Ехали они долго, так что к отелю Нин Цзяю и Янь Шуо добрались уже в полной темноте.
Цзяю, сверяясь с навигатором, докрутил до нужного квартала и закрутил головой в поисках въезда в подземный паркинг.
— Рули прямо к парадному входу, — небрежно бросил Янь Шуо.
Цзяю сразу понял: господин генеральный директор привык к особому сервису.
Едва машина замерла у центрального крыльца, как из стеклянных дверей выскочили двое: управляющий и расторопный парковщик. Из-за тонированных боковых стёкол салон не проглядывался, поэтому управляющий с глубоким поклоном замер у задней дверцы. Он никак не ожидал, что Янь Шуо выйдет с переднего пассажирского сиденья.
Мгновенно сориентировавшись, управляющий перебежал к нему:
— Генеральный директор Янь!
Янь Шуо скупо кивнул:
— Припаркуйте машину.
— Будет сделано, — отозвался тот.
— Ключи в замке зажигания, — подал голос Нин Цзяю, подхватив сумку и выбираясь с водительского места.
Управляющий сразу узнал его — этот юноша был главным героем того самого вирусного видео с признанием в прямом эфире. Улыбка сотрудника стала ещё более открытой:
— Это ваш багаж? Я велю доставить вещи в номер вместе с ключами.
— Заранее спасибо, — с улыбкой отозвался Цзяю, великодушно давая человеку шанс проявить себя перед боссом.
Управляющий принял сумку и достал из кармана пиджака две пластиковые карты:
— Ваши апартаменты — номер 1516. Ужин уже подготовлен. Желаете подавать сейчас?
Янь Шуо взглянул на спутника. Цзяю закивал без промедления:
— Ага, я проголодался! Передай, пусть несут быстрее.
Янь Шуо подошёл ближе, с улыбкой качнул головой и негромко поддел его:
— Скажешь тоже... Подумают ещё, будто я морю тебя голодом.
Цзяю шутливо фыркнул:
— Сяо Шуо, попрошу выровнять отношение! В нашем доме готовлю я, так что это я не морю тебя голодом.
Янь Шуо тихо рассмеялся и с нескрываемой нежностью поправился:
— Так и есть. Благодарю шеф-повара Нина за оказанную милость.
Цзяю с довольным видом подхватил Янь Шуо за руку и слегка качнул их сцепленные пальцы.
В этом отеле он очутился впервые, но шагал так уверенно и лихо, будто бывал здесь сотни раз, абсолютно не оставляя Янь Шуо возможности выступить в роли проводника. Но ровно до тех пор, пока коридор не закончился упёртшимся в тупик стеклянным бра. Цзяю смущённо замер, сделал два шага назад и огляделся по сторонам.
Янь Шуо, стоя под мягким светом светильника, с затаённой смешинкой спросил:
— И что мы ищем?
Так и не найдя нужного поворота, Цзяю с невозмутимым видом извлёк из себя:
— Да так, просто осматриваюсь.
Янь Шуо не стал его разоблачать и охотно подхватил игру:
— Осмотрелся?
— Ещё нет, куда спешить? — Цзяю развернулся и неспешно пошёл обратно, пытаясь скрыть досаду от собственной топографической оплошности.
Янь Шуо неторопливо следовал за ним шаг в шаг, не подгоняя и не выдавая его с головой. На губах его гуляла едва заметная улыбка:
— Ты же вроде бы умирал от голода и спешил поужинать?
— Вовсе не спешил. Здесь интерьер удивительно гармоничный... Погляди только на эти растения, на эту каменную кладку! Я тут впервые, почему бы лишний раз не полюбоваться? — на ходу сочинял Цзяю, судорожно соображая, где именно он свернул не туда.
— А если разболится живот от голода? — поинтересовался Янь Шуо.
— Ничего не разбо...
Закончить фразочку Цзяю не успел: в тишине холла раздалось оглушительное, предательское «гу-у-у».
Цзяю в отчаянии закрыл лицо ладонями.
Какое позорище! Второй раз за всё время!
В прошлый раз подобная катастрофа случилась ещё до того, как он устроился в больницу «Хэнцянь».
Янь Шуо не сдержал тихого смешка:
— И это снова отрыжка?
Цзяю метнул в него укоризненный взгляд и наигранно возмутился:
— Ты ещё и смеёшься!
Янь Шуо тут же взял себя в руки и попытался придать лицу привычно-холодное выражение.
Цзяю пару секунд пристально всматривался в его безупречную мину, после чего тоскливо вздохнул:
—... Я прямо-таки физически ощущаю твоё молчаливое глумление.
Губы Янь Шуо всё-таки дрогнули, и он слегка сжал пальцами щеку Цзяю:
— Смеюсь — плохо, не смеюсь — опять не так. Чего же ты хочешь?
Еды он хотел.
Но поскольку сам же повёл их не в ту сторону, Цзяю испытывал лёгкую неловкость. Пользуясь тем, что в коридоре никого не было, он прижался плечом к Янь Шуо и заискивающе протянул:
— Брат Шуо~
Вид у него в этот момент был точь-в-точь как у Паньцзюй, выпрашивающего вкусняшку.
Янь Шуо изящно изогнул бровь:
— М-м?
— Ты мне любым нравишься, — без зазрения совести подлизнулся Цзяю.
Лесть сработала безотказно. Янь Шуо с готовностью подставил ему плечо:
— Раз уж ты налюбовался местными красотами, может, пойдём поедим?
Цзяю закивал как заведённый: его Сяо Шуо понимал всё без лишних слов.
Лифт отеля был искусно замаскирован под массивный декоративный камин — ровно в противоположной стороне от той, куда изначально рванул Цзяю.
Помимо великолепных рассветов, отель «Цяньшань» славился потрясающим видом на ночное звёздное небо. Янь Шуо полностью арендовал огромную террасу на самом верхнем этаже. В глубине площадки располагалась просторная стеклянная оранжерея — тёплая, уютная и защищённая от пронизывающего ветра.
Летом многие предпочитали ужинать прямо под открытым небом, но зимой приятнее было находиться внутри.
Двери лифта расположились прямо напротив оранжереи. Шагнув внутрь, Цзяю увидел мерцание мягких огоньков, и глаза его мгновенно вспыхнули:
— Ого! Ужин при свечах?
Янь Шуо, скрывая за внешней сдержанностью законную гордость, спросил:
— Нравится?
— Ага! А что из еды будет? — с предвкушением уточнил Цзяю.
Янь Шуо, рассчитывавший на порцию романтики, слегка оторопел:
—... Тебе что, свечи не нравятся?
— Свечи же не съешь, — без задней мысли ляпнул Цзяю, но тут же осёкся и с неким глубоким задумчивым подозрением уставился на Янь Шуо.
У его Сяо Шуо вроде бы не наблюдалось никаких странных наклонностей...
Цзяю перевёл взгляд со свечей на Янь Шуо, потом обратно, после чего с явной неохотой спросил:
—... Тебе правда нравится подобное?
Он-то боль терпеть не мог, так что подобные игры были вообще не по его части!
Заметив его непередаваемую мину, Янь Шуо мгновенно догадался, какая дичь творится в этой голове, и мрачно ответил:
— Не нравится.
Цзяю с облегчением выдохнул:
— Ну и славно. Давай есть.
Он потянул Янь Шуо к столу. Дежуривший неподалёку официант, получив от Цзяю кивок, тут же передал по рации на кухню команду подавать блюда.
Цзяю запрокинул голову, разглядывая усыпавшие небосвод яркие звёзды, и на мгновение мыслями вернулся в тот летний вечер, когда впервые осознал свои чувства к Янь Шуо.
Надо же, пролетело уже полгода.
Когда-то Цзяю всерьёз полагал, что суждено ему коротать век в полном одиночестве, и уж точно не ожидал, что найдёт свою любовь, попав в сюжет книги.
На прошлый Новый год он ездил с родителями в родной город. Отец с матерью у него были людьми довольно прогрессивных взглядов: изредка интересовались личной жизнью, но, зная, что сын не любит эти разговоры, лишний раз не лезли. Зато дальние родственники, прознав, что парню под тридцать, а он всё ещё бобылём ходит, изводили расспросами и непрошеными советами.
Кое-кто, даже не спрашивая его согласия, вознамерился устроить смотры невест, с гордостью приводя в пример каких-то дальних знакомых, которые обзавелись семьёй сразу после института, и теперь у них двое детей.
Цзяю, не желая вступать в пустые споры, полдня прятался от родни, а потом ушёл прогуляться и купить сладостей.
Проходя мимо дома тех самых «образцово-показательных» знакомых, он случайно услышал доносившуюся из окон брань. Причины скандала он не знал, но в пылу ссоры супруги припомнили друг другу всё, до чего смогли дотянуться.
Разговор шёл о квартире в хорошем школьном районе для старшего ребёнка. Муж настаивал на одном варианте, жена на другом, но денег не хватало у обоих, и они решили занимать у родителей. Слово за слово — и вот уже начался упрёк, чьи родители дадут больше, а чьи меньше, а там припомнили и свадебный выкуп, и приданое...
Затем всплыл вопрос с яслями для младшего.
Кто будет проверять уроки?
У обоих завал на работе — с кем оставлять детей на каникулах? Стоило свекрови или тёще прийти на помощь, как вторая сторона тут же начинала выражать недовольство, считая, что сваты перекладывают на них всю заботу.
Бытовые мелочи тоже стали поводом для упрёков: каждый считал, что делает больше, а партнёр отлынивает.
Сегодня суп пересолен, вчера зелень в лавке купили несвежую...
Когда Цзяю возвращался назад с большим пакетом чипсов и сладостей, крики за окном всё ещё не утихали.
Казалось, они перебрали абсолютно все бытовые мелочи, но скандал не только не угас, а разгорелся с новой силой.
Молодожёны жили на первом этаже, и Цзяю, просто подняв голову, мог во всех деталях наблюдать за происходящим в их гостиной.
Прохожие лишь мельком бросали взгляды на окна и шагали дальше. Проходившая мимо старушка, собиравшая пластиковые бутылки, буднично заметив, что эти двое цапаются через день, посоветовала Цзяю не обращать внимания.
И тут Цзяю увидел, как мужик, распалясь от злости, замахнулся на жену.
Драка не состоялась — рука замерла в воздухе, и муж просто с силой швырнул на пол кружку.
Женщина зашлась ещё более горькими слезами, бросилась на кухню и принялась крушить тарелки.
Мужчина обругал её «чокнутой бабой» и в сердцах выскочил за дверь — прямо на Цзяю, который как раз собирался тихонько уйти.
Пауза вышла невероятно неловкой.
Этот человек был на год младше Цзяю. Всего полдня назад он стопорил его в составе «родственного десанта», расписывая, как прекрасен брак, какой у него умный сын и лапочка-дочка, и как он невероятно счастлив в семейной жизни.
И вот теперь маска сброшена, а вся подноготная вывалена наружу.
Когда-то Цзяю казалось, что с развитием общества, доступностью образования и сменой поколений мир станет более открытым и гибким.
Но реальность оказалась прозаичнее: люди меняются, а предрассудки остаются.
Цзяю не имел ничего против тех, кто создавал семьи сразу после вуза и успевал обзавестись двумя детьми. Но он терпеть не мог, когда подобные жизненные сценарии пытались насильно навязать ему.
«Как же всё-таки здорово быть женатым», — с ядовитой иронией ровно роздал Цзяю и, прижимая к груди пакет с чипсами, пошёл своей дорогой.
Он прекрасно понимал, что многие люди живут в браке счастливо, и что увиденная ссора, возможно, была лишь редким эпизодом. Но сама мысль о том, что его пытаются загнать в рамки чужих представлений, вызывала у него отторжение.
Он был сформировавшейся личностью со своими взглядами на жизнь, а не племенным скотом, которого нужно выгодно спарить ради галочки или чужого самоутверждения.
Все эти разговоры о «продолжении рода» и «сохранении наследия» — не более чем пустой звук.
Если уж на то пошло, люди в таких ситуациях — просто марионетки в руках собственных генов, требующих размножения.
Если он и свяжет с кем-то жизнь, то только по любви, а не ради галочки в графе «семейное положение».
И если у него будут дети, то только после того, как они с партнёром всё взвесят и поймут, что способны вырастить человека, обеспечить ему достойную жизнь и воспитание, а не просто потому, что «так надо».
— Пора ужинать, — голос Янь Шуо вернул Цзяю из воспоминаний.
На столе уже стояли холодные закуски. Янь Шуо заботливо положил ему на тарелку утиные язычки и морскую капусту в уксусном соусе, после чего с любопытством спросил:
— О чём ты так задумывался?
— Да так, вспомнил кое-что из прошлого, — Цзяю вкратце пересказал историю. — Перед самым моим отъездом мама говорила, будто та парочка всё-таки подала на развод. Хотя, по её мнению, ничем это не закончится: родители с обеих сторон вмешаются, заставят помириться и снова загонят в эту мышеловку.
Янь Шуо хмыкнул с явным пренебрежением:
— Какая послушная молодежь. Мой дед от таких был бы в полном восторге.
— Не у всех есть такая опора, как у вашей семьи, чтобы вырастить таких самостоятельных детей, как ты или Янь Лу. Просто стало немного грустно... Они ведь младше меня, а уже так увязли во всей этой рутине.
Вникать в чужие дела Цзяю не собирался. Он отправил в рот кусочек морской капусты и под столом нащупал руку Янь Шуо.
Какое же это счастье — встретить его.