* * *
— Мы тоже поедем, — Янь Шуо жестом велел Нин Цзяю катить его к последней, самой большой яхте.
Янь Тяньхао поплёлся следом.
Катера один за другим подошли к разбрызгивающему воду Бай Туну. Тот, хоть и выбился из сил, мгновенно забился с новой силой, заверещав во весь голос:
— Спасите! Помогите! Тяньхао, вытащи меня!
Янь Тяньхао дёрнулся было за борт, но телохранители скрутили его и прижали к палубе.
Бай Тун мысленно проклял никчёмного возлюбленного и метнул полный ненависти взгляд на Нин Цзяю. Тот заметил эту судорожную злобу и добродушно ухмыльнулся:
— Чем на меня глаза пучить, лучше глянь, кого везут на соседнем катере. Там сиамский крокодил.
— Греби к борту! — отчаянно заорал Янь Тяньхао. — Они сейчас выпустят рептилию!
Раньше Бай Тун не слышал предупреждений — слишком далеко остался берег, да и шум воды заглушал крики. Теперь же он онемел от ужаса и с диким неверием уставился на железную клетку, маячившую на соседнем катере.
Паника ледяной волной накрыла его с головой.
— Нет... По закону за убийство платят жизнью! Вы не посмеете!
— А кто призвал бы меня к ответу, будь ты мёртв? — равнодушно отозвался Янь Шуо.
Бай Тун инстинктивно уставился на Янь Тяньхао.
Тот вздрогнул. В голове племянника пронеслась мысль: да, он бы попытался отомстить за любовника, но уж точно не ценой собственной жизни. Сказать это вслух он так и не решился.
Янь Шуо с едва уловимой усмешкой перевёл взгляд на него:
— Что, Тяньхао, донесёшь на меня?
У племянника не было ни малейших сомнений: кивни он сейчас — и третий дядя без колебаний спустит его со шканцев прямо в пасть хищнику. По лбу Янь Тяньхао покатился холодный пот.
— Дядя... — заикаясь, выдавил он. — Подумайте о дедушке. Не заставляйте его на старости лет седеть от страха за вас...
— А с чего ему узнавать, если ты будешь держать язык за зубами? — с ленивым превосходством парировал Янь Шуо.
Янь Тяньхао сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Ругательства готовы были сорваться с языка, но приходилось сдерживаться.
Против Янь Шуо у него не было ни единого козыря. Да даже если бы старейшина всё прознал, он всё равно выгородил бы родного сына — с какой стати ему сдавать его полиции из-за какого-то чужака? К тому же ничто не мешало Янь Шуо отправить вслед за Бай Туном и самого племянника.
Янь Тяньхао колотило — то ли от ярости, то ли от животного ужаса.
— Отвечай, — голос Янь Шуо потяжелел, обронив пару тонов, и племянник от неожиданности вздрогнул.
— Я... я буду молчать! — забормотал он, заикаясь. — Но, дядя... Бай Тун ведь не совершил ничего смертельного... Давайте я вытащу его, и он тут же извинится перед Цзяю!
Янь Шуо сдвинул брови:
— С каких пор ты зовёшь его так фамильярно?
Янь Тяньхао не ожидал цепляния к словам. Сжав зубы, он с ненавистью взглянул на Нин Цзяю и с глубоким нежеланием процедил:
— Перед... Третьей тётушкой.
Нин Цзяю чуть не задохнулся от хохота.
Главный герой, ты это серьёзно?!
Он косо посмотрел на Янь Шуо — тот даже не разгневался, напротив, уголки его губ тронула улыбка: похоже, его тоже позабавило смертельное унижение племянника.
— Какой послушный племянничек, — расплылся в слащавой ухмылке Нин Цзяю. Упустить случай подгадить «избраннику судьбы» было бы непростительным грехом.
Янь Шуо, сдерживая смешок, небрежно бросил:
— Раз уж твоя тётушка замолвила слово, так и быть.
Не успел Янь Тяньхао сообразить, что кроется за этим «так и быть», как раздался оглушительный всплеск: туша сиамского крокодила грузно свалилась за борт.
Племянник побледнел и ринулся к леерам:
— Греби, Бай Тун! Греби!
Впрочем, тот и сам не спускал глаз с клетки. Едва она накренилась, он уже рванул к берегу со всей мочи. Когда Янь Тяньхао закричал, на прежнем месте остался лишь бурлящий пенный шлейф — сам пловец уже ушёл далеко вперёд.
Янь Тяньхао остолбенел.
Нин Цзяю, моментально освоившись в роли старшего родственника, сочувственно вздохнул:
— А невестка-то неплохо кролем шпарит! И зачем только надо было притворяться, будто плавать не умеет?
— Может, он только что научился! — огрызнулся Янь Тяньхао. — В смертельной опасности у людей открываются скрытые резервы!
— Да у него техника — хоть сейчас на чемпионат мира отправляй, — саркастично вскинул бровь Нин Цзяю. — Может, заявим его на Олимпийские игры? Пусть принесёт родине золото.
Губы Янь Тяньхао посинели. Ему было не до пикировок: оправившийся от спячки крокодил заметил жертву и с неторопливой, но неотвратимой мощью поплыл наперерез.
— Быстрее! Он прямо за тобой! — сорвался на фальцет Янь Тяньхао.
Бай Тун и так выжимал из себя все соки. Ужас ледяными когтями сжимал сердце, он даже оглянуться боялся — одна секунда промедления могла стоить ему жизни.
Поняв, что транквилизаторы ему не отбить, Янь Тяньхао в панике метнулся в рубку, вырвал штурвал из рук рулевого и направил катер прямо к пловцу.
Охрана попыталась его скрутить, но катер уже набрал ход и в мгновение ока резанул гладь озера, обогнав рептилию и подскочив к Бай Туну.
Позволив телохранителям вытащить себя на палубу, Янь Тяньхао с размаху пнул сброшенный штормтрап. Бай Тун вцепился в верёвочные перекладины и судорожно пополз вверх.
Уголок губ Янь Шуо изломила холодная усмешка:
— Знаешь выражение: «Горе от ума»?
Янь Тяньхао замер, не успев осмыслить сказанное, как озёрную гладь огласил нечеловеческий, полный боли вопль.
— Бай Тун! — племянник ринулся к леерам.
Тот успел взобраться лишь на пару ступеней, когда огромный хищник выметнулся из воды и с глухим клацаньем сомкнул челюсти на его ступне!
— Тяньхао, спаси! — рыдая от адской боли, закричал Бай Тун, устремив на него полный отчаяния взгляд.
Янь Тяньхао уже протянул было руку, но тут раздался ледяной голос Янь Шуо:
— Ты хоть представляешь, какова сила сжатия челюстей этой твари?
Конкретных цифр племянник не знал, но одного вида массивной туши хватало, чтобы понять: дёрнет — и человек улетит за борт. Это было сухое предупреждение: рискуешь отправиться в воду вслед за ним.
Из последних сил Бай Тун подтянулся ещё на вершок и выбросил руку навстречу Янь Тяньхао, но тот... резко отдёрнул ладонь.
Бай Тун онемел:
— Тяньхао?!
— Я... я найду оружие! — с праведным пылом выкрикнул Янь Тяньхао, избегая встречать его взгляд, и снова бросился на охрану, пытаясь вырвать винтовку.
Разумеется, в одиночку он ничего не смог сделать — телохранители скрутили его за пару секунд.
Бай Тун погрузился в бездну отчаяния.
И в этот самый миг из-за острова плавно выплыла традиционная резная прогулочная ладья.
Раздался сухой щелчок — и в бок рептилии вонзился шприц-дротик. Разъярённый хищник разжал челюсти и устремился к новому раздражителю. Ещё несколько выстрелов — и лекарство взяло своё: гигантский ящер обмяк и начал медленно погружаться в воду.
Бай Тун, перемогая боль, на брюхе заполз на палубу катера.
Нин Цзяю с любопытством уставился на ладью, а Янь Шуо процедил сквозь зубы со скрытым раздражением:
— Вот же любительница вставить палки в колёса...
Из надстройки с винтовкой наперевес выплыла Янь Лу. Усмехаясь, она бросила брату:
— Травля крокодилами, А-Шуо? Ты становишься всё более жестоким.
— До тебя мне далеко, — отрезанно отозвался Янь Шуо.
Янь Лу залилась смехом:
— Ха-ха-ха! И как там мой спасённый? Выживет, чтобы отомстить?
Нин Цзяю мазнул взглядом по Бай Туну: левая ступня превратилась в сплошную кровавую мешанину, разглядеть повреждения было трудно, но жизнеугрожающих травм там точно не просматривалось.
В этот момент Янь Тяньхао наконец вырвался из рук охраны и подскочил к любовнику, пытаясь обнять:
— Ты как...
Договорить он не успел: над палубой пронёсся хлёсткий, сочный звук звонкой пощёчины.
Щёку обожгло острой болью. Янь Тяньхао опешил, глядя на него с диким неверием: он и помыслить не мог, что Бай Тун поднимет на него руку.
— Почему ты не вытащил меня?! — сорвавшись на визг, задрожал от ярости Бай Тун. Предательство жгло сильнее, чем раздробленная ступня.
Он в страшном сне не мог представить, что его покорный, влюблённый до безумия парень в решающую минуту струсит даже просто протянуть руку!
— Я... я хотел отнять винтовку, чтобы застрелить её! — сбивчиво попытался оправдаться Янь Тяньхао.
— Враньё! — выплюнул Бай Тун. — Ты просто побоялся, что я уволоку тебя за собой!
— Неправда! — виновато выкрикнул Янь Тяньхао и тут же перевёл тему: — Давай сначала перевяжем тебя!
Он судорожно бросился в каюту за аптечкой. Нин Цзяю тем временем наблюдал, как с соседнего катера подцепляют спящую тушу рептилии и втаскивают обратно в клетку. До него только сейчас дошёл глубокий смысл фразы «горе от ума».
— Если бы Янь Тяньхао не выхватил штурвал, крокодил бы вообще его не тронул? — шепнул Нин Цзяю на ухо Янь Шуо.
— Похоже на то, — равнодушно отозвался тот.
Выскочивший из каюты с аптечкой Янь Тяньхао услышал эти слова и замер. Чемоданчик выскользнул из его рук, грохнувшись на палубу, и лекарства раскатились по доскам.
— Дядя... о чём вы?!
— Я ведь с самого начала говорил: звери сыты и ленивы, — философски заметил Янь Шуо. — Мы выпустили его просто поплескаться, нападать на людей он не собирался. Зачем же ты направил катер впритирку к нему и раздразнил?
Бай Тун и Янь Тяньхао одновременно побледнели до синевы. Вот уж действительно: истинный удар наносится в самое сердце.
— Вы подстроили это! — взревел племянник.
— Разве я заставлял тебя рвать штурвал? — парировал Янь Шуо.
Нин Цзяю сочувственно подлил масла в огонь:
— Да ладно вам, господин Янь, не кипятитесь. Ну не вышло в этот раз овдоветь и сменить кавалера — выйдет в следующий. У вас же на заднем дворе целый питомник. Водите Бай Туна погулять к холмам почаще, авось случайно оступится и свалится прямо в яму с ящерами?
— Заткнись! — рявкнул Янь Тяньхао. — Я никогда больше не подвергну его опасности!
— Тогда к чему эти постоянные променады на задний двор? — многозначительно ухмыльнулся Нин Цзяю.
У Бай Туна похолодело внутри. Каждый раз, приезжая в поместье семьи Янь, Янь Тяньхао действительно настойчиво уводил его гулять к дальним холмам... и ни словом не заикался про крокодилов!
Он с тяжёлым подозрением уставился на жениха.
Янь Тяньхао оказался в ловушке: он-то водил его туда ради уединения и романтики, а вовсе не из злого умысла!
— Я просто хотел показать ему красивые места! — отчаянно закричал он.
— Конечно-конечно, — сочувственно закивал Нин Цзяю. — А если при этом случайно избавишься от лишнего рта — вообще красота.
Янь Тяньхао задохнулся от возмущения.
И тут Бай Тун внезапно выцедил:
— Тяньхао на такое не способен.
Нин Цзяю опешил. В глубине глаз Бай Туна по-прежнему плескались злоба и обида, но холодный расчёт взял верх: тот мгновенно сообразил, какой ход для него сейчас выгоднее.
М-да, главный герой омега-версии остаётся верным себе!
— Минуту назад ты обвинял его в предательстве, а теперь сменил пластинку? — со смешком отреагировал Нин Цзяю. — Понял, что без его денег тебе отсюда не выбраться?
Бай Тун не поддался на провокацию. Превозмогая боль, он процедил:
— Я просто ослеп от обиды. Кабы я не любил Тяньхао всем сердцем, я бы так не вспылил. И нечего тут распускать нюни, Нин Цзяю! Твои потуги вбить между нами клин смешны. Как бы ты ни старался, вернуть Тяньхао тебе не светит.
Ах ты мелкая змеюка! И меня уколоть пытаешься, и между мной и Янь Шуо козни строишь!
— Ты путаешь понятия, милый, — белозубо улыбнулся Нин Цзяю. — Прокисший виноград я выбросил на помойку самостоятельно, а ты его подобрал и молишься, как на икону. Любите друг друга сколько влезет, мне до этого дела нет — у меня, между прочим, есть Третий господин.
С этими словами он нагнулся и ласково прижался щекой к голове Янь Шуо, подмигивая Бай Туну:
— Глянь, ну разве мы с третьим дядей не идеальная пара?
Чёрт!
Бай Тун хотел умыть соперника, а в итоге сам умылся чужим счастьем. Он закатил глаза и отвернулся.
Янь Тяньхао собрал раскатившиеся бинты и осторожно приблизился к Бай Туну, пытаясь сообразить, с чего начать. Однако при виде залитой кровью ноги у него опустились руки. Он поневоле уставился на Нин Цзяю:
— Ты ведь в ресторане говорил, что ты врач... Твоя обязанность — спасать...
— Я доктор человеческих тел, а не ветеринар, — отрезал Нин Цзяю, моментально раскусив его замысел. — И лечу людей, а не скотину.
Янь Шуо лёгким смешком одобрил его слова и, едва катер ткнулся в причал, бросил племяннику:
— Вычистишь палубу до блеска — тогда свободен.
Нин Цзяю покатил коляску к берегу. Следуя указаниям Янь Шуо, они поднялись к семейной молельне.
Там, в тишине и полумраке, покоился поминальный планшет и портрет покойной госпожи Янь. С фотографии мягко улыбалась женщина с добрыми глазами — в её чертах проглядывалось явное сходство с Янь Шуо.
В бронзовой курильнице догорали три палочки благовоний — должно быть, их зажёг старейшина перед уходом из ресторана. Больше из родственников никто сюда ещё не заходил.
Нин Цзяю ловко зажёг новые благовония и подал Янь Шуо.
Тот оторвал взгляд от портрета матери, принял палочки, трижды с почтением наклонил голову, а Нин Цзяю бережно водрузил их в пепел.
— Поклонись и ты, — внезапно попросил Янь Шуо.
Нин Цзяю замешкался:
— Уместно ли это? — Ему-то не жалко, да вдруг покойная госпожа Янь не пожелает принимать почести от чужака?
— Уместно, — твёрдо возразил Янь Шуо.
* «Это ваш сын настоял! Если что не так — с него и спрашивайте в ночных сновидениях»*, — мысленно пробормотал Нин Цзяю, зажёг дымящиеся палочки, отвесил три нижайших поклона и водрузил благовония рядом с остальными.
Только он отступил к коляске, как в двери вошли Янь Лу и Пань Линь.
Заметив ещё свежий дымок, Янь Лу недовольно поджала губы:
— А-Шуо, с какой стати ты дозволил ему совершать обряд?
— Если Пань Лин разрешено, почему ему нельзя? — вопросом на вопрос ответил Янь Шуо.
— Да как ты смеешь сравнивать?! — вспыхнула сестра.
Янь Шуо с откровенным презрением смерил взглядом её приживала:
— Действительно, разница колоссальная.
Его Нин Цзяю в тысячи раз лучше этого альфонса.
— Янь Шуо, ты переходишь все границы! — рявкнула Янь Лу.
— Не хочу осквернять память матери бранью с тобой, — небрежно бросил тот и качнул головой, давая сигнал Нин Цзяю.
Оставив взбешённую женщину позади, они вышли во двор. Нин Цзяю подставил лицо прохладному ночному воздуху и с комичным вздохом затянул:
— Эх, обещал мне босс роскошный ужин, а я за весь вечер даже капустного листа не углядел. Может, махнём домой, я сам нам что-нибудь сотворю?
— Ни к чему. Перекусим на Острове посреди озера, — отозвался Янь Шуо.
Глаза Нин Цзяю вспыхнули:
— Ужин в замке?!
— Именно. И ночевать останемся там. — Видя, как прояснилось лицо спутника, Янь Шуо и сам невольно потеплел.
— Ого! — весело протянул Нин Цзяю. — Пожить в настоящем замке... считай, почти короновался!
— Какая скромная у тебя мечта, — улыбнулся Янь Шуо.
— Ничего не скромная! У кого из смертных есть собственный замок? Это всё благодаря нашему «Нини». — Нин Цзяю задумался, какую бы должность повыше пожаловать своему благодетелю: — Так и быть! Я буду королём, а тебя назначу верховным канцлером!
— Всего лишь канцлером? — скривился Янь Шуо.
— А кто выше-то? — искренне удивился юноша. — Не наследником же престола тебя провозглашать? Это место уже забронировано за Паньцзюем.
Янь Шуо лишился дара речи.
В его иерархии я всё-таки уступаю этому рыжему тунеядцу. Человек проигрывает коту.
Мужчина лишь обиженно хмыкнул и затаил молчаливое разочарование.
Нин Цзяю прикатил его к пристани. Пока охрана сопровождала их на борт небольшого катера, врач бросил избочащий взгляд на крупное судно неподалёку — и с изумлением обнаружил, что Янь Тяньхао под надзором телохранителей действительно драит окровавленный настил.
Главный злодей держит слово: сказано почистить катер — значит, пока палуба не засияет, никто никуда не поплывёт.
Бай Тун сидел неподалёку, прижавшись спиной к поручням. Губы его посинели, лицо стало белым как мел; судорожно сжатые пальцы выдавали адскую боль в ноге. Повязка была наложена кое-как, сквозь бинты всё ещё просачивалась алая кровь — бог весть, дали ему хотя бы обезболивающее.
Впрочем, долго размышлять об этом Нин Цзяю не стал. Теперь было ясно, почему Янь Шуо брезгливо отказался от той яхты. Мотор взревел, и катер устремился к Острову посреди озера.
Бай Тун провожал их уплывающее судно тяжёлым, полным яда взглядом.
Оттерев последнее пятно крови, Янь Тяньхао вытер пот и мысленно досадовал на Бай Туна, который даже не попытался ему помочь.
Оба были погружены в мрачные думы, пока Нин Цзяю, мчавшийся к острову, ликовал, словно вырвавшийся на волю жеребец.
С наступлением темноты на замок обрушился сноп подсветок, превратив его в точную копию сказочного Нойшванштайна.
Нин Цзяю сытно поужинал, после чего Янь Шуо лично устроил ему экскурсию.
Конечно, по сравнению с древними европейскими цитаделями это сооружение казалось игрушечным мини-замком, но внутри имелось абсолютно всё для комфортной жизни, а апартаментов хватило бы на четыре полноценные семьи.
— Если тебе по душе, можем перебраться сюда насовсем, — как бы между прочим рогнул Янь Шуо.
Нин Цзяю на мгновение опешил. Словосочетание «мы можем перебраться» прозвучало как-то двояко. Он ведь всего лишь квартирант, с какой стати ему селиться в родовом гнезде семьи Янь?
— Ой, не стоит! — маша руками, рассмеялся он. — Если вам хочется вернуться в поместье, я просто подыщу себе новое жильё.
Янь Шуо: «...»
Забудь. Считай, что он ничего не говорил.
— Ну что, пора за процедуры? — Нин Цзяю вкатил коляску в спальню и отправился за спиртом и эфирными маслами, подготовленными дворецким.
И внезапно его осенило: как только ноги Янь Шуо пойдут на поправку, их пути разойдутся.
В груди против воли защемило.
О чём он жалеет? Держаться подальше от главного злодея — верный способ сохранить голову на плечах, тут радоваться надо!
Нин Цзяю принялся за массаж совершенно рассеянно. Лишь когда он убедил себя, что скучать будет вовсе не по Янь Шуо, а по его бездонному кошельку, неожиданный голос босса заставил его вздрогнуть.
— Ты же только что уплетал ужин за обе щёки. Отчего ж в руках ни капли силы? — поинтересовался Янь Шуо.
Нин Цзяю смутился:
— Это... новая методика! Решил сперва протестировать на вас.
Он спешно собрался с мыслями, твёрдо вознамерившись ублажить щедрого покровителя идеальным уходом.
Закончив растирания, Нин Цзяю привычным движением наклонился, чтобы перенести Янь Шуо на кровать. Стоило подхватить того на руки однажды, как суровый начальник мгновенно обленился и перестал проявлять хоть какую-то самостоятельность.
Но едва Нин Цзяю поднял его на руки, как дверь спальни бесцеремонно распахнулась.
— А-Шуо, я тут...
Старейшина Янь застыл на пороге в компании незнакомой молодой женщины, шокированно уставившись на сцену в комнате.
Его несносный, непокорный сын, ни во что не ставивший целый мир... висел на руках у юноши в беспомощной позе принцессы?!
Мало того, что этот паршивец увлёкся мужчинами, так ещё и оказался снизу?!
Едва затянувшиеся раны на сердце старика снова едва не разошлись. Он с грохотом хлопнул дверью и сквозь зубы чеканил:
— Жду тебя внизу!
Нин Цзяю смущённо смерил взглядом лежащего на руках мужчину:
— Вы уж будьте любезны, объясните ему всё как есть. Я вовсе не пытался воспользоваться вашим беспомощным положением.
Янь Шуо спрятал заалевшие кончики ушей и, сдерживая улыбку, кивнул:
— Хорошо.
Нин Цзяю аккуратно усадил его обратно в кресло и помахал рукой:
— Ну, я, пожалуй, пойду к себе...
— Никаких «к себе», — воспротивился Янь Шуо. — Пойдёшь со мной.
— А если старик при виде меня опять слетит с катушек? — покрутил головой врач.
— Он на своём веку и не такое видал, твои фокусы его не убьют. Взирай проще, вези меня.
— Ладно-ладно. Только постой секунду... у тебя накладка сползла.
Ещё утром Нин Цзяю заметил, что Янь Шуо скрупулёзно закрепил искусственную прядь волос, пожертвованную им в знак примирения, причём сделано это было безукоризненно. Зная гордыню начальника, он молчал, пока во время массажа та случайно не сдвинулась.
Янь Шуо накрыла волна неловкости:
— Когда она свалилась?
— Только что, — лукаво прищурился Нин Цзяю. — Не переживай, кроме меня никто не видел. Ну как, удобно?
— Сносно, — с наигранным равнодушием бросил Янь Шуо, но, увидав, как расплывается в ухмылке юноша, упрямо добавил: — Ты сам мне её подсунул.
— Угу, в качестве извинений, — хохотнул Нин Цзяю, приседая перед ним. Он бережно расправил прядь, убедился, что стыка не разглядеть даже под микроскопом, и лишь затем покатил кресло к выходу.
Старейшина дожидался их не в малой гостиной, а на первом этаже.
Спустившись на лифте, они услышали, как старик смущённо оправдывается перед гостьей:
— Ты уж извини, А-Шуо обычно ведёт себя иначе, тут какое-то недоразумение... Сам понимаешь, его ноги... — При упоминании этой темы старик тяжело, сокрушённо вздохнул.
— Я всё понимаю, не стоит переживать, — мягко утешила его девушка. — Медицина шагнула далеко вперёд, Третий господин непременно встанет на ноги.
У Нин Цзяю внутри непонятно отчего колыхнулась неприятная волна. Появление этой девицы посреди ночи явно не сулило ничего хорошего.
Когда коляска въехала в залу, старейшина на миг насупился, но сдержал порыв прогнать врача.
— Познакомьтесь, — произнёс старик. — Это мой младший сын, Янь Шуо. А это — Цзо Цинь из города Юэчэн.
Город Юэчэн в этом мире считался крупнейшим южным мегаполисом, уступая лишь столице. Семья Цзо из Юэчэна безраздельно правящее на юге, делило сферы влияния с кланом Янь по принципу «север-юг».
В оригинальном романе Янь Тяньхао сумел устоять под ударами Янь Шуо и переломить ход войны именно благодаря союзу с родом Цзо.
А причиной того союза послужат...
Смотрины, которые старик устроил сыну сегодня вечером!
Нин Цзяю глянул на затылок Янь Шуо, гадая: неужто главный злодей снова ославит девушку и выставит прочь, доведя до слёз? В книге обиженные родственники клана Цзо затаили смертельную обиду и в самый критический момент всадили Янь Шуо нож в спину.
— Цзо Цинь приехала в столицу развеяться, — елейным голосом запел старейшина, бросая торжествующий взгляд на Нин Цзяю. — Услыхала про наш остров и захотела погостить пару дней.
Взгляд старика недвусмысленно намекал: * «Куда тебе, голодранцу, до наследницы такого рода!»*
Нин Цзяю про себя фыркнул: пусть его семья не ворочала миллиардами, зато принадлежала к древнему интеллигентному роду, и желающих породниться с ними хватало с избытком. С какой стати ему считать себя ущербным на фоне Янь Шуо?
Сам Янь Шуо, раскусив задумку отца, ровным, но не допускающим возражений тоном произнёс:
— На острове сегодня занято. Если хочет остаться — пусть приезжает завтра.
— Здесь с десяток комнат! Неужто ты один занял весь замок?! — насупился старик.
— Мы занимаем его вдвоём, — Янь Шуо подчёркнуто выделял присутствие Нин Цзяю.
Цзо Цинь бросила на врача любопытный взгляд. Нин Цзяю натянуто улыбнулся.
Девушка ответила мягкой улыбкой и проявила такт:
— Дядюшка Янь, мне совершенно не трудно остановиться в отеле.
— И речи быть не может! — упёрся старейшина. — Я обещал твоим родителям позаботиться о тебе. Уходить в отель — позор для моего дома. Иди наверх и выбирай любую понравившуюся спальню, а если её занял А-Шуо — я заставлю его освободить помещение.
Янь Шуо нахмурился и уже открыл рот для резкой отповеди, как вдруг ощутил лёгкое прикосновение к своему плечу.
Обернувшись, он встретил умоляющий взгляд Нин Цзяю, который едва заметно качнул головой: * «Молчи»*.
Янь Шуо недоуменно изогнул бровь.
В следующую секунду его телефон завибрировал от сообщения:
[Гениальный Цзяю: Семья Цзо из Юэчэна безумно могущественна! Не смей обижать их принцессу!]
[Янь Шуо: Я тоже не промах. Пусть они опасаются меня обидеть.]
Глядя на его затылок, Нин Цзяю так и представил себе высокомерную гримасу босса.
[Гениальный Цзяю: Вовремя прикусить язык — значит избавить себя от опасного врага! Выгодная же сделка, чего упрямиться?]
[Янь Шуо: Откуда тебе знать, что я собирался сказать? Может, я пылал желанием с ней побеседовать?]
От этих слов у Нин Цзяю в груди колыхнулся неприятный осадок. Крошечный, едва заметный, но въедливый, как заноза.
Неужели этот суровый тип вдруг воодушевился при виде незнакомой девицы?!
Эта мысль разрасталась, заставляя чувствовать раздражение. Он сурово застучал по экрану:
[Гениальный Цзяю: Да по твоей физиономии видно! Ты же собрался устроить скандал!]
Янь Шуо тихо хмыкнул и мгновенно отстучал ответ:
[Янь Шуо: Судя по тому, как ты тычешь в экран, скандалить собрался именно ты.]
[Гениальный Цзяю: Вовсе нет! С кем мне ругаться? Я эту Цзо Цинь в глаза не видел!]
[Янь Шуо: Послушай, с каким грохотом твои пальцы лупят по стеклу. Это уже не просто ссора, ты словно на драку собрался.]
Нин Цзяю замер, смущённо отдёрнув палец от экрана. Его раскусили с потрохами.
Прервав беседу с гостьей, старейшина обернулся к сыну:
— Цзо Цинь впервые в столице. Завтра покажешь ей город.
— Мне некогда, нужно работать, — отрезал Янь Шуо.
— Не смеши меня! — фыркнул отец. — Я досконально знаю, что ты всю неделю не появляешься в офисе. Какая ещё работа?
— Дистанционная. Нагрузка от этого не уменьшается.
— Выкроишь время! — повелительно отрезал старец.
— И куда калека вроде меня может её вывезти? На экскурсию по реабилитационному центру? — с горьким сарказмом бросил Янь Шуо.
В глазах отца мелькнула глубокая боль.
— Ты обязательно поправишься... — тихо пробормотал он.
Увидев выражение его лица, Янь Шуо примок.
Цзо Цинь, чувствуя нарастающий конфликт, поспешила вмешаться:
— Быть может, вы побеседуете наедине, а этот молодой человек устроит мне небольшую прогулку по замку?
Янь Шуо вознамерился отказать, но Нин Цзяю неожиданно согласился:
— С удовольствием! Правда, я и сам здесь впервые, так что полноценной экскурсии не обещаю.
— Ничего страшного, мне просто хочется пройтись, — мягко улыбнулась Цзо Цинь и поднялась с кресла.
Шепнув пару слов Янь Шуо, Нин Цзяю выскользнул из гостиной вслед за гостьей.
Когда они остались одни, старейшина тяжко вздохнул:
— А-Шуо, я ведь желаю тебе добра. Семья Цзо намекает на династический брак, да и девушка, судя по отзывам, замечательная...
— Какая бы она ни была замечательная, инвалид ей не нужен, — холодно отрезал Янь Шуо.
И вместо собственных перспектив брака его мысли сейчас полностью занимал Нин Цзяю, ушедший наедине с чужой невестой.