— Третий господин, что-то не так? — растерянно спросил Нин Цзяю.
— Вон, — отвёл взгляд Янь Шуо и отчеканил три коротких слова.
Смерив парня нечитаемым взглядом, он развернул коляску и скрылся за дверью.
— Ухожу-ухожу, уже бегу! — легко согласился Нин Цзяю, засноровив с одеждой ещё быстрее. «Даже если умертвят, то хоть в сухом», — подумал он.
Сложив мокрые вещи в пакет, чтобы ничего не испачкать в чужих хоромах, Нин Цзяю мельком глянул в зеркало. Отражение встретило его мертвенной бледностью. Лицо, как ни странно, один в один повторяло его собственное, до перемещения. В душе уколола тоска.
Интересно, удастся ли ему вообще вернуться назад?..
Натягивая сухие брюки, Нин Цзяю прикрыл дверь гардеробной, однако шуршание ткани всё равно проникало наружу. Для взвинченного Янь Шуо этот шелест был словно уколы сотен мелких игл.
— Ты долго ещё там копошиться будешь? — раздражённо бросил он сквозь зубы.
Нин Цзяю вздрогнул, выныривая из мыслей, и глаз зацепился за фен в ванной.
— Я... я только фен одолжу на минутку! — ляпнул он на автомате.
Жар туманил рассудок, соображалось из рук вон плохо. В голове билась единственная мысль: холодно. На улице едва ли наберётся пару градусов выше нуля — с мокрой головой в такую погоду выйти выйдет, да только вместо свободы можно легко заработать невралгию или менингит.
Янь Шуо не ушёл в кабинет, а замер у панорамного окна в гостиной. Выйдя из гардеробной, Нин Цзяю остановился на пороге, просительно глядя на хозяина дома.
На нём был серовато-белый спортивный пуховик. Янь Шуо купил его в своё время, но так ни разу и не надел, а на Нин Цзяю вещь сидела отлично, придавая ему задорный, юношеский вид.
Мужчина лишь окинул его ледяным взором, ничего не сказав. Знающий человек без труда разглядел бы в этом молчании крайнюю степень раздражения, но Нин Цзяю с характером босса знаком не был. Он мысленно взвесил, что хуже — слечь с дикой мигренью прямо сейчас или позже отправиться на корм акулам, и пришёл к выводу, что обе перспективы одинаково ужасны.
Однако до акул сюжету ещё дойти надо, а застудить голову можно с первого же шага за порог. Решив действовать по мере поступления проблем, парень набрался наглости:
— Раз вы молчите, я посчитаю это за согласие, хорошо?
Янь Шуо вскинул голову, но Нин Цзяю лишь хитро улыбнулся и, не давая тому опомниться, прошмыгнул в ванную. Через секунду оттуда донеслось гудение фена.
Шанс на спасение в собственных руках! В конце концов, если главный злодей прикончит его прямо сейчас, глядишь, удастся переродиться обратно. А вот жить с хронической головной болью — это настоящая мука.
Нин Цзяю принялся резво сушить шевелюру, разглядывая себя в зеркале.
Тем временем лицо Янь Шуо окончательно омрачилось. Дашь такому палец — он и руку по локоть откусит.
Он нажал кнопку внутренней связи на столе и сухо бросил в трубку:
— Вышвырните из моей комнаты этого визитёра.
Помощник Чжоу Цзэ на том конце провода обомлел. Какой смертник сподобился залезть в постель к генеральному директору Яню?
Опасаясь, что нарушитель успел перейти все границы дозволенного, Чжоу Цзэ прихватил с собой огромное одеяло, намереваясь закатать в него дерзкого гостя и без лишнего шума выставить вон.
Однако в покоях господина Яня, за исключением гудящего в ванной фена, царил полный порядок. Постель стояла аккуратно заправленной — никакой вакханалии, которую уже успел нарисовать себе в голове помощник.
Замешкавшись, Чжоу Цзэ перевёл растерянный взгляд на начальника и только собрался задать вопрос, как из ванной раздался оглушительный треск и звон бьющегося стекла.
Чжоу Цзэ мгновенно заслонил собою коляску Янь Шуо.
Дверь ванной распахнулась. Из клубов едкого белого дыма, кашляя и держась за стену, выскочил Нин Цзяю. На голове его красовался пышный, обугленный «взрыв на макаронной фабрике», а на пуховике темнели подпалины.
Завидев Янь Шуо, парень первым делом выпалил:
— Это не я! Оно само!
Чжоу Цзэ, поражённый тем, что в комнатах генерального директора обнаружился Нин Цзяю, нахмурился:
— Что здесь произошло?
— Да фен взлетел на воздух! — всё ещё содрогаясь от ужаса, протараторил Нин Цзяю. — Хорошо, я вовремя сообразил: увидел, как из корпуса искры со свистом повалили, и тут же выдернул вилку из розетки. А то кроил бы мне сейчас патологоанатом череп! Я ж его даже не ронял, просто сушил волосы! Что за брак вы покупаете?! Чудом жив остался!
Помощник Чжоу мгновенно переменился в лице.
— Что в ванной? — сдерживая дрожь в голосе, спросил он.
Нин Цзяю заходился кашлем, отмахиваясь от клубившегося сизого дыма:
— Зеркало вдребезги, плитка на стенах и на полу пошла трещинами...
По идее, он был пострадавшей стороной, но, помня о плачевном финале оригинального персонажа, Нин Цзяю струхнул не на шутку.
— Честное слово, моей вины тут нет! — заверещал он, моляще глядя на Янь Шуо.
И ведь действительно: не замети он вовремя в зеркале сноп искр, рвануло бы прямо у виска.
Чжоу Цзэ мертвенно побледнел и, наклонившись к боссу, тихо произнёс:
— Генеральный директор Янь, я немедленно вызову службу безопасности. Похоже... кто-то устроил покушение.
Лицо Янь Шуо потемнело. Он опустил тяжёлый взгляд на свои неподвижные ноги.
Будь на месте этого парня он сам — инвалид, не способный мгновенно среагировать, — взрыв пришёлся бы прямо в лицо.
«Неужели вам настолько невтерпёж от меня избавиться?»
Янь Шуо горько усмехнулся.
Нин Цзяю же решил, что эта усмешка адресована ему, и от страха чуть на колени не вывалился:
— Господин Янь, я правда ни при чём! Пожалуйста, не сердитесь... Я всё возмещу! Куплю новый фен, заменю зеркало, плитку рабочие переложат...
Не обращая внимания на его причитания, Янь Шуо коротко бросил помощнику отдать распоряжения о расследовании и выехал из комнаты.
Чжоу Цзэ тут же отошёл к окну и набрал номер.
Воспользовавшись паузой, Нин Цзяю попытался тихонько бочком прокрасться к выходу, но не успел сделать и шага.
— Господин Нин, подождите, — окликнул его Чжоу Цзэ. — Изложите подробно всё, что произошло.
Парень, до смерти боявшийся, что роль стрелочника повесят на него, в деталях расписал случившееся и даже отвёл помощника в ванную, показав траекторию своего «спасительного манёвра».
Вскорости в спальню прибыла группа экспертов, приступившая к тщательному осмотру помещения.
«Богатые дома — свои порядки, — подумал Нин Цзяю. — Обычный сбой бытовой техники, а шум подняли, будто ядерный фугас нашли».
Люди в форме работали слаженно: обследовав ванную и спальню, они оперативно переместились в кабинет и гостиную.
Чжоу Цзэ тем временем бережно собирал осколки корпуса и детали взрезавшегося прибора в специальный пакет для экспертизы.
Нин Цзяю хвостиком ходил за помощником:
— Теперь-то я могу идти? ЧП серьёзное, вам стоит отдать остатки на независимую экспертизу и вкатить производителю иск за вред здоровью...
Чжоу Цзэ бросил на него хмурый взгляд:
— Всё гораздо сложнее, господин Нин. Вы — главный свидетель. Пока господин Янь не даст распоряжений, вам придётся остаться.
— Ладно, я сам у него спрошу... — пробормотал Нин Цзяю.
Жар донимал всё сильнее. Земля уходила из-под ног, и, не удержавшись, он опустился на край огромной кровати.
Он хотел лишь перевести дух, но веки налились свинцом, и тело само собой завалилось набок. В ознобе Нин Цзяю натянул на себя пышное одеяло, свернулся калачиком на мягком матрасе и мгновенно провалился в небытие.
Когда Янь Шуо вернулся в спальню, его взору предстало неожиданное зрелище: в его собственной постели кто-то беззастенчиво дремал.
— Вставай, — ледяным тоном произнёс хозяин дома.
Нин Цзяю спал без задних ног и на приказ даже не отреагировал — только недовольно сморщил нос и повернулся на другой бок.
Янь Шуо мёртвой хваткой сжал подлокотники. Подкатив ближе, он занёс руку, собираясь сдёрнуть одеяло, но случайно задел тыльной стороной ладони щёку парня. Кожа буквально пылала.
«Жар?»
Рука Янь Шуо застыла в воздухе.
В этот момент в комнату вошёл Чжоу Цзэ:
— Генеральный директор Янь, записи с камер в коридоре за последний час отсутствуют. Охрана утверждает, что произошёл сбой в сети, и они уже доложили господину Яню.
Речь шла о старшем брате Янь Шуо и отце Янь Тяньхао — Янь Хуайлине. Все ключевые активы и финансовые потоки корпорации находились в руках Янь Шуо, однако бытовые вопросы и управление имением лежали на его брате.
— Как думаете, не мог ли... — Чжоу Цзэ шагнул вглубь комнаты и осёкся, уставившись на спящего Нин Цзяю. — Как он здесь оказался?!
— Это я должен у тебя спросить, — чеканя каждое слово, отозвался Янь Шуо. — Я приказал очистить помещения. Каким образом ты умудрился не заметить целого человека у меня на кровати?
— Я... я проверял спальню первым делом! — перепугался помощник. — Но тогда господин Нин находился со мной в ванной, показывал место взрыва. Потом я пошёл отправлять улики на анализ, а он вызвался поговорить с вами. Я понятия не имел, что он остался в спальне...
После происшествия у дверей апартаментов выставили пост, но так как это были огромные многокомнатные покои, а спальня находилась в глубине, никто не заметил, что Нин Цзяю так и не выходил наружу.
Чжоу Цзэ бросило в холодный пот. За годы службы под началом генерального директора он ни разу не допускал подобных промашек. Накосячить в такой вечер — верный способ лишиться работы, а то и головы.
Поймав морозный взгляд начальника, помощник засуетился:
— Я немедленно выведу его!
— Вызови врача, — перебил Янь Шуо.
Чжоу Цзэ обомлел, но, заметив, как босс разглядывает пылающие щёки спящего, разумно решил воздержаться от расспросов.
Гости уже разъехались, однако семейный эскулап, доктор Мэн Цзюнь, всё ещё оставался в поместье.
Когда Чжоу Цзэ спустился на первый этаж, Янь Тяньхао как раз уговаривал врача осмотреть Бай Туна. Помимо них в гостиной находились родители Тяньхао — Янь Хуайлин и Пань Фан.
В семье Янь, за исключением старого патриарха, Янь Шуо боялись все. Отказать его доверенному помощнику Тяньхао не смел, но любопытство взяло верх:
— Что-то случилось с Третьим дядей?
* «Учитывая, что его чуть не отправили на тот свет, приятного мало»,* — подумал Чжоу Цзэ, а вслух ответил:
— Не генеральный директор.
— Дедушка? — нахмурился Янь Тяньхао.
Чжоу Цзэ снова качнул головой.
Тяньхао тут же расправил плечи. Во всём доме авторитетом для него обладали лишь старик-патриарх и Третий дядя. В остальных случаях статус старшего внука давал ему полное право качать права.
Присев на подлокотник дивана, он одной рукой обнял хрупкого Бай Туна, а пальцы другой сплёл с его ладонью.
— Бай Туну тоже нездоровится, — безапелляционно заявил он. — Доктор Мэн останется здесь.
Бай Тун послушно прильнул к его груди с таким изнеможённым видом, будто готов был упасть в обморок от лёгкого веновения ветерка.
Чжоу Цзэ ровным тоном чеканил:
— Меня прислал генеральный директор Янь.
— Будь это дядя или дедушка, я бы слова не сказал, — с вызовом отрезал Тяньхао. — Но ты сам видишь: врачебная помощь нужна именно Бай Туну.
Помощник окинул взглядом цветущего, с румянцем на всю щёку Бай Туна. С таким пышущим здоровьем видом тому разве что средства от бесплодия рекламировать.
«Неужели они и впрямь решили, будто болезни господина Яня лишили его власти над домом?»
Чжоу Цзэ едва заметно улыбнулся:
— Господин Янь вызывает доктора для Нин Цзяю.
В гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже доктор Мэн Цзюнь, осведомлённый о вечернем скандале, вылупил глаза.
— Для него?! — насупился Янь Тяньхао.
Пань Фан надменно вздёрнула подбородок, выплёскивая яд:
— Надо же, мелкий проходимец всё-таки залез в постель к Третьему? — В её тоне сквозила равная доля презрения как к Нин Цзяю, так и к самому Янь Шуо.
Чжоу Цзэ отнюдь не стремился делиться подробностями, но от такой спеси у него рука не поднялась упустить шанс сбить с них спесь:
— Господин Нин действительно покоится в постели генерального директора Яня.
— Что?! — ахнул Тяньхао.
Не дожидаясь ответа, Чжоу Цзэ жестом пригласил доктора Мэна наверх.
Тяньхао импульсивно рванулся следом:
— Брат Чжоу, объясни нормальным языком! Что там происходит?!
— А вас это больше не касается, — с тонким намёком бросил через плечо помощник, скользнув взглядом по дивану. — Вы ведь сегодня расторгли помолвку с господином Нином, не так ли?
Спину зажгло от липкого, обиженного взгляда. Тяньхао споткнулся и обернулся: Бай Тун смотрел на него с поджатыми губами, полными немого укора.
Ноги Тяньхао словно приросли к паркету.
«Неужели Нин Цзяю и впрямь настолько пронырлив? За один-единственный вечер окрутил Третьего дядю?»
В душе заскреблись смутные, неприятные кошки. Чувство было такое, будто у него из-под носа стянули его личную вещь.
Пусть даже выброшенную за ненадобностью — но всё равно его!