От ванной поднимался густой пар. В полупрозрачной белой дымке силуэт Нин Цзяю казался зыбким и нереальным — словно он мог раствориться в любой миг.
Внезапно юноша поднялся и направился к противоположному краю купальни.
Янь Шуо, подумав, что тот собирается уйти, инстинктивно выбросил руку и перехватил его за предплечье.
Нин Цзяю опешил:
— Что случилось?
— Ты куда? — просипел Янь Шуо. Голос его звучал сипло и хрипло.
— Добавлю холодной воды, а то кипяток же, — с недоумением взглянул на него Нин Цзяю.
Только тогда Янь Шуо разжал пальцы.
Пока набиралась вода, Нин Цзяю некоторое время разминал мышцы на ногах мужчины. Убедившись, что температура стала комфортной, он поторопил Янь Шуо погрузить ноги обратно.
Купель делали на заказ, учитывая все физические ограничения владельца: по краям тянулись удобные поручни, а примыкавший к стене бортик был ровным и широким, образуя удобное сиденье.
Боль в бёдрах Янь Шуо ещё мог терпимо переносить, но голени терзала ни на секунду не утихающая, мучительная резь — будто кости и плоть безжалостно грызло какое-то невидимое чудовище. Именно эта выматывающая боль доводила его до предела.
Нин Цзяю изучал историю болезни и прекрасно знал об этих симптомах. Заворачивая брючины Янь Шуо, он негромко заговорил:
— При аварии основной удар пришёлся как раз на голени — пострадали и мышцы, и нервные окончания, и суставы. Если держать ноги в тепле, приступы будут проходить хоть немного мягче. Я бы хотел взглянуть на твои рентгеновские снимки, можно?
В тот день в кабинете Мэн Цзюня ему удалось лишь бегло просмотреть медицинскую карту, но времени катастрофически не хватало, да и вдаваться в подробности врач не позволил: врачебная тайна и конфиденциальность пациента. В итоге самые ключевые снимки Нин Цзяю так и не увидел.
Янь Шуо немного помедлил, а затем глухо произнёс:
— Снаружи, в выдвижном ящике.
— Хорошо, сейчас гляну, — Нин Цзяю аккуратно зафиксировал подвернутые штанины и подхватил мужчину на руки.
От внезапного чувства невесомости Янь Шуо вздрогнул и инстинктивно вцепился в плечи юноши.
Когда Нин Цзяю впервые вот так же поднял его в Центральном парке, сердце Янь Шуо разрывалось от бешенства и унижения. Сегодня же, снова оказавшись в его руках, он ощутил лишь смутную, тревожную робость.
Руки юноши были куда сильнее, чем казались на вид. Ощущая исходящее от Нин Цзяю мягкое тепло, Янь Шуо на мгновение поймал себя на мысли, что даже дикая боль в ногах отступила на второй план.
Нин Цзяю бережно усадил его на покрытую мягким пледом мраморную панель. Руки Янь Шуо всё ещё сжимали его плечи.
Нин Цзяю удивлённо моргнул:
— Господин Янь?
Янь Шуо опомнился и неловко отдёрнул руки. Опустив голову, он отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение.
Горячая вода скрыла голени. Хотя онемевшая кожа не ощущала внешней температуры, где-то глубоко внутри тканей скручивающая боль начала медленно глушиться.
— Я схожу за снимками, — проговорил Нин Цзяю и направился к выходу.
Янь Шуо неотрывно смотрел ему в след, пока из комнаты отдыха не донёсся шорох плёнки. Лишь тогда он отвёл глаза.
До катастрофы Янь Шуо никогда не разглядывал собственные ноги. Но теперь, глядя на иссечённые вздувшимися венами, искалеченные голени, он почувствовал, как в груди закипает привычный коктейль из ярости, бессилия и отчаяния. Не выдержав, он изо всех сил ударил кулаком по стене за спиной.
Раздался глухой, тяжёлый гул. Нин Цзяю, сжимая в руках конверт из плотной крафтовой бумаги, мгновенно прибежал на шум:
— Что произошло?!
— Ничего, — отрезал Янь Шуо.
Осмотрев его и убедившись, что, кроме обычного мрачного выражения лица, ничего страшного не произошло, Нин Цзяю попросил зовать его, если что-нибудь понадобится, и отправился искать место с хорошим освещением.
В конверте собрались снимки за несколько лет. Нин Цзяю разложил их в хронологическом порядке. Дойдя до последнего — двухлетней давности, — он нахмурился и громко спросил:
— Ты что, за последние два года ни разу не делал рентген?
— Нет, — прозвучал из ванной низкий голос.
Янь Шуо понимал: юноша всё понял. В той автокатастрофе он чудом выжил после взрыва бензобака, однако разлетевшиеся осколки обшивки глубоко вонзились в его тело. За прошедшие годы хирургам удалось извлечь немало металла, но кое-что всё ещё оставалось внутри.
— Почему ты не сказал, что в твоих ногах до сих пор остаются осколки? — забыв о сдержанности, Нин Цзяю стремительно вернулся в ванную.
Янь Шуо буркнул:
— Ты не спрашивал.
Вот ведь упрямец! Ещё и виноватым его делает!
— Ладно, спрашиваю сейчас. Что ещё ты от меня скрываешь?
Янь Шуо поднял взгляд. На мгновение ему показалось, что эта фраза звучит совсем как требование обманутого спутника жизни. Мысленно перебрав всё, что происходило между ними, он понял: секретов набралось столько, что, выложи он сейчас всю правду, Нин Цзяю сбежит от него в ту же секунду.
Говорить нельзя. Ни в коем случае.
— Больше ничего, — выговорил Янь Шуо.
Нин Цзяю, разумеется, не поверил ни единому слову. Сверившись со снимками, он уточнил:
— То есть не извлечены вот эти шесть осколков?
Янь Шуо едва заметно кивнул.
— Ты их что, на память хранишь? Ждёшь, пока они отпочкуют маленькие кусочки, и ты соберёшь семь штук, чтобы вызвать дракона? — попытался разрядить обстановку Нин Цзяю, видя, как потемнело лицо собеседника.
Янь Шуо долго молчал, а затем выдал с невозмутимой миной:
—... Групповой разврат — это уголовное преступление.
Нин Цзяю чуть не подавился воздухом от смеха.
Ты же главный злодей этой истории! Твоя совесть вообще не болит, когда ты задвигаешь про законы?! Ты хоть соответствовать своему статусу пытаешься?!
Кое-как сдержав позыв расхохотаться, Нин Цзяю откашлялся, понимая, что сам немного перегнул с паникой. Металлические осколки залегали в разных зонах. Каждая операция по их удалению превращалась в сущую пытку для Янь Шуо и требовала от хирургов ювелирной точности. Подобное вмешательство обязано проходить в несколько этапов, чтобы и врач, и пациент находились в оптимальной форме, а риски сводились к минимуму.
Больница «Хэнцянь», где Нин Цзяю сейчас проходил практику, считалась лучшей в столице, и предыдущие операции Янь Шуо делали именно там. И хотя характер у этого человека был не сахар, Нин Цзяю, помня о полученном от него миллионе и доступе к лаборатории S1, искренне захотел поддержать его во время следующего вмешательства.
— Когда планируется следующая операция? — спросил он.
Янь Шуо вновь погрузился в молчание и лишь спустя время произнёс:
— Никогда.
Нин Цзяю обомлел, но тут же вспомнил: местный уровень медицины просто не позволял зайти так далеко. Осколки были микроскопическими — меньше миллиметра в диаметре, — и подцепить их представляло почти неразрешимую задачу. К тому же они ушли слишком глубоко, застряв прямо у важнейших нервных стволов. Одно неверное движение скальпеля — и шансы Янь Шуо снова встать на ноги рухнут окончательно. Чтобы не рисковать, врачи предпочли оставить всё как есть.
Нин Цзяю ещё раз въелся взглядом в снимки, а затем отыскал в самом низу конверта диагноз двухлетней давности. Мысленно сопоставив факты, он пришёл к выводу: он сможет их вытащить.
— У тебя будет время завтра пройти полное обследование? — спросил Нин Цзяю.
Понимая, что исцеление невозможно, Янь Шуо уже два года не показывался специалистам. Он ничего не ответил, но Нин Цзяю продолжил мягко убеждать:
— Послушай, надо провериться. Металлические частицы со временем могут смещаться. Твои адские боли сейчас вызваны не только поражением нервов, но и этими железками.
— Какая разница, из-за них или нет, если их всё равно не достать? — холодно пробормотал Янь Шуо.
— Ну сделаем снимки, поглядим актуальную картину! А вдруг какой-то осколок сместился в безопасное место, откуда его легко убрать? Чем раньше вытащим, тем лучше, — уговаривал Нин Цзяю.
Янь Шуо состроил ледяную мину и промолчал.
Нин Цзяю принял это за молчаливое согласие:
— В какое время тебе удобно завтра?
— Выбирай сам, — глухо выдохнул Янь Шуо.
— Тогда давай к десяти утра. Ты как раз обычно в это время в офисе, не придётся вставать ни свет ни заря, — Нин Цзяю уже вытащил телефон и набрал коллегу из больницы, чтобы забронировать время на обследование.
Слушая, как юноша уверенно распоряжается процедурами в коридоре, Янь Шуо достал свой телефон и отправил Чжоу Цзэ короткое сообщение:
[Отмени завтрашние утренние совещания.]
В этот момент Чжоу Цзэ как раз расплачивался в аптеке традиционной китайской медицины.
Поскольку Нин Цзяю был занят уходом за Янь Шуо, он просто скинул помощнику список и дозировки необходимых трав, попросив всё докупить. Увидев приказ шефа, Чжоу Цзэ мгновенно догадался, в чём дело, и мысленно ухмыльнулся: надо же, времена меняются! Нашлся-таки человек, способный вертеть решениями господина Янь как ему вздумается.
Пока фармацевт упаковывал снадобья, Чжоу Цзэ с улыбкой набрал вице-президенту и перепоручил утренний сбор ему.
Наладив вопросы с записью, Нин Цзяю вернулся в ванную:
— Когда я делал тебе массаж, ты ощущал какую-то особенную боль? Например, колющую, будто железяка движется?
Янь Шуо качнул головой.
Нин Цзяю задумчиво поджал губы:
— Значит, достать их будет не так уж сложно.
Янь Шуо пристально поглядел на него:
— Ты уверен? На консилиуме лучшие врачи разводили руками.
— Сначала я хочу увидеть свежие результаты. За два года положение осколков вполне могло измениться, — Нин Цзяю никогда не раздавал пустых обещаний, если не был уверен до конца.
Янь Шуо слишком часто переживал крушение надежд, поэтому не поддался азарту:
— На самом деле, вытащат их или нет — без разницы. Всё равно ноги не заработают.
— Надежда должна быть всегда. А вдруг? — процитировал Нин Цзяю вчерашние слова самого Янь Шуо.
Однако перед глазами мужчины снова всплыл образ юноши, загородившего его от опасности. Собственная беспомощность отозвалась в душе Янь Шуо новой волной лютой ненависти к себе.
Он впился взглядом в свои неподвижные ноги, и пальцы, опершиеся о мраморный бортик, сжались с такой силой, что костяшки побелели. Подложенный плед соскользнул, и Янь Шуо теряя равновесие, сорвался прямо в воду.
Поскольку ноги его не слушались, а пальцы сорвались с поручней, он мгновенно ушёл под воду с головой.
Не тратя ни секунды на раздумья, Нин Цзяю прыгнул в ванную и подхватил его.
От его рывка вода с шумным сплеском перелилась через край.
Среди шумных брызг Нин Цзяю извлёк насквозь промокшего Янь Шуо и снова усадил его на бортик. Торопливо, с искренней тревогой он принялся вытирать его лицо:
— Ты не нахлебался?! Не ударился?!
Сам Нин Цзяю вымок до нитки; ладони, которыми он пытался осушить лицо Янь Шуо, были мокрыми, и убрать воду никак не получалось.
Оказаться перед этим парнем в столь жалком и беспомощном виде... В груди Янь Шуо вспыхнула глухая досада.
— Со мной всё в порядке, — он попытался отпихнуть Нин Цзяю, но, подняв глаза и увидев, что юноша вымок не меньше его самого, замер. Слова застряли в горле.
Убедившись, что мужчина не пострадал, Нин Цзяю облегчённо вздохнул:
— Ну и славно. Пойдём переоденешься.
Он выбрался из ванной и наклонился, намереваясь снова взять Янь Шуо на руки.
Янь Шуо на автомате протянул к нему руки, но, сообразив, что делает, вздрогнул и оттолкнул юношу:
— Не нужно.
Нин Цзяю проявил редкое упрямство. Сняв блокировку рук Янь Шуо, он снова подхватил его:
— Да ладно тебе, не стесняйся.
— Выйди! — застыл Янь Шуо с поднятыми руками, совершенно потерявшись и не понимая, как отцепить от себя этого наглеца.
Нин Цзяю уже разворачивался с ним на руках, как вдруг из коридора донёсся голос Чжоу Цзэ:
— Я принёс лекарства!
Поскольку Нин Цзяю беспокоился о состоянии Янь Шуо, он забыл закрыть двери — и в кабинет, и в комнату отдыха, и в ванную.
А Чжоу Цзэ, точно так же волнуясь за босса, мчался со всех ног. Напрямик проскочив в ванную, он застыл на пороге и обомлел: Нин Цзяю и Янь Шуо стояли в обнимку, мокрые и прижатые друг к другу чуть ли не вплотную.
Шесть глаз встретились. Все трое оцепенели, и у каждого в голове пронеслась одна мысль: * «Капец»*.
Чжоу Цзэ опомнился первым. Завизжав, он круто развернулся и бросился наутёк:
— Я ничего не видел!
И уж тем более не видел, как босс развлекается с влажными играми!
— Погоди, а лекарства?! — крикнул вдогонку Нин Цзяю.
— Я оставил на столе! — донёсся с улицы вопль Чжоу Цзэ, а затем грохнула входная дверь офиса.
Нин Цзяю в полном недоумении переглянулся с Янь Шуо и тут же переложил вину:
— Надо же так человека перепугать!
Янь Шуо парировал:
— А если бы ты меня не сгреб в охапку, он бы так перепугался?
Нин Цзяю включил дурака:
— Ну сгреб и сгреб, и что дальше? — Он даже слегка качнул Янь Шуо на руках и, кряхтя, добавил: — А ты, между прочим, тяжеловатый...
Янь Шуо сердито огрызнулся:
— Раз тяжёлый, опусти на землю!
Нин Цзяю хихикнул:
— Да не, не тяжёлый. Просто если долго держать, руки затекают.
Вообще-то, по сравнению с обычным взрослым мужчиной, Янь Шуо весил даже меньше нормы.
Нин Цзяю не заметил, как кончики ушей Янь Шуо вспыхнули алым цветом. Донеся его до кресла возле комнаты отдыха, юноша протянул ему сухое полотенце:
— На, вытрись пока, — и распахнул гардероб: — Тебе что достать?
С самого Нин Цзяю вода лилась ручьями, быстро собираясь у ног во внушительную лужу — точь-в-точь как во время их первой встречи полтора месяца назад.
— Сначала сам переоденься, — буркнул Янь Шуо.
Нин Цзяю удивился, что тот сам предложил одолжить одежду. В душе расцвела радость. Выудив из шкафа обычную кофту, он проговорил:
— Я вот это возьму. На следующей неделе мне переведут стипендию, я всё куплю новое и верну, вместе с той предыдущей одеждой.
Янь Шуо ничего не ответил.
Выложив свой комплект на кровать, Нин Цзяю спросил у мужчины:
— А тебе что дать? Я принесу.
— Без разницы.
Нин Цзяю вытащил для него комплект тёплого белья и положил рядом:
— Я переоденусь снаружи. Как закончишь — позови.
Янь Шуо изогнул бровь:
— В прошлый раз ты скидывал с себя всё прямо при мне и не стеснялся. Что за скромность прорезалась?
Нин Цзяю смущённо кашлянул:
— В прошлый раз у меня был бред от высокой температуры... — Тогда он ещё был простым гетеросексуальным парнем.
Впрочем, как и сейчас! — мысленно добавил он.
— К тому же, господин Янь, вам наверняка не хочется, чтобы я тут путался под ногами, пока вы переодеваетесь? — добавил Нин Цзяю.
Янь Шуо сохранял безучастный вид:
— Не попробуешь — не узнаешь.
Нин Цзяю на мгновение замер. Вспомнив, что антагонисту сейчас физически тяжело двигаться в мокрой одежде, он проявляя сочувствие, спросил:
— Может, помогу переодеться?
Янь Шуо снова вспомнил, как юноша опускался перед ним на колени, чтобы застегнуть пуговицы. Щекам вдруг стало жарко. Он отвернулся:
— Не надо.
— Ну, тогда я пошёл. — Нин Цзяю заворачиваясь в сухое полотенце, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
Янь Шуо, уже приготовившийся упрямиться дальше: «...»
Просчитался.
Нин Цзяю запер входную дверь офиса и быстро переоделся. Они с Янь Шуо были примерно одного телосложения, так что вещи сели идеально.
Пакеты из аптеки хаотично валялись на журнальном столике — было видно, с какой скоростью улепётывал помощник Чжоу.
Нин Цзяю заглянул в один из них, проверил состав и завязал обратно.
— Господин Янь, я пойду заварю отвар! — крикнул он в сторону комнаты и пошёл на кухню. Не найдя заказанной глиняной кастрюли, он постучал в кабинет Чжоу Цзэ.
Помощник открыл дверь с перепуганным лицом и с порога выпалил:
— Я ничего не видел!
Нин Цзяю: «... Обычно, когда так говорят, это значит, что разглядели всё до деталей».
Чжоу Цзэ закрыл лицо руками:
— Брат Нин, честное слово, я буду молчать как убитый!
Нин Цзяю не удержался от смеха:
— Да тут и сказывать нечего! Господин Янь просто поскользнулся и упал в ванну, пока парил ноги. Я побоялся, что он захлебнётся, и вытащил его. Помощник Чжоу, будьте чище помыслами!
Чжоу Цзэ пробормотал под нос:
— Для ног существуют специальные ванночки, зачем лезть в огромную купальню? Вы оба ведёте себя не пойми как, а виноват опять я со своими пошлыми мыслями?
Нин Цзяю вздохнул:
— Да там не было никакой ванночки, только эта купальня! Что мне оставалось делать?
Чжоу Цзэ возразил:
— Кто сказал, что нет?! Ванночка стоит прямо у окна в ванной, там ещё отличный вид открывается, когда ноги паришь!
Нин Цзяю обомлел:
— А?
Чжоу Цзэ с задержкой осознал сказанное и изумлённо переспросил:
— Господин Янь вам не сказал?
— Нет... Может, он от боли всё перепутал? — Нин Цзяю стало ещё жальче злодея.
Чжоу Цзэ мысленно подумал: * «По-моему, это ты всё перепутал, брат Нин»*.
Он подхватил стоявший у лифта глиняный горшок, отнёс его на кухню и, наблюдая, как Нин Цзяю разводит снадобья, не удержался:
— Раньше шеф уже пробовал традиционную медицину. Но ни китайские травы, ни западные лекарства особого эффекта не давали.
— Этот отвар нужен, чтобы выгнать сырость и холод. Когда в суставах станет меньше стужи, боли немного утихнут. Но это лишь борьба с симптомами. Единственный реальный выход — как можно скорее вытащить осколки, — ответил Нин Цзяю и тут же снабдил Чжоу Цзэ инструкциями по поводу завтрашнего обследования.
Оставив лекарство на кухне под присмотром Чжоу Цзэ, Нин Цзяю взял второй пакет, вернулся к комнате отдыха и постучал.
— Войди, — мгновенно откликнулся Янь Шуо. Голос прозвучал так быстро, будто он только и ждал этого стука.
Он уже переоделся и сидел на кровати, откинувшись на изголовье с книгой в руках. С его влажных волос изредка капала вода, оставляя темные пятна на подушке.
— Лекарство готово, надо ещё немного попарить ноги. Чжоу Цзэ сказал, там есть специальная ванночка? — Нин Цзяю выглянул в сторону ванной.
В глазах Янь Шуо мелькнуло замешательство, и он неопределенно пробормотал:
— Возможно.
— Пойду поищу, — Нин Цзяю прошёл в ванную и у самого окна действительно нашёл то, что искал.
Широкий подоконник представлял собой небольшой эркер. В его левой части находилась деревянная кадка, встроенная вровень с поверхностью, так что с порога ее легко можно было принять за обычную подставку. А справа стояли вазы с цветами и ароматические лампы — не зная, догадаться было невозможно.
Нин Цзяю запечатал травяной сбор в сетчатый мешочек и опустил в деревянную кадку вместе с горячей водой.
Затем он принёс из комнаты отдыха чистые подушки и плед, обустраивая место для Янь Шуо.
Янь Шуо наблюдал за его хлопотами с тяжелым чувством.
Если бы он не был калекой, Нин Цзяю не пришлось бы так суетиться вокруг него.
На душе снова потемнело. Сердце словно погрузилось в бездонную пучину, бессильно барахтаясь в холодной тьме.
И вдруг раздался звонкий, бодрый голос Нин Цзяю:
— Готово!
В хмурый мир Янь Шуо будто пробился луч солнца. Нин Цзяю бережно поднял его и перенёс к деревянной кадке.
По комнате разнесся густой, пряный и слегка острый запах целебных трав.
Глядя на потемневшую воду у своих ног, Янь Шуо нахмурился:
— Что это за состав?
— Все компоненты для согрева и изгнания холода, — Нин Цзяю перечислил несколько названий и случайно заметил в углу упавшую звёздочку бадьяна. Наклонившись, он поднял её: — Должно быть, случайно выпала, когда засыпал. Жалко добро терять.
С этими словами он бросил бадьян в деревянную кадку. Пряность осталась покачиваться на поверхности горячей воды.
Янь Шуо некоторое время гипнотизировал её взглядом, явно подозревая, что Нин Цзяю стащил её с кухонной полки:
—... Ты вчера, когда готовил, не этот бадьян добавлял?
Нин Цзяю кивнул и с восторгом глубокомысленно изрек:
— В китайской медицине всё идет в дело! Потрясающая практичность!
Янь Шуо заподозрил, что юноша вознамерился сварить суп из человечины, и у него даже имелись доказательства.
— А другие приправы там есть? — поинтересовался он.
Нин Цзяю хитро улыбнулся:
— Совсем капельку перца чили добавил! — Он сжал большой и указательный пальцы, показывая, насколько микроскопической была эта «капелька».
Янь Шуо: «...»
Если развести под этой кадкой костер, получится готовое блюдо.
Он размышлял, стоит ли поделиться этим наблюдением.
Но Нин Цзяю опередил его, расхохотавшись:
— Слушай, а ведь и правда похоже на готовку! Ого, да у нас тут вырисовывается фирменное кушанье!
— М-м? — откликнулся Янь Шуо низким, предостерегающим тоном. Продолжения ему слушать совершенно не хотелось.
Однако Нин Цзяю не уловил угрозы и, решив, что собеседник сгорает от любопытства, выложил:
— Свиная рулька в деревянном ведерке!
Как и следовало ожидать, ничего путного от него услышать не удалось.
— Свиная рулька? — голос Янь Шуо опаснел.
Нин Цзяю наконец понял, что ляпнул лишнего, и в ужасе зажал себе рот:
— Я... я не то имел в виду...
Янь Шуо хмурился и молчал.
Нин Цзяю присел рядом с ним на корточки и снизу вверх взглянул на него жалобными глазами:
— Я больше не буду-у-у... — Он был хорош собой, а сейчас, с блестящими от невыплаканных слёз глазами, выглядел настолько несчастным, что растопил бы любое сердце.
Веки Янь Шуо нервно дернулись. Будь сейчас древние времена, этот парень гарантированно стал бы роковой фавориткой, рушащей империи.
Но сам Янь Шуо считал себя мудрым правителем, не поддающимся на уловки соблазнителей.
Сохраняя холодность, он закрыл глаза, делая вид, что дремлет. Вдруг он ощутил лёгкое прикосновение к тыльной стороне ладони.
Нин Цзяю действовал осторожно, словно котёнок, пробующий лапой границы дозволенного.
Янь Шуо приоткрыл один глаз. Заметив это, Нин Цзяю плутовски отдёрнул руку и сделал вид, будто ничего не было.
Янь Шуо снова смежил веки.
Мудрый правитель не станет мелочиться из-за подобных пустяков.
Прикосновение повторилось. Нин Цзяю поглаживал его ладонь, касаясь пальцами костяшек. Тепло его кожи ощущалось настолько отчетливо, будто капли горячего воска падали прямо в душу Янь Шуо, пуская по сердцу круги.
Янь Шуо сидел с каменным лицом, не произнося ни звука, но пальцы его сжались в кулак, вжимаясь в мягкую подушку — только так он мог удержать рвущегося наружу зверя.
— Ну правда, я виноват, больше не буду ляпать языком, — виновато зашептал Нин Цзяю. — Ну взгляни на меня! Я же тебе даже подушку удобнее подложил...
Янь Шуо медленно открыл глаза и посмотрел на него.
Нин Цзяю мгновенно расцвел в улыбке:
— Сменил гнев на милость, да?
Перестав донимать его руки, он с удивлением почувствовал, как в груди Янь Шуо образовалась странная пустота.
— Зависит от твоего поведения, — сурово проговорил мужчина.
— Обещаю высший балл! — весело отозвался Нин Цзяю, вскочил и побежал к раковине за феном. — Давай я тебя подсушу!
Янь Шуо вспомнил, как в прошлый раз юноша без зазрения совести выпрашивал у него фен.
Перехватив его взгляд, Нин Цзяю тоже вспомнил тот случай и предложил:
— Может, запустим его на тестовые пять минут? Проверим, не взорвется ли?
— Не нужно.
После того случая Янь Шуо заставил проверить абсолютно всю технику в доме на предмет неисправностей.
Нин Цзяю включил фен в розетку, гоняя воздух в сторону, и только убедившись в безопасности, направил тёплый поток на волосы Янь Шуо.
У антагониста оказались удивительно мягкие волосы. Под порывами горячего воздуха тёмные пряди взлетали, точно пух с весенних ив.
Нин Цзяю бережно пропускал их сквозь пальцы, боясь причинить хоть малейшую боль.
От этих нежных прикосновений по телу Янь Шуо пробегали мелкие разряды тока. Они проникали от макушки в самое сердце и растекались по конечностям.
Мужчина замер, боясь шевельнуться и выдать себя.
Нин Цзяю, заметил его взволнованный вид и встревожился:
— Я делаю больно?
— Нет, — с трудом выдавил Янь Шуо.
Нин Цзяю решил, что тот все ещё дуется за «рульку», и быстренько перевёл тему:
— У тебя волосы уже довольно длинные. Может, сходим к парикмахеру?
Янь Шуо окинул его взглядом:
— У тебя тоже отросли.
Нин Цзяю потрогал свои вьющиеся пряди:
— Мне еще недели две точно можно не стричься. А вот тебе челка скоро глаза закроет.
Янь Шуо молчал.
Понимая, что тот избегает людных мест, Нин Цзяю ляпнул:
— Если не хочешь никуда идти, давай я сам тебя подстригу?
Янь Шуо удивился:
— Ты умеешь?
Нин Цзяю внимательно изучил его причёску и пришёл к выводу, что задача ему по силам:
— Дело нехитрое, справлюсь.
Янь Шуо питал смутные сомнения. Нин Цзяю умел делать слишком много вещей — от кулинарии до хирургии, но результаты всегда получались... специфическими.
Нин Цзяю, не откладывая дело в долгий ящик, выключил фен и достал телефон:
— Сейчас закажу с доставкой набор инструментов. Господин Янь, это же можно провести как рабочие расходы?
Янь Шуо молча кивнул.
Нин Цзяю с удовольствием выбрал самый дорогой профессиональный набор.
В этот момент Чжоу Цзэ внес свежесваренный отвар. Янь Шуо поморщился от одного запаха.
Помятуя, как прошлый раз шеф вылил всё в раковину, помощник сбежал сразу же, предоставив Нин Цзяю полную свободу действий.
Нин Цзяю остудил снадобье до приемлемой температуры и поднес пиалу к Янь Шуо:
— Давай, пей.
— Убери, — Янь Шуо отвернулся с глубочайшим отвращением.
— Самая нужная температура! Остынет — потеряет свойства, — Нин Цзяю поддвинул пиалу ближе. Едкий запах ударил в нос. Сделай так кто-то другой, Янь Шуо уже швырнул бы посуду им в лицо.
Но глядя на искреннее, невинное лицо Нин Цзяю, он помедлил, а затем взял пиалу.
Нин Цзяю воодушевил его:
— За здоровье — до дна!
Янь Шуо тяжело посмотрел на него и выпил отвар одним махом.
Нин Цзяю восхищенно зааплодировал:
— Вот это да! Настоящий босс! Супер!
Янь Шуо лишь холодно фыркнул и вернул пустую пиалу.
Нин Цзяю взял посуду и протянул ему сжатый кулак.
Янь Шуо не понял шутки, но подставил ладонь. На неё упала молочная конфета.
— Специально для тебя берег, — с важным видом заявил Нин Цзяю.
Янь Шуо не поверил:
— Обноски со своего стола?
— Ничего подобного! Смотри, фантик цел! Это я в вашей зоне отдыха смахнул, — на голубом глазу признался юноша.
Янь Шуо хмыкнул, качнув головой, и отправил конфету в рот.
Приторно-сладкий вкус смешался с горечью трав, создавая странное сочетание, но постепенно молочная сладость перебила неприятный осадок.
В этот момент на телефоне Нин Цзяю сработал будильник — время процедуры истекло.
Янь Шуо вытащил ноги из воды и ополоснул их чистой водой.
Кожа снова выглядела бледной, но выражение лица мужчины стало гораздо спокойнее — боль спала.
Пока он обмывался, Нин Цзяю сбегал за сухим полотенцем.
Как примерная сиделка, он вознамерился лично вытереть ему ноги, но Янь Шуо застыл, забрал полотенце и отвернулся:
— Я сам. Можешь идти.
Жестоко.
Впрочем, Нин Цзяю, твердо решивший завоевать расположение антагониста, не падал духом:
— Тогда я помогу тебе перебраться в кресло.
Янь Шуо взглянул на стоящую неподалёку коляску и качнул головой:
— Не надо. Выйди.
Вот так сразу — и знать не желает?
Эх, мужчины.
Уходить так уходить.
Но перед уходом Нин Цзяю всё же заботливо пододвинул коляску вплотную к Янь Шуо, чтобы тому было удобно перебраться.
Едва шаги юноши затихли за дверью, натянутая спина Янь Шуо расслабилась.
Сегодня Нин Цзяю увидел слишком много его слабости. Мужчине хотелось сохранить хотя бы каплю достоинства.
Да, он калека. Он знает это.
Но то, что в его силах сделать самому, он сделает без чужой помощи.
* * *
На следующее утро Янь Шуо, как и обещал, отправился в больницу.
Мэн Цзюнь, узнав об этом, вытаращил глаза от изумления и допросил Чжоу Цзэ:
— С чего это он вдруг передумал?!
Пока Янь Шуо проходил обследование, Чжоу Цзэ шепнул врачу:
— Будущая хозяйка дома умеет убеждать.
Мэн Цзюнь не сразу сообразил, о ком речь:
— Наш Нин Цзяю реально имеет такое влияние на господина Яня?!
Чжоу Цзэ мягко и вежливо поправил его:
— Наш корпоративный Нин Цзяю.
Мэн Цзюнь фыркнул:
— Ладно-ладно. Когда снимки будут готовы, тебе отдавать или сразу нашему Нин Цзяю?
Чжоу Цзэ подумал и осторожно ответил:
— Босс ничего не говорил на этот счет, так что лучше отдай мне.
— Договорились, я сообщу.
Результаты для Янь Шуо делали в срочном порядке, так что к вечеру всё было готово. Чжоу Цзэ забрал снимки и вернулся в офис как раз к моменту, когда Нин Цзяю пришел проводить процедуру.
Увидев в руках помощника знакомый медицинский конверт, Нин Цзяю просиял:
— А я уж думал, если сегодня не отдадут, завтра с утра пойду дежурить у кабинета диагностики!
Он протянул руку. Чжоу Цзэ взглянул на Янь Шуо и, не встретив возражений, передал снимки.
Нин Цзяю первым делом изучил рентгенограммы. По сравнению с результатами двухлетней давности, четыре осколка оставались на месте, а вот три остальных сместились глубже, уйдя в критически опасные зоны.
Нин Цзяю нахмурился.
Чжоу Цзэ с тревогой спросил:
— Что там?
В мире, откуда пришел Нин Цзяю, такая операция считалась сложнейшей, но благодаря опыту он мог бы провести ее без особых проблем. Однако для хирургии такого уровня требовалось специализированное оборудование, и юноше нужно было убедиться в его наличии.
— Мне надо обсудить это с доктором Мэн Цзюнем, — проговорил Нин Цзяю.
Янь Шуо едва заметно кивнул. Особых надежд он не питал.
* * *
Вечером Мэн Цзюнь дежурил в больнице. Нин Цзяю закончил уход за Янь Шуо и направился прямо к нему. Оборудование в клинике было не самым передовым, но, тщательно всё взвесив, Нин Цзяю пришел к выводу: операцию провести реально.
Однако Мэн Цзюнь категорически воспротивился:
— Цзяю, я знаю, что у тебя талант. Но только не это! Тридцать лучших мировых специалистов признали свою беспомощность! За эти годы медицина не совершила грандиозного прорыва. Они до сих пор не знают, как извлечь эти металлы. А ты ещё студент, у тебя даже нет лицензии врача! Как ты соберешься встать за операционный стол в качестве главного хирурга?!
Нин Цзяю возразил:
— Чтобы получить сертификат практикующего врача, нужен стаж, а у меня нет на это времени. Но если ты дашь мне экзаменационные тесты прямо сейчас, я сдам их без единой ошибки.
Мэн Цзюнь сам окончил медицинский факультет Пекинского университета и не так давно, общаясь с профессорами, наслышался об успеваемости Нин Цзяю. Он вполне допускал, что тот действительно сдал бы экзамен прямо сейчас.
Но закон есть закон. Если пустить студента без лицензии вести сложнейшую операцию, больницу закроют в тот же день.
Мэн Цзюнь чувствовал вину перед Янь Шуо, но, взвесив всё, проговорил:
— Эти осколки не смертельны. С твоими способностями ты получишь лицензию через пару лет и быстро станешь ведущим хирургом. Тогда я сам увижу твой реальный уровень и со спокойной душой доверю тебе операцию Янь Шуо.
— А до тех пор? — перебил Нин Цзяю. — Янь Шуо должен каждый день мучиться от этой адской боли?!
Мэн Цзюнь тяжело вздохнул:
— Дело не в том, что нам все равно. Просто нет безопасного решения. Ты сейчас как молодой бычок, который не боится тигра. Но этот тигр может сжевать тебя живьем.
— Янь Шуо — не тигр, — возразил Нин Цзяю.
Он — белая акула.
Мэн Цзюнь попытался воззвать к разуму:
— Я говорю не про господина Яня! Я говорю про риск провала! Любая операция — это риск, а уж с такой сложностью — тем более! В твоем плане я вижу от силы десять процентов успеха!
— Если делать буду я лично, процент успеха намного выше! — горячился Нин Цзяю. — Ты сам сказал, у любой операции есть риски. Даже при обычной пластике века бывают осложнения! Нельзя же из страха перед неудачей обрекать человека на ежедневные пытки!
Мэн Цзюнь вздохнул:
— Я понимаю твои чувства. Но врач обязан выбирать вариант с наименьшим риском. Сейчас Янь Шуо мучается от боли, но у него остается надежда когда-нибудь встать. Если же при извлечении задеть нерв или важную мышцу, он останется инвалидом навсегда. Я не могу так рисковать — ни ради тебя, ни ради него!
Если операция сорвётся и Янь Шуо окончательно потеряет шансы на восстановление, семья Янь просто уничтожит Нин Цзяю.
Ни один из них не уступал. В этот момент дверь кабинета бесшумно открылась.
При виде въехавшего в проём Янь Шуо оба мгновенно замолчали.
За его коляской стоял Чжоу Цзэ, который сразу же прикрыл дверь снаружи.
Мэн Цзюнь кашлянул, делая вид, будто никакой перепалки не было:
— О, вы как тут? Чай будете? — Он повернулся к шкафу за заваркой.
— Я всё слышал, — спокойно произнёс Янь Шуо.
Рука Мэн Цзюня застыла на дверце шкафа. Зная упрямый и жесткий характер Янь Шуо, врач торопливо заговорил:
— Я не разрешу Цзяю оперировать тебя! Это слишком опасно! Я поднимал архивы мировых операций по извлечению осколков — наилучший результат показала именно твоя последняя операция! На недавней конференции я виделся с хирургами, которые тебя оперировали. Даже они в тупике! А Цзяю — всего лишь студент! Каждый студент мечтает о невозможном, но надо смотреть в лицо реальности!
— А если реальность выходит за привычные рамки? — возразил Янь Шуо и невольно бросил взгляд на Нин Цзяю.
Сердце Нин Цзяю ёкнуло. Ему показалось, что в этом взгляде промелькнул какой-то особый, скрытый смысл.
Подавив внезапную тревогу, он честно обратился к Янь Шуо:
— Я не стану скрывать: опасения доктора Мэна абсолютно обоснованы. Любая операция несет риск, особенно моя методика — её ещё никто в мире не применял. В случае неудачи ты можешь навсегда потерять шанс ходить. Но даже при успешном исходе мы лишь избавимся от металла. Боль станет меньше, но полностью ноги не пройдут.
Янь Шуо впился в него глубоким, непроницаемым взглядом:
— Насколько ты уверен?
— На восемьдесят процентов.
Янь Шуо не колебался ни секунды:
— Делаем.