— В следующем месяце получишь сто пятьдесят тысяч, — сквозь зубы процедил Янь Шуо.
Нин Цзяю онемел.
Он-то уже распланировал триста тысяч за следующий месяц как стартовый капитал для своих исследований! Если урезать сумму вдвое, куча важнейших экспериментов просто пойдёт ко дну.
— Да другие сиделки человеку даже обтирание делать не захотят! Я тут из кожи вон лезу, работу выполняю на совесть, а вы мне жалованье вдвое режете? Где справедливость?! — возмутился Нин Цзяю.
Янь Шуо сохранял невозмутимый вид:
— Сто тысяч.
У Нин Цзяю едва сердце не прихватило. Пришлось со слезами на глазах покориться злой силе капитала:
— Вы — и есть справедливость! Вы — сам закон, как скажете, так и будет, больше ни единого слова против! На сегодня уход окончен, до завтра!
Опасаясь, что задержка лишит его и этих десяти тысяч, он даже вещи собирать не стал: подхватил рюкзак и вихрем выскочил из кабинета.
Янь Шуо слушал, как хлопает деревянная дверь. Позже он снова откинулся на спинку кровати и мрачно уставился на собственные ноги.
«Если бы я только мог ходить...»
Пальцы возле колен сжались в плотный кулак.
* * *
За пределами кабинета, дожидаясь лифта, Нин Цзяю только сейчас заметил, что прихватил с собой флакон с медицинским спиртом. Он недовольно хлопнул себя по лбу.
Вырвавшись из логова Янь Шуо, возвращаться он не рисковал, поэтому решил отдать флакон Чжоу Цзэ.
Сделать он успел лишь шаг. Кто-то резко дёрнул его со спины и со всей силы прижал к стене.
— Ты что задумал? — понизив голос, прошипел Янь Тяньхао.
Нин Цзяю опешил, а затем разозлился:
— Я вообще ничего не делал! Ты чего нападаешь?
— Зачем ты крутишься возле моего третьего дяди? Что тебе нужно? — прорычал Янь Тяньхао.
— Мы с тобой больше не связаны, с какой стати ты лезешь не в своё дело? — огрызнулся Нин Цзяю.
Заметив, что тот пытается вырваться, Янь Тяньхао навалился на него всем телом:
— Ты даже представить не можешь, на что способен мой дядя! Не хочешь накликать на себя беду — держись от него подальше. Я же о тебе пекусь!
Нин Цзяю фыркнул:
— Заболел ты, что ли, обо мне печься? Просто боишься, что я воспользуюсь его властью и сотру тебя в порошок.
Сорвав с него маску, Янь Тяньхао взбесился и с ещё большей силой вдавил Нин Цзяю в стену:
— Не неси чуши! Я — старший внук семьи Янь, вся корпорация рано или поздно перейдёт ко мне! Ты правда думаешь, что какой-то калека... а-а-а!
Не успел он договорить, как тишину этажа прорезал его же дикий крик.
Склянка с медицинским спиртом с треском разбилась о голову Янь Тяньхао. Едкая жидкость вперемешку с кровью хлынула по лицу, и Нин Цзяю, воспользовавшись моментом, вырвался.
— Стой, сука! — взревел Янь Тяньхао и, зажимая рану, кинулся за ним.
Нин Цзяю развернулся и с размаху вломил ему с ноги прямо в грудь. Янь Тяньхао отлетел и грохнулся на пол.
Он закричал от боли, но случайный взгляд вперёд заставил его мгновенно заткнуться.
В дверях кабинета неизвестно когда появился Янь Шуо. Он бесстрастно наблюдал за ними из своего кресла.
Нин Цзяю застыл на полпути между Янь Тяньхао и Янь Шуо, не зная, куда податься.
«Ну нифига себе. Я только что оттаскал главного героя. Не пришьют ли меня теперь за это?..»
Янь Тяньхао боялся ещё сильнее. В его голове пронеслась куча мыслей, и он тут же решил переложить вину:
— Третий дядя! Нин Цзяю дерзил вам, я просто решил проучить его за вас!
Нин Цзяю выпал в осадок от такой наглости:
— Враньё! Не слушайте его! Генеральный директор Янь, я тут вообще ни при чём!
Янь Шуо даже не взглянул на Нин Цзяю. Лишь с усмешкой посмотрел на племянника:
— Старший внук семьи Янь?
Лицо Янь Тяньхао моментально позеленело. Он перепугался, что дядя услышал слово «калека»:
— Третий дядя... Я... Я ляпнул не подумав...
— С чего это не подумав? — хоть Нин Цзяю и струхнул, но удержаться от колкости не мог. — Ты же у нас не внук, а самый настоящий дед! Или твой дядя — твой внук?
Чёрт, его только что прижимали к стене, кисть до сих пор занемела от боли.
Янь Тяньхао яростно уставился на него, но встретил холодный взгляд Янь Шуо и тут же сдулся.
После той жуткой аварии и без того замкнутый Янь Шуо стал относиться к родственникам с ещё большим подозрением. Янь Тяньхао работал в корпорации только потому, что у его отца были акции, а вовсе не из-за родственных связей.
Покрываясь холодным потом, Тяньхао забормотал:
— Третий дядя... У меня есть кое-что... я хотел бы сказать вам наедине... — при этом он выразительно косился на Нин Цзяю.
Нин Цзяю испугался, что тот начнёт плести козни за спиной:
— Если хочешь что-то объяснить, говори прямо здесь! А то потом наплетёшь дяде три короба.
Янь Тяньхао рявкнул:
— Дела семьи Янь тебя не касаются!
— Зато касаются меня, раз уж ты приплёл моё имя! — Нин Цзяю с презрением посмотрел на него и повернулся к Янь Шуо: — Он уже полчаса мнётся и не может выдать ничего внятного. Сразу видно: в голове пусто, враньё на ходу сочиняет. Давайте я лучше скажу, как всё было!
— Ты бредишь! Не смей вешать на меня собак! — заорал Тяньхао.
— Да на тебе и так живого места от грязи нет, кому ты нужен, — скривился Нин Цзяю, будто один взгляд на собеседника мог его замарать.
— Третий дядя, он первый распустил руки! Я только защищался! Он меня ещё и лягнул! — Тяньхао сорвал пиджак: на белоснежной рубашке красовался чёткий отпечаток обувной подошвы.
Нин Цзяю искренне пожалел, что не прибил этого гадёныша на месте.
Он уже собрался возразить, как вдруг увидел, что Янь Шуо, опираясь на подлокотник, равнодушно указал пальцем в сторону.
Кровь в жилах Янь Тяньхао застыла.
Камера видеонаблюдения над лифтом! Как он мог о ней забыть?!
Янь Шуо, возможно, было плевать на их потасовку, но вот лжи он не прощал никогда.
Бледный как полотно, Тяньхао замер, не смея поднять глаз.
Электроколяска тихо зажужжала, и Янь Шуо направился к лифту.
Осколки разбитой бутылки преграждали путь. Нин Цзяю моментально сориентировался, подскочил и подобрал крупное доннышко с острыми краями:
— Прошу, генеральный директор Янь!
Янь Шуо смерил его взглядом, въехал в лифт и нажал кнопку вызова.
Кабина уже стояла на этаже, двери распахнулись.
Понимая, что Янь Шуо вот-вот уедет, Нин Цзяю, словно юркий кот, мгновенно шмыгнул в лифт прямо перед закрытием дверей.
Датчик сработал, и створки вновь раздвинулись.
Нин Цзяю не удержался и с чувством швырнул остаток разбитой бутылки прямо в Янь Тяньхао.
Янь Тяньхао увернулся, и стекло с грохотом разлетелось о пол.
— Ой, простите, рука соскользнула, — с самым фальшивым раскаянием произнёс Нин Цзяю и нажал кнопку закрытия.
Янь Тяньхао, багровый от ярости, дёрнулся было вперёд, но, встретившись взглядом с Янь Шуо, так и остался стоять на месте.
Двери сомкнулись. Табло показало убывающие цифры этажей. Тяньхао обессиленно опустился на колени.
В лифте Нин Цзяю расплылся в улыбке:
— Спасибо вам, генеральный директор Янь.
— За что? — сухо спросил Янь Шуо.
— За то, что не дали этому мерзавцу оклеветать меня.
— Мне нет дела до ваших разборок, — отрезал Янь Шуо.
— Ваше невмешательство — уже огромная помощь! — хмыкнул Нин Цзяю.
Янь Шуо ничего не ответил.
К одиннадцати вечера большинство сотрудников уже разошлись. Сейчас, ближе к полуночи, в здании оставалась только охрана.
Лифт плавно скользил вниз, когда светильник под потолком несколько раз мигнул.
Оба одновременно подняли головы. Раздался треск, свет погас, и кабина с ощутимым толчком замерла.
От инерции Нин Цзяю едва не потерял равновесие. Едва ухватившись за поручень, он почувствовал, как ступни занемели от удара. В тот же миг он заметил, что коляску Янь Шуо от резкой остановки потащило в сторону, и тут же вцепился в его руку.
Индикатор этажей погас — вместо цифр вспыхнули две красные горизонтальные полосы, зловеще мерцавшие в темноте.
В полумраке тонкая кисть Нин Цзяю, сжимавшая рукав Янь Шуо, казалась особенно изящной. От напряжения под бледной кожей проступали косточки.
Ощутив на себе тяжёлый взгляд, Нин Цзяю испуганно отдёрнул руку.
Без поддержки коляска, у которой не был зажат тормоз, снова покатилась.
Опасаясь, что Янь Шуо врежется в стену, Нин Цзяю опять схватил его, но на этот раз быстро переместил ладонь с худой руки на поручень кресла:
— Лифт застрял. Давайте я поставлю коляску на тормоз.
Янь Шуо едва заметно кивнул.
Нин Цзяю потёр гудевшую икроножную мышцу, нагнулся и зажал фиксатор колеса.
— Что с ногой? — внезапно спросил Янь Шуо.
— Да ерунда, при ударе занемела немного, — Нин Цзяю сполз по стене в угол, закусив губу и растирая ногу. Видно было, что ушиб вышел приличный.
В темноте Янь Шуо не видел его лица, но отчётливо слышал судорожные, сдавленные вдохи.
На мгновение перед его глазами вспыхнуло давнее воспоминание — когда он сам лежал, зажатый обломками машины...
Нин Цзяю достал телефон. Экран вспыхнул бледным светом и тут же погас.
— Чёрт! Я же помню, что оставалось ещё семь процентов! — от досады он хлопнул по корпусу.
Вдруг пространство озарил яркий луч.
Янь Шуо включил фонарик на своём телефоне и направил его так, чтобы осветить угол, где сидел Нин Цзяю, не слепя ему глаза.
Нин Цзяю нажал кнопку вызова диспетчера, но в ответ тишина.
— Сломалась, что ли? — удивился он.
Взгляд Янь Шуо стал ещё более мрачным.
Чтобы одновременно отключился лифт и аварийная связь... Слишком уж подозрительное совпадение.
— Генеральный директор Янь, Чжоу Цзэ ещё в здании? — спросил Нин Цзяю.
— Да.
Янь Шуо набрал номер. В динамике быстро раздался голос помощника:
— Генеральный директор Янь, вы уже спустились?
— Нет. Мы застряли в лифте.
Чжоу Цзэ ахнул:
— Вы в порядке?!
— Со мной всё нормально, — Янь Шуо подсознательно косился на ноги Нин Цзяю.
Нин Цзяю понятливо подал голос:
— Я тоже в порядке!
— На каком вы этаже? Я сейчас же вызову аварийную бригаду!
Янь Шуо, нахмурившись, откинулся на спинку коляски — говорить ему явно не хотелось.
Нин Цзяю вежливо взял инициативу на себя:
— Мы сами не знаем, табло не работает. Где-то посередине, кабина успела немного проехать, прежде чем встать.
— Понял. Я сейчас же свяжусь со спасателями, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
— Хорошо.
Желая сэкономить заряд батареи, Янь Шуо выключил экран после звонка.
Они снова погрузились во тьму. Вентиляция над головой отключилась, и воздух в тесной кабине словно загустел.
Тишина становилась давящей. Из-за нехватки кислорода Нин Цзяю, растиравший ногу, почувствовал, что ему становится трудно дышать:
— Генеральный директор Янь, вы как?
— В норме, — тихо отозвался Янь Шуо.
Но Нин Цзяю уловил его хриплое, тяжёлое дыхание и понял, что тому приходится несладко.
— Посветите, пожалуйста. Я попробую открыть потолочный люк, чтобы хоть немного воздуха зашло.
Нин Цзяю поднялся, опираясь о стену. В темноте снова затеплился слабый огонёк.
Он задрал голову, всматриваясь в потолок в поисках съёмной панели.
Вдруг луч дёрнулся, и раздался глухой стук — телефон Янь Шуо выскользнул из рук.
Янь Шуо нагнулся, чтобы поднять его, но потерял равновесие и повалился вперёд.
— Осторожно! — Нин Цзяю шагнул вперёд и подхватил его за плечи, не дав грохнуться на пол.
Немощные ноги Янь Шуо не держали, и весь вес его тела обрушился на Нин Цзяю.
Нин Цзяю осторожно опустился вместе с ним на пол. Он хотел спросить, всё ли в порядке, но с ужасом понял, что Янь Шуо потерял сознание.
Из-за паралича ног он не мог тренироваться как обычные люди, поэтому в условиях гипоксии отключился первым.
Нин Цзяю бережно уложил его на бок вдоль стены. Нащупав в тусклом свете упавшего телефона его галстук, он быстро расстёгнул верхние пуговицы рубашки, ослабил узел и склонился к его лицу, чтобы сделать искусственное дыхание.
Глубокий вдох, касание губ — и в лёгкие Янь Шуо хлынул свежий воздух.
Мутное сознание Янь Шуо постепенно прояснялось. Он медленно приоткрыл глаза. В едва заметном свете фонарика он увидел, как совсем рядом трепещут длинные густые ресницы Нин Цзяю.