В секционном зале стояли четыре металлических анатомических стола, расположенные аккуратным квадратом. Под их крышками покоились Великие учителя.
Нин Цзяю, в прошлой жизни защитивший докторскую по медицине, чувствовал себя здесь в своей стихии. Пока преподаватель задерживался, он открыл учебник, чтобы сверриться с программой.
Не Хунцзе тем временем снувал между столами, раздавая сокурсникам тетради, — классический бездельник, привыкший списывать всё подряд.
К моменту, когда со звонком вошёл профессор, Цзяю уже пробежал главой весь материал занятия. Сегодня им предстояло изучить анатомию грудной клетки и выполнить торакотомию с полным изъятием органа для последующей трансплантации.
Профессор первым делом продемонстрировал порядок действий. Над демонстрационным столом с разных ракурсов висели камеры высокого разрешения, транслировавшие каждое его движение на мониторы студентов.
Тан Чжэ лихорадочно конспектировал. Не Хунцзе просто достал телефон и включил запись, ворча под нос:
— У меня весь телефон забит подобной жутью. Если вдруг утянут, даже не знаю, что случится раньше: ворюга от страха копыта отбросит или побежит сдавать меня как маньяка-потрошителя?
— Не бледней, — ухмыльнулся Нин Цзяю. — Мы тебе в камеру передачки носить будем.
— Ну спасибо, утешил... — пробурчал Хунцзе.
Закончив показ и озвучив ключевые моменты, профессор дал команду начать. Группы сняли крышки со столов.
Благодаря современным технологиям университет давно отказался от чистого формалина, так что резкого въедливого запаха практически не ощущалось. Отметив про себя, насколько выросли условия со времён его собственного студенчества, Цзяю с предвкушением сжал в руке скальпель.
Их группе досталось тело взрослого мужчины. Поскольку прежний владелец этого тела — сам Цзяю — числился безнадёжным прогульщиком, явившимся только ради зачёта, сокурсники привычно списали его со счетов. Не Хунцзе всучил ему свой смартфон, приспособив парня вместо штатива для трансляции только что записанного видео.
Тан Чжэ завис со скальпелем в руке, с мучительным видом советуясь с Хунцзе, откуда лучше начать разрез. По диагонали от них группа Сюэ Минчэна уже вовсю вскрывала грудную клетку, да и девчонки за соседним столом заметно опережали их. Ирония судьбы заключалась в том, что в группу Цзяю собрались одни неумехи.
Стоило Тан Чжэ наконец решиться, как Нин Цзяю осадил его:
— Ошибся. Возьми на сантиметр правее.
Оба сокурсника даже головы не подняли:
— Цзяю, не мешай. Мы едва сообразили, как делать!
— Да точно говорю: так ты прямо в ребро упрёшься, — настоятельно повторил он.
— А ведь этот студент абсолютно прав, — неожиданно раздался над ухом голос профессора, заставив Тан Чжэ замереть со скальпелем в воздухе.
Не Хунцзе потрясённо вскинул взгляд.
— Анатомия у людей схожая, но нюансы есть всегда, — пояснил преподаватель. — Вы слепо копируете мои действия, забывая главное: разрез делается с учётом силовых линий мышц конкретного тела.
Профессор был в Пекинском университете человеком новым и ещё не знал о легендарных восемнадцати заваленных предметах Нин Цзяю, а потому щедро похвалил:
— Молодец. Сходу схватил суть, отличная работа.
Тан Чжэ с Не Хунцзе переглянулись, не веря собственным ушам.
— Чего ждёте? Режьте, — поторопил профессор.
Тан Чжэ сомневался, но, направив лезвие по указанию Цзяю, почувствовал, как скальпель прошёл легко и безупречно. Радость тут же сменилась недоумением.
Едва профессор отошёл к следующему столу, Не Хунцзе шепнул Цзяю:
— Тебя что, озарение посетило?
— Просто слушал внимательно, — отмахнулся тот.
Хунцзе хотел прощупать тему дальше, но Тан Чжэ, орудовавший над грудиной, с кислой миной охладил их пыл:
— Ребята... Это зеркальный человек.
Зеркальный человек — редкая аномалия, при которой абсолютно все внутренние органы расположены противоположно норме.
Кадавра в лаборатории меняли редко, и парням «повезло» стать первыми, кто работал с новым телом. В случае с транспозицией органов все демонстрационные схемы профессора выворачивались наизнанку, из-за чего сложность задачи взлетала в разы.
Не Хунцзе впал в ступор, после чего выдавил:
— А подать заявку на замену ещё не поздно?
— Новый отойдёт минимум через час, когда пара уже закончится. Хочешь остаться тут в одиночестве и поболтать с Великим учителем за жизнь? — парировал Тан Чжэ.
Не Хунцзе представил эту картину и брезгливо передёрнул плечами:
— Забудь.
Оценки за практическую работу влияли на итоговый балл, терять целый практикум никто не хотел.
Нин Цзяю засунул смартфон обратно в карман халата Хунцзе, быстро натянул стерильные перчатки и взял скальпель:
— Оперирую я. Тан Чжэ — на ассистировании, Хунцзе — протоколируй.
— Ты серьёзно? — в один голос выдохнули оба.
— Всё в порядке, — успокоил их Нин Цзяю. — Я же говорю, внимательно слушал.
— Да тут одной лекцией не обойдёшься! У тебя же база нулевая... — Тан Чжэ болезненно нахмурился, панически боясь, что Цзяю сейчас испортит препарат.
Пока они сомневались, Нин Цзяю уверенным, феноменально отточенным движением уже обнажил область сердца:
— Ёмкость под орган.
Тан Чжэ на автомате подставил лоток.
Не Хунцзе, сходя с ума от страха за результат, одной рукой держал перед носом экран с видеозаписью, а другой судорожно листал конспект Тан Чжэ, зачитывая этапы изъятия.
Но Цзяю действовал опережающими темпами: его пальцы порхали быстрее, чем Хунцзе успевал произносить слова. Спустя пару мгновений изолированное, абсолютно неповреждённое сердце легло в подготовленную посуду.
Тан Чжэ, держа в руках стеклянный лоток, опешил:
— Ничего себе... А ты, оказывается, скрытый профи!
— Годы упорных тренировок, — скромно улыбнулся Нин Цзяю.
Проходивший мимо Сюэ Минчэн, услышав похвалу, презрительно фыркнул:
— Слепая удача, не более.
— Цзяю вообще-то реально крут! — вступился Хунцзе. — Он за минуту выделил сердце без единой царапины, пока вы только грудину пилили.
— Трансплантация требует ювелирной точности, здесь мельчайший промах смертелен. И к чему эта спешка? — огрызнулся Сюэ Минчэн.
— Но и копаться некогда! — возразил Не Хунцзе. — Скольких больных теряют из-за каких-то лишних тридцати секунд на столе?
— Суета до добра не доводит — так и до врачебной ошибки с лишением лицензии недалеко, — с ядовитой ухмылкой бросил Минчэн в сторону Цзяю. — Впрочем, тебе, Нин Цзяю, переживать не о чем. Ты всё равно из института вылетишь, так что сертификат практикующего врача тебе светит разве что во снах. Навредить реальному пациенту тебе не грозит.
— Если Цзяю поднажмёт, он и диплом получит, и экзамен сдаст! — буркнул Не Хунцзе, хотя при воспоминании о «хвостах» друга его пыл быстро угас.
— За собой бы лучше следил, защитник, — рассмеялся Сюэ Минчэн. С видом триумфатора он повернулся к своему столу и не спеша извлёк орган из грудной клетки кадавтра.
Нин Цзяю, внимательно отслеживая его манипуляции, негромко спросил Хунцзе:
— Слушай, я ему дорогу перешёл в чём-то кроме списанных домашних заданий?
— Да он просто гнилой и мелочный, — шепнул тот. — Держись от него подальше, и всё.
У Нин Цзяю сделалось такое выражение лица, будто он съел лимон:
— То есть если он дрянь, мы должны терпеть его выпадки?
— А что поделать? Он отличник, лучший на потоке. Мы трое против него по баллам вообще ничто, — вздохнул Не Хунцзе.
— Братан, ну надо же за себя стоять! — подбодрил Цзяю.
Тан Чжэ виновато кашлянул:
— Вообще-то главный якорь в нашей группе — это ты...
—... Виноват, исправлюсь, — не моргнув глазом ответил Цзяю. — Отныне вы под моим крылом, вытяну всех.
Тан Чжэ собирался привычно отмахнуться, но, вспомнив виртуозные движения скальпеля, вдруг почувствовал проблеск надежды.
Как раз в этот момент Сюэ Минчэн закончил с изъятием и бросил на Цзяю вызывающий взгляд:
— На что уставился? Мастерство подглядываешь?
Прежний Нин Цзяю не отличался кротостью, но был глуповат и постоянно проигрывал в словесных перепалках, из-за чего Сюэ Минчэн за последние три года привык безнаказанно вытирать о него ноги.
Раз уж этот тип сам напросился, Цзяю изогнул бровь и без обиняков выдал:
— Твоё сердце непригодно.
Гордый отличник Сюэ Минчэн и не думал воспринимать слова лузера всерьёз:
— Придумал бы причину получше, завистник. Я шага от инструкции профессора не отступил, где тут ошибиться?
— Ты срезал верхнюю полую вену слишком коротко, — абсолютно спокойным и аргументированным тоном отрезал Нин Цзяю. — Будь это поражённый орган, вырезаемый при замене, ещё полбеды. Но для донорского трансплантата это брак.
Партнёры Минчэна по группе — тоже сильные студенты — тут же склонились над лотком. Увидев, что сосуд действительно короче нормы на целый сантиметр, они заметно изменились в лице:
— А ведь он прав...
Получить публичный щелчок по носу от никчёмного изгоя? Лицо Сюэ Минчэна налилось дурной кровью, он огрызнулся:
— Это всего лишь анатомический препарат! Какая разница, где отрезать? Нашёл к чему придраться!
Цзяю едва заметно ухмыльнулся:
— Вообще-то задание профессора звучало так: «извлечь орган, пригодный для трансплантации». То есть получить донорское сердце.
Минчэн упёрся рогом, отказываясь признавать провал:
— В реальной операционной я, по-твоему, донора с реципиентом перепутаю? Не строй из себя умника!
— За такую «невнимательность» на квалификационном экзамене сразу ставят незачёт, — ехидно заметив, парировал Нин Цзяю. — С такими знаниями ты собрался людскими жизнями рисковать?
Сюэ Минчэн окончательно потерял контроль над собой. Вскинув скальпель, он взревел прямо в лицо Цзяю:
— Да кто ты вообще такой, чтобы меня учить?!
Крик перекрыл гул аудитории. Профессор, консультировавший другую подгруппу, нахмурился и немедленно направился к ним:
— Что здесь за шум?
Не Хунцзе, давно мечтавший приструнить заносчивого сиятельного однокурсника, тут же выдал всё как есть:
— Сюэ Минчэн допустил грубую ошибку при изъятии, Цзяю на неё указал, а тот мало того что отпирается, так ещё и с бранью бросается!
Профессор сокрушённо сдвинул брови.
— Они всё врут! — гаркнул Минчэн.
Преподаватель аккуратно взял препарат Сюэ Минчэна, осмотрел сосудистый пучок и недовольно качнул головой:
— Твои товарищи правы. Орган испорчен.
Ошибка ученика в лаборатории — дело обычное и исправимое, гораздо хуже совершить её потом, у операционного стола. Но профессора до глубины души возмутило упорство, с которым Минчэн отрицал очевидное. Медицина не прощает халатности. Любая мелочь здесь может стоить человеку жизни.
Он поднял лоток Сюэ Минчэна и вынес его к демонстрационному столу, превратив в пособие по врачебным промахам:
— Внимание всем! Вот наглядный пример того, как делать категорически нельзя. Если обрезать верхнюю полую вену слишком коротко, подключить аппарат искусственного кровообращения станет архисложно, а в худшем случае — вовсе невозможно. Донорский орган будет загублен. Вы — будущие врачи, и подобные глупые промахи недопустимы!
Сюэ Минчэн стоял ни жив ни мёртв. Это была публичная порка, и ему хотелось прямо сейчас сорвать с себя халат и сквозь землю провалиться.
Испепеляя Нин Цзяю ненавидящим взглядом, он внезапно заметил препарат на его столе. Сердце в лотке Цзяю выглядело абсолютно иначе, чем у всех остальных! Лицо Минчэна исказилось злорадством, и он победно заорал на всю аудиторию:
— Профессор! У него всё извлечение вообще неправильное!