Сидя на пассажирском сиденье и слушая, как Нин Цзяю из-за руля настойчиво повторяет, что Пань Линь ни в коем случае не должен сбежать, Янь Шуо не стал его просвещать. Он лишь заверил юношу, что тот может быть абсолютно спокоен.
Янь Шуо вовсе не был столь великодушен и добр, каким казался Нин Цзяю. В нём таились тёмные, жестокие и бескомпромиссные стороны, о которых он предпочитал не распространяться. И уж точно не хотел, чтобы о них узнал Нин Цзяю.
Шло время, и лечение продвигалось всё успешнее. Нин Цзяю отдавал все силы восстановлению его ног, поэтому до дел Янь Лу ему уже не было никакого дела.
В тот день, закончив очередной осмотр, Нин Цзяю озвучил неожиданно смелую мысль:
— Ты в последнее время не пробовал вставать?
Янь Шуо уже давно горел этим желанием, но опасался поторопить события и свести на нет все труды врача, а потому терпеливо ждал.
Он качнул головой.
Нин Цзяю с затаённой надеждой взглянул на его ноги:
— Может, попытаемся? — И тут же, боясь расстроить Янь Шуо в случае неудачи, торопливо добавил: — Я вижу, что динамика даже лучше, чем я рассчитывал. Нам просто стоит проверить. Если пока не выйдет — ничего страшного, попытаемся чуть позже. Ну что, попробуем?
Он протянул к нему руки ладонями вверх.
Сидевший на краю кровати Янь Шуо поднял руки, и Нин Цзяю крепко обхватил его за локти, подставив свои предплечья под его руки для опоры.
— Я сосчитаю до трёх, и ты плавно поднимаешься. Если почувствуешь хотя бы малейший дискомфорт — не насилуй себя, сразу садись обратно, — серьёзно проинструктировал Нин Цзяю, хотя в его глазах пылал азартный огонёк.
Янь Шуо едва заметно кивнул. Дождавшись, пока чистый, звонкий голос отсчитает последнюю цифру, и ощутив поддерживающее усилие Нин Цзяю, он оперся на его предплечья и постепенно напряг мышцы ног.
Словно старый, долго простаивавший механизм впервые завели, по мышцам и сухожилиям разлилась глухая, покалывающая слабость.
Однако это не было прежнее мёртвое бессилие, когда тело вовсе не откликалось на команды разума. Это ощущалось скорее как затекшие ноги после долгого сна за школьной партой — когда контролировать движения временно трудно, но связь с телом уже есть.
Ступни ощутили твёрдую поверхность пола. На подножии завалялся клочок рыжей шерсти Паньцзюй; пушистый комок вместе с прохладой напольного покрытия подарил Янь Шуо удивительно чёткое, забытое ощущение почвы под ногами. Чувство уверенности и безопасности, утерянное в день аварии, наконец-то возвращалось.
Он может стоять.
У него есть шанс полностью восстановиться.
Он больше не будет обузой для Нин Цзяю — он сможет стоять с ним бок о бок!
Вихрь мыслей захлестнул Янь Шуо, и на его обычно безучастном, холодном лице расцвела искренняя улыбка. Пальцы сжались на руках Нин Цзяю чуть сильнее.
— Больно? Может, сядешь? — обеспокоенно спросил Нин Цзяю.
— Нет, всё в порядке, — голос Янь Шуо слегка дрожал, как и его ноги. Не от страха — просто атрофировавшиеся мышцы отвыкли держать вес собственного тела.
— Смотри, не перенапрягайся.
— Всё хорошо.
Убедившись, что тот не пытается казаться храбрецом через силу, Нин Цзяю искренне обрадовался:
— Тогда я сейчас постепенно уберу руки, а ты попробуй удержать равновесие сам. Но помни: лучше двигаться медленно, но уверенно, чем спешить и всё испортить.
— Угу, — Янь Шуо не мог сдержать улыбки. Мысли о совместном будущем с Нин Цзяю наполняли его душу тихим восторгом.
— Отпускаю. Если что — сразу зови, — Нин Цзяю медленно разжал пальцы.
Янь Шуо не рухнул. Нин Цзяю держал руки наготове совсем рядом, готовый подхватить его в любой миг.
— Как ощущения? В суставах или мышцах есть резь, колющая боль?
— Никакой боли. Просто слабость, но стоять получается. — Голос Янь Шуо звучал ровно, и в нём явственно слышалась радость.
Без прямой поддержки ноги задрожали сильнее, но он устоял. Никакой дикой боли не было — а это уже огромная победа.
— Отлично! Давай попробуем сделать шаг. Честно говоря, вряд ли сейчас выйдет полноценно шагнуть, так что если не получится — не расстраивайся. Поспешишь — людей насмешишь, тут нужна выдержка, — Нин Цзяю не упускал случая его поддержать.
Янь Шуо понимающе кивнул и попытался приподнять правую ногу.
Пока он сидел, нагрузки на ноги не было, и он мог легко двигать ими. Но сейчас, когда приходилось держать вес тела, оторвать правую ступню от пола означало перенести всю массу на левую.
Стоило ему только намереваться поднять правую ногу, как левая задрожала с удвоенной силой, явно не справляясь с такой нагрузкой.
Нин Цзяю вовремя шагнул ближе и забросил руку Янь Шуо себе на плечо:
— Перенеси основной вес на меня. Не давай сейчас сильной нагрузки на ноги, просто попробуй сделать движение.
— И это считается, что я иду сам? — пошутил Янь Шуо.
— Конечно! Наращивание мышечной силы — это следующий этап. Сейчас мы проверяем восстановление нервных путей. Если сможешь сделать шаг — значит, нервная система работает как надо, — Нин Цзяю для надёжности обхватил его за талию и спину.
Нин Цзяю держал его крепко, но бережно — так, чтобы и уберечь от падения, и не перехватить дыхание.
И всё же дыхание Янь Шуо почему-то сбилось.
Он чуть сместил руку Нин Цзяю, лежавшую у него на груди, пониже — лишь бы тот не почувствовал, как бешено колотится его сердце.
Оказавшись рукой на чужом животе, Нин Цзяю слегка откинул голову назад, скрывая от Янь Шуо покрасневшие кончики ушей.
«Никакой это не флирт и не домогательство!» — мысленно оправдывался Нин Цзяю. Вспомнив, как во время процедур уже не раз разглядывал рельефный пресс босса, он не удержался и незаметно провёл пальцами по ткани.
«Ух ты, рельеф — просто загляденье!»
Он ухмыльнулся про себя.
Паньцзюй послушно сидел на кровати и с интересом наблюдал за ними круглыми глазами.
Нин Цзяю метнул на кота многозначительный взгляд, призывая хранить тайну, а перехватив озадаченный взор Янь Шуо, мгновенно сменил выражение лица на предельно серьёзное:
— Так держать куда надежнее!
— В самом деле? — Янь Шуо показалось, что тот явно что-то недоговаривает.
— Ну разумеется! Или ты думаешь, я решил воспользоваться моментом и полапать тебя?
«Вообще-то я бы вовсе не возражал», — подумал Янь Шуо.
Он промолчал, отчего Нин Цзяю смутился ещё сильнее и, задрав подбородок, пафосно вылил:
— Я тебе столько процедур переделал! Да мы с тобой уже дважды в одной постели спали! Кабы я хотел воспользоваться моментом, стал бы ждать такого случая? Я что, похож на человека, способного на подобную низость?!
Проговорив это, Нин Цзяю тут же мысленно осыпал себя проклятиями: и почему во время массажа он ведёт себя как образцовый медик? Почему бы не поддаться естественным человеческим порывам?
Впрочем, тут же опомнился: не стоит превращаться в вульгарного извращенца, а не то Янь Шуо просечёт его мысли и больше вообще не позволит смотреть на себя.
Пока Нин Цзяю витал в облаках, Янь Шуо тихо переспросил:
— Спали дважды?
Ему решительно не хотелось считать «совместным сном» те ночи, когда они просто лежали под разными одеялами и болтали.
— Ну да! — энергично кивнул Нин Цзяю. — Мы же братаны, делящие одно ложе!
Янь Шуо лишился дара речи.
«Ладно... Социалистическая мужская дружба — тоже неплохой задел на будущее».
Пока Янь Шуо переваривал его слова, Нин Цзяю, сгорая от неловкости, решил перевести тему на дело:
— Давай, пробуй сделать шаг.
— Хорошо, — Янь Шуо собрался с духом. Не желая долго нагружать юношу своим весом, он с трудом вытянул правую ногу вперед.
Благодаря опоре на Нин Цзяю левая нога получила разгрузку, и Янь Шуо удался небольшой шаг. Длина шага едва достигала половины от прежней, доаварийной нормы, но для него это был огромный шаг вперед.
— Не болит? — уточнил врач.
— Нет.
— Великолепно! Идёт на поправку. Теперь пробуем левой. По-прежнему опирайся на меня.
— Ты удержишь? — Янь Шуо с жалостью посмотрел на испарину, выступившую у того на лбу.
— Без проблем! Погнали!
Янь Шуо вновь сделал шаг.
При смене опорной ноги он на мгновение потерял равновесие и покачнулся, но Нин Цзяю успел крепко обхватить его, не дав упасть.
Едва восстановив устойчивость, Нин Цзяю встревоженно спросил:
— Боль есть?
— Нет, просто равновесие потерял.
— В момент, когда отрывал левую ногу и переносил вес на правую?
Янь Шуо кивнул.
— Не страшно. Хоть ты и опираешься на меня, при смене ног центр тяжести неизбежно смещается. Правая нога пока не готова держать эту боковую нагрузку, вот тебя и повело. Это как у младенцев: навык ходьбы требует практики. Главное — нет боли. С продолжением терапии всё придёт в норму.
Удерживать на себе взрослого мужчину довольно долго было нелёгкой задачей, и Нин Цзяю почувствовал усталость:
— Давай-ка я помогу тебе вернуться на кровать.
— Давай, — Янь Шуо попытался сделать шаг назад, но едва его голая ступня коснулась пола, как он наступил на что-то мягкое и пушистое.
Поняв, что это хвост Паньцзюй, он рефлекторно отдёрнул ногу.
Нин Цзяю этого движения не заметил и продолжал увлекать его назад.
Большая часть веса Янь Шуо всё ещё прижималась к Нин Цзяю. От резкого движения центр тяжести окончательно сместился. Ноги Янь Шуо не удержали нагрузку, он качнулся вперед, увлекая за собой Нин Цзяю, и оба они потеряли равновесие, рухнув навзничь.
Опасаясь, что Янь Шуо ушибётся, Нин Цзяю инстинктивно принял весь удар на себя, подставив спину. Янь Шуо накрыл его сверху. На долю секунды их лица оказались совсем рядом, и они ухнулись на матрас, переплетясь руками и шеями.
В эту молниеносную секунду в голове Янь Шуо промелькнула безумная мысль.
Чуть повернув голову, он быстро коснулся губами щеки Нин Цзяю, а затем снова уткнулся ему в плечо — будто это вышло абсолютно случайно при падении.
«Какая гениальная находчивость!» — похвалил себя Янь Шуо.
Нин Цзяю опешил. Хоть при падении он и потерял ориентацию в пространстве, но... не поцеловал ли его Янь Шуо только что? Специально?!
Уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, он решил, что от одиночества у него уже галлюцинации.
«Главный злодей ведь бесстрастный и холодный! С чего бы ему меня целовать? Обычная случайность...»
Впрочем, эта «случайность» пришлась ему весьма по вкусу.
Жаль только, что положение было неудобным и ответить тем же не представлялось возможности. Нин Цзяю мысленно вздохнул от досады.
— Мяу, — Паньцзюй запрыгнул на кровать.
Янь Шуо поднял голову и столкнулся с невинным взором своего так называемого «сынка». Рыжий прохвост смотрел на них круглыми блестящими глазами — словно видел, как только что отчим тайком поцеловал папочку.
Заметил, что Янь Шуо не спешит подниматься, Нин Цзяю проследил за его взглядом:
— Что там?
— Ничего, — Янь Шуо смущённо отвёл глаза.
Паньцзюй вальяжной походкой подошёл ближе и ткнулся носом в левую щеку Нин Цзяю.
До этого Янь Шуо коснулся губами правой щеки юноши, а кот уселся с левой.
Это вызывало у Янь Шуо глухое недовольство.
Левую щеку он ещё не целовал!
Пока Нин Цзяю отвлёкся на кота, Янь Шуо наклонился и как бы невзначай прикоснулся губами к его левой щеке.
Нин Цзяю окончательно застыл в шоке.
Янь Шуо смутился ещё пуще и в панике ляпнул первое, что пришло в голову:
— Там было грязное место. Я вытер.
«Разве грязь вытирают губами?!» — пронеслось в голове у Нин Цзяю. Или Янь Шуо все-таки вытер рукой, а ему просто померещилось?
Нин Цзяю проклинал себя за то, что отвлёкся на кота и опять упустил момент.
В этот самый миг Паньцзюй с увесистым шлепком плюхнулся на матрас, отчего вся кровать ощутимо вздрогнула.
Под синхронными взглядами двух мужчин рыжий кот изящно и с достоинством задрал заднюю лапу и с упоением принялся вылизывать себе под хвостом.
Нин Цзяю почувствовал, как рушится его мир:
—... Паньцзюй, ты что, только что поцеловал меня той же пастью, которой вылизывал свои фаберже?!
Внутренний мир Янь Шуо обрушился с еще большим треском.
Что за чудовище он вырастил?!
Приготовить из этого непутёвого сына кошачий супчик без острых специй — это максимальное проявление милосердия, на которое он способен!
Услышав свою кличку, Паньцзюй прекратил гигиенические процедуры, опустил лапу и снова направился к Нин Цзяю.
Увидев, что кот опять вознамерился облобызать его, Нин Цзяю торопливо сжал его мордочку пальцами:
— А ну брысь! Папа сейчас не готов принимать такую любовь!
Паньцзюй обиженно мяукнул.
Руки Янь Шуо, до этого прижимавшие Нин Цзяю к себе, высвободились. Он перекатился набок, улегшись рядом, и с почти детской обидой пожаловался:
— Я просто чуть не наступил ему на хвост, вот и отдёрнул ногу. Из-за этого мы и упали.
Нин Цзяю со строгой миной уставился на «сынка»:
— Паньцзюй, ты осознал свою вину?
Кот выглядел предельно невинно.
«Кот ни в чём не виноват! Кот прекрасен!»
Нин Цзяю поднялся, достал из тумбочки влажную салфетку и принялся тщательно протирать кошачью морду, особое внимание уделяя пасти:
— Ты хоть помнишь, когда последний раз мылся? Вся шерсть уже засалилась. Сегодня же отправлю тебя на банные процедуры.
Янь Шуо молча кивнул: ингредиенты для супа перед готовкой надо мыть тщательно.
Поскольку день был рабочий и у обоих хватало дел, они поручили домработнице после уборки отвезти Паньцзюй в зоосалон.
Вечером, перед сном, Нин Цзяю заметил, что Янь Шуо застыл в дверях своей спальни, не решаясь войти.
— Что случилось?
— Паньцзюй у меня на кровати, — Янь Шуо указал на рыжую тушу, сладко дрыхнувшую поверх его одеяла.
По графику кот сегодня как раз должен был ночевать у Янь Шуо.
— Громко храпит? — поинтересовался Нин Цзяю.
Янь Шуо кивнул.
— Забрать его к себе? — предложил врач.
Янь Шуо поджал губы. С какой стати он должен уступать коту шанс, выстраданный с таким трудом?
— Он испачкал мне постель, — заявил он Нин Цзяю.
Вспомнив недавние подарки в виде пустых консервных банок и мотыльков на собственной кровати, Нин Цзяю полюбопытствовал:
— Что он на этот раз затащил?
Одеяло аккуратно лежало в ногах, а Паньцзюй раскинулся ровнёхонько по центру и безмятежно сопел. Бельё было безупречно чистым — ни соринки, ни шерстинки.
Нин Цзяю недоуменно обернулся к Янь Шуо:
— Да где же грязь?
— Простыню не меняли, а утром кот топтался по ней грязными лапами, — с легким отвращением объяснил тот.
В доме проводилась ежедневная влажная уборка, кот безвылазно сидел в помещении да и сам постоянно умывался, так что грязи от него не было. Раньше он сплошь и рядом прыгал к Янь Шуо на кровать, и тот слова не говорил.
Что за муха его сегодня укусила?
Нин Цзяю подозрительно прищурился, глядя на мужчину. В голове всплыли утренние «поцелуи Шрёдингера».
Неужели Янь Шуо всё ещё передергивает от кошачьей гигиены?
Да ведь кот и раньше так делал, но никакой буркливой брезгливости у босса это не вызывало!
Нин Цзяю ломал голову, чувствуя: босс явно что-то замышляет. Фраза «Давай я поменяю простыню» уже вертелась на языке, но Нин Цзяю вовремя осекся, сообразив, какая перед ним шикарная возможность.
Сделав озабоченный вид, он со вздохом произнес:
— Слушай, может, переночуешь у меня?
— Идет, — без секундного промедления откликнулся Янь Шуо. Казалось, он только этого и ждал.
Нин Цзяю, упиваясь собственной «хитростью», мысленно плясал диско. Не заметив хитрой искры в глазах босса, он радостно отправился за его одеялом.
И лишь постелив застеленную половину кровати, Нин Цзяю вдруг осознал, что упустил момент сблизиться еще сильнее...
Но Янь Шуо сидел совсем рядом, и выкинуть второе одеяло на пол ради собственных шкурных интересов у Нин Цзяю не хватило наглости. Пришлось со слезами на глазах достелить постель, утешая себя тем, что у него всё ещё впереди.
Оба уже приняли душ, так что оставалось только лечь.
Паньцзюй, проснувшись и обнаружив, что остался один, отправился на поиски хозяев. Заметив приближение кота, Янь Шуо с абсолютным безразличием на лице быстро подкатил на коляске к двери и захлопнул её прямо перед его носом.
Из-за двери тут же донеслось возмущенное:
— Мяу... Мяу... Мяу-у-у...
Нин Цзяю стало жалко бедолагу:
— Может, впустим?
— Чтобы он опять поцеловал тебя той же пастью? — с невозмутимым видом поинтересовался Янь Шуо.
Благородный порыв Нин Цзяю мгновенно угас наполовину.
И всё же, пожалев подопечного, он вышел и откупорил для него баночку любимых консервов.
Пока Янь Шуо не видел, Нин Цзяю с глубокомысленным видом принялся наставлять уминавшего угощение кота:
— Сынок, дай папочке шанс попрощаться с холостяцкой жизнью. Доедай и дуй спать самостоятельно. Ты уже взрослый, самостоятельный котик, нечего с родителями в одной постели тесниться. Папа должен... — вспомнив Янь Шуо, Нин Цзяю расплылся в довольной улыбке и шепнул коту на ушко: — Папа должен спать с твоим вторым папочкой.
И сегодня, и вообще каждый день!
От собственных мыслей Нин Цзяю стало жутко неловко. Он уселся по-турецки возле кошачьего комплекса и зажал рот ладонью, беззвучно хихикая.
Паньцзюй ни черта не понял, зато консервы были просто божественные.
Пока кот был увлечен едой, Нин Цзяю на цыпочках, словно вор, проскользнул наверх и вернулся в спальню.
Янь Шуо уже был в постели:
— Утихомирил?
— Ночной перекус уминает, — радостно шепнул Нин Цзяю. — Давай выключим свет и ляжем, пока он не припёрся.
Янь Шуо кивнул, и комнату поглотила непроглядная тьма.
Шурша тканью, Нин Цзяю забрался под свое одеяло. Чувствуя себя скованным, он мысленно проклял этот текстильный барьер.
Как же хотелось залезть под одеяло к Янь Шуо! И исключительно из благих побуждений — проверить, достаточно ли оно теплое, не мерзнет ли босс...
Впрочем, даже сам Нин Цзяю не верил в подобную ахинею.
Сон не шел ни в один глаз. Уставившись в темноту потолка, он судорожно изобретал предлог перебраться к Янь Шуо. Ну или заманить Янь Шуо к себе — правда, второй вариант казался совсем невыполнимым.
После безуспешных размышлений Нин Цзяю вдруг подумал:
«Интересно, а наложницы в императорском дворце тоже так сохли по государю? Это что же, я превращаюсь в заброшенную фаворитку?!»
Отмахнувшись от бредней, он решил принудительно заставить себя спать.
Поскольку опыт ночевок вместе уже имелся, а недавние ночные сидения за диссертацией вытянули все силы, отключить поток мыслей удалось быстро, и юноша погрузился в сон.
В вечерние лекарства Янь Шуо входили успокоительные компоненты, поэтому под мерное, едва слышное сопение Нин Цзяю его веки тоже тяжелели, и он погрузился в глубокую дрему.
Спустя какое-то время Нин Цзяю сквозь сон почувствовал прохладу. Ночью ему стало жарко, он сбросил одеяло, и оно сползло на пол.
Первым порывом было нащупать его и натянуться обратно, но тут в голове вспыхнула гениальная мысль: вот же он, идеальный шанс!
Воспользовавшись тем, что Янь Шуо спит, Нин Цзяю окончательно спихнул остатки своего одеяла на пол и с видом просони потянулся к одеялу босса.
Опасаясь оголить Янь Шуо и заморозить его, Нин Цзяю решил просто подвинуться ближе.
Дистанция между ними и так была невелика, и стоило юноше сместиться, как его прохладное предплечье касалось горячей кожи Янь Шуо.
Боясь застудить босса, Нин Цзяю дёрнулся было назад...
...но обычно спавший строго на спине Янь Шуо неожиданно перевернулся набок и левой рукой сгреб его в охапку.
Нин Цзяю замер, боясь шелохнуться и вспугнуть сон босса.
Сухое, уютное тепло чужого одеяла в мгновение ока окутало его. Вскоре юноша окончательно согрелся.
Он осторожно поднял взгляд: лица Янь Шуо в темноте было не разглядеть, но его дыхание оставалось ровным и глубоким.
«Прогресс в лечении очевиден — главный злодей во сне уже сам поворачивается!»
Порадовавшись за пациента и успокоив себя тем, что тот крепко спит, Нин Цзяю сладко зевнул и с чувством полного удовлетворения снова погрузился в сон.
В темноте губы Янь Шуо тронула улыбка.
Он проснулся еще от шуршания, когда Нин Цзяю возился с одеялом, а уж когда юноша юркнул к нему под бок, Янь Шуо окончательно пришел в себя.
Даже если Нин Цзяю сделал это сквозь сон, упускать столь роскошный подарок судьбы Янь Шуо не намеревался. Он просто крепче прижал юношу к себе, с нетерпением предвкушая, как подразнит его утречком.
Каждый со своими тайными мыслями, уверенные в том, что сосед ни о чем не догадывается, они уснули в предвкушении утра.
Утром Нин Цзяю разбудил трезвонящий будильник.
Морщась, он потянулся наощупь выключить сигнал, но едва занес руку, как ладонь уперлась во что-то горячее и живое.
Нин Цзяю вздрогнул. Воспоминания о ночной диверсии мгновенно прояснили рассудок, сминая остатки сна.
Он боязливо зажмурился и тут же открыл глаза. Янь Шуо безмятежно спал.
«Даже во сне этот злодей чертовски хорош собой!»
Нин Цзяю завороженно уставился на него и только тут осознал, что его собственная рука покоится на груди Янь Шуо, а тяжелая рука босса властно обнимает его за талию и спину.
«Мы что... всю ночь вот так прообнимались?!»
Сердце Нин Цзяю заколотилось с такой силой, что, казалось, перекрыло оглушительный звон будильника.
Провести всю ночь в обнимку и абсолютно ничего не сделать... Они просто чемпионы по целомудрию!
Нин Цзяю почувствовал печаль за собственную нерушимую мораль.
Ему хотелось продлить этот миг, но возникла неразрешимая дилемма: будильник стоял слишком далеко, дотянуться до него, не двигаясь, было невозможно.
Если он перевернется, чтобы выключить его — непременно разбудит Янь Шуо. Если оставит всё как есть — будильник сам доколеблет босса до пробуждения.
И в том, и в другом случае Янь Шуо обнаружит, что они спали в обнимку!
Нин Цзяю казалось, что пора выписывать себе свидетельство о смерти.
Внезапно сквозь панику пробилась трезвая мысль: будильник орет уже добрую минуту, так неужели Янь Шуо действительно не проснулся?!
Он осторожно взглянул на босса. Безмятежное выражение его лица сейчас казалось донельзя подозрительным.
Набравшись смелости, Нин Цзяю шепотом позвал:
— Генеральный директор Янь?..
Веки Янь Шуо едва заметно дрогнули.
Притворяется, гад! Стопроцентная улика!