— Мне всего тридцать один, — с особым нажимом выделил слово «всего» Янь Шуо.
Нин Цзяю понимающе закивал, будто убаюкивал капризного ребёнка:
— Ну да, ну да. Мужчина в тридцать один — расцветающий бутон! Но о здоровье всё равно забывать не стоит, а не то волосы сыпаться начнут. Я сегодня на дежурстве выезжал с бригадой скорой, так там у парня макушка уже блестела, как бильярдный шар. Думал, ему под сорок, а оказалось — двадцать восемь. Обычный программист, едва не сгоревший на работе от этого их благословенного графика «девять-девять-шесть».
Помолкав, он с глубоким сочувствием добавил:
— Его коллеги рассказывали: компания отличная, всё замечательно, вот только программисты там — расходный материал.
Янь Шуо с мрачным видом повернулся к окну, разглядывая собственное отражение. Убедившись, что на голове нет намека на плешь, он с абсолютной уверенностью заявил:
— В нашей семье нет таких генов. Моему отцу восемьдесят, и шевелюра у него будь здоров.
— Ну да, ну да, — охотно подхватил Нин Цзяю. — Генетика у вас мощнейшая, просто избранное семейство.
Янь Шуо почувствовал, что тот над ним попросту издевается. Фыркнув, он снова подчеркнул:
— Я сейчас в самом расцвете сил. Полноценный молодой мужчина.
— Ну да, ну да.
У Янь Шуо возникло досадное ощущение, будто он изо всех сил лупит кулаком по мягкой вате. Не желая сдаваться, он процедил:
— Тебя эта участь рано или поздно тоже постигнет.
Если бы не перемещение в этот мир, Нин Цзяю после недавнего дня рождения исполнилось бы аккурат тридцать. Однако здесь он оказался в теле студента-четверокурсника — судьба словно подарила ему жульнический шанс сбросить целых девять лет.
Он смущённо улыбнулся, вполне осознавая, какую огромную выгоду урвал, и совершенно бессовестно выдал:
— А мне всего двадцать один! Я юный, цветущий студент.
Для Янь Шуо эти слова прозвучали как сокрушительный критический удар.
Десять лет разницы. Неужели он... и впрямь староват?..
Глава семейства Янь ушёл в себя и опустил голову, потеряв всякое желание продолжать разговор.
Нин Цзяю тем временем вспомнил, ради чего вообще затеял этот разговор, и заботливо напомнил:
— Запомните: злость разрушает организм. Впредь старайтесь радоваться каждому дню. Тот программист, к которому мы сегодня выезжали, доработался до нервного срыва, застряв над кодом. В порыве ярости у него так кровь к голове прилила, что чуть дыхание не перехватило — едва вместе со своей учёткой на тот свет не отправился.
Янь Шуо даже не понял, что юноша пытается его утешить.
А Нин Цзяю продолжил гнуть свою линию:
— Особенно когда возраст подбирается к критической отметке, нужно беречь душевное спокойствие. Это залог долголетия.
Чувствуя, что Нин Цзяю методично топчется по его больным мозолям, Янь Шуо ледяным тоном оборвал его:
— Эти наставления куда больше подойдут моему отцу.
— К каждому нужен свой подход, — авторитетно возразил юноша. — Старик выплёскивает весь гневливый пыл наружу, и это даже полезно. С его характером заставлять его копить всё в себе — всё равно что перекрывать кислород, только вред для здоровья.
— А со мной, значит, всё иначе? — хмуро спросил Янь Шуо. — Не боишься, что я задохнусь от зажатых эмоций?
— Вот именно потому, что вы всё держите в себе и рискуете сгореть изнутри, я и решил вас предостеречь! В вашем-то возрасте...
— Заткнись, — не выдержал Янь Шуо.
Ему совершенно не хотелось слышать ничего, где упоминалось бы слово «возраст».
«И чего он взъелся?»
Нин Цзяю с недоумением поглядел на затылок мужчины. Надо же, в наше время даже искренние советы по здоровому образу жизни способны разозлить этого босса?
Он ведь от чистого сердца!
Нин Цзяю прекрасно ощущал, насколько это двадцатиоднолетнее тело энергичнее и полнее жизни, чем его прежний организм, перешагнувший порог тридцатилетия.
А Янь Шуо уже тридцать один. Он постоянно ходит с каменным лицом и давит в себе раздражение — разве можно не беспокоиться?
Теряясь в догадках, юноша поплёлся вслед за коляской.
Старый господин Янь пил чай в беседке посреди изумрудного газона у самого озера. Янь Шуо первым направился к нему.
Завидев Нин Цзяю, старик ощутил, как внутри медленно поднимается волна давления. Тяжело вздохнув, он отвернулся, предпочитая на них не смотреть.
— Если не хочешь видеть, мы уйдём, — холодно бросил Янь Шуо.
Старик смерил его строгим взглядом:
— Чтобы добиться встречи с собственным сыном, мне теперь нужно трижды выслать приглашение. Невероятная честь.
Покосившись на Нин Цзяю, старик явно дал понять, что хочет поговорить без посторонних.
Нин Цзяю проявил редкую сообразительность:
— Я пройдусь у воды, поглазею на пейзаж.
Янь Шуо провожал его взглядом до тех пор, пока юноша не отошёл на достаточное расстояние. Лишь тогда старик понизил голос:
— Как прошла ваша прогулка с Цзо Цинь?
— Это Цзо Цинь гуляла с Нин Цзяю, а я лишь сопровождал их, — внес ясность Янь Шуо.
Старик нахмурился:
— Зачем ты вообще таскаешь с собой Нин Цзяю?
— Это они взяли меня с собой. И оставь свои надежды: между мной и Цзо Цинь ничего не будет. — Янь Шуо налил себе чашку чая и посмотрел вдаль, туда, где Нин Цзяю присел на корточки у самой воды, разглядывая рыбок. Губы мужчины невольно тронула едва заметная улыбка.
Старый господин Янь внимательно наблюдал за выражением его лица, чувствуя глубокую досаду:
— Когда-то у моего приятеля сын оказался из этих. Тогда я отнёсся к этому спокойно: у каждого свои вкусы, на цвет и вкус товарищей нет. Но почему, когда дело касалось тебя, меня охватывает такой страх? Пока сам с этим не столкнёшься, не поймёшь, как это больно.
— Ты ведь смирился с выкрутасами Янь Тяньхао. Почему же ко мне другое отношение? — спросил Янь Шуо.
— Родители Янь Тяньхао умыли руки, а я ему лишь дед — тут совсем иная ответственность. Но ты, А-Шуо, мой родной сын. Я искренне тревожусь о твоём будущем. — Старик с тяжёлым сердцем взглянул на его неподвижные ноги, но не решился продолжить.
Янь Шуо неожиданно сменил тему:
— Мой желудок почти восстановился.
Старик просиял:
— В последнее время совсем не беспокоит?
Янь Шуо кивнул.
— И как же ты вылечился? Лекарства помогли? Или наконец стал нормально питаться? — с живым интересом допытывался отец.
Янь Шуо кивнул подбородком в сторону юноши, кормившего рыбок на берегу:
— Он каждый день готовит мне целебные блюда.
Старик опешил, а секундой позже его лицо выразило крайнее изумление:
— Вы что, живёте вместе?!
Янь Шуо посмотрел на него с нескрываемым пренебрежением:
— Мы уже второй раз приезжаем сюда вдвоём, а ты только сейчас сообразил?
— Но прошлый раз на острове посреди озера вы ведь спали в разных комнатах? — усомнился отец.
Вдаваться в подробности Янь Шуо не собирался и лишь глухо отрезал:
— Тебе не нужно в это влезать.
Старик выразил недовольство:
— Живёте под одной крышей и всё равно пытаетесь от меня шифроваться? Спектакли устраиваете с отдельными спальнями — кого вы обмануть хотите?
Янь Шуо только вздохнул на эту тираду и предпочёл снова перевести разговор:
— Он прекрасно обо мне заботится, так что можешь быть спокоен.
— Сейчас всё хорошо, а что будет дальше? — Старик сдвинул брови.
— А если я женюсь на той, кого ты мне навяжешь, где гарантия, что она будет ко мне добра? Человеческое сердце изменчиво. Раз так, я предпочитаю довериться тому, кого выбрал сам, — твёрдо произнёс Янь Шуо.
Старик молча пригубил чай. Спустя некоторое время он тихо спросил:
— Я хочу узнать твоё мнение по одному делу.
— Слушаю.
— Я забрал ту малышку из больницы. Ты наверняка догадываешься, как к этому относятся твоя невестка и Янь Тяньхао. Да и твой старший брат категорически отказывается признавать дочь. Мать ребёнка — совсем юная студентка, она сама едва перебивается с хлеба на воду, я не могу оставить девочку ей.
— Разве нельзя просто откупиться деньгами? — пожал плечами Янь Шуо.
При одном воспоминании об этом старик закипел от злости:
— Мерзавец Янь Хуайлин наплелел девчонке, будто разведён, и пообещал жениться, как только она родит! А в тот день твоя невестка заявилась прямо к ней в институт и устроила грандиозный скандал на весь университет. Хоть я и замял историю, у бедняжки сейчас сплошной нервный срыв. Она просто не в состоянии ухаживать за младенцем.
— Подлечите её и отдайте ребёнка, — подсказал Янь Шуо.
Старик качнул головой:
— Представляешь, скольким издевательствам подвергнется мать-одиночка? А если она захочет выйти замуж, куда девать ребёнка? Мне осталось жить не так уж долго, я могу и не дождаться, пока девочка вырастет...
Янь Шуо, догадавшись, к чему клонит отец, сдерживая ледяной тон, произнёс:
— Пусть этим занимается Янь Хуайлин.
— Ты же знаешь своего старшего брата! Если сгрузить ребёнка на него, девчонка просто погибнет! А-Шуо, изначально я рассчитывал, что если ты создашь нормальную семью, то сможешь хотя бы присмотреть за ней. Но теперь... — Старик метнул взгляд в сторону Нин Цзяю, который на берегу увлечённо обрывал ивовые ветки.
Янь Шуо отрезал ещё до того, как отец озвучил предложение:
— Я не стану её удочерять.
— А-Шуо...
Янь Шуо перебил его:
— Во-первых, я вполне способен иметь собственных детей. Во-вторых, у неё есть живой отец, с какой стати заботы о ней должны лечь на меня? В-третьих, как, по-твоему, двоим мужчинам воспитывать маленькую девочку?
Но главным было другое: подобные решения он обязан принимать только совместно с Нин Цзяю, и ни в коем случае не единолично.
— Да я же не прочу тебя в полноценные отцы! Просто присмотри за ней, обеспечь всем необходимым, чтобы никто не смел обижать. А когда вырастет — будет кому позаботиться о вас в старости. Разве это не выгода для всех? Если вы двое захотите собственного ребёнка, современная медицина вполне это позволяет, я не стану чинить препятствий. Одним ребёнком больше, одним меньше — для нашей семьи это вообще не проблема.
Янь Шуо оставался непреклонен:
— Нет.
Старик вздохнул:
— Я за эти дни уже целую упаковку нитроглицерина извёл! Кабы не полный тупик со старшим сыном, я бы не стал тебя беспокоить. — Он понимал, что упрямого младшего сына не переубедить, поэтому предпочёл применить испытанный прием: — Ну что ж, посмотрим, сколько мне ещё отмерено...
Янь Шуо смерил его холодным взглядом.
Старик опираясь на трость, поднялся и, сгорбившись, медленно поплёлся к дому, удручённо вздыхая:
— В день, когда я испущу последний вздох, заберу эту малышку с собой, чтобы она не мучилась одна в этом суровом мире.
После того как Янь Шуо насмотрелся на артистические таланты Нин Цзяю, достойные «Оскара», дешевый шантаж отца не произвёл на него ни малейшего впечатления. Напротив, он с готовностью подхватил:
— Без проблем, я лично помогу тебе переправить её на тот свет.
Старик развернулся и едва не замахнулся на него тростью от ярости:
— Заткнись!
Нин Цзяю, наблюдая за тем, как старый господин в бешенстве удаляется, задался вопросом, что за крамолу опять ляпнул Янь Шуо.
Когда старик скрылся в доме, Нин Цзяю вприпрыжку подбежал к коляске. Пряча одну руку за спиной, он с загадочным видом спросил:
— Угадайте, что у меня есть?
Пока Янь Шуо разговаривал с отцом, он ни на секунду не упускал юношу из виду, так что отлично знал, что тот прячет за спиной.
Однако, видя его азарт, не стал портить сюрприз:
— И что же?
— А вы угадайте! — серьезно настаивал Нин Цзяю, повернувшись и проверяя, надежно ли спрятал добычу.
Янь Шуо усмехнулся и нарочно назвал неверный вариант:
— Выловил рыбу из озера?
— Ну уж нет! Здешние рыбы хитрожопые: сожрут прикормку и сразу давай дёру — чистые изменники.
Янь Шуо оценил сравнение и с улыбкой подсказал:
— Там еще и черепахи водятся, за ними можно подстеречь на южном песчаном берегу.
Глаза Нин Цзяю блеснули. Взглянув на мужчину так, будто раскусил его насквозь, он спросил:
— Признайтесь, вы в детстве часто этим промышляли?
Янь Шуо...
— Вовсе нет.
Эта пауза перед ответом выдавала его с потрохами.
— И сколько штучек удалось поймать? — с хитринкой допытывался юноша.
Янь Шуо на секунду задумался, а затем отвёл взгляд:
— Не помню. Если хочешь попробовать, прикажу наловить парочку и отправить на кухню.
Отказать себе в удовольствии попробовать чистейшую, экологически чистую черепаху Нин Цзяю не мог:
— Отличная идея! Впрочем, на сегодня меню наверняка утверждено, не будем напрягать поваров. Давайте завтра выловим парочку и заберём с собой? Я сварю вам отличный суп.
Словосочетание «черепаховый суп» показалось Янь Шуо смутно двусмысленным. Налив юноше чашку чая, он жестом предложил ему присесть.
Нин Цзяю покрутил головой:
— Вы же так и не угадали, что у меня в руке!
— Ты так настаиваешь... Неужели за правильный ответ положена награда? — изогнул бровь Янь Шуо.
Нин Цзяю закивал:
— Угадаете — подарю вам!
Янь Шуо мысленно усмехнулся. Подумаешь, венок из ивовых прутьев! Великое сокровище.
— Венок, — произнёс он.
— Как вы узнали?! — Нин Цзяю с изумлением вытащил из-за спины добычу.
Их оказалось два: сплетённые из гибких ивовых веток кольца были искусно украшены нежными розоватыми соцветиями альбиции. Переплетение зелени и мягкого розового цвета выглядело невероятно живописно.
— Ты правда думал, что спрятал его? — хмыкнул Янь Шуо.
— Тогда почему сначала ответили неправильно?
Янь Шуо сохранил абсолютно невозмутимый вид:
— Просто решил дать тебе шанс.
— Ну да, сходу проиграть было бы совсем обидно, — с довольной улыбкой согласился Нин Цзяю.
Он тут же надел один из венков себе на голову. Розовые цветы альбиции сделали его яркую улыбку ещё более ослепительной.
С надеждой глядя на Янь Шуо, он спросил:
— Ну как, мне идёт?
В глазах Янь Шуо мелькнули тёплые искры:
— Навесить на тебя ещё гирлянду из цветов — и готовый жених.
— Ну какому жениху интересно красоваться в одиночку? — лукаво усмехнулся Нин Цзяю и резким движением водрузил второй венок прямо на голову Янь Шуо.
Лицо мужчины мгновенно одеревенело. Чувствуя себя невероятно нелепо, он поднял руку, намереваясь тут же сдернуть этот атрибут.
Однако Нин Цзяю перехватил его запястье и настойчиво проговорил:
— Я же сказал, что это подарок! Не нужно стесняться.
Да он и не стеснялся, ему просто было безумно неловко!
— Сними, — потребовал Янь Шуо.
— Ни за что! — расхохотался юноша. — Вам невероятно идёт, настоящий тропический колорит! Такой момент выпадает раз в жизни, давайте сфотографируемся!
— Не надо, — попытался отказаться Янь Шуо. Ему было трудно даже представить, насколько глупо он выглядит в этом цветочном убранстве.
Он снова занёс руку, но тут Нин Цзяю нежно произнёс:
— Быть жениху одному — скучно. Давай вместе!
Рука Янь Шуо застыла в воздухе.
Тропическая свадьба... А ведь звучит не так уж и плохо?
Его мысли на мгновение унеслись куда-то очень далеко. Щелчок кадра вернул его к реальности: Нин Цзяю уже держал в руках смартфон, запечатлевший, как они сидят головой к голове, соприкасаясь руками, в одинаковых венках из ивовых веток и цветов.
Лепесток альбиции спустился с его головы и тихо опустился прямо на ладонь Янь Шуо. Это показалось ему удивительно добрым знаком.
Неожиданно все возражения улетучились сами собой.
На снимке Нин Цзяю сиял такой лучезарной улыбкой, что вся пышная зелень сада вокруг казалась блеклой. Янь Шуо рядом с ним выглядел слегка растерянным, но безупречные черты лица делали кадр совершенным.
Удовлетворённый Нин Цзяю спрятал телефон и продемонстрировал Янь Шуо маленький веночек, надетый на его собственное запястье вместо браслета:
— Я и для Паньцзюй сплёл точно такой же! Пусть наш котик тоже побудет тропическим женихом, пока мы не лишили его мужского достоинства.
«Я у тебя на одном уровне с котом?» — мысленно поразился Янь Шуо.
Романтический флёр мгновенно рассеялся, уступив место глухой досаде.
— Зачем это ещё и коту? — сухо спросил он.
Нин Цзяю искренне удивился вопросу:
— Так он же мой сыночек!
«А я тогда кто?!»
Эти слова едва не сорвались с языка Янь Шуо, но он вовремя их подавил.
От этого парня всё равно не дождёшься ничего путного — в лучшем случае выгребешь очередную порцию заученных штампов про «босса» и «щедрого покровителя».
В груди мужчины закипело глухое раздражение, и он замкнулся в молчании.
Нин Цзяю тем временем отправлял в рот кусочек пастилы из боярышника. Кисло-сладкий вкус приятно раскрылся на языке, и юноша с блаженным видом предложил:
— Объедение! Попробуйте тоже.
Янь Шуо отказался ледяным тоном:
— Не хочу.
— Ну и ладно, тогда я съем! — с радостью подхватил Нин Цзяю, забирая последний кусочек с десертной тарелки, словно только и ждал отказа.
Янь Шуо лишь качнул головой:
— Хочешь ещё — попроси кухню приготовить.
— Самый последний кусочек — всегда самый вкусный! Это как с арбузом: когда режешь его пополам и ешь ложкой, самая первая ложка из серединки кажется слаще всего, — немедленно выдвинул свою теорию Нин Цзяю.
Прежде Янь Шуо никогда не задумывался о подобных вещах, но сейчас аккуратно отложил эту деталь в памяти.
Нин Цзяю отпил чай и тут же скривился:
— Какая горчища!
Янь Шуо тоже сделал глоток. Чай действительно слегка горчил, но не настолько же, чтобы устраивать такую гримасу?
Он уже хотел подозвать слугу, чтобы сменить чайник, как вдруг услышал сочувственный голос Нин Цзяю:
— Вы, пожилые люди, всегда любите такую горчащую дрянь?
«ВЫ, ПОЖИЛЫЕ?!»
ЕМУ. ТРИДЦАТЬ. ОДИН. ГОД!
ОН. В САМОМ. РАСЦВЕТЕ. СИЛ!
Рука Янь Шуо, застывшая в воздухе, медленно сжалась в кулак.
Подошедший управляющий замер в замешательстве:
— Третий господин?
Янь Шуо лишь молча взмахнул рукой, отсылая его прочь.
Тем временем у Нин Цзяю из венка выскочил ивовый прутик. Юноша увлечённо пытался заправить его обратно, абсолютно не замечая, как темнеет лицо его спутника.
— Это чай отца, — сквозь зубы процедил Янь Шуо.
Нин Цзяю неопределённо буркнул «а-а», продолжая сражаться с непослушным прутиком.
Превозмогая гордость, Янь Шуо вновь отчеканил:
— Мне всего тридцать один. Я не старик.
Нин Цзяю с трудом подогнул ветку и с недоумением уставился на него:
— Да вы и не старый. С чего вы взяли?
Янь Шуо...
И он ещё спрашивает, с чего?!
«Нин Цзяю, у тебя вообще есть совесть?!»
Мужчина окончательно помрачнел, выражая всем своим видом крайнюю степень обиды.
До Нин Цзяю только сейчас дошло, что реакция вызвана репликой про «пожилых людей». Ему стало неловко:
— Я вовсе не это имел в виду! Вы так спокойно пили этот чай, вот я и подумал, что у вас вкусы совпадают со стариком...
Но это было далеко не всё.
Янь Шуо не собирался прощать его так просто.
Нин Цзяю слегка потормошил его за рукав:
— Ну правда, я же не считаю вас старым! Вам тридцать один — жизнь только начинается! Вы же совсем молодой парень!
Напряжение в груди Янь Шуо слегка спало.
Нин Цзяю, почувствовав слабину, прибавил газу:
— Вы такой же полный сил юноша, как и я!
Янь Шуо поджал губы, цитируя давние слова самого Нин Цзяю:
— Моему старшему брату уже за пятьдесят, так что я тоже не молод.
Ах вот где собака зарыта!
Нин Цзяю тогда всего лишь хотел напомнить ему о необходимости беречь себя — сам-то он в свои тридцать успел посчитать себя пожилым. Но этот босс, похоже, категорически отказывался признавать возраст.
Что ж, пора включать лесть на полную мощность!
— Да с какой стати?! У вас с Янь Хуайлином разница в девятнадцать лет, разве можно вас сравнивать? К тому же Янь Хуайлин в сорок девять сумел заделать дочь, а ваш отец в сорок девять умудрился родить вас — и никто их стариками не назвал! А вам ВСЕГО тридцать один! Кто вообще посмеет назвать вас старым? Я первому же пасть порву!
Янь Шуо сурово напомнил:
— Ты только что сам это сказал.
Нин Цзяю, осознав, что снова загнал себя в ловушку, сдал назад:
—... Я имел в виду совсем другое!
Янь Шуо выразил полное недоверие.
— Я просто хотел напомнить, чтобы вы берегли здоровье и заботились о себе, это же просто шутка была! Да как вы вообще можете быть старым? Вы рядом с Янь Тяньхао стоите — и выглядите моложе его!
— Только выгляжу, — сдержанно парировал Янь Шуо.
— Да и на самом деле тоже!
Янь Шуо качнул головой.
Нин Цзяю продолжал упорно гнуть своё:
— Будь вы стариком, разве стали бы вы просить Чаризарда после Пикачу? Стали бы разыгрывать со мной сценки? Стали бы убирать за Паньцзюй?
Янь Шуо...
— Последнее-то тут при чём?
— Как это при чём?! Вы хоть раз видели, чтобы старый господин убирал лоток за котом?
Не видел. Но только потому, что старик терпеть не мог кошек.
Янь Шуо понимал, что юноша откровенно заговаривает ему зубы, но настроение вопреки всему неудержимо ползло вверх.
Заметив это, Нин Цзяю выложил главный козырь:
— В моих глазах вы всегда будете вечно восемнадцатилетним юношей!
Янь Шуо даже сам счёл это перебором:
— Лесть уж слишком бесстыдная.
Нин Цзяю с энтузиазмом подхватил:
— Да этого даже мало! В мире вообще нет слов, способных описать вашу юность и красоту! Я... Ммм...
Закончить фразу ему не дала пастила из фиников, бесцеремонно заткнувшая ему рот.
— Ты не стесняешься, так хоть обо мне подумай, — сдерживая улыбку, пробурчал Янь Шуо.
Он развернул коляску и поспешил скрыться в доме, пока Нин Цзяю не заметил, как слегка покраснели кончики его ушей.
Нин Цзяю медленно прожевал финиковую пастилу, глядя вслед удаляющейся коляске, и мысленно подытожил: кажись, сменил гнев на милость.
Нин Цзяю с детства сопутствовала удача, и он знал за собой грешок — иногда его заносило на поворотах. Он старался контролировать себя, но рядом с Янь Шуо атмосфера становилась настолько уютной, что он расслаблялся. А стоит расслабиться — и изо рта вылетает всякая глупость.
Эх, вот бы над головой Янь Шуо висела шкала полоски привязанности! Сделал глупость — «-1», исправился — «+1». Тогда бы контролировать ситуацию было куда проще.
Доев пастилу, Нин Цзяю вдруг спохватился: Янь Шуо ведь так и уехал в дом с венком на голове!
Одно дело дурачиться у озера, но перед кучей народа в доме это выглядит просто нелепо. Он тут же бросился вдогонку.
Янь Шуо тем временем уже въехал в холл на своей электрической коляске.
Время приближалось к ужину, и в доме постепенно собирались остальные члены семьи.
По привычке остановившись у резного окна в коридоре, Янь Шуо глянул во двор. Увидев, как Нин Цзяю во весь дух мчится к дому, он почувствовал, как на душе становится тепло.
В этот момент кто-то ощутимо задел его коляску.
Янь Шуо повернулся и встретил испуганный взгляд Бай Туна:
— Извините... Простите, Третий господин...
Лепеча извинения, Бай Тун судорожно пытался справиться с застрявшей у стены кресло-коляской. Из-за угла выскочил Янь Тяньхао и бросился к нему, заботливо допытываясь, не ушибся ли тот.
Лишь тут Янь Шуо вспомнил, что ноги Бай Туна после запущенной инфекции окончательно отказали, и Тяньхао купил ему электрическую коляску.
Хотя внешне она слегка походила на коляску Янь Шуо, его модель была сделана по спецзаказу, тогда как у Бай Туна стояла самая обычная заводская сборка. Тот, судя по всему, ещё не научился толком управлять скоростью, оттого и въехал в него.
— Проваливай, — сухо бросил Янь Шуо, возвращаясь к окну.
Нин Цзяю на бегу успел сдёрнуть венок. Пока он мчался к дому, розоватые лепестки альбиции осыпались, оставляя за ним яркий след на дорожке.
«Похоже, пока он добежит, от венка останутся одни голые ивовые рогатки».
Вспомнив, что у него на голове всё ещё красуется точно такое же украшение, Янь Шуо снял его и аккуратно положил себе на колени, чтобы сохранить для юноши.
Неожиданно над ухом раздался неохотный голос Янь Тяньхао:
— Третий дядя... Не мог бы Нин Цзяю посмотреть Бай Туна? Вдруг он сможет помочь?
Янь Шуо издал короткий смешок:
— Он уже четко сказал: это безнадёжно.
Янь Тяньхао не унимался:
— Но ведь он смог помочь тебе! Почему же для Бай Туна у него нет решения?
Голос Янь Шуо мгновенно набрал ледяную тяжесть:
— То есть ты хочешь сказать, что я должен был до конца своих дней оставаться инвалидом?