Нин Цзяю нешуточно разозлился. Мало того что он ни с того ни с сего переродился в пушечное мясо из какого-то романа, не имея в этом мире ни единой родной души, так ещё и Янь Шуо добивает — с невозмутимым видом заявляет, будто никто по нему не скучает!
Это вообще нормально?!
Не у всех же вокруг такая репутация, что люди при одном взгляде со страху седеют.
Разговаривать с Янь Шуо разонравилось окончательно. Надувшись, Нин Цзяю с мрачным видом уставился в окно.
Янь Шуо краем глаза заметил его слегка раздувшиеся щёки и искренне изумился. За всё время их знакомства он впервые видел Цзяю расстроенным.
Из-за того, что по нему не скучали?
Он... действительно хотел, чтобы Янь Шуо по нему скучал?
В груди Янь Шуо словно что-то тихонько звякнуло. Он почувствовал себя Дороти, подхваченной ураганом: после долгих и панических метаний в бушующем вихре она наконец благополучно опустилась на землю в сказочной стране Оз.
Подчинившись невольному порыву, он отвернулся к противоположному окну и, пересиливая вспыхнувшую смущённость, тихо проронил:
— Немного... скучал.
Чжоу Цзэ за рулём едва не прыснул. Он впервые видел своего босса с таким странным, растерянно-упрямым выражением лица. Помощник бесшумно поднял перегородку между передним и задним сиденьями, дабы случайно не лицезреть то, что ему знать не положено.
Нин Цзяю результат не удовлетворил. Он капризно уточнил:
— Надо говорить: «Очень скучал». Иначе не считается!
Янь Шуо выдержал паузу. Заметив, что парень и не думает менять серьёзное выражение лица, явно намереваясь дуться и дальше, он с трудом выдавил два слова:
—... Очень скучал.
Сказал — и сам же сгорел от стыда, снова стремительно отвернувшись к окну.
Немыслимо: главный злодей так легко пошёл на уступки! Нин Цзяю мгновенно воспарил от собственной значимости и великодушно решил сменить гнев на милость:
— Ну вот, другое дело! А я-то как скучал — словами не передать!
В веселом голосе Нин Цзяю звучало столько искренней радости, что Янь Шуо не удержался и повернулся назад. Парень сидел и сиял своей привычной солнечной улыбкой.
«До чего же легко его задобрить», — подумал Янь Шуо.
И тут же в голове мелькнула мысль — дерзкая, смущающая, но оттого лишь более настойчивая. Не спросить казалось невыносимым, а спросить — неловким до крайности.
Поколебавшись мгновение, он понизил голос:
— А ты... тоже?..
Завершить вопрос и произнести «по мне» мужества так и не хватило.
Нин Цзяю уже открыл рот, чтобы беспечно поддакнуть, как вдруг его осенило. До него дошёл катастрофический смысл происходящего: они что, только что обсуждали его родственников?!
Но ведь он только что при Янь Шуо с потрохами сожрал Нин Лэя! Ни с какой стороны это не походило на тоску по семье.
Всё пропало...
Опять вылез наружу машинный бред!
Спина Нин Цзяю мгновенно покрылась холодным потом. Пытаясь судорожно загладить оплошность, он состряпал дурашливую мину:
— А? Кто — я? О ком это мы?
Лицо Янь Шуо ощутимо потемнело.
Значит, Нин Цзяю по нему не скучал?
Он угрюмо замолчал, закрывшись от всего мира.
Нин Цзяю мысленно прокрутил весь разговор с момента их сегодняшней встречи и поняв, что затык случился аккурат после его чиха, принялся отчаянно спасать собственную шкуру:
— Я к тому, что если кто-то заставляет меня чихать без остановки, то этот человек явно думает обо мне день и ночь! Интересно, кто бы это мог быть? Может, мне тоже стоит проявить вежливость и вспомнить о них в ответ?
Янь Шуо понял, что истолковал его замешательство неверно, но признавать собственную ошибку категорически отказался:
— И кто же, по-твоему, о тебе думает?
Нин Цзяю воспользовался поводом, чтобы выдать спойлер к оригинальному сюжету:
— Сдаётся мне, мой паршивый папаша. Он-то надеялся сжить меня со свету, чтобы сгрести себе мамино наследство. А я сыграл на опережение и составил завещание, полностью лишив его прав! Теперь ему остаётся только слёзы лить да молиться на мое здоровье.
Порадовавшись собственной сообразительности, Нин Цзяю всё же не удержался и добавил — уж больно странно звучали прошлые слова Янь Шуо:
— Кстати, а вы-то с чего взяли, будто по мне никто не скучает?
В глазах Янь Шуо мелькнула тень замешательства, и он сухо перевёл тему:
— Что там с твоим семейством?
— Пустяки, мелкие усобицы. Я сам всё улажу, — махнул рукой Нин Цзяю.
— Уверен?
— Абсолютно!
Убедившись, что за помощью парень обращаться не собирается, Янь Шуо снова погрузился в молчание.
Нин Цзяю покрутил в руках телефон и предприимчиво предложил:
— Генеральный директор Янь, вы ведь ещё не обедали? Как насчёт хого? Я угощаю!
— Ты так любишь хого? — вздернул бровь Янь Шуо.
— Я люблю всё вкусное! Ну так как, пойдём? Мой однокурсник посоветовал отличный ресторанчик неподалёку.
Янь Шуо едва заметно кивнул.
Нин Цзяю быстро отыскал адрес, а Янь Шуо опустил перегородку и велел Чжоу Цзэ рулить к указанному месту.
Автомобиль остановился у начала пешеходной зоны. Нин Цзяю выбрался наружу, помог Янь Шуо перебраться в кресло и крикнул водителю:
— Мы пойдём пока займём столик и сделаем заказ! Припаркуетесь — сразу подтягивайтесь!
Чжоу Цзэ замотал головой так энергично, будто его пытать собрались:
— Нет-нет-нет! Вы ешьте, на меня не оглядывайтесь!
— Дайте же мне шанс проявить гостеприимство и угостить вас! — искренне призвал Нин Цзяю.
Помощник Чжоу вытянул шею, стараясь ни в коем случае не встречаться взглядом с боссом:
— Я не люблю хого! Меня от одного запаха острого бульона тошнит!
Нин Цзяю посмотрел на него с глубочайшим сочувствием:
— Бедолага... Ну давайте заменим! Тут рядом есть отличные стейки, японская кухня...
— Я на духовной диете! Питаюсь солнечным светом! До свидания! — выпалил Чжоу Цзэ и с такой силой вдавил педаль газа, что машина сорвалась с места, словно спасаясь из ада.
Нин Цзяю остался стоять с открытым ртом:
— В этом мире что, реально можно уйти в самосовершенствование и стать бессмертным?
— Всё может быть, — уголок губ Янь Шуо дрогнул в улыбке.
В выходные дни на пешеходной улице яблоку негде было упасть. Нин Цзяю и сам по себе обладал яркой, броской внешностью, а уж в компании статного, невероятно красивого, пусть и прикованного к инвалидному креслу Янь Шуо они мгновенно стали центром всеобщего внимания.
Прохожие то и дело бросали на них любопытные взгляды, что явно раздражало Янь Шуо.
Вдруг над его ухом раздался тяжкий вздох Нин Цзяю:
— Эх, уже жалею, что вытащил вас прогуляться...
«Из-за того, что я в кресле?..» — взгляд Янь Шуо мгновенно потемнел.
— Вы у меня такой красавец, а тут каждый встречный на вас глазеет. Прямо сердце кровью обливается, — договорил Нин Цзяю таким тоном, будто у него средь бела дня умыли бесценное сокровище.
Настроение Янь Шуо так же стремительно поползло вверх:
— Я же не твоя собственность. С чего бы твоему сердцу обливаться кровью?
— Вы — мой босс! С какой это стати не моя? — с абсолютной убежденностью заявил Нин Цзяю.
Янь Шуо почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Наклонив голову, он подпёр щеку ладонью и с легким вызовом переспросил:
— Вот так сразу и стал твоим?
— Естественно! Или вам мало одной сиделки высочайшего класса в моем лице? Кого-то ещё поискать вздумали? Генеральный директор Янь, запомните: хорошего должно быть в меру. Во всём нужен баланс, и в уходе за больными тоже! — с наигранным драматизмом выдал Нин Цзяю, изображая глубочайшую скорбь.
— Актер погорелого театра, — буркнул Янь Шуо, однако спрятал улыбку, опустив глаза.
Нин Цзяю тем временем с совершенно серьезным видом продолжал:
— Между прочим, это эксклюзивный сервис для VIP-клиентов. Простым смертным такого не видать!
Янь Шуо удивленно вскинул бровь:
— У тебя тут еще и клубная система?
Нин Цзяю гордо выпрямил спину, напуская на себя максимально важный вид:
— У меня порог вхождения ого-го какой! Обычные люди даже за огромные деньги не пролезут. Только такие уникальные, выдающиеся, космического масштаба лидеры, как вы, могут с ходу получить высший статус!
— И дело совсем не в том, что я плачу тебе кучу денег? — усомнился Янь Шуо.
Нин Цзяю изобразил на лице глубокое оскорбление:
— Как вы можете так обо мне думать?! Разве я похож на человека, готовящегося гнуть спину за пару мешков риса? Всё дело исключительно в том, что вы... — Он не выдержал собственной демагогии и прыснул: —...что вы платите действительно немилосердно много, ха-ха-ха! Но поверьте, я забочусь о вас от чистого сердца!
Янь Шуо тихо усмехнулся, откинулся на спинку кресла и больше не обращал ни малейшего внимания на зевак.
Пока рядом находился тот, кто был ему важен, всё остальное не имело значения.
Вскоре они добрались до ресторана. Из-за позднего часа внутри не было ни одного свободного столика. И хотя Нин Цзяю взял электронный талончик ещё из машины, перед ними всё равно значилась очередь из двенадцати компаний.
Нин Цзяю не смел заставлять Янь Шуо париться в ожидании и приготовился к покаянию:
— Я недооценил всенародную любовь к горячему бульону. Думал, пока доедем, столов пятнадцать точно освободится, а ушли всего трое. Может, найдем другое место?
— Ты же хотел поесть именно здесь? — спросил Янь Шуо.
— Хотел-то хотел, но тут так много народу... — Нин Цзяю сам по себе подождать был не против, но тратить время Янь Шуо ему казалось нетактичным.
— Подождем немного, — Янь Шуо достал телефон.
Видя, что тот настроен благодушно, Нин Цзяю обрадовался:
— Тогда я сбегаю за свежим соком! Что вам взять?
— На твой вкус, — лаконично отрезал Янь Шуо. Спустя секунду он вспомнил прошлый опыт в лапшичной и на всякий случай убедился, что острых соков в природе не существует, после чего со спокойной душой уставился в экран.
— Как насчёт сока из драконьего фрукта? Пойдете со мной или подождете здесь? — уточнил Нин Цзяю.
— Подожду, — коротко бросил Янь Шуо.
Нин Цзяю откатил его в спокойный, защищенный от толчеи уголок и поспешил к ларьку с напитками.
Янь Шуо хотел было бросить вслед «не беги», но парень уже растворился в людском море.
У стойки с соками тоже змеилась очередь. Нин Цзяю чинно ждал своего череда, как вдруг заметил фигуру, до боли похожую на Чжоу Цзэ. Мужчина резво выскочил из расположенного этажом ниже заведения с жареными утками и скрылся на эскалаторе.
«Он же говорил, что на духовной диете?» — искренне изумился Нин Цзяю.
Попытавшись разглядеть дезертира получше, парень лишь получил замечание от стоящих сзади клиентов. Направив взгляд обратно к хого-ресторану, он успокоился: Янь Шуо всё так же мирно сидел в отдалении и листал телефон.
Однако когда Нин Цзяю с двумя стаканами сока вернулся на место, кресло оказалось пустым.
Где он?!
Нин Цзяю в растерянности огляделся по сторонам, как вдруг в кармане звякнул «Вичат».
Ого, злодей сменил аватарку!
Вместо прежней одинокой перламутровой ручки с бриллиантом теперь красовалось фото: человек на фоне заката, стоящий под пылающим, словно охваченным пожаром небом. Казалось, весь мир служит лишь декорацией к его фигуре.
Кадр был выстроен идеально — silhouette строго на линии золотого сечения. Из-за контрового света виден был лишь чёткий чёрный силуэт, но даже так угадывалась статная, мощная осанка.
Кто это?
Нин Цзяю быстро пробежал мыслями по сюжету книги: Янь Шуо от начала и до конца был суровым одиночкой, никаких сентиментальных фотосессий за ним не числилось.
Неужели это его снимки до аварии?
Сложение похоже. Наверняка он.
Нин Цзяю хотел было написать пару комплиментов по поводу удачного кадра, но вовремя поймал себя за руку: вдруг это только бередит старые раны Янь Шуо и напоминает о травме? Подавив порыв, он открыл само сообщение.
[Янь Шуо: Столик № 27]
Так быстро?!
Изумлённый Нин Цзяю вошёл в зал и увидел, что Янь Шуо уже сделал заказ и внимательно разглядывает соусный стол.
— Неужели те двенадцать компаний одновременно доели и ушли? — Нин Цзяю передал ему стакан со вставленной трубочкой, все ещё не веря в такое везение.
Янь Шуо незаметно засунул в карман чужой номерной талончик, за который только что отвалил немалую сумму, и с невозмутимым видом глотнул сока:
— Совпадение, наверное. — И, протягивая меню, перевёл тему: — Добавь, если хочешь чего-то ещё.
Нин Цзяю бегло пробежал глазами чековый квиток и просиял:
— Ого! Да тут всё, что я люблю! Похоже, у нас одинаковые вкусы!
Янь Шуо вспомнил его огненно-красный, пылающий адовым пламенем прошлый соус и промолчал, не желая признавать столь сомнительное родство душ.
Набор блюд в точности повторял их прошлый обед, так что дополнять ничего не потребовалось. Нин Цзяю повернулся к соусной станции:
— Вам какой заправки наболтать?
— Не нужно, — Янь Шуо к еде относился без фанатизма и редко капризничал.
Нин Цзяю состряпал сочувственную мину: есть хого без соуса — преступление против кулинарии!
— Давайте я сделаю вам фирменный, обалденный микс? Попробуете!
Янь Шуо перед глазами мгновенно встала пиала, на две трети залитая чистым остро-перцовым маслом. Он с категоричностью отрезал:
— Спасибо, не надо.
— Да вы не бойтесь, никакой остроты! Я в интернете рецепт специальный вычитал! — Нин Цзяю подмигнул ему и жизнерадостно умчался к лоткам.
Янь Шуо не спускал с его спины напряжённого взгляда. Каждый раз, когда Нин Цзяю заносил ложку над емкостями с чили, у босса нервно подрагивало веко.
К счастью, парень сдержал слово: принесённый соус выглядел аккуратно, чисто и не нёс в себе ни малейшего намёка на красные оттенки.
Нин Цзяю тщательно перемешал ингредиенты, слизал капельку с палочки для еды и вкусно зачмокал:
— Ну какова красота! Вы только попробуйте!
Янь Шуо осторожно обмакнул кончик палочки и отправил в рот. Кисловато-солёный, глубокий вкус мгновенно разошёлся по языку, действительно пробуждая зверский аппетит.
— Иногда баловать себя можно, но увлекаться не стоит. В этом месяце у нас это уже второе хого, так что больше никаких послаблений! — с искренним сожалением вздохнул Нин Цзяю.
Янь Шуо смерил его долгим взглядом:
— Постой, разве не ты сам слёзно просил меня пойти с тобой?
Занял позицию благодетеля, сам же напросившись на обед?
Нин Цзяю укоризненно уставился на Янь Шуо, чувствуя себя глубоко несчастным:
— Я просто не мог смотреть, как вы в самом расцвете сил ежедневно перебиваетесь пресной овсянкой да кипятком! А вы меня же и виноватым делаете?
— Я лишь констатирую факты, — парировал Янь Шуо.
— Ну и всё! В следующий раз вообще не приглашу! — надулся Нин Цзяю.
Янь Шуо замялся на мгновение и тише добавил:
—... Хого — это хорошо.
Нин Цзяю, почувствовав слабину, мгновенно вошел во вкус:
— Хого — это хорошо, а я, значит, плохой?!
Янь Шуо не удержался от легкого смешка и выдохнул единственное слово:
— Ребёнок.
Не получив вожделенного комплимента, Нин Цзяю решил подкинуть козырей:
— Я вам вообще-то такие соусы невероятные мешать умею! Разве я не замечательный?
Янь Шуо лишь вздохнул. В его бархатистом, глубоком «замечательный» проскользнула такая нежность, которую он и сам толком не осознал.
Нин Цзяю остался искренне доволен.
А главный злодей-то в последнее время отмяк! Не зря он решил внести Янь Шуо в своё завещание как единственного наследника.
Родни в этом мире у него всё равно не осталось, а Янь Шуо относился к нему лучше всех. Он точно заслужил получить всё его имущество!
Нин Цзяю понимал, что миллиардеру Янь Шуо его копейки ни к чему, но это был знак глубокого расположения.
Пока в центре стола закипал двухсекционный котёл, Нин Цзяю между делом поинтересовался:
— Генеральный директор Янь, а вы случайно не знаете, какие благотворительные фонды в Пекине самые надёжные?
Янь Шуо удивился:
— Решил заняться благотворительностью?
Нин Цзяю кивнул.
Янь Шуо взглянул на него с подозрением:
— У тебя что, появились лишние деньги?
— Ну, я ведь получил мамино наследство... Вот и подумал: надо бы сделать что-то хорошее от её имени.
Янь Шуо слегка нахмурился:
— Её уже нет в живых. И если она оставила всё тебе, значит, хотела, чтобы ты ни в чём не нуждался. Ты сам вечно выкраиваешь каждую копейку, а тут собираешься раздавать всё чужим людям. Узнай она об этом, вряд ли обрадовалась бы. К тому же... — Он сделал паузу, проверив реакцию парня, и сурово закончил: — В этом мире нет никакого закона возмездия. Концепция «за добро воздастся, за зло покарают» — красивый миф. На деле же мерзавцы купаются в золоте, пока праведники с голоду умирают.
Нин Цзяю всегда был убеждённым материалистом, но после того как неведомым образом провалился в книжный мир, его атеистическая вера дала трещину.
Эти деньги принадлежали Тан Цинь, маме оригинального Нин Цзяю. И потратить их следовало на них обоих. Но поскольку оба они мертвы, оставался единственный путь.
Нин Цзяю не знал, существуют ли боги, но если да — пусть эти деньги зачтутся настоящим хозяевам тела как благие заслуги на том свете.
Что же до него самого... он вполне способен заработать себе на жизнь своими руками и умом, не притрагиваясь к чужому наследию.
А если через двадцать лет настоящий Нин Цзяю каким-то чудом вернётся, то на проценты от его медицинских патентов сможет жить как король. Наследство Янь Шуо, прописанное в документе, большей частью именно эти патенты и включало.
Объяснять всю эту мистическую подоплёку Янь Шуо парень не стал, но в душе пожалел циничного злодея, разочаровавшегося в человечестве:
— Я всё понимаю... Но пусть это будет просто знак уважения. Моя мама при жизни очень любила помогать людям.
Янь Шуо косо взглянул на него, хотел было уточнить: «Которая из матерей?», но вовремя сообразил, что вопрос звучит как изысканное оскорбление, и впервые в жизни удержал язык за зубами:
— Позже я попрошу Чжоу Цзэ связать тебя с нужными людьми.
Лицо Нин Цзяю мгновенно озарилось счастливой улыбкой:
— Спасибо вам огромное!
Янь Шуо лишь мельком взглянул на него и ничего не ответил.
Еда в котле наконец дошла до кондиции. Нин Цзяю выудил из бульона сочный шарик и переложил в пиалу Янь Шуо:
— Говорят, эти говяжьи тефтельки с сочной начинкой у них просто божественные! Пусть немного остынет, а когда таймер звякнет — можно есть!
На столе лежал телефон Нин Цзяю с запущенным секундомером, где стремительно мелькали цифры. Янь Шуо потерял дар речи:
— Ты даже такие вещи засекаешь?
— В лаборатории это доведено до автоматизма, — Нин Цзяю махнул рукой, призывая не обращать внимания. Как только таймер показал нужную цифру, он радостно отправляет аналогичную тефтельку себе в рот и осторожно прикусывает.
И тут произошла катастрофа.
Из прокушенной оболочки вырвалась струя раскаленного, кипящего бульона и брызнула прямо в лицо Янь Шуо!
Суровое, идеальное лицо главного злодея в ту же секунду покрылось мрачными тучами.
Палочки вывалились из рук Нин Цзяю, а недоеденный шарик с глухим звуком шлёпнулся на стол.
— Извините! Простите! Я не хотел, правда-правда-правда! — В ужасе вопя, парень подскочил с места и судорожно зачастил салфеткой по лицу Янь Шуо, пытаясь стереть капли.
Глядя, как лицо босса становится темнее самой темной ночи, Нин Цзяю отчетливо понял: на этот раз он не просто влип. Янь Шуо не просто скормит его акулам — он ещё и акулу эту прибьёт для верности!
«Если я умру вместе с акулой, это будет не просто трагедия, а полный феерический пиздец... То есть глупость года!» — судорожно пронеслось в голове.
— Вы как?! Не обожглись?! Сильно болит?! — сбивчиво тараторил он.
— Нормально, — глухо проронил Янь Шуо. Но в ушах Нин Цзяю этот бас прозвучал как зачитывание смертного приговора.
У парня подкосились колени...
Он расслабился...
Забыл, с кем имеет дело!
Надо было держать дистанцию...
Господи, да почему же так сложно выбивать из этого злодея хорошие баллы?!
Нин Цзяю погрузился в бездну экзистенциального ужаса.
Янь Шуо, глядя на стоящего рядом парня с покрасневшими от испуга глазами, недоумённо спросил:
— Ты-то чего расстроился? Тоже обжёгся?
«Тоже»! Вслушайтесь только, он сказал «тоже»! Значит, его самого припекло знатно!
Нин Цзяю загрызла лютая совесть:
— Я в порядке... — Он стоял в опасной близости от Янь Шуо, на расстоянии каких-то сорока сантиметров, и отчетливо ощущал густой запах креветочного бульона, исходивший от воротника босса.
Помянув недобрым словом злопамятный характер Янь Шуо, Нин Цзяю чуть не разрыдался:
— Давайте я получше вытру... — Он вытащил свежую влажную салфетку. Рука, способная проводить сложнейшие операции на открытом сердце без малейшего дрожания, сейчас заметно ходила ходуном.
Мягкая салфетка с тонким ароматом прикоснулась к щеке Янь Шуо, а вслед за ней — прохладные пальцы Нин Цзяю.
— Я сам, — Янь Шуо чувствовал, как щеки начинают гореть, и попытался отстраниться.
«Всё, конец... Он даже дотронуться до себя не даёт! Сейчас достанет телефон и вызовет бригаду головорезов, чтобы меня связали и утопили!»
Нин Цзяю охватила паника. Мозг судорожно искал путь к спасению.
И тут, как на грех, проходивший мимо официант с подносом не расчитал траекторию и плечом задел Нин Цзяю.
Парень потерял равновесие и всем телом рухнул прямо на Янь Шуо!
Раздался мягкий звук. Нин Цзяю тепло и влажно прикоснулся губами к углу губ Янь Шуо. Обжигающий, пряный аромат перечного бульона мгновенно накрыл обоих.
Они одновременно вытаращили глаза. В расширившихся черных зрачках отражался испуг и шок другого. Гул и шум переполненного ресторана в одну секунду улетели куда-то на край вселенной. Мир сжался до одной точки.
В следующую секунду официант начал рассыпаться в извинениях, а Нин Цзяю, будто его подбросило взрывом, отлетел назад на три шага и впечатался спиной в стену.
В момент этого непреднамеренного поцелуя он от страха вовсе забыл, как дышать.
И только сейчас лёгкие судорожно жадно втянули воздух. Парень не срывал ошарашенного взгляда с Янь Шуо, а в голове гигантскими буквами пульсировало лишь одно слово: «КОНЕЦ!»
Мамочки, спасите!!!
Янь Шуо первым пришёл в себя и, нахмурившись, посмотрел на побледневшего Нин Цзяю:
— Ты чего так далеко встал?
Нин Цзяю мечтал лишь об одном — телепортироваться на другую сторону Галактики. С запинками он вытравил из себя:
— Я... я боюсь опять упасть! Это случайность! Клянусь, чистое совпадение! Вы только послушайте!
Он отчаянно схватил за руку всё ещё извиняющегося официанта.
Бедный парень запричитал:
— Простите, сударь! Я случайно задел вашего друга, и он на вас упал...
— Вот! Видите?! Совершенная случайность! Я не специально! И он не специально! — Нин Цзяю уже мысленно видел перед собой собственный надгробный камень.
Хотя какой там камень — его же акулы съедят! Даже праха не останется!
До чего же паршивая судьба!
Стоило только расслабиться — и на тебе!
— Если это случайность, к чему такая паника? — спокойным, невыразительным тоном спросил Янь Шуо.
Нин Цзяю показалось, что тот говорит с сарказмом, и он предпочёл прикусить язык.
— Принесите ещё порцию тефтелей, — распорядился Янь Шуо, обращаясь к официанту.
Тот решил, что конфликт исчерпан, и с радостью закивал:
— Сию минуту! И эта порция за счёт заведения! Ещё раз примите наши извинения!
Официант убежал, а Нин Цзяю так и остался подпирать стенку, периодически косясь на окно.
Янь Шуо, наблюдая за его метаниями, вполне обоснованно заподозрил, что парень готов выпрыгнуть наружу, и доброжелательно охладил его пыл:
— Тут четвёртый этаж. Выпрыгнешь — не факт, что разобьёшься насмерть, но инвалидом останешься с гарантией.
Нин Цзяю задрожал ещё сильнее.
Злодей перешёл к прямым угрозам...
— Я... я просто смотрю... — Парень перевёл умоляющий взгляд на выход из зала, причитывая про себя и оценивая шансы на побег.
Янь Шуо окончательно разгадал его мыслеход и строго скомандовал:
— Сядь и ешь.
Нин Цзяю не посмел ослушаться. В час по чайной ложке он прокрался к своему стулу и бочком опустился на самый край.
— Чай, не в первый раз. Чего ты испугался? — хмыкнул Янь Шуо.
Нин Цзяю обомлел:
— Ч-что?! Был ещё раз?!
— В лифте, — сурово напомнил Янь Шуо, явно недовольный тем, что парень забыл тот эпизод.
Нин Цзяю с облегчением перевёл дух:
— А, так то было искусственное дыхание! По медицинским показаниям! Не считается!
Янь Шуо изогнул бровь:
— А этот, значит, считается?
Нин Цзяю хотел было выпалить, что разница колоссальная, и неосмотрительно кивнул:
— Ага... — Спохватившись, он осознал, что только что сам себе подписал приговор, и в отчаянии закрыл лицо руками.
Янь Шуо едва заметно улыбнулся:
— И чего ты так боишься?
«Акул...» — мысленно всхлипнул Нин Цзяю, но вслух выцедил жалкую улыбку, которая выглядела страшнее любых слёз:
— Я... я просто чувствую, что глубоко оскорбил вас... Душа разрывается от стыда...
— На юбилее дедушки ты пел совершенно по-другому, — Янь Шуо опустил веки. Длинные ресницы бросили густую тень на его щеки, скрывая эмоции.
Нин Цзяю проклинал тот день и час.
Ну а что ему оставалось делать?!
Тогда вся семья Янь знала, что Янь Тяньхао закрутил роман на стороне, но никто и пальцем не пошевелил бы ради какой-то приживалки. Для них он был лишь забавным развлечением, поводом посплетничать за обедом.
А под окнами его караулила машина, готовая переехать ему ноги. Вступать в открытый конфликт с двумя главными героями истории, облачёнными в непробиваемую сюжетную броню, было равносильно самоубийству!
Пришлось притвориться ветошью. Помыкаться, проглотить обиду — ведь умный человек мстит без шума!
Кто же знал, что он случайно привяжет к себе Янь Шуо?!
Пока он судорожно соображал, что ответить, Янь Шуо медленно поднял взгляд. В его тёмных глазах промелькнул странный огонёк:
— То есть тогда ты всё соврал?
Да! Чистой воды враньё!
Но озвучить это Нин Цзяю не рискнул:
— Каждое слово было от самого сердца!
— Раз ты утверждаешь, что я тебе нравлюсь, к чему сейчас эта паника? — надавил Янь Шуо.
— Вы святой и великий человек, а я... я вас не достоин! — с трагической покорностью выдохнул Нин Цзяю, пытаясь сжаться и стать как можно незаметнее.
Янь Шуо долго вглядывался в его лицо, а затем низким, бархатистым голосом проронил:
— Тебе вовсе не нужно так недооценивать себя.
Злодей сказал — Нин Цзяю послушался:
— А...
Но до мозга смысл дошёл с задержкой:
— Э-э-э?!
Что Янь Шуо только что имел в виду?!
Это он так... даёт ему разрешение ухаживать за собой?!
Да ну, бред какой-то...
Нин Цзяю замер в замешательстве, а Янь Шуо тем временем велел продолжать трапезу.
Потеряв всякий аппетит, парень аккуратно выудил вторую тефтельку из тарелки, но вспомнил недавний ужас, вздрогнул и отложил её от греха подальше, сменив на пресную капусту.
Янь Шуо лишь слегка улыбнулся, ничего не сказав.
Остаток обеда прошёл в полном молчании. Нин Цзяю непрестанно молился, чтобы Янь Шуо поскорее выбросил этот конфуз из головы и не превращал его в личную обиду.
Кое-как расплатившись, Нин Цзяю пошёл к кассе.
Девушка за стойкой то и дело бросала восхищённые взгляды на Янь Шуо и, сдав сдачу, завистливо шепнула Нин Цзяю:
— Ваш парень такой красивый!
Нин Цзяю чуть не зарыдал прямо над чеком:
—... Он не мой парень.
— Да ладно вам! Я всё видела, вы целовались! — хихикнула кассирша.
— Это вышло случайно! — отрезал Нин Цзяю. Он давал себе зарок никогда больше не появляться в этом торговом центре — мало ли кто ещё видел этот позор!
Девушка ему, разумеется, не поверила:
— Да он после поцелуя прямо засиял! Разве так бывает с чужими людьми? Я без предрассудков, можете не стесняться!
«Девушка, милая, у меня просто нет такого собачьего бесстрашия!» — мысленно взмолился Нин Цзяю. Попросив её не распускать языком, он с тяжелым сердцем вернулся к креслу.
В центре торгового комплекса располагался огромный атриум. Нин Цзяю катил Янь Шуо вдоль стеклянного ограждения и случайно опустил взгляд на первый этаж.
Там, у самого окна ресторана жареных уток, сидел Чжоу Цзэ и с невероятным аппетитом грыз утиный остов.
— Так вот как питаются бессмертные на духовной диете? — с глубоким сомнением протянул Нин Цзяю.
Янь Шуо хмыкнул — похоже, у него действительно было великолепное настроение.
— Ну что, пойдём навестим нашего святого отца? — предложил Нин Цзяю.
Янь Шуо понял, что у парня созрел план маленькой мести, и воздерживаться не стал.
Чжоу Цзэ тем временем самозабвенно уплетал утятину под смешное шоу в телефоне, наслаждаясь редкими минутами свободы от начальства. Как вдруг на стол упала плотная тень. Он повернул голову — и прямо за стеклом, на его уровне, возник угрюмый Янь Шуо.
Чжоу Цзэ чуть не подавился костью!
А рядом с боссом стоял Нин Цзяю и посылал ему невероятно «хищную» улыбку.
Шум торгового центра глушил слова, но Чжоу Цзэ и без звука по губам прочитал ласковый вопрос: «Ну как, вкусно тебе, бессмертный ты наш?»
Утка была восхитительной... Но Чжоу Цзэ отчетливо понял: он попал!
Сгребши вещи, помощник пулей выскочил из заведения.
Нин Цзяю с улыбкой посмотрел на гору голых костей на столе и прищурился:
— Ого, господин Чжоу, вы нарушили обет? Не боитесь потерять духовную силу?
— Перестаньте надо мной издеваться, — смущенно пробормотал Чжоу Цзэ и вдруг замер, уставившись на воротник Янь Шуо: — Босс... у вас платье... в смысле, рубашка испачкана?
Нин Цзяю и Янь Шуо одновременно опустили глаза. Увидев небольшое пятнышко жира от той самой злополучной тефтели, Нин Цзяю готов был сквозь землю провалиться.
Зачем, ну зачем он потащил Янь Шуо к этому Чжоу Цзэ?! Сидел бы себе тот, ел свою утку!
Вот же наказание!
Пока Янь Шуо не успел открыть рот, Нин Цзяю выпалил:
— У вас же наверняка дела после обеда? Я не буду мешать!
— Сегодня выходной, никаких дел нет, — на голубом глазу ляпнул Чжоу Цзэ.
— А у меня есть! Я отпросился только на утро, во второй половине дня у меня практика в больнице! Всего доброго!
Сложив руки в защитном жесте, он развернулся и дал драпака с такой скоростью, словно за ним гналась стая бешеных собак.
Чжоу Цзэ так и остался стоять с открытым ртом:
— Это он чего так рванул-то?
— Смутился, наверное, — уголки губ Янь Шуо тронула мягкая улыбка. Он проводил взглядом улепётывающего парня и лишь потом нажал кнопку на подлокотнике кресла, направляясь к лифту.
Чжоу Цзэ с ужасом уставился ему в затылок: что, чёрт возьми, произошло за эти два часа, если даже такой толстокожий тип, как Нин Цзяю, сбежал в полном смущении?!
* * *
Вечером Нин Цзяю как ни в чём не бывало пришёл делать процедуру и готовить ужин. Весь процесс прошёл в абсолютной тишине — парень не выдал ни единого привычного комплимента, ни единой шутки.
Лежащий на кушетке Янь Шуо почувствовал себя неуютно:
— Ты что, сегодня язык дома забыл?
— При мне всё, — буркнул Нин Цзяю.
Он был свято убежден: любое сказанное им слово сейчас может напомнить Янь Шуо о дневном поцелуе. А если злодей рассердится... Прощай, суша, здравствуй, океан!
Лучшая стратегия — притвориться невидимкой.
Янь Шуо, слыша его безжизненный тон, повернул голову:
— Ты расстроен?
Нин Цзяю замахал руками:
— Нет-нет-нет, вы что!
— А чего тогда нос повесил?
А того, что шкала благоприятствования, которую Нин Цзяю с таким трудом выстраивал, после дневного происшествия, похоже, улетела в глубокий минус!
Янь Шуо нахмурился — он никогда не видел парня таким подавленным:
— Тебя кто-то обидел?
— Да никто меня не обижал! — искренне удивился Нин Цзяю.
Янь Шуо заподозрил, что тот просто скрывает правду. Приподнявшись на локтях, он строго переспросил:
— Говори как есть.
— Да правда никто! Я и сам кого хочешь обижу, — Нин Цзяю покосился на него с легким опасением. Хотя кого-кого, а Янь Шуо он трогать не рисковал — за спиной босса маячил призрак зубастой акулы.
Янь Шуо не поверил. Видя, что парень упрямится, он протянул руку и нажал кнопку вызова на тумбочке:
— Зовите Мэн Цзюня.
Нин Цзяю застыл:
— А доктор Мэн-то вам зачем?
Нин Цзяю после обеда ушёл на практику в больницу. Если его где и могли довести до слёз, так только там. А раз это произошло на территории Мэн Цзюня — спрос будет с него!
Янь Шуо молчал с мрачным видом.
Нин Цзяю обеспокоенно наклонился:
— Вам плохо? У вас что-то болит? Скажите мне, я же тоже врач, я могу посмотреть!
— Со мной всё в порядке, — сурово отрезал Янь Шуо.
Нин Цзяю прочёл в его взгляде недоверие и почувствовал себя уязвлённым:
— Ну и что, что я еще студент! Я вообще-то очень талантливый! Сам доктор Мэн говорил, что я могу вести больных самостоятельно!
Какое там «самостоятельно» — он мог всю больницу на себе тащить!
— Такой талантливый — и дал себя в обиду? — зацепился за фразы Янь Шуо.
— Да не обижал меня никто! — развёл руками Нин Цзяю.
Янь Шуо лишь холодно хмыкнул.
— Ладно, я закончу процедуру, а когда придет доктор Мэн — сами у него спросите!
Мэн Цзюнь, решив, что Янь Шуо стало плохо, примчался с медицинским чемоданом наперевес. Но вместо больного он обнаружил вполне здорового Янь Шуо за рабочим столом и Нин Цзяю, который, скинув обувь, полулежал на диване с ноутбуком и ваял свою третью научную статью.
— Что произошло? — растерялся главврач.
Нин Цзяю кивнул в сторону босса:
— Генеральный директор Янь мне не верит. Вот, вас вызвал.
Мэн Цзюнь решил, что Янь Шуо усомнился в квалификации парня, и уже приготовился заступиться за коллегу, как вдруг Янь Шуо напустился на него с порога:
— Ты как больницей умываешь?!
Мэн Цзюнь:???
В смысле — как?!
В прошлом месяце их учреждение взяло первую премию, благодарственные письма от пациентов мешками выносят! Да его клиника — лучшая в стране!
— Да что случилось-то?! — окончательно запутался Мэн Цзюнь.
Нин Цзяю вздохнул:
— Генеральный директор Янь почему-то вбил себе в голову, будто меня у вас в отделении обижают. Вот и решил устроить вам допрос.
Мэн Цзюнь выдохнул с облегчением:
— Тьфу ты! Да кто его обидит?! Скажи мне, брат, я с него шкуру сдеру!
Нин Цзяю лишь беспомощно развёл руками:
— В том-то и дело, что всё отлично! Но господин Янь отказывается верить.
Мэн Цзюнь повернулся к Янь Шуо и с абсолютной гордостью заявил:
— Янь-цзён, можете быть спокойны! Цзяю у нас в экстренной хирургии — звезда номер один! Если бы не формальности с опытом, его бы уже заведующим выбрали единогласно! Девушки в отделении на него чуть не молятся, каждый день вкусняшки носят...
Мэн Цзюнь осекся на полуслове, заметив, как лицо Янь Шуо мгновенно накрыла ледяная тень.
Нин Цзяю стоял и недоумённо хлопал глазами, а Янь Шуо уже смерил его тяжелым, обжигающим взглядом:
— Оказывается, ты пользуешься такой популярностью у девушек?
Мэн Цзюнь начал судорожно делать парню знаки глазами.
Нин Цзяю почувствовал, что температура в кабинете упала градусов на пять, но так и не понял причины. Он вполне искренне ответил:
— Ну, мне правда иногда приносят угощения... Коллектив у нас очень дружный!
Мэн Цзюнь в отчаянии закрыл лицо руками.
Янь Шуо стал мрачнее тучи. Его голос прозвучал с трудом сдерживаемой угрозой:
— Значит, теперь тебе нравятся девушки?
Нин Цзяю застыл. В этой фразе явно слышалось двойное дно...
Мэн Цзюнь попытался спасти положение:
— Да у нас все так делают! Коллеги просто делятся едой, нормальное дело! Тем более в перерывах, во время работы у нас всё строго!
— Тебя не спрашивали. Выйди, — не поворачивая головы, отрезал Янь Шуо.
Понятно. Он тут лишний.
Осознав свою роль бесправного инструмента, Мэн Цзюнь бросил на Нин Цзяю сочувственный взгляд, словно выписывал ему посмертное заключение, и тихонько испарился за дверью.
Нин Цзяю весь вечер пытался умилостивить злодея, а в итоге показатели симпатии провалились куда-то на дно ада. В нём вспыхнула обида, и парень решил идти напролом:
— Ну и что, что носят?! В экстренной работе столько дел, что мне иногда чашку воды выпить некогда! А все эти фрукты и печенье я сразу же на общий стол отдаю, ни грамма себе не забираю! За что вы на меня орёте?!
В его голосе проскользнула такая искренняя, детская обида, что сердце Янь Шуо дёрнулось.
— Я не орал, — уже намного тише проронил он, краем глаза наблюдая за выражением лица парня.
Нин Цзяю вспыхнул:
— А как это называется?!
Янь Шуо открыл было рот, но слова застряли в горле. Помявшись пару секунд, он сдержанно произнёс:
— Завтра я скажу Мэн Цзюню, чтобы перевёл тебя в более спокойное отделение.
— Не надо! Мне в экстренной нравится, я там людям помогаю! — возразил Нин Цзяю, и тут его осенила дикая, нелепая, просто безумная мысль.
Он посмотрел на Янь Шуо...
Подозрительно упрямый взгляд, насупленные брови, раздражение на пустом месте...
Он что... ревнует?!