Нин Цзяю поспешно спрятал руку за спину:
—... Йод.
До этого Янь Шуо сохранял привычную неприступную отстранённость и старался на него не смотреть. Но, услышав ответ, оглянулся — и обомлел: веки Нин Цзяю слегка припухли и покраснели, будто тот только что проливал слёзы.
Сердце Янь Шуо болезненно сжалось, словно от укола иглы. Он резко схватил Цзяю за запястье:
— Кто тебя обидел?
Нин Цзяю недоумённо моргнул:
— Да никто меня не обижал.
В его чистом, ясном взгляде читалось искреннее замешательство. Уголки глаз чуть приподнялись, он попытался улыбнуться своей обычной беззаботной улыбкой, но эта наигранная стойкость выглядела лишь ещё более трогательно.
Янь Шуо нахмурился:
— Говори правду.
Нин Цзяю почувствовал, как от главного злодея повеяло такой леденящей яростью, будто тот вознамерился вырезать чей-то род до седьмого колена. Но сколько Цзяю ни вспоминал сегодняшний день, в больнице его даже комар не укусил — мстить было решительно некому.
— Честное слово, никто! Я и сам кого хочешь обижу, — с гордостью заявил Нин Цзяю. — Забыл, что ли, как главврача Мэна из-за какого-то недоразумения вызвали к тебе в «Яньши»? Теперь я в больнице полноправный хозяин. За исключением глубоко уважаемого старого главврача, остальные при встрече чуть ли не кланяются и уважительно зовут меня «брат Нин».
Вспомнив тот нелепый случай, Янь Шуо немного остыл, и порывы мчаться в больницу на разборки улеглись.
Поразмыслив мгновение, он сменил угол атаки:
— Тогда почему плакал?
Нин Цзяю оторопел: плакал? Да с чего бы? Но тут же вспомнил недавний спектакль и не удержался от смешка:
— Я не плакал! Просто применил коронный приём.
Он вкратце пересказал суть произошедшего и не раз заверил Янь Шуо:
— Со мной правда всё в порядке, господин Янь, не стоит беспокоиться.
От этой искренней заботы на душе у Нин Цзяю стало тепло. Впервые за всё время он ощутил, что действительно обретает в этом мире свой дом.
Видя его привычную беззаботную дурашливость, Янь Шуо окончательно успокоился:
— У них ещё хватило наглости заявиться к тебе.
— Да они, скорее всего, и не планировали со мной встречаться — это заведующий отделением меня вызвал. Видел бы ты их лица! Завышенные ожидания разлетелись в пух и прах, да ещё и такой позор перед бывшим.
При одном воспоминании об этом Нин Цзяю разбирал смех.
Заметив его искреннее веселье, Янь Шуо не стал больше расспрашивать о той парочке. Он прекрасно понимал: для самодовольных Янь Тяньхао и Бай Туна утерять лицо именно перед Нин Цзяю — самое жестокое наказание.
Нин Цзяю потёр щёки и с чувством вздохнул:
— По-моему, сегодня я превзошёл сам себя! Заведующий перед уходом специально заглянул ко мне в отделение неотложной помощи: извинялся, утешал, наставлял — ужасно переживал, как бы я не натворил глупостей от горя. Мне аж неловко стало.
Кажется, Нин Цзяю впервые сам заговорил о Янь Тяньхао. В груди Янь Шуо кольнуло сложное, неопределимое чувство. Превозмогая глухое раздражение, он спросил:
— До того как влез Бай Тун... тебе было хорошо с Тяньхао?
В романе об этом не упоминалось, так что Нин Цзяю понятия не имел. Но он сразу распознал вопрос с подвохом: один неверный ответ — и злодей вышвырнет его из машины на полном ходу.
— Нисколько, — отрезал он с железной уверенностью.
Янь Шуо изогнул бровь:
— Не было хорошо, но вы всё равно долго встречались? Был ему предан без памяти? И даже после измены не мог выбросить из головы?
Град вопросов сыпался один за другим... Почему это звучит так, словно злодей ревнует?
Нин Цзяю озадаченно почесал затылок. Вообще-то в тех отношениях состоял не он! С какой стати ему отдуваться за чужие грехи?
— Генеральный директор Янь, вы когда-нибудь слышали такое выражение? — глубокомысленно произнёс Нин Цзяю.
— Какое?
— «Безоглядным верным псам ничего в этой жизни не перепадает».
Янь Шуо смерил его прохладным взглядом:
— И что с того?
— И я прозрел! Наш союз с Янь Тяньхао изначально был обречён. Разница в положении огромная, ваша семья с самого начала выступала против. Это на меня тогда какое-то наваждение нашло, разум помутился, вот и глупил, когда соглашался на помолвку, — Нин Цзяю готов был хоть кровью расписаться, лишь бы навсегда откреститься от Тяньхао.
Янь Тяньхао всегда считал роман с «Нин Цзяю» позорным пятном в своей биографии. Он и не подозревал, что нынешний Нин Цзяю испытывает к этой истории точно такое же отвращение.
Если бы Бай Тун время от времени не выводил его из себя своей фальшивой святостью, вынуждая отвечать той же монетой, Цзяю вообще бы никогда не вспомнил об этом кошмаре.
И вообще, с чего бы Янь Шуо вдруг заводить такие разговоры?
Брат Шуо, ты же главный злодей, тебе-то какое до этого дело?
Впрочем, из пылких объяснений Нин Цзяю Янь Шуо усвоил лишь то, что захотел.
Вечерний бриз за окном чуть всколыхнул тёмные пряди на лбу Янь Шуо. Он неторопливо произнёс бархатным, низким голосом:
— Значит, ты любил его настолько сильно, что готов был идти напролом, лишь бы быть вместе?
Нин Цзяю потерял дар речи:
—... И как вы пришли к такому выводу? В моих словах даже знаки препинания не намекали ни на что подобное!
— А если не любил, с чего бы согласился на помолвку? И с чего бы велел себе «пресмыкаться»? — На последнем слове Янь Шуо сделал особый упор: видно было, что оно режет ему слух.
Ну вот, ляпнул не то.
Нин Цзяю пришлось зайти на второй круг:
— Это просто образное выражение! Пока Тяньхао не охладел, ещё неизвестно, кто перед кем больше выслуживался. — Боясь, что Янь Шуо опять истолкует всё предвзято, Цзяю поспешно добавил: — И тут моей вины нет. Я чужие мысли контролировать не могу. Если он решил пресмыкаться — это его личные проблемы.
— А чувства? — Янь Шуо коротко бросил на него взгляд и тут же отвернулся, будто опасаясь быть пойманным с поличным.
На этот раз Нин Цзяю задумался всерьёз и лишь спустя некоторое время дал ответ:
— Ни о какой любви и речи быть не могло. Обычная глупость юности. Настолько же беспросветная, как соображалка Паньцзюй, когда тот притаскивает мне по ночам полуживых жуков.
Сравнение вышло точным, но Янь Шуо не позволил перекладывать вину на «сына»:
— Отвечай прямо.
Нин Цзяю замялся:
— Так я вроде и ответил прямо — никакой любви не было и в помине.
Настоящий вопрос застревал в горле, поэтому Янь Шуо после долгой паузы выдавил из себя с наигранным равнодушием:
— Выходит, сейчас тебе никто не нравится?
— Никто! — отчеканил Цзяю без колебаний. Он ужасно боялся, что промедли его хоть на секунду, злодей тут же заподозрит его в нездоровой привязанности к Тяньхао.
Янь Шуо, которому такой ответ явно пришёлся не по душе, тяжело нахмурился.
Нин Цзяю воздел руку, готовясь поклясться:
— Абсолютно точно!
Янь Шуо тихо заметил:
—... Вообще-то, мог бы и кто-то нравиться.
Нин Цзяю преисполнился сокрушительной искренности:
— Если я вру, пусть Янь Тяньхао на месте испепелит молнией!
— Почему его, а не тебя?
— Моя жизнь мне дорога.
Янь Шуо не сдержал улыбки. Подавив вспыхнувшие в груди трепетные порывы, он отвернулся и перевёл тему:
— Смотри, как бы от твоих рук с йодом Паньцзюй не задохнулся.
— Случайно переборщил, к завтрашнему дню выветрится. Эх, не обнять мне сегодня сына... — печально вздохнул Нин Цзяю.
Янь Шуо мгновенно нашёл выход:
— Я его поддержу, а ты тем временем сможешь пару раз погладить.
Глаза Цзяю вспыхнули:
— Какая отличная идея!
Они переглянулись и одновременно улыбнулись, представив один и тот же образ: упитанного кота, прижатого к коленям Янь Шуо, который тщетно пытается вырваться, но вынужден смириться со своей судьбой.
Эх, бедный мой сынок...
Проникаясь сочувствием к питомцу, Нин Цзяю при входе в дом специально притормозил за спиной Янь Шуо, чтобы резкий запах не перепугал выбежавшего навстречу кота.
Впрочем, они оба недооценили уникальную природу всех рыжих котов.
Стоило им пересечь порог, как Паньцзюй с радостным мяуканьем бросился к Нин Цзяю и принялся увлечённо тереться о его ноги.
Цзяю присел и погладил кота свободной рукой, а ту, что пахла йодом, спрятал за спину.
Но рыжий пройдоха, принюхавшись, ловко обогнул его и принялся упорно тянуться к запятнанной руке.
Цзяю отдёрнул руку, однако Паньцзюй недовольно подпрыгнул, пытаясь зацепить её лапой.
Цзяю смутился:
— Сынок, неужели тебе совсем не воняет?
Паньцзюй капризно замяукал и запрыгал вокруг, непременно желая добраться до источника запаха.
Янь Шуо подхватил кота, усадил на колени и принялся размеренно чесать. Лишь после этого Паньцзюй утих и замурчал.
Доставая продукты из холодильника, Нин Цзяю принялся ворчать:
— Я начинаю сомневаться, что Паньцзюй — наш родной сын. С чего бы нормальному коту любить запах йода? Его точно не подменили в роддоме?
Его способность шутить с невозмутимым лицом всегда забавляла Янь Шуо. Тот с самым серьёзным видом приподнял кота, долго рассматривал его и кивнул:
— И на нас совсем не похож. Однозначно надо делать ДНК-тест.
Нин Цзяю, держа в одной руке помидор, другой прижал ладонь к груди и с наигранной трагедией ахнул:
— Боже мой! Значит, наш родной сыночек где-то скитается и терпит лишения? Сердце разрывается! Я тут холю и лелею чужого ребёнка, а о собственном чаде ничего не знаю! Какая чудовищная драма... Никто не сдержит слёз!
Янь Шуо с готовностью подхватил игру:
— И что планируешь делать?
— Мы обязаны вернуть нашего малыша! Нельзя позволить ему голодать на улице! — пафосно провозгласил Нин Цзяю, сжав в руках пучок сельдерея.
Янь Шуо одобрительно кивнул, а затем приподнял растерянного Паньцзюй:
— А с этим приёмным как быть?
— Ах, оба ведь дорогие, как мне, отцу, выбрать? — вздохнул Цзяю. Но едва он открыл дверь кухни и увидел перевёрнутое ведро, от драматического настроя не осталось и следа. — Паньцзюй! Опять за своё?!
Кот мгновенно прижал уши и попытался зарыться в складки одежды Янь Шуо, но тот бесцеремонно вытащил его наружу:
— Настоящий герой должен смотреть опасности в лицо.
Паньцзюй жалобно мяукнул.
Вовсе он не герой.
Он всего лишь маленький любопытный котик.
Нин Цзяю схватил кухонный нож и с грозным видом шагнул к двери:
— Раз приёмный сын такой неслух, да и родства в нём нет, сварим-ка из него сегодня суп!
Янь Шуо хмыкнул и шепнул коту:
— Видишь, какой у тебя папа жестокий?
Паньцзюй сжался в комок и искательно замяукал в сторону Цзяю.
— Будешь ещё в мусоре рыться? — строгим тоном спросил Цзяю.
Кот снова издал жалобный звук.
Пусть он ничего не понял, но вовремя пойти на попятную — святое дело.
Погладив кота по затылку, Янь Шуо заметил:
— Знаешь, может, он и не мой родной, но твой — совершенно точно.
— Это ещё почему?
— Быстро сдавать позиции — у вас семейное.
Нин Цзяю фыркнул:
— Выглядит как скрытое оскорбление!
— Искренний комплимент, — с невозмутимым видом возразил Янь Шуо.
— «Сдавать позиции» — это по-вашему комплимент?
— Я лишь выразился без прикрас. А если изящнее: «мудрый покоряется судьбе». И ты в этом преуспел.
Цзяю заметил, что Янь Шуо в последнее время явно заразился от него привычкой ехидничать.
— Раз уж так, придётся смириться и признать этого отбитого паршивца своим, — деланно вздохнул Цзяю. Увидев, как Янь Шуо ласково чешет кота, он почувствовал укол зависти и хитро сощурился: — Кстати, мусорка перевернулась, так что он туда, вероятнее всего, с головой залез. Точно хочешь и дальше его держать?
Лицо Янь Шуо на миг исказилось. Сжав губы, он молча спустил Паньцзюй на пол и стал брезгливо разглядывать одежду на предмет грязи.
Ни о чём не подозревающий кот радостно потрусил к Цзяю:
— Мяу!
— Ой, сынок, золотой мой! — Нин Цзяю подхватил кота и принялся с умилением утюжиться носом в его шерсть.
До Янь Шуо дошло:
— Нин Цзяю?
Цзяю лукаво усмехнулся:
— Да там чистый пакет стоял! Уборщица перед уходом всегда всё выносит, ха-ха-ха...
Янь Шуо помрачнел ещё сильнее.
Натискавшись вдоволь, Цзяю с виноватым видом подошёл к нему и бережно протянул кота:
— Да ладно тебе, не дуйся. Пошутил я.
Он наклонился, опустил питомца обратно на колени Янь Шуо и его же рукой сделал пару поглаживающих движений. Красивое, выточенное лицо Янь Шуо оказалось совсем рядом. Цзяю на секунду замер — в груди неожиданно вспыхнуло непреодолимое желание прикоснуться к его губам.
К счастью, инстинкт самосохранения сработал быстрее. Цзяю заглушил неуместный порыв и поспешно отступил:
— Пойду готовить.
Янь Шуо задумчиво посмотрел ему вслед. На мгновение ему показалось, что во взгляде Цзяю мелькнуло что-то необычное.
Кот негромко подал голос, заставив его очнуться. Янь Шуо въехал в кухню на кресле с Паньцзюй на руках. Глядя на суетящегося у плиты Цзяю, он постепенно успокоился.
Ничего, спешить некуда. Главное, что он рядом.
Успокоив себя этой мыслью, Янь Шуо принялся насыпать коту сухой корм и наливать свежую воду.
За ужином Нин Цзяю как бы между прочим упомянул о состоянии Бай Туна.
Янь Шуо хмыкнул:
— Поделом.
Нин Цзяю отправлял в рот рис и сокрушался:
— Честно говоря, я поражён. Не думал, что подхватить инфекцию для него окажется настолько просто.
Обычно при правильной обработке раны риск минимален. Тем более для Бай Туна — главного любимчика судьбы! Даже обработай он порез кое-как, сюжетом ему не пророчили смертельного исхода.
Чем сильнее Бай Туну не везло сейчас, тем очевиднее становилось: ореол «протагониста» стремительно угасает.
Заметив его задумчивость, Янь Шуо поинтересовался:
— С чего такая растерянность?
Нин Цзяю решил аккуратно намекнуть:
— Да потому что ему всегда везло! Разве ты не замечал за ним некоей магии? Все вокруг буквально мечтают с ним дружить.
На лице Янь Шуо отпечаталось брезгливое выражение:
— Окружающие просто ослепли.
— Ну нельзя же отрицать очевидное. Взять хотя бы Пань Фан. Характер у неё тяжёлый, она категорически выступала против нашего союза с Тяньхао, да и после помолвки всё пыталась пристроить сына к какой-нибудь богатой невесте. Но стоило появиться Бай Туну — её будто подменили. Относилась к нему так трепетно, словно он её родной ребёнок.
Палочки Янь Шуо на мгновение замерли. В памяти всплыл утренний доклад Чжоу Цзэ.
Неужели всё именно так, как говорит Цзяю?
Но Тяньхао — точно родной сын этой парочки. Когда Пань Фан была беременна, все в семье Янь видели, как растёт её живот.
К тому же она тогда тайком устроила обследование, узнала, что будет мальчик, и ходила щеголем, ни во что не ставя окружающих, из-за чего вечно ссорилась с Янь Лу.
Будь беременность фальшивкой, она бы не вела себя так нагло.
Да и хоть Пань Фан и алчна, к Тяньхао всегда относилась с любовью. Будь Бай Тун её вторым сыном, она ни за что не допустила бы их любовной связи.
Погружённый в мысли, Янь Шуо посмотрел на Нин Цзяю, с аппетитом уплетавшего тушёное мясо, и как бы невзначай заметил:
— Особое отношение Пань Фан к Бай Туну может иметь куда более глубокие причины.
Нин Цзяю хмыкнул и тихо пробормотал:
— Потом она локти кусать будет.
Он явно что-то знает!
— Сожалеть о чём? — переспросил Янь Шуо.
Цзяю немного поразмыслил и решил, что в открытии этой тайны вреда нет:
— Как по-вашему, учитывая распутный нрав вашего старшего брата, сколько у него грешков на стороне?
Разумеется, пруд пруди. В прошлые годы, когда Янь Шуо был ещё здоров и регулярно выходил в свет, он не раз замечал Янь Хуайлина в компании разных девиц: тот ходил с ними по магазинам, снимал номера в отелях — и партнёрши менялись постоянно.
Пань Фан из-за этого устраивала бесконечные скандалы, но до развода так и не дошло — супруги предпочитали разыгрывать перед общественностью семейную идиллию.
Янь Шуо всегда держался подальше от их семейных усобиц, и если бы Бай Тун не пытался подставить Цзяю, он бы даже не взглянул в их сторону.
— Бай Тун — его внебрачный сын? — напрямую спросил Янь Шуо.
— Вовсе нет. Не фантазируй, дело в старшем поколении, — раскрыл карты Цзяю.
Янь Шуо всё понял и мысленно улыбнулся:
— Что ж, пожалуй, родителям пора встретиться.
Представив себе эту сцену, Цзяю тихо захихикал:
— О, зрелище будет знатное!
Видя его искренний смех, Янь Шуо и сам повеселел.
Наевшись, Паньцзюй взобрался к Янь Шуо на колени и потянулся к столу. Цзяю погладил кота по пушистой макушке и встал, чтобы убрать посуду.
Всю утварь на следующее утро вымоет приходящая кухарка, так что Цзяю лишь перенёс всё на кухню, дабы любопытный кот ничего не расколотил.
Пока Цзяю мыл фрукты, Янь Шуо въехал в кухню на кресле и произнёс:
— Водителя, который пытался тебя сбить, нашли. Его имя — Цао Баошань.
Цзяю напряг память, но такого персонажа в сюжете книги не помнил:
— А это кто?
Янь Шуо слегка удивился — он полагал, что Цзяю в курсе:
— Двоюродный брат Бай Туна.
— Значит, это Бай Тун подстроил наезд? — возмутился Цзяю.
Янь Шуо кивнул:
— Как с ними поступим?
— Цао Баошаня — прямиком в полицию. Что касается Бай Туна... Попадание инфекции переносится тяжело, там куча осложнений. Раз он и так на грани, признаюсь: я даже немного рад, — Цзяю хитро прикрыл рот ладонью и шепнул: — Злорадствовать, наверное, нехорошо?
Янь Шуо ровным тоном ответил:
— Мусор — не люди. К мусору милосердия не проявляют.
Нин Цзяю с удовлетворением кивнул. Вспомнив происки Бай Туна, он едва удерживался от желания запустить праздничный фейерверк.
Янь Шуо продолжил:
— В ночь банкета в честь юбилея дедушки в машине тоже сидел Цао Баошань. Но поскольку ты так и не вышел, а кондиционер в салоне не работал, он замёрз до костей и уехал ближе к полуночи.
— Дежурил до полуночи? Вот уж верность делу! — хмыкнул Цзяю. — Но мне другое интересно: почему оба раза фигурировала одна и та же машина?
Он опасался, не происки ли это «воли мира». Если так, Бай Тун снова мог выкарабкаться.
На этот счёт у Янь Шуо уже имелся ответ:
— Когда ты возвращался из поместья в университет и заметил авто на обочине, он как раз вернулся на «дежурство». А пока ты осматривал машину, Цао Баошань отошёл до ветра. Вернувшись и увидав тебя с водителем такси, он струсил и спрятался. Когда же машину эвакуировала полиция, он предпочёл молчать и даже Бай Туну не признался.
Цзяю сжал кулаки, почувствовав запоздалый страх:
— Если бы не таксист, он бы на меня напал?
Янь Шуо кивнул. В его глазах бушевала буря.
— И как он умудрился вернуть машину? — спросил Цзяю.
— В столице не так много штрафстоянок и свалок, к тому же охрана там оставляет желать лучшего. Он потратил кучу денег на тюнинг, рассчитывая после преступления перекрасить кузов и сбыть авто на чёрном рынке. Не подними ты тревогу вовремя, он бы ни за что с ним не расстался. Тебя так волнует эта машина? — уловил суть Янь Шуо.
Цзяю улыбнулся:
— Просто любопытство.
Не знавший настоящих причин его беспокойства Янь Шуо заверил:
— Автомобиль уже отправили под пресс, так что можешь быть спокоен.
— Спасибо, — Нин Цзяю почувствовал, будто тяжесть сошла с души.
Он вынес поднос с вымытыми фруктами и устроился в гостиной.
Комнату заливал мягкий свет торшера. Цзяю поджал под себя ноги и уютно расположился на диване.
Паньцзюй сладко потягивался рядом, а Янь Шуо молча наблюдал за ними из инвалидного кресла. В этой обстановке витала неуловимая, домашняя теплота.
Неожиданно в памяти Янь Шуо всплыл день, когда он впервые по-настоящему обратил внимание на Нин Цзяю:
— Почему ты тогда резко передумал и согласился расторгнуть брак?
Цзяю опешил от вопроса. Он уже открыл рот, но Янь Шуо осёк его:
— Подумай хорошенько. Сказки про «ошибки юности» я больше слушать не намерен.
Цзяю проглотил заготовленные фразы и крепче сжал кота, пряча неловкость:
— А как ещё?
— В тот самый день одна лаборатория, изучающая человеческую душу, зафиксировала кое-что необычное, — произнёс Янь Шуо, пристально глядя ему в глаза.
У Нин Цзяю земля ушла из-под ног.
Да ну, бред какой-то!
Книга, конечно, сомнительная, да и справедливостью там не пахнет, но это обычный городской роман, а не фэнтези с чертовщиной!
Тьфу ты!
Если чертовщины нет, то как он сам попал в этот мир?!
В голове Нин Цзяю сцепились два внутренних голоса.
Один кричал: «Исключено, Янь Шуо тебя просто блефует!», а второй возражал: «Раз перемещение между мирами произошло, почему бы и законам этого мира не измениться?!»
Цзяю охватила паника. Он украдкой взглянул на Янь Шуо: злодей сохранял абсолютное хладнокровие, будто ситуация находилась под его полным контролем.
Признаться самому?
Или подождать, пока меня разоблачат?
Цзяю решил оттягивать развязку до последнего.
«Душа — понятие эфемерное, даже факт попадания сюда не доказать научным путём. Будь у науки хоть одно реальное доказательство существования души, это произвело бы революцию в медицине! А ведь я общаюсь с топовыми врачами страны и ни разу ни о чём подобном не слышал».
Восстановив самообладание, Нин Цзяю произнёс:
— Просто надежда угасла в один миг. Накрыло такое отчаяние, что захотелось оборвать всё раз и навсегда.
Янь Шуо усмехнулся:
— Не верю.
— Правда! Ты ведь сам там присутствовал и всё видел своими глазами.
— Именно потому, что видел, я и не верю. Скрывать не стану: ровно в тот момент, когда ты подписал отказ от брака, исследовательский институт зафиксировал аномальный всплеск энергии.
Руки Нин Цзяю, сжимавшие кота, предательски задрожали.