Янь Шуо заметил странное выражение лица Нин Цзяю и с недоумением спросил:
— Что с тобой?
— Ни... ничего... — замялся Нин Цзяю.
Внезапно его взгляд упал на собственный телефон, лежавший экраном вверх на кровати. На дисплее во всех подробностях проигрывался фрагмент их вчерашнего поцелуя.
Нин Цзяю попытался сгрести гаджет до того, как Янь Шуо что-либо заметит, но тот проследил за его движением и, уловив суть, слегка изогнул губы в ухмылке:
— Отличный кадр.
Сердце Нин Цзяю ушло в пятки. Напустив на себя праведно-возмущённый вид, он запричитал:
— Я им сейчас устрою! Как они смели?!
Янь Шуо невозмутимо уцепился за его слова:
— М-м?
У Нин Цзяю не хватило духу признаться, что его смущает сам факт их запечатлённого поцелуя, поэтому он зашёл с другого бока:
— Как можно фотографировать нашего генерального директора Яня без его личного разрешения?!
— Я разрешил.
Нин Цзяю застыл:
— Что?..
Инвалидная коляска Янь Шуо медленно объехала кровать и остановилась рядом с парнем.
— Вчера даже прямая трансляция была.
У Нин Цзяю земля ушла из-под ног. Что же он, чёрт возьми, натворил прошлым вечером?!
— И... что попало в эфир? — с трепетом уточнил он.
— Всё, что происходило в баре, — ответил Янь Шуо.
Нин Цзяю закрыл лицо руками. Хоть он и не помнил своих чудачеств, но, судя по сообщениям в чате курса, ничего хорошего там точно не было.
— Я сейчас же свяжусь с администрацией сайта, чтобы они удалили запись... — заикаясь, пробормотал он.
— Я уже отправил людей разобраться с этим.
Нин Цзяю облегчённо выдохнул, выпустил кота из рук и молитвенно сложил ладони:
— Простите, господин Янь! Я правда не знаю, что на меня нашло прошлым вечером...
— Ты был пьян, — спокойно отрезал Янь Шуо.
— Не может быть, — запротестовал Цзяю. — Я же никогда не хмелею!
Янь Шуо приложил ладонь к лбу, предчувствуя недоброе:
— А что из вчерашнего ты вообще помнишь?
Нин Цзяю смутно припоминал, как насильно зацеловал Янь Шуо...
Он украдкой бросил взгляд на мужчину и, встретившись с его внимательным взором, тут же отвёл глаза, забормотав:
— Да так... не особо чётко...
Янь Шуо вскинул бровь:
— В таком случае иди пересмотри запись трансляции и видео с камер наблюдения в доме. А как закончишь — отчитаешься.
С этими словами он развернулся и выехал из комнаты.
Нин Цзяю шлёпал босыми ногами по полу, закрывая за ним дверь. Открывая ссылку на трансляцию в учебном чате и параллельно загружая архив с домашних камер, парень чувствовал, как внутри всё сжимается от страха.
Если бы на кадрах не красовалась его собственная физиономия, Нин Цзяю ни за что не признал бы в этом умалишённом самого себя.
Впрочем, когда первое потрясение улеглось, в голове промелькнула мысль: «А ведь я крут!»
Подумать только, он дерзнул угнать коляску самого главного злодея! В древности за такое катание на «императорском паланкине» его бы наверняка казнили.
И более того — впервые за всё время сам Янь Шуо ухаживал за ним! А ведь последние месяцы Цзяю только и делал, что вкалывал на него как проклятый.
Вслушиваясь в свой вокальный террор на видеозаписи, Нин Цзяю окончательно смирился с тем, что прошлым вечером действительно был пьян в дрова.
В прошлой жизни у него был лишь один случай, когда он перебрал лишнего на семейном празднике. Сам Цзяю ничего не помнил, но родная мать записала всё на видео: пьяный в дым, он с пусковым пультом вместо микрофона орал песни всю ночь напролёт, едва не навлекая на семью гнев соседей и полицию. Каждый Новый год родственники подшучивали над ним, крутя тот ролик, отчего Цзяю от досады готов был сквозь землю провалиться.
Похоже, после перемещения в новое тело местный организм оказался абсолютно нетолерантен к алкоголю, оттого он и свалился с катушек.
Сколько же раз он вчера зацеловал Янь Шуо?..
И тот его даже не прибил...
Нин Цзяю решил сначала искренне поблагодарить Янь Шуо за вчерашнюю заботу, а затем смиренно принести извинения — и под шум волны попытаться замять тот факт, что он зацеловал его до полусмерти.
Какой же он всё-таки гений!
Цзяю поднялся с кровати. Паньцзюй, скатившийся с его колен, недовольно замяукал. Вспомнив, насколько безумные вещи он творил с котом прошлым вечером, парень тут же подхватил питомца на руки и стал ублажать:
— Сынок, прости-прости! Папа не со зла. Сегодня открою тебе лишнюю баночку консервов и дам пачку сушёной рыбки, идёт?
Паньцзюй с великим одолжением сменил гнев на милость.
«Смотри у меня, человечишка, чтоб это было в последний раз!»
Умывшись и переодевшись в уютную домашнюю одежду, Нин Цзяю с котом на руках осторожно спустился на первый этаж.
На обеденном столе стояли закрытые контейнеры с едой — явно очередная доставка из премиального отеля. Коляска Янь Шуо стояла неподалёку, а сам мужчина расположился на диване в гостиной. Находился он в редком для себя хорошем расположении духа и увлечённо смотрел старый фильм.
Нин Цзяю, умильно улыбаясь, бочком подобрался ближе и заискивающе произнёс:
— Господин Янь...
Янь Шуо слегка приподнял уголки губ:
— Посмотрел?
Нин Цзяю с видом глубочайшего раскаяния кивнул, изображая суровое осуждение собственных поступков:
— Я и представить не мог, что у меня настолько некудышная выдержка и такое отвратительное поведение во хмелю! Как говорится, за грехи отца расплачиваются дети. Несите карающий меч! Вот, я принёс вам Паньцзюя — делайте с ним что хотите!
Нин Цзяю торжественно выставил кота перед собой.
Паньцзюй застыл в полном изумлении:
«Мяу-мяу-мяу?!»
Янь Шуо забрал кота и принялся размеренно поглаживать его по пушистой спине:
— Каждый сам отвечает за свои поступки. С какой стати Паньцзюй должен служить твоим щитом?
Нин Цзяю ляпнул не подумав:
— В нём мяса больше!
Янь Шуо тихо хмыкнул и, продолжая тискать питомца, мягко произнёс:
— Вчерашнюю историю так просто не замять.
В голове Нин Цзяю снова всплыли кадры их страстных поцелуев, и тут его осенило. Парень поражённо вытаращился на мужчину, осознав деталь, которую упустил из виду:
— Ты... ты можешь свободно ходить?!
Рука Янь Шуо, гладившая кота, замерла. Вспомнив, как он сознательно дурачил парня, мужчина почувствовал неловкость:
— Вчера как раз наметился неплохой прогресс.
— Кого ты пытаешься провести?! Я же не идиот! — Нин Цзяю мгновенно выпрямил спину, бесцеремонно уселся рядом с Янь Шуо на диван и без зазрения совести отобрал Паньцзюя обратно.
Янь Шуо возразил:
— Вчера правда были отличные ощущения. — Во всех смыслах этого слова.
Нин Цзяю посчитал, что Янь Шуо не просто оскорбляет его интеллект, но и ставит под сомнение его врачебную компетенцию:
— Ещё пару дней назад ты с моей помощью еле переставлял ноги, а вчера уже летал как на крыльях?!
Мужчина решил, что тот явно сгущает краски:
— Ну, до «летания на крыльях» далеко, при длительной ходьбе всё ещё больно.
Тон Цзяю невольно смягчился:
— Где именно болит?
— Ноги. Стоит отдохнуть, и всё проходит, — уверил его Янь Шуо.
Нин Цзяю, чувствуя неспокойствие, тянулся осмотреть его ноги, но не успел — его пальцы тут же перехватила крепкая ладонь Янь Шуо.
Парень недоуменно поднял голову, и в то же мгновение Янь Шуо наклонился и накрыл его губы своими.
Нин Цзяю обомлел.
Это был невероятно нежный, невесомый поцелуй. Отстранившись, Янь Шуо не спеша разжал пальцы и тихо проговорил:
— Мы ведь теперь встречаемся.
В ошеломлённом разуме Нин Цзяю будто забил огромный колокол: «Бум... Бум... Бум...», круша остатки здравомыслия.
Слова Янь Шуо поразили парня куда сильнее, чем сам поцелуй.
Нин Цзяю судорожно попытался вспомнить вчерашний вечер, ломая голову над тем, как они умудрились пробить эту любовную глухую стену.
Заметив его остекленевший взгляд, Янь Шуо с нажимом переспросил:
— Ты что, замял это в памяти?
Злодей только что с такой глубокой нежностью объявил их парой! Если Цзяю сейчас ляпнет, что ни черта не помнит, Янь Шуо точно затравит его кошачьими когтями до смерти.
Нин Цзяю натянул наигранную ухмылку:
— Да как бы я мог... Мы пара... Конечно же, я всё помню!
Чем ярче пылала его улыбка на лице, тем горьче рыдала его душа.
Почему столь судьбоносный момент — признание в любви — произошёл именно тогда, когда у него был абсолютный провал в памяти?!
Это же его первая в жизни любовь!
Янь Шуо недоверчиво прищурился:
— В таком случае повтори то, что сказал вчера.
Нин Цзяю, только что изучивший видеозапись до мельчайших подробностей, вспыхнул до корней волос. Застенчиво, но с какой-то упрямой страстью — будто пытаясь восполнить упущенный из-за опьянения момент — он произнёс:
— Я безумно люблю тебя, Янь Шуо.
Янь Шуо тихо рассмеялся, поддел пальцами подбородок Цзяю и снова поцеловал его в губы:
— И я безумно люблю тебя.
Нин Цзяю на мгновение оцепенел и изумлённо переспросил:
— Правда?
Главный злодей, способный по-настоящему полюбить человека... Разве это не противоречит оригинальному сюжету?
Янь Шуо искренне кивнул:
— Правда. Цзяю, ты единственная любовь в моей жизни.
В груди Нин Цзяю порхали бабочки и распускались пышные фейерверки. Безудержная радость захлестнула его с головой, полностью перечеркнув досаду от забытого признания. Ему хотелось кричать об этом на весь мир.
И тут до него дошло: в оригинале говорилось, что злодей не способен полюбить никого из этого мира. Но ведь сам Цзяю был пришельцем из другой реальности!
Любовь Янь Шуо к нему ничуть не нарушала законов этого мира.
Нин Цзяю не мог сдержать счастливой улыбки. Он подался вперёд и сам поцеловал Янь Шуо. Мужчина заключил его в крепкие объятия, отвечая на порыв. Паньцзюй, зажатый между двумя тела́ми, возмущенно зашипел и кое-как выкарабкался на свободу. Обернувшись, кот увидел, что эти двое слились в неразрывном поцелуе.
Контент явно не для несовершеннолетних. Паньцзюй фыркнул и гордо удалился.
Глубокий, страстный поцелуй длился долго. Когда они наконец отстранились, порозовевший Нин Цзяю, поджав ноги и обняв подушку, уселся рядом с Янь Шуо. Парень слегка толкнул мужчину пальцем ноги в голень, не забыв призвать его к ответу:
— А теперь выкладывай всё без тайн.
Поскольку Янь Шуо теперь официально принадлежал ему, Цзяю держался куда смелее и увереннее.
Янь Шуо попытался сгладить углы:
— Разве то, что мои ноги идут на поправку, — не хорошая новость?
— Новость-то хорошая, но зачем было меня дурачить? — настоял Цзяю.
Мужчина упрямо открестился:
— Я тебя не дурачил... Просто пока не успел сказать.
Нин Цзяю недовольно буркнул:
— И когда ты собирался сделать это?
— Сегодня.
— Сегодня я сам всё увидел, так что явкой с повинной это не считается! — поправил его Цзяю. — Я вообще-то твой лечащий врач! Скрывать от меня такие вещи?!
Уловив в голосе парня нотки обиды, Янь Шуо, следуя принципу «чистосердечное признание облегчает вину», тихо выдавил:
— Другие врачи были в курсе.
Лучше бы он этого не говорил! Нин Цзяю вспыхнул ещё сильнее:
— Что?! Все знали, кроме меня?! Вы что, сговорились надо мной издеваться?
Янь Шуо внезапно сжал его ладонь в своей и, борясь с подступающим к горлу комом, глухо проговорил:
— Я просто боялся, что ты уйдешь слишком рано.
Нин Цзяю замер.
Янь Шуо спрятал взгляд, в котором бушевали смешанные чувства:
— Я видел, что в последнее время ты ищешь жильё...
— Да ничего я не искал! — перебил его Цзяю.
Янь Шуо посмотрел на него с выражением «не надо меня успокаивать, я всё знаю»:
— Я видел буклет нового жилого комплекса, который ты упустил в прихожей. В том районе дома так себе, не стоит там ничего покупать.
Нин Цзяю не знал, смеяться ему или плакать:
— Да мне этот буклет у лифта в руки сунули! Я просто забыл его выбросить по дороге и притащил домой. В столице недвижимость стоит сумасшедших денег, откуда у меня средства на квартиру?!
Янь Шуо смутился и замялся:
— Если тебе что-то приглянулось... я могу купить.
— Не нужно! Мне и здесь отлично живётся. — Нин Цзяю действительно искренне любил этот особняк. Особенно потому, что здесь жил человек, который был ему дорог.
Янь Шуо заметно расслабился и заверил, что его предложение остается в силе в любое время.
Нин Цзяю не удержался от улыбки:
— Пусть сейчас я не могу позволить себе собственное жильё, в будущем я обязательно на него заработаю. Мне вовсе не обязательно во всём полагаться на тебя.
— Но я хочу быть твоей опорой, — серьёзно произнёс Янь Шуо.
От этих слов на душе у Нин Цзяю стало тепло и сладостно.
Он некоторое время сидел с блаженной улыбкой, пока в голову не закралась тревожная мысль. Вчера они целовались так жарко... Не натворил ли он в пылу страсти чего-нибудь совсем уж непотребного?
Например, не перешёл ли к взрослым забавам?
Хоть у Нин Цзяю и не было подобного опыта, он всё же был врачом и обладал базовыми познаниями в анатомии. Во время утреннего душа он осмотрел себя — никаких следов непристойных действий на его теле не обнаружилось.
Значит ли это... что все следы остались на Янь Шуо?!
Хотя раньше во хмелю он лишь самозабвенно пел, учитывая вчерашнее силовое зацелование, Цзяю усомнился в своей адекватности под воздействием алкоголя.
Парень уставился на Янь Шуо странным, испытающим взглядом, опасаясь, что в беспамятстве переступил черту и поступил как последний подлец.
Янь Шуо под этим взглядом почувствовал себя небуднично.
— Что такое? — спросил он. — Всё ещё дуешься?
— Да нет... — пробормотал Нин Цзяю. Он хотел замять тему, но побоялся, что если прошлым вечером по неопытности причинил Янь Шуо боль, а тот из гордости и чуткости промолчал, ситуация выйдет боком. Набравшись храбрости, Цзяю спросил: — Ты... как себя чувствуешь?
Янь Шуо удивился:
— Нормально. А что?
Разговаривать на такую тему Цзяю было невыносимо стыдно:
— Я про... ну... прошлой ночью... Всё в порядке?
Янь Шуо улыбнулся:
— Ты ведь уже пересмотрел все видеодоказательства?
— Я про то, что не попало на камеры... — Нин Цзяю запаниковал. На втором этаже наблюдения не было, и он понятия не имел, что происходило после того, как Янь Шуо увёл его наверх.
Он помнил лишь бесконечные, выпивающие весь воздух поцелуи.
Янь Шуо наконец догадался, к чему клонит парень. На его губах заиграла лукавая ухмылка:
— А ты бы хотел, чтобы что-то произошло?
Нин Цзяю мотнул головой чисто на инстинктах.
Янь Шуо приподнял бровь:
— Не хотел бы?
Ну... вообще-то слегка хотел... Законы природы, как-никак...
Но...
— Сначала расскажи, что произошло вчера! — Нин Цзяю силой повернул уходящую не туда беседу в прежнее русло.
Прошлой ночью они целовались до умопомрачения. Янь Шуо и сам был не прочь зайти дальше, но Цзяю в какой-то момент просто сморило, и он заснул прямо у него на руках.
Воспользоваться беспомощным состоянием пьяного парня Янь Шуо не мог, поэтому ему пришлось сдержать порыв.
Вспомнив об этом, мужчина решил немного покапризничать:
— Вспоминай сам.
Раз добиться ответа не удалось, Цзяю решил действовать иначе. Вспомнив, что они до сих пор не позавтракали, он потянул Янь Шуо за рукав:
— Пошли есть, а то всё остынет.
В доме было тепло, и стоит только снять крышки с контейнеров, как над столом поднялся аппетитный пар.
Янь Шуо не спеша подошёл к столу. Нин Цзяю внимательно проследил за его походкой: за исключением слегка замедленного шага, всё выглядело отлично.
Парень окончательно успокоился. Во-первых, ноги Янь Шуо действительно восстанавливались, во-вторых, прошлым вечером ничего лишнего между ними не произошло — ночь прошла вполне целомудренно.
Сбросив груз вины, Нин Цзяю ловко сменил тему.
Накладывая Янь Шуо рис, он строгим тоном принялся читать ему нотации:
— Впредь никаких секретов от меня! А если бы я успел сменить тебе лекарство? Это могло бы навредить твоему организму! Кто бы за это отвечал?
Янь Шуо послушно признал вину:
— Я.
— «Я» не считается! Ты теперь мой, так что нечего взваливать всю ответственность на себя, — нарочито властно заявил Нин Цзяю.
Янь Шуо тихо рассмеялся и покорно кивнул:
— Хорошо.
Пока они ужинали, Паньцзюй, приманиваемый ароматами еды, взобрался на свободный стул и попытался вытянуть мордочку к столу. Но стоит коту только просунуть голову, как Янь Шуо тут же аккуратно возвращал его на место.
— Ты кормил кота? — спросил Цзяю.
Янь Шуо кивнул:
— Перед тем как ты спустился.
— Значит, тебе ничего не перепадёт, — констатировал Нин Цзяю, обращаясь к Паньцзюю.
Кот возмущённо замяукал, словно обвиняя хозяина в жестоком обращении с животными.
Нин Цзяю неожиданно вспомнил о своём утреннем обещании и вздохнул:
— Ладно уж. Сегодня открою тебе дополнительную баночку консервов — в качестве компенсации за то, что папа вчера тебя напугал.
— А как же я? — Янь Шуо откинулся на спинку стула. — Ты меня вчера тоже напугал.
Нин Цзяю ненадолго задумался:
— Может, и тебе баночку кошачьих консервов открыть?
Лицо Янь Шуо слегка омрачилось.
Цзяю весело расхохотался:
— Шучу я! Давай с сегодняшнего дня я снова буду готовить для тебя сам?
Янь Шуо остался не слишком доволен. Еда из отеля ничуть не уступала домашней, зато Цзяю не приходилось стоять у плиты:
— Не идёт. Придумай что-нибудь другое.
«Вот же привередливый злодей!» — подумал Нин Цзяю. И тут же вспомнил причину их недавней холодной войны, после чего его лицо озарилось коварной ухмылкой:
— Тогда давай сначала посчитаем должок за тот случай, когда ты меня поцеловал, а потом велел всё забыть?
Янь Шуо впервые на собственной шкуре ощутил, что значит наступить на собственные грабли. Пытаясь загладить вину, он произнёс:
— Это было недоразумение. Я не хочу, чтобы ты готовил, просто потому что не хочу, чтобы ты уставал.
— Я не устаю! А вот сейчас мне ужасно интересно: раз уж мы только что перецеловались столько раз, мне тоже следует всё забыть? — Нин Цзяю чувствовал себя так, будто удача полностью на его стороне.
Янь Шуо раскусил его нехитрый замысел и с безграничным терпением проговорил:
— Если забудешь — я просто поцелую тебя снова.
Щёки Нин Цзяю вспыхнули. Буркнув под нос «бессовестный», он поднялся, чтобы достать консервы для кота.
Вернувшись за стол, он услышал, как Янь Шуо тихо произнёс:
— В тот день я ошибался.
Нин Цзяю, уже перевернувший эту страницу, удивлённо вскинул брови:
— А?
— Я думал, что неподключен к твоим чувствам. Боялся, что моя пылкость отпугнёт тебя, поэтому и сказал те слова, — мягко пояснил Янь Шуо.
Цзяю на мгновение замер, осознав, что тот извиняется за ту историю с поцелуем, и тихо проворчал:
— Я же так сильно тебя люблю, с чего ты взял, будто ты мне не нравишься?
— Мне казалось, ты меня просто боишься, — ответил Янь Шуо.
Нин Цзяю промолчал. Поначалу он действительно испытывал перед Янь Шуо панический страх, но со временем привык. И хотя позже страх уступил место другим чувствам, Цзяю продолжал вести себя осторожно, опасаясь навлечь на себя гнев мужчины.
— Это из-за той истории, когда я якобы хотел скормить тебя акулам? — внезапно спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю вздрогнул. На подсознательном уровне он хотел качнуть головой в знак отрицания, но вовремя остановился: если он продолжит скрывать правду, между ними вырастет стена.
Парень судорожно соображал, как подвести разговор к этой теме и не ранить Янь Шуо.
Однако мужчина, вопреки ожиданиям, не стал давить:
— Давай сначала поедим.
Нин Цзяю, напротив, потерял всякий аппетит и тревожно спросил:
— Ты разозлился?
Янь Шуо качнул головой:
— Нет. Если ты молчишь, значит, у тебя есть на то причины. Мы теперь пара, и моя задача — поддерживать тебя, а не создавать лишние проблемы.
«Ого, а злодей-то умеет говорить красивые слова!» — растрогался про себя Цзяю.
Он помедлил и осторожно произнёс:
— Я просто не знал, как тебе всё объяснить...
Вспомнив день банкета в честь юбилея старого господина Яня, Янь Шуо отчётливо припомнил, с какой опаской Нин Цзяю держался подле Янь Тяньхао и Бай Туна — в нём не было и капли той непринуждённости, что проявилась позже:
— Чего именно ты боишься?
Раньше Нин Цзяю боялся воли этого мира и главного героя. Позже — боялся причинить вред самому Янь Шуо.
— Что бы со мной ни произошло... ты правда сможешь это принять? — робко уточнил Цзяю.
Янь Шуо кивнул:
— Ты ведь смог принять меня таким, какой я есть. С какой стати мне отвергать тебя?
— Ты замечательный, почему бы мне тебя не принять? — буркнул Цзяю и под пристальным взглядом мужчины тихо признался: — На самом деле... я не тот Нин Цзяю, который был обручён с Янь Тяньхао...
Он внимательно следил за реакцией Янь Шуо. Убедившись, что, кроме лёгкого понимания, на лице мужчины не отразилось ни отвращения, ни ужаса, Цзяю продолжил:
— Меня тоже зовут Нин Цзяю, мы полные тёзки. Я без понятия, как очутился в его теле. В тот день я проходил мимо реки, увидел тонущего ребёнка и бросился в воду. Произошёл несчастный случай, а когда я открыл глаза — уже стоял в поместье семьи Янь в чужом обличии.
Янь Шуо поражённо спросил:
— А твои настоящие родители?
При упоминании о семье на Нин Цзяю накатила тоска:
— Они, наверное, уже знают о моей гибели...
Янь Шуо не ожидал, что разворошит его рану, и почувствовал укол вины:
— Где они живут? Я съезжу с тобой, проведаем их.
Нин Цзяю качнул головой:
— Не получится. Они в другом мире.
Янь Шуо опешил:
— В будущем?
— Нет, не в будущем. Скорее в параллельной реальности, — ответил Цзяю. У него так и не хватило духу признаться, что Янь Шуо — лишь персонаж из книги, созданный автором как раз для того, чтобы подсветить неземную любовь главных героев и стать трамплином для роста Янь Тяньхао.
Человек, сидевший перед ним, был живым, из плоти и крови. И он был его возлюбленным.
— Извини, я не думал, что всё так сложно, — с сочувствием произнёс Янь Шуо.
Нин Цзяю махнул рукой:
— Да ладно тебе, я давно с этим смирился. В конце концов, мне подарили вторую жизнь, так что я только в плюсе. А ты... ты о чём думал до этого?
Янь Шуо собрался с мыслями:
— Я грешным делом думал, что ты прибыл из какого-то высшего измерения.
Нин Цзяю изумился:
— Разве местная наука уже доказала существование высших измерений?!
— Нет, это были просто догадки. Потому что... — Янь Шуо помедлил и решил выложить всё: — Ты будто бы знал вещи, о которых никто из нас и понятия не имел.
Нин Цзяю пожалел, что задал этот вопрос, и полуправдиво соврал:
— Мне просто... снились вещие сны. В точности как тебе.
Янь Шуо уловил нотки фальши в его голосе и понял, что Цзяю не хочет вдаваться в подробности, поэтому не стал расспрашивать дальше.
Пока они ужинали, Нин Цзяю оставался заметно рассеянным.
Паньцзюй, доев свои консервы, взобрался на стол со стороны Цзяю. Парень этого даже не заметил, и если бы Янь Шуо вовремя не прижал кота за загривок, тот наверняка залез бы лапой прямо в куриный бульон.
Нин Цзяю снял кота со стола и строго постучал пальцем по его носу:
— Совсем страх потерял? Прямо при мне красть еду собрался?
Паньцзюй возмущённо замяукал, словно заявляя: «Я честно залез на стол, с какой стати мне нельзя есть?!»
— Нельзя тебе, это ради твоего же блага! Знаешь, сколько ты весишь? В тебе уже шесть килограммов! — Нин Цзяю, игнорируя протесты кота, ссадил его на пол. — Иди погуляй, неужели тебе мало огромного дома, чтобы побегать?
Паньцзюй, ругаясь на своём кошачьем, удалился.
Нин Цзяю налил себе пиалу бульона. Янь Шуо положил ему в тарелку куриную ножку и спросил:
— О чём ты только что думал?
Нин Цзяю, пожёвывая курицу, осторожно поинтересовался:
— Ты ведь не отдашь меня на анатомирование?
Янь Шуо не удержался и прыснул:
— Что у тебя за бред в голове? Куда я тебя отдавать собрался?
— Ну... в какой-нибудь секретный научно-исследовательский центр? — ляпнул Цзяю.
— Нет у нас ничего подобного. Но если тебе очень хочется, я могу построить.
Нин Цзяю судорожно замахал руками:
— Не надо, это же куча денег впустую! Открою секрет: после перемещения я проходил медосмотр, все показатели в норме. Поверь, даже если меня разрезать, ничего необычного там не найдут. Зато медицина в моём мире шагнула немного дальше, да и сам я не промах. Так что я для тебя — живой ходячий клад!
Янь Шуо вспомнил про свои ноги. Если бы не внезапное появление Нин Цзяю, он, вероятно, до конца дней оставался бы прикованным к креслу.
— Об этом ты не должен говорить вообще никому, — серьёзно предупредил Янь Шуо. Он мог ручаться за себя, но не мог гарантировать, что у кого-то другого не возникнут безумные мысли.
В мире хватало богачей, мечтающих о бессмертии. Продай им информацию о Нин Цзяю — и они тут же ухватятся за идею переселения разума в молодое тело.
Нин Цзяю был единственным уникальным случаем, когда при переселении полностью сохранились память, характер и навыки. Ради вечной жизни эти люди сделают всё, чтобы заполучить его и превратить в подопытную крысу.
Янь Шуо даже страшно стало от этой мысли, и он пожалел, что вообще выудил из него этот секрет.
Нин Цзяю с аппетитом доел куриную ножку и ухватился за крыло:
— Угу, кроме тебя, я никому не рассказывал.
Янь Шуо вспомнил, как долго парень уклонялся от ответа, и понял, что тот попросту боялся такого исхода.
Однако, раз человека подменили, улик избежать не удалось бы. Преподаватели и студенты Пекинского университета толком не знали прежнего Цзяю, так что его легко было провести. А вот семейство Нин, Янь Тяньхао и Бай Тун вызывали у Янь Шуо опасения.
— Кто-нибудь ещё подозревал тебя, кроме меня? — спросил Янь Шуо.
— Даже если подозревали, толку-то? Доказательств всё равно нет.
— А Нин Лэй? Неужели родной отец не заметил подмены?
Нин Цзяю насмешливо фыркнул:
— Да ему только он сам и Нин Ифань важны. До прежнего владельца тела ему и дела не было. К тому же они вечно цапались, так что у него даже мыслей таких не возникнет.
Тем более сейчас Нин Лэй по уши в судебных разбирательствах, а Нин Ифаня обличили в мошенничестве при поступлении в Пекинский университет. У семейства Нин сейчас столько проблем, что им не до Нин Цзяю.
— А Янь Тяньхао? — продолжил Янь Шуо.
Нин Цзяю пожевал палочки для еды и задумался:
— Раньше я насчёт него переживал, но опять же — даже если он что-то подозревает, улик у него нет. А если появится день, когда у него будут доказательства, мы всё равно ничего не сможем сделать.
Янь Шуо замешкался:
— Почему?
— Потому что моё перемещение, как и всё остальное, — это воля свыше, — ответил Нин Цзяю. Единственное, что он мог сделать сейчас, — это давить Янь Тяньхао, не давая тому подняться. Иначе, едва главные герои наберут силу, оригинальный сюжет восторжествует, и им с Янь Шуо придётся несладко.
Опасаясь, что Янь Шуо посчитает его корыстным, Цзяю поспешил добавить:
— Я и раньше наговаривал тебе про Янь Тяньхао кучу гадостей не ради того, чтобы скрыть свою личность или заставить тебя расправиться с ним. Он правда замыслил против тебя недоброе.
— Я знаю, — Янь Шуо давным-давно всё понял. Даже если бы Цзяю действительно использовал его, он пошёл бы на это добровольно.
Сейчас Янь Шуо волновал другой вопрос:
— А куда делся тот Нин Цзяю, который изначально был обручён с Тяньхао?
Нин Цзяю и сам не знал ответа:
— Без понятия. Очнувшись здесь, я не ощущал его присутствия. Возможно, он умер, а может, мы поменялись телами, и сейчас он живёт моей жизнью в том мире.
Здесь Янь Шуо ничем не мог помочь, разве что попробовать аккуратно собрать информацию.
После обеда Нин Цзяю убрал со стола.
Паньцзюй, скакавший по дивану, случайно задел лапой пульт и переключил поставленный на паузу фильм на новостной канал. В эфире как раз передавали сюжет о скандальном разводе Янь Лу и Пань Линя.
Нин Цзяю удивился, что семейные неурядицы клана Янь попали в выпуски новостей:
— Как там у них дела?
— Всё ещё в тупике, — взгляд Янь Шуо потемнел. Были детали, о которых он не стал рассказывать Цзяю, чтобы не портить ему настроение.
— Разве Янь Лу допустила бы утечку в СМИ? — спросил Нин Цзяю и тут же понял, что за этим наверняка стоял сам Янь Шуо, а у Янь Лу просто не осталось ресурсов, чтобы замять скандал.
— Ей сейчас не до этого. Не бери в голову. Лучше подумай, что делать с нашим вчерашним видео, — Янь Шуо мастерски переключил внимание парня.
— Ты же сам сказал, что всё уладил?
— Основные источники почистили, но у Цзо Цинь в распоряжении несколько крупных медиаресурсов, и она упёрлась, — Янь Шуо не стал признаваться, что его пиар-отдел просто послали подальше. Когда он лично набрал Цзо Цинь, девушка на том конце провода едва не задохнулась от смеха и наотрез отказалась удалять материалы.
Вчера в баре Янь Шуо поддался порыву и решил заявить о своих правах на всю страну, поцеловав Цзяю во время трансляции. Но на трезвую голову, помня о том, что Нин Цзяю не любит лишнего внимания, он решил всё подчистить.
Тем более теперь, когда парень оказался иномирянином, лишний шум им был совсем ни к чему.
Но Цзо Цинь встала поперёк дороги, и разъярённый Янь Шуо с самого утра заставил юристов готовить судебную претензию.
Едва он окончил рассказ, как Нин Цзяю послышался мелодичный звонок телефона со второго этажа.
— У меня такое чувство, что это Цзо Цинь обрывает мне трубку, — парень указал пальцем наверх.
Янь Шуо жестом отпустил его, а сам принял входящий звонок на свой телефон.
Поднявшись к себе, Нин Цзяю увидел десяток пропущенных от Цзо Цинь и целое море сообщений в мессенджере. Голова пошла кругом.
Что ещё взбрело в голову этой взбалмошной девице?!
Цзяю с трепетом открыл чат. Первые несколько сообщений состояли из непрерывного «АХАХАХАХА», а следом шёл «заботливый» вопрос: не прислать ли ему мазь от ссадин и синяков?
Ещё недавно споконый Нин Цзяю нервно дернул глазом. Неужели Янь Шуо просто делал вид, что всё в порядке?!
Неужели вчера под воздействием алкоголя он и впрямь совершил нечто непотребное?!
Да нет... вроде они просто целовались... так ведь?
По крайней мере на видео!
Пока Нин Цзяю пытался успокоить себя, Цзо Цинь снова набрала его:
— Ну что, братишка, счастлив? — с ходу выдала она с запредельной степенью двусмысленности в голосе.
Нин Цзяю сглотнул:
— Говори нормально, мне страшно.
Цзо Цинь зашлась хохотом:
— Ахахаха! Да я просто в восторге! Твой Янь Шуо — тот ещё скрытный тип! Завёл роман — и сразу на весь мир раструбил, словно император на свадьбе. Раструбил — и ладно, да только проспался, удовольствие получил и требует всё удалить! С какой стати?! Я этот компромат своими силами добывала, с чего бы мне его удалять?
На форуме Пекинского университета вовсю гуляли снимки их страстного поцелуя. Вчера вечером их однокурсники шумели в чате, а студенты с других факультетов, гулявшие в клубе «Цинцзуй», церемониться не стали.
Теперь Нин Цзяю стал знаменитостью номер один в Пекинском университете. Студенты могли не знать в лицо ректора, но Нин Цзяю знали абсолютно все.
Красавец, талант — и открытый гей.
Нин Цзяю ещё утром переварил этот шок, а при мысли о масштабах медиаимперии Цзо Цинь у него разболелась голова:
— Умоляю вас, сестрица, сжальтесь над младшим!
— Ну уж нет, я честный журналист! — с гордостью отрезала Цзо Цинь.
—... Не позорьте профессию! Нас с Янь Шуо уже по косточкам разбирают, сделайте одолжение, помогите! — пожаловался Цзяю.
Цзо Цинь удивилась:
— Так быстро? А Янь Шуо куда смотрит?
Нин Цзяю тяжело вздохнул:
— Ну мы же личности заметные...
Цзо Цинь хмыкнула:
— Да ладно, шучу я. Я ещё утром велела всё снять. Сейчас гуляет только то, что сами пользователи постят. Янь Шуо вчера упустил момент, вот сегодня волна и пошла. Но в сети всё быстро забывается: если никто не подливает масла в огонь, через пару дней все уже и не вспомнят.
Нин Цзяю не хотелось быть знаменитостью даже один день:
— А если кто-то захочет раздуть скандал?
Цзо Цинь фыркнула:
— Ты людей за идиотов держишь? Кто твой ухажёр? Янь Шуо! У «Янь Ши Групп» такое влияние, что пока у кого-то не появится кровная месть, никто в здравом уме не станет с ним связываться. К тому же это ваше личное дело, никому вы не мешаете и законов не нарушаете. Кому вы сдались?
Нин Цзяю порассуждал и понял, что она права. Успокоившись, он плашмя рухнул на кровать, превратившись в тюленька.
Цзо Цинь звонила в основном для того, чтобы лично поздравить его и по-дружески напутствовать: мол, береги себя и не усердствуй в постели.
Нин Цзяю постеснялся признаться, что прошлым вечером дело закончилось обычным невинным поцелуем.
Однако эти слова заставили его глубоко задуматься.
Если предположить, что вчера ничего не было... то кто из них с Янь Шуо окажется сверху, а кто снизу?
Вспомнив, как он несколько раз обнимал Янь Шуо, как сам проявил инициативу и как, прижав мужчину к стене за тонкую талию, страстно целовал его... Цзяю пришёл к выводу: он просто обязан быть сверху!
В его воображении невольно возник образ обычно холодного и сдержанного Янь Шуо, тихо и страстно стонущего под ним. Нин Цзяю не удержался и прыснул со смеху, закрыв рот ладонью.
Когда Янь Шуо вошёл в комнату, парень свернулся на кровати калачиком и без умолку хохотал, словно наткнулся на нечто невероятно смешное.
— Чему ты так радуешься? — спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю вздрогнул и мгновенно сел.
Увидев лицо Янь Шуо, он тут же связал его с образцом из своих фантазий — с тем самым «страстно стонущим Шуо».
Контраст оказался настолько разительным, что Цзяю не сдержался и снова покатился со смеху.
Янь Шуо застыл в полном недоумении:
— Цзо Цинь рассказала тебе что-то невероятно весёлое?
Нин Цзяю замахал руками:
— Нет, ничего... — Он закрыл щёки ладонями, изо всех сил пытаясь подавить рвущийся наружу хохот.
Янь Шуо всё ещё сидел в инвалидном кресле, и Цзяю подумал, что так бесстыдно фантазировать о человеке с ограниченными возможностями — не слишком-то этично. Но стоит вспомнить, что это его возлюбленный, как фривольные мысли снова лезли в голову.
Не иметь таких мыслей на счёт собственного парня — вот настоящий грех!
Он просто... хочет заняться со своим парнем любовью!
Правильно сформулировав мысль про себя, Нин Цзяю снова не удержался от смешка.
Янь Шуо наблюдал, как парень то принимает серьёзный вид, то снова валится на кровать от смеха, и его недоумение возрастало с каждой секундой:
— Да что с тобой такое?