовить пухлый конверт с деньгами в подарок младшему братишке.
Нин Цзяю ехидно фыркнул, не удержавшись от смешка. Хотя Янь Тяньхао вылетел из руководства головного офиса «Корпорации Янь», деньгами он обделён не был. Несколько купюр в красном конверте его не разорят, но сама ситуация вызовет лютую тошноту.
«Злодей оправдывает свой статус — бьёт точно в самую больную мозоль».
Янь Тяньхао стоял с мрачнейшей миной. Бай Тун слегка потянул его за рукав и тихо прошептал:
— Тяньхао, у нас ведь тоже может быть ребёнок…
Нин Цзяю сочувственно ухмыльнулся:
— И чей же, позволь спросить? Ты сейчас набиваешь себя антибиотиками по самые уши, генетический материал у тебя никуда не годится. Придётся брать сперму Тяньхао. И раз так, каков будет твой вклад? Какое отношение этот ребёнок вообще имеет к тебе?
— Заткнись! — процедил Тяньхао.
Но Нин Цзяю и не думал пасовать:
— Это ты так разговариваешь с Третьей тётушкой? Где твои манеры? Не позорь своего Третьего дядю.
Слово «тётушка» в своё время ляпнул сам Янь Тяньхао, пытавшийся поддевать Нин Цзяю, а теперь оно резало ему слух, как скрежет металла по стеклу.
Поняв, что спорить на эту тему бессмысленно, Бай Тун решил зайти с другой стороны. Посмотрев со свежей укоризной, он елейно произнёс:
— Сейчас даже маленькие дети знают, что природу нужно беречь. А ты обломал столько веток и цветов! Где твоя гражданская совесть?
Нин Цзяю демонстративно покрутил венком перед его носом:
— Неуч, а туда же — изображаешь из себя морального авторитета! Я взял самые обычные ивовые прутья. Да даже если бы я их не срезал, садовник всё равно обрезал бы кроны, чтобы деревья лучше росли в следующем году. Мои пару веток на безделушку — капля в море по сравнению с плановой обрезкой. И вообще, это частная территория семьи Янь, а не общественный парк. Раз хозяева молчат, ты-то чего разворчался? Неужто реально возомнил себя членом семьи?
— Я рано или поздно женюсь на Бай Туне! — вспыхнул Янь Тяньхао.
Янь Шуо сухо хмыкнул:
— К тому времени ещё большой вопрос, будешь ли ты сам числиться среди семьи Янь.
Янь Тяньхао обомлел:
— Третий дядя… Что вы имеете в виду?!
Янь Шуо даже не удостоил его ответом.
— Дядя намекает, что тебе стоит больше беречь собственное здоровье, — с добродушной улыбкой пояснил Нин Цзяю.
* * *
В этот момент управляющий подвёл к ним женщину лет пятидесяти.
Она была плотного телосложения, чертами лица смахивала на Бай Туна процента на тридцать, а в ушлом, расчётливом взгляде так и читался въедливый, скверный характер.
Завидев сына, женщина прибавила шаг:
— Тун-тун! — Затем она слащаво улыбнулась Тяньхао: — Тяньхао, милый, спасибо тебе, так хлопочешь над моим А-Туном.
Янь Тяньхао выдавил вежливую улыбку:
— Что вы, о каких хлопотах речь, это мой долг.
С этими словами он скользнул взглядом по лицу Нин Цзяю, надеясь высмотреть хотя бы тень ревности или досады.
Увы, Нин Цзяю даже не взглянул в его сторону. Он бережно подбирал опавшие на колени Янь Шуо нежно-розовые цветы альбиции и вместе с ним аккуратно вплетал их обратно в венок. Почти соприкасаясь головами, они о чём-то тихо переговаривались и улыбались, создавая вокруг себя уютный мир, в который никто со стороны не мог вторгнуться.
Мать Бай Туна, Дун Сю, была наслышана об иерархии семьи Янь и быстро догадалась, кто перед ней. Расплывшись в подобострастной ухмылке, она сделала шаг вперёд:
— Вы, должно быть, Третий дядя семьи Янь?
Янь Шуо даже головы не поднял, продолжая поправлять бутоны вместе с Нин Цзяю:
— У меня нет столь престарелых племянниц.
Лицо Дун Сю мгновенно одеренело. Бай Тун предупреждал, что с этим человеком бесполезно быть милым, и это оказалась чистая правда. Натянуто посмеиваясь, она попыталась исправить положение:
— Ох, прошу прощения за бестактность! Я лишь хотела сказать… спасибо вам за заботу о нашем Бай Туне.
Тут уж Янь Шуо не выдержал и вскинул холодный взгляд:
— Я с ним едва знаком. Не нужно возводить на меня напраслину.
Казалось бы, обычные слова вежливости — с чего бы Янь Шуо называть их напраслиной?
Дун Сю застыла в замешательстве. Бай Тун тихо дёрнул её за подол и прошептал на ухо:
— Он теперь с Нин Цзяю.
В голове у Дун Сю тут же всё встало на свои места. «Понятно, этот малец успел настроить господина Янь против нас!» — подумала она с лютой ненавистью, проклиная в душе всех предков Нин Цзяю до седьмого колена. Но помня, что только этот врач способен спасти её сына, она подавила злобу и натянула елейную, маслянистую улыбку:
— Ой! А вы, должно быть, тот самый доктор Нин?
Едва она раскрыла рот, как Нин Цзяю мгновенно просчитал весь дальнейший сценарий и с ходу выдал вердикт:
— Не спасу.
В груди у Дун Сю закипела ярость, но она из последних сил сдержалась:
— Доктор Нин, я ведь даже толком ничего не сказала! Почему вы сразу «не спасу»?
— Я правда бессилен перед болезнью Бай Туна, — отмахнулся Нин Цзяю. — Так что перестаньте ломать комедию, а то у меня от вашей фальши уже мурашки по коже.
Вспомнив, какой скандальной и пробивной бабой Дун Сю была в оригинальном романе, Нин Цзяю ни секунды не сомневался: за этой слащавой маской она сейчас проклинает его до десятого колена.
Дун Сю снова мысленно обругала его последними словами, но была вынуждена проглотить обиду:
— Доктор Нин, спасение одной жизни ценнее постройки семиэтажной пагоды! Вы с А-Туном вместе учились, неужели у вас сердце не болит видеть, как он угасает?
— Я правда ничем не могу помочь, — отрезанно ответил Нин Цзяю. — А взывать к старой дружбе в нашем случае и вовсе смешно. Что ваш сынок со мной вытворял, вы отлично знаете. В конце концов, когда он положил глаз на Янь Тяньхао, вы лично давали ему инструкции: как влезть третьим лишним, как убрать с дороги законного жениха и занять его место! Успешно реализовали на нём всё то, что не вышло у вас самих в молодости!
Янь Шуо с заинтересованным видом вскинул бровь. О, свежие сплетни?
Лицо Дун Сю мгновенно налилось багровым румянцем от стыда и ярости:
— Что за чушь ты несёшь?!
— Чушь или нет, вы прекрасно знаете сами. Впрочем, бесстыдства вам с сыном не занимать — сделаете пакость, а потом открещиваетесь. Спорить с вами я не собираюсь, просто предупреждаю: отстаньте от меня. Я правда не могу его вылечить.
С этими словами Нин Цзяю взялся за ручки коляски, собираясь увезти Янь Шуо подальше, пока взбешённая Дун Сю не бросилась на них и не навредила случайно его «беззащитному злодею».
Но тут Дун Сю с оглушительным «плюх» рухнула перед ним на колени и запричитала во весь голос:
— Доктор Нин, умоляю, спасите моего сыночка!.. Он ведь ещё совсем молодой!.. О-о-о-а-а-а!.. Как у вас только сердце не разрывается заставлять мать хоронить собственного ребёнка?! Какое же у вас жестокое сердце!.. Это вы, вы довели его до такого состояния!..
Нин Цзяю на секунду оторопел от такой наглости, но быстро вернул себе хладнокровие:
— А когда он пытался меня прихлопнуть, вы почему-то не думали о том, как мне тяжело.
— Не смей клеветать на А-Туна! — возопила Дун Сю. — Он добрый, чистый мальчик!
— Хотите, покажу банковскую выписку на триста тысяч юаней, которые Бай Тун перевёл Цао Баошаню? Это прямая улика заказного убийства, — спокойно парировал Нин Цзяю.
Янь Тяньхао ошеломлённо застыл. Совсем недавно Бай Тун плакался ему, что в семье возникли серьёзные проблемы, и выпросил ровно триста тысяч юаней. Неужели эти деньги пошли… на наёмного убийцу?!
Почуяв опасность, Дун Сю предпочла проигнорировать тему перевода и завыла ещё надрывнее:
— Бедный мой, несчастный А-Тун!.. Он ведь просто хотел быть рядом с Тяньхао!.. За что вы все так издеваетесь над ним?!.
Янь Шуо поморщился от этого невыносимого гвалта и ледяным тоном бросил:
— Мерзко орёт. Вырвите ей язык.
Вопли Дун Сю оборвались на полуслове. Она судорожно зажала рот обеими руками и застыла, не смея издать ни звука.
— Пойдём отсюда, — Нин Цзяю покатил коляску.
Но Дун Сю, не помня себя, шустро переползла на коленях и перегородила им путь.
Янь Шуо сдвинул брови:
— Вон.
Бай Тун был её единственной надеждой на безбедную старость. Если сын умрёт, её собственному будущему придёт конец. Подавив липкий страх перед господином Янь, она запричитала снова, умоляюще глядя на Нин Цзяю:
— Доктор Нин, молю вас, спасите А-Туна! Я же знаю, вы точно сможете его вылечить!
Нин Цзяю остался глух к её слезам:
— Ничем не могу помочь.
Поняв, что уговоры не работают, Дун Сю решила идти напролом и включила обычный шантаж:
— Если вы не согласитесь, я так и буду здесь лежать! Ни за что не встану!
— Да хоть до поседения сидите, — фыркнул Нин Цзяю и спокойно объехал её, покатив коляску дальше.
Дун Сю ошарашенно смотрела им вслед, а рядом точно так же хлопал глазами опешивший Бай Тун.
Сценарий дал сбой! Разве нормальный человек в такой ситуации не должен был испугаться общественного осуждения, почувствовать вину и поддаться на уговоры?!
Издалека до них донёсся непринуждённый голос Нин Цзяю:
— Господин Янь, а обед скоро? Что-то я проголодался.
— Скоро, — с мягкой улыбкой отозвался Янь Шуо.
Его настроение заметно улучшилось. Его Нин Цзяю — вовсе не бесхребетная тряпка, которую можно безнаказанно пинать или на которую давить «моральным долгом».
* * *
За поворотом коридора они наткнулись на Цзо Цинь, вальяжно отдыхавшую на мягком диванчике.
— Младший братик! — лучезарно улыбнулась она, помахав Нин Цзяю рукой. — Иди скорее сюда, посиди с сестрёнкой.
Нин Цзяю бросил быстрый взгляд на Янь Шуо. Сзади был виден только его величественный затылок, но юноша без труда догадался: на лице у того сейчас написана глубочайшая степень недовольства.
Нин Цзяю качнул головой:
— Спасибо, но я пасс.
Цзо Цинь наигранно вздохнула:
— Эх, неужели мне придётся идти скучать к Янь Тяньхао?
Нин Цзяю указал большим пальцем себе за спину:
— Да вон он, прямо за углом. Беги скорее.
Цзо Цинь как раз и сбежала оттуда, чтобы не попадать под горячую руку во время их скандала. Слова Нин Цзяю явно намекали, что он отлично разгадал её маневр.
Она состряпала скорбную мину:
— Ах, братишка, а ты испортился! Как ты можешь отправлять родную сестру в самое пекло?
— С вашими-то талантами, госпожа Цзо, пропускать такое представление — настоящее преступление, — с лёгким сарказмом вставил Янь Шуо.
Цзо Цинь фыркнула, поднялась с дивана и с любопытством уставилась на венки в руках Нин Цзяю:
— Ой, а кто это такую красоту сплёл?
— Да так, от нечего делать набросал, — ответил Нин Цзяю.
— Вау, братишка, да ты просто мастер на все руки! — восхитилась она. — Подаришь сестрёнке один?
— Не подарит, — отрезал Янь Шуо. Опасаясь, что Нин Цзяю поддастся на уговоры, он отобрал оба больших венка и крепко прижал к себе.
Цзо Цинь ещё раз недовольно фыркнула, но тут заметила маленький венчик, висевший на запястье Нин Цзяю:
— Ну а этот-то малыш мне отдашь?
— Это для Паньцзюй, — хладнокровно оповестил её Янь Шуо.
Цзо Цинь театрально вздохнула до самых глубин души:
— Братишка, выходит, в твоих глазах я ценюсь меньше какого-то кота? Моё сердце разбито…
Янь Шуо посочувствовал ей с самым серьёзным видом:
— Привыкай.
В конце концов, сам он в этой иерархии стоял ничуть не выше кота.