— Хорошо, — протянул Нин Цзяю, мягко, словно баюкая капризного ребёнка.
Едва он разжал пальцы, Янь Шуо уже прочно и устойчиво обосновался в инвалидном кресле.
Цзяю опустился на корточки и бережно уложил на подножки обе его ноги, в которых, кроме пульсирующей боли, не осталось ни грамма чувствительности.
В воздухе мгновенно разлился тяжелый металлический запах. Правое колено Янь Шуо превратилось в сплошное кровавое месиво: рваная ткань брюк впилась прямо в рану размером с кулак. От одного взгляда на эту жуткую картину сводило зубы.
— Давай-ка я проверю, целы ли кости, — Нин Цзяю протянул руку, намереваясь аккуратно прощупать сустав.
Но Янь Шуо мёртвой хваткой вцепился ему в запястье. В его взгляде вспыхнули ядовитая насмешка и отвращение:
— И что с того, если проверишь? Словно ты способен меня вылечить!
Этот взгляд был Цзяю слишком хорошо знаком. Так смотрят люди, дошедшие до грани, погрузившиеся в пучину отчаянного, безумного саморазрушения.
Автокатастрофа, лишившая его возможности ходить, сломала гордый хребет этого человека. Душевная рана Янь Шуо до сих пор кровоточила, и он не подпускал к ней никого.
Но ведь не Нин Цзяю был виновником той аварии!
Запястье отозвалось такой дикой болью, будто пальцы Янь Шуо вот-вот проломят кость.
От злости Цзяю мысленно покрыл его тремя этажами мата, однако вслух — пересилив себя и сжав зубы — проговорил с кроткой покорностью:
— Я не даю гарантий, что поставлю тебя на ноги, но хотя бы облегчу эту адскую боль. Твои мучения радуют лишь тех, кто желает тебе гибели. Зачем терзать себя им на потеху?
В темной глубине глаз Янь Шуо бушевал скрытый шторм.
— И кто же «они», по-твоему? — хрипло и ледяно переспросил он.
В перерывах между подработками Цзяю успел просмотреть новости о той самой аварии. У пользователей сети была богатая фантазия: теории заговора плодились одна за другой, но ни у кого не было железобетонных доказательств.
— Точно не знаю, но всё явно куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, — ответил Цзяю, а затем чуть опомнился. Чёрт, за язык его никто не тянул! Ещё не хватало окончательно взвинтить этого безумного антигероя. — Чем сильнее тебя пытаются уничтожить, тем меньше у тебя права давать им поводы для торжества.
Слова ли подействовали или что-то ещё, но Янь Шуо на мгновение опустил веки, ослабил хватку и процедил с холодным пренебрежением:
— Делай что хочешь.
«Нет, вы слышали?! Это вообще человеческий язык?!» — мысленно возмутился Цзяю. Можно подумать, он слёзно умолял об этой милости! Да он просто пытался не попасть в чёрный список мести этого психа!
Он осторожно прощупал повреждённый сустав. Не найдя признаков перелома, Нин Цзяю облегчённо выдохнул:
— Слава богу, кости целы.
— Экая разница, — безучастно отозвался Янь Шуо. — Всё равно от них никакого толку, просто бесполезная бутафория.
Цзяю хотел было подобрать какие-то утешительные слова, но осекся и лишь вздохнул:
— Сначала обработаем рану.
К вечеру небо затянуло тучами, ощутимо похолодало. Опасаясь, что Янь Шуо замерзнет, Цзяю не стал срезать штанину, а лишь осторожно закатал её повыше.
Из-за отсутствия солнечного света кожа на ногах Янь Шуо казалась болезненно-пергаментной, мертвенно-бледной. Более того, Цзяю заметил отчетливые признаки начинающейся атрофии мышц.
Это искренне удивило врача. Даже при полной утрате двигательных функций правильный и регулярный уход предотвращает подобные изменения. Уж с финансовыми-то возможностями Янь Шуо ему был доступен самый элитный медицинский персонал! Откуда же взялась атрофия?
Задумавшись, Цзяю осторожно поинтересовался:
— Не думали сменить сиделку?
— На тебя, что ли? — в голосе Янь Шуо проскользнула ядовитая ирония.
Нин — кандидат в академики, восходящая звезда и надежда мировой медицины — Цзяю сделал вид, что не заметил сарказма, и лишь пробурчал под нос:
— Вообще-то мои услуги стоят астрономических денег. Едва ли тебе такое по карману.
Янь Шуо впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы кто-то усомнился в его платежеспособности. Опустив взгляд на парня, он сухо спросил:
— Сколько?
В этот момент телефон Цзяю звякнул, оповещая о входящем сообщении от микрофинансовой организации:
[Уведомление о задолженности: Текущий платёж — 3300 юаней (включая ежемесячную процентную ставку 3%).]
Едва прочитав текст, Нин Цзяю чуть не подавился воздухом от возмущения:
— Три тысячи триста?!
Янь Шуо смерил его презрительным взглядом:
— Я заплачу втрое больше.
Нин Цзяю опешил:
«Чего-чего?!»
— Да я вовсе не о том! — попытался оправдаться Цзяю. Его выбило из колеи то, что прежний владелец тела опять влез в долги, и теперь тикали бешеные три процента в месяц!
Однако Янь Шуо с видом человека, насквозь видящего чужую корысть, даже не дал ему договорить:
— Испытательный срок — один месяц. По часу ухода в день. График согласуешь с Чжоу Цзэ.
— Да послушай же, я имел в виду вовсе не...
— Ты собираешься обрабатывать рану или как? — недовольно перебил его Янь Шуо.
Цзяю очень хотел объяснить, что три тысячи — это его долг коллекторам, но вовремя сообразил: начнет оправдываться — будет выглядеть ещё более жалким вымогателем. Ему оставалось лишь прикусить язык, мысленно проклиная бывшего хозяина тела за оставленную свинью, и продолжить работу.
Когда пропитанная кровью ткань с тихим треском отделилась от повреждённой плоти, Янь Шуо до белизны в костяшках впился пальцами в подлокотники кресла. Однако лицо его оставалось абсолютно бесстрастным.
— И долго ты собирался так терзать себя? — не удержался Нин Цзяю.
Телефон ведь лежал прямо в кармане, можно было вызвать помощников в любую секунду! Но Янь Шуо предпочитал молча захлёбываться болью.
— Не твоё дело, — отрезал тот.
— Ладно, сначала дезинфекция. Вот медицинские салфетки со спиртом, купил по пути в аптеке у парка, — пробормотал Цзяю. Как человек, склонный к педантичной чистоте, он привык всегда иметь под рукой антисептик. У прежнего хозяина тела ничего подобного, разумеется, не водилось, поэтому пришлось запастись самостоятельно.
Стараясь действовать как можно нежнее, он аккуратно очистил повреждённый участок. Когда свернувшаяся кровь была смыта, обнажилась рваная, кровоточащая плоть.
Рана оказалась глубокой и обширной, кровь и не думала останавливаться, продолжая сочиться наружу.
Достав из сумки чистую белую рубашку, Цзяю ловко сложил её плотной полосой и туго перевязал колено Янь Шуо, перекрывая кровоток.
— Это только временная перевязка. Повреждение серьёзное, нужно как можно скорее показаться врачам и обработать всё как следует.
Он осторожно расправил и опустил штанину. Случайно задев тыльной стороной ладони голень Янь Шуо, Цзяю вздрогнул: кожа была ледяной, словно у покойника.
Тогда Цзяю накинул сверху свой снятый пиджак — и рану прикрыть от чужих глаз, и согреть онемевшие ноги.
Янь Шуо пристально наблюдал за ним, погружённый в глубокие раздумья.
Внезапно кончиков пальцев Янь Шуо коснулась лёгкая, прохладная колкость.
Он дернулся, намереваясь отнять руку, но Цзяю крепко удерживал его ладонь, аккуратно стирая грязь и спекшуюся кровь влажной салфеткой.
— Пусти, — хрипло и непререкаемо потребовал Янь Шуо.
— У тебя и на руках ссадины. Спокойно, я быстро, — как истинный медик, Цзяю физически не мог пройти мимо неочищенной раны.
Прохладная влага скользила между пальцами — мягко, словно прикосновение языка ласкового щенка. А макушка с непослушными кудряшками так и мелькала перед глазами, невзначай напомнив Янь Шуо о пуделе, которого он выхаживал в далеком детстве.
Рука сама собой дернулась, чтобы погладить парня по голове.
Почувствовав странное движение над собой, Цзяю удивленно вскинул взгляд.
Янь Шуо мгновенно отдёрнул руку и отвернулся с наигранной безучастностью, точно ничего и не было.
Цзяю подозрительно прищурился, но задавать лишних вопросов не стал и вернулся к ссадинам.
Янь Шуо медленно перевёл взгляд обратно.
Мягкие кудри Цзяю отсвечивали тёмным золотом в закатных лучах. Человек, который всего день назад катался по полу в его гостиной и вопил на весь дом: «Я люблю Тяньхао и буду верен ему до гроба!», сейчас сидел у его ног, с кроткой заботой и поразительным усердием обрабатывая повреждённые пальцы.
Штиль, воцарившийся в душе Янь Шуо после той абсурдной сцены, вдруг нарушился едва заметной рябью.
— Как тебя зовут? — тихо спросил он.
«Ещё позавчера Янь Тяньхао раз десять тыкал в меня пальцем и орал моё имя на всю округу, а этот даже не сподобился запомнить! — восхитился про себя Цзяю. — Вот уж действительно главный злодей романа: вообще ни во что людей не ставит!»
Вслух же он спокойно произнес:
— Нин Цзяю.
— Какими иероглифами?
Цзяю бесцеремонно развернул его ладонь и начал четко, иероглиф за иероглифом, выводить свое имя прямо на его коже. Прохладный кончик пальца легко скользил по сухой ладони. Это лёгкое, почти невесомое прикосновение отозвалось в груди Янь Шуо щемящим, покалывающим чувством — словно кто-то провел мягким пером по самому сердцу.
— Хватит, — Янь Шуо резко сжал кулак и отвёл руку. Выражение его лица оставалось непроницаемым.
Взявшись за вторую руку, Цзяю ощутил, как тягостная тишина начинает давить на уши. Чтобы разрядить обстановку, он небрежно спросил:
— Третий господин, а какими судьбами вы здесь оказались?
После того как проект «Восходящее солнце» передали Янь Тяньхао, чертеж реконструкции Центрального парка был готов. Янь Шуо, не доверяя племяннику, воспользовался церемонией разрезания ленточки, чтобы лично проверить объект и удостовериться, что тот не заложил мину замедленного действия в документацию.
Янь Шуо промолчал. Поразмыслив пару секунд, Цзяю зашёл с другого боку:
— Я тут на днях смотрел зарубежную документалку... Там рассказывалось, как старые военные бункеры перестраивают под современные объекты. А у нас в стране такое есть? И если есть — это ведь наверняка закрытая информация?
Янь Шуо невольно бросил взгляд вглубь парка. Он лично изучил каждый сантиметр чертежей проекта «Восходящее солнце» и помнил схему наизусть.
— К чему ты клонишь? — прямо спросил он.
— Да так, просто к слову пришлось, — с наигранной непринужденностью отозвался Цзяю. Видя, что собеседник остается холодным как лед, он мысленно занервничал и подкинул дров: — В той передаче как раз показывали городской парк, под которым проложен оптоволоконный кабель спецсвязи. Ну, понятное дело, раз попало в кино — секрет не самый страшный. А вот если кто-то сознательно сдаст за бугор реальные государственные тайны... Это ведь шпионаж и измена родине, верно? За такое и к стене поставить могут.
Губы Янь Шуо сжались в узкую нить.
— Говори прямо, — отчеканил он.
От этого тяжелого взгляда у Цзяю мурашки побежали по спине. Раскрой он все карты — Янь Шуо станет допрашивать еще дотошнее. А ну как поймет, что перед ним вселенец? Выпытать сюжет — это полбеды, а вот если его отправят в секретную лабораторию в качестве подопытной крысы?!
В воображении Цзяю уже живо предстал образ свирепого патологоанатома с блестящим скальпелем, вскрывающим ему грудную клетку под ледяным светом бестеневых ламп...
— Да я правда... просто так, разговор поддержать, — пролепетал он, чувствуя, как немеет язык.
Янь Шуо сухо хмыкнул, высвободил руку и достал телефон.
«Кажется, разозлился...» — смутно догадался Цзяю. Заметив, что Янь Шуо набивает кому-то сообщение, он подумал: додумайся этот босс написать помощникам получасом ранее — не пришлось бы беспомощно валяться на земле.
Впрочем, гордыня этого человека была настолько чудовищной, что он скорее сгнил бы на месте, чем позволил кому-либо увидеть свое бессилие.
И тут Цзяю осенило. Его окатило ледяным потом:
«Чёрт! Я ведь только что стал свидетелем его величайшего позора! А вдруг меня теперь уберут как лишнего свидетеля?!»
Он осторожно поднял глаза. Янь Шуо был полностью поглощен экраном.
Ноги Цзяю сами собой начали делать осторожные шаги назад — шаг, еще шаг... Смыться бы, пока не поздно!
И надо же было Янь Шуо именно в этот миг вскинуть голову!
От испуга Цзяю мгновенно вытянулся в струнку и, заикаясь от наигранного рвения, ляпнул:
— Я... я там по пути помощника Чжоу видел! Позвать его, чтобы помог?
— Он уже здесь, — спокойно ответил Янь Шуо, скользнув взглядом ему за спину.
Цзяю резко оглянулся. К ним, тяжело дыша и сжимая в руке смартфон, во весь дух мчался Чжоу Цзэ:
— Генеральный директор Янь! Вы в порядке?!
Хотя Цзяю успел привести внешний вид Янь Шуо в относительный порядок, преданный помощник мгновенно уловил витавшее в воздухе напряжение и понял: произошло нечто из ряда вон.
— Всё в норме, — ровным голосом отозвался Янь Шуо.
Чжоу Цзэ перевёл озадаченный взгляд на парня:
— Господин Нин? А вы как здесь оказались?
— Проходил мимо! Никаких дел больше нет, так что раскланиваюсь! Зеленые горы не изменятся, чистые воды будут течь вечно — прощайте и, надеюсь, навеки! — выпалил Нин Цзяю.
Сгреб с земли остатки спиртовых салфеток и использованный мусор, развернулся и рванул прочь со скоростью олимпийского спринтера.
Чжоу Цзэ со сложным выражением лица смотрел ему вслед:
— И чего это он так драпает?
— А ему что, с ночёвкой здесь оставаться? — ледяным тоном парировал Янь Шуо.