Янь Шуо развернул руку ладонью вверх и ответил на крепкое пожатие Нин Цзяю.
Безымянный палец Янь Шуо, украшенный кольцом, ощущался слегка шершавым. Нин Цзяю вспомнил, что его рабочая смена давно закончилась, достал собственное кольцо и, нацепив его, лёгким жестом стукнулся кулаком о кулак мужа:
— Ну вот, теперь мы снова законные супруги!
Янь Шуо выразительно изогнул бровь:
— А без кольца уже не супруги?
— Ну почему же, просто статус не так очевиден для окружающих, — Нин Цзяю залюбовался парными кольцами, переливающимися в теплом свете свечей, и его глаза прищурились от удовольствия.
Покончив с ужином, они перебрались на шезлонги неподалёку, чтобы полюбоваться звёздами. Основное освещение погасили, оставив лишь приглушённую подсветку у самого пола — исключительно чтобы не оступиться в темноте.
На фоне этого полумрака ночное небо казалось невероятно глубоким, и россыпи звёзд сияли особенно ярко.
Нин Цзяю погладил от души набитый живот.
«Если мы с Янь Шуо и дальше продолжим так расслабляться, то наши тушки по темпам роста скоро догонят Паньцзюя. Будет у нас семья из трёх толстяков, и никто ни над кем уже не посмеётся».
— Брат Шуо, я тут подумал... — Нин Цзяю повернулся к нему и вдруг замер.
В тени за спиной Янь Шуо кралась тёмная фигура. Наткнувшись на пристальный взгляд Цзяю, незнакомец мгновенно застыл.
Янь Шуо обернулся на голос, даже не подозревая о подбирающейся сзади угрозе.
— Лежи! — рявкнул Нин Цзяю и, схватив со стола чашку с горячим чаем, плеснул кипятком прямо в лицо нападавшему.
Тот вскрикнул от боли. Янь Шуо сработал молниеносно: смахнув инерцию, в мгновение ока поднялся с шезлонга и наотмашь ударил ногой по тёмному силуэту, сбивая того с ног.
У Нин Цзяю от такого зрелища даже вздулась жилка на лбу:
— Да полегче ты!
Незваный гость грянулся оземь. Зажимая грудь, готовую расколоться от дикой боли, он пребывал в полном шоке:
«Неужто я увидел живого святого?! Нин Цзяю действительно беспокоится обо мне?!»
Смахнув холодный пот, выступивший на лбу от боли, он приподнял голову... и увидал, как Нин Цзяю со всех ног бросился к Янь Шуо.
— Нога не болит?! — тараторил юноша, с тревогой кружа вокруг него. — Ну зачем так связки рвать?! Твоя же нога, а не чужая! Вдруг опять повредишь? Я её с таким трудом на ноги поставил!
Тень на полу:
«...»
Да уж. Померещится же всякая ерунда.
— Я в порядке, — Янь Шуо успокаивающе сжал его ладонь и спрятал Нин Цзяю за свою спину, после чего с ледяным прищуром уставился на распростёртое на полу тело.
Большая часть фигуры тонула в полумраке, и разглядеть лицо не удавалось.
— Кто тебя подослал? — процедил Янь Шуо.
— Я... я просто хотел спросить, не желают ли господа чего-нибудь перекусить? — подавляя ярость, максимально елейным тоном выдавил из себя лазутчик.
— Так я тебе и поверил, — буркнул Нин Цзяю и порывался шагнуть вперёд, но Янь Шуо снова удержал его.
— Да дай ты мне ему всыпать! Настучу по шапке — сразу шелковым станет! — воспротивился Цзяю.
Янь Шуо взглядом указал на фруктовый ножик, отлетевший к напольному светильнику, и тихо произнёс:
— У него может быть с собой что-то ещё.
— Без паники, я владею заклинанием «Экспеллиармус», — абсолютно серьёзно заявил Нин Цзяю.
Янь Шуо молча посмотрел на него:
—... Будь серьёзнее.
Нин Цзяю усмехнулся. Заметив, что лазутчик воспользовался паузой и дёрнулся к выходу, юноша вырвался из захвата Янь Шуо и бросился вдогонку.
Он оказался быстрее: в мгновение ока настиг беглеца у самого входа на пожарную лестницу и со всей силы схватил за воротник. Тот потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол.
Нин Цзяю тут же прижал его к бетону, но не учёл одного: в кулаке нападавшего была зажата выкидуха. Почувствовав близость противника, лазутчик резко выбросил руку с лезвием прямо ему в грудь.
Нин Цзяю уклонился от удара и мёртвой хваткой вцепился в одну его руку. Подоспевший Янь Шуо мгновенно оценил обстановку и всем весом наступил на запястье второй руки нападавшего.
Кости трещали, причиняя адскую боль. Пальцы лазутчика бессильно разжались, и пружинный нож с тихим звоном выкатился на пол.
Нин Цзяю тут же поднял оружие.
Лицо лежащего на полу мужчины стало мертвенно-бледным.
Нин Цзяю и до этого казалось, что фигура нападавшего ему знакома. Когда от шума сработал датчик движения и на лестничной площадке загорелся свет, он наконец разглядел бледную физиономию.
Перед ними лежал Нин Ифань, сгинувший с радаров уже чёрт знает когда.
На губах Нин Цзяю расплылась ядовитая ухмылка:
— Ого, какие люди! Давно не виделись, мой глупый ододо.
Ифань отреагировал взглядом, полным гадючьей ненависти. Он попытался вырваться, но Нин Цзяю применил какой-то особый прием: с виду юноша даже не напрягался, но Ифань не мог шевельнуть и пальцем.
От бессильной ярости его взгляд стал ещё более желчным.
Янь Шуо этот исполненный злобы взгляд категорически не понравился:
— Дай мне нож. Я выколю ему глаза.
Нин Цзяю тут же отвёл оружие в сторону и строгим тоном принялся наставлять партнёра:
— Брат Шуо, ну к чему эта жестокость? Выбить глаз — это тяжкие телесные, за такое и схлопотать срок недолго.
— Выбросим со скалы, никто и не узнает, — Янь Шуо уверенно демонстрировал повадки настоящего злодея.
Нин Цзяю покачал головой:
— Не-е-ет, ты слишком кровожаден. Лучше я просто нанесу ему сотню-другую колото-резаных.
Нин Ифань, слушавший эту перепалку, даже засомневался, кто из этих двоих больший психопат.
Он едва сдерживал брань, но панически боялся перегнуть палку с Янь Шуо — тот явно не прочь был пустить его на прикорм рыбам.
В голове Нин Ифаня не укладывалось: Цзяю всегда был никчёмным слизняком, способным лишь терпеть побои и издевательства, отчего же сейчас он так легко скрутил его?!
— Ты... — Ифань, вынужденный отвести взгляд под давящей аурой Янь Шуо, снова воззрился на Нин Цзяю и... от ужаса затаил дыхание.
Прямо перед его левым глазом блестела сталь. Остриё клинка находилось в капле от его зрачка.
Нин Цзяю дерзко удерживал выкидуху всего двумя пальцами — большим и указательным. Клинок покачивался из стороны в сторону, словно готовый в любую секунду соскользнуть вниз и вонзиться прямо в глазницу.
Липкий страх сковал грудь Нин Ифаня. Чувство самосохранения заставило его дышать едва-едва, дабы случайное движение воздуха не спровоцировало падение ножа.
— Брат... — заикаясь, выдавил он. — Давай по-хорошему...
— Старший брат отклоняет твоё предложение и всё ещё намеревается проломить тебе череп, — с невозмутимым видом отозвался Нин Цзяю.
Кабы не хорошая реакция, то орудие нападения — тот самый фруктовый нож — вполне могло вонзиться в Янь Шуо. И эта мысль злила Нин Цзяю сильнее, чем если бы под удар подставился он сам.
Нин Ифань замер, боясь даже дрожать.
Нин Цзяю обернулся к Янь Шуо:
— Брат Шуо, присядь, я сам всё улажу. У тебя ноги только-только зажили, надо беречь ресурсы!
Янь Шуо тихо усмехнулся:
— Что, мои ноги теперь быстроизнашивающийся расходник?
— С точки зрения клеточного метаболизма — в каком-то смысле да, — научно аргументировал Цзяю, а затем смягчился: — Ну правда, вылечить их было так непросто, беречь нужно!
— Не волнуйся, я без фанатизма, — успокоил его Янь Шуо.
Ифань уже собрался было перевести дух, как вдруг тяжелая подошва Янь Шуо вдавила его запястье в пол с ещё большей силой.
Он с лютой ненавистью воззрился на мужчину, но тут же нарвался на взгляд, суливший скорую расправу, и поспешно отвернулся.
Оставалось одно — канючить перед Цзяю:
— Брат... — в его голосе прорезались плаксивые, жалостливые нотки. — Пощади... Меня же заставили, у меня не было выбора...
— Какой он тебе брат? — с ледяным раздражением оборвал его Янь Шуо и усилил нажим.
Нин Ифань взвыл во весь голос:
— А-а-а-а-а!.. Я виноват! Господин Янь, умоляю, пощадите-е-е!
Нин Цзяю с подозрением смерил взглядом Янь Шуо.
Тот и бровью не повёл:
— Притворяется. Не обращай внимания.
Выбирая между патологически лживым братом и горячо любимым человеком, Нин Цзяю без колебаний принял сторону своего Шуо.
Игнорируя вопли Ифаня, Цзяю слегка похлопал плоской стороной лезвия по его щеке:
— Заткнись. Кто тебя подослал?
Нин Ифань метнул боязливый взгляд на Янь Шуо — и запястье тут же пронзила новая волна адской боли.
— Это Янь Тяньхао! — заверещал он.
Нин Цзяю даже не удивился. Скорее, испытал нечто вроде глубокого удовлетворения, мол, всё сходится.
— Эх, старший племянничек совсем сдал, — вздохнул он, обращаясь к Янь Шуо. — Что же сам-то не явился?
Янь Шуо сохранял полное спокойствие:
— Не пришёл сам — значит, мы сами его навестим.
Заметив, что допрашивать его больше не собираются, а Янь Шуо уже вызывает подкрепление, чтобы убрать помеху, Нин Ифань занервничал:
— И... и это всё?! Вы даже ничего больше не спросите?!
— Ого, ододо, решил продемонстрировать скрытые таланты? — усмехнулся Цзяю.
Видя такую уверенность, Ифань совсем сник и запаниковал:
— Тяньхао... он отправил меня сюда, а сам ждёт внизу! Если рванёте прямо сейчас — успеете его зацапать!
Он изо всех сил пытался изобразить из себя ценного свидетеля, лишь бы снизить градус их ярости.
— В каком ещё «внизу»? — уточнил Нин Цзяю.
— На подземной парковке!
Выслушав его, Нин Цзяю повернулся к Янь Шуо, держащему телефон у уха:
— На парковке засада.
Янь Шуо кивнул.
Нин Ифань отчаянно завопил:
— Да правду я говорю! Нет там никакой засады! Брат, не пойми меня неправильно, я осознал свою вину! Правда осознал! Я же просто хочу восстановиться в Пекинском университете!
— Ты же ставшее позором пятно в истории Пекинского университета, с чего вдруг такие амбиции? У тебя хватило ума прийти резать нас с Янь Шуо, а мечты какие-то мелкие!
— Это наша сделка с Тяньхао! Он сам обещал подстраховать меня на парковке! — надрывался Ифань, боящийся, что его слова истолкуют неверно.
Нин Цзяю понимающе качнул головой и снова адресовал перевод Янь Шуо:
— Тяньхао не приехал. Думаю, на парковке нас ждёт пара-тройка серьёзных парней, так что надо быть начеку.
Янь Шуо снова согласился.
Нин Ифань аж задохнулся от такой интерпретации:
— Брат, ты чем думаешь?! Я же совсем о другом!
— Да знаю я, знаю, — отмахнулся Нин Цзяю.
В этот момент подоспели люди Янь Шуо, и Цзяю без сожалений передал пленника охране.
Пока его тащили к выходу, Ифань вопил во всё горло:
— Нин Цзяю! Ты специально сбиваешь его с толку! Вы с Янь Тяньхао заодно! Вы замышляете заговор против Янь Шуо! У меня есть доказательства!
Янь Шуо поморщился от надрывного ора и махнул рукой, приказывая охране убирать этот мусор.
Однако Нин Цзяю с любопытством оживился:
— Какое ещё доказательство?
Охранники, уже успевшие втромбовать кляп в рот Ифаня, замешкались и ослабили хватку.
Нин Ифань вырвался и закричал:
— Твоя безумная любовь к Тяньхао — вот главное доказательство! Ты знал, что его главный враг — Янь Шуо, и поэтому разыграл весь этот спектакль! Сделал вид, будто поссорился с Тяньхао, чтобы втереться в доверие к Янь Шуо! А Бай Тун — просто ваша общая марионетка!
Нин Цзяю искренне поразился такому полёту фантазии:
— Даже не знаю, за что себя хвалить: за гениальный ум или за столь беззаветную жертвенность.
— За ум, — лаконично резюмировал Янь Шуо и бросил подчинённым: — Вырвите ему язык. Голова от него раскалывается.
Нин Ифань обомлел и в панике заголосил:
— Я же не вру! Господин Янь, если вы прямо сейчас не спуститесь на парковку, Тяньхао сбежит! Даже если не верите мне, вы же ничего не теряете, просто взглянув! Нин Цзяю всё соврал про засаду! Он отвлекает вас, чтобы дать Тяньхао уйти! Мы договорились: если в девять тридцать вечера я не появлюсь, значит, я провалился, и он уезжает! Мм-м-м!..
Ему снова зажали рот, но Янь Шуо вдруг поднял руку:
— Отпустите.
На лице Нин Ифаня мелькнула торжествующая надежда.
— Раз ты так настоятельно рекомендуешь, — невозмутимо проговорил Янь Шуо, — тогда сам и отправляйся на парковку.
Лицо Нин Ифаня мгновенно окаменело.