Нин Цзяю оказался прав: руководство университета прибыло без промедления. Неизвестно, на какие уступки и компенсации им пришлось пойти, но Дун Сю всё же убралась до пяти вечера. Хлам, сваленный у дверей, сотрудники вуза сами аккуратно упаковали и отправили ей домой.
Нин Цзяю эта суета особо не занимала. Вернувшись домой, он между делом обронил в разговоре с Янь Шуо:
— Бай Тун умер.
Янь Шуо отозвался абсолютно равнодушно, без единой эмоции на лице. В его глазах просто исчез ещё один человек, докучавший Нин Цзяю.
Однако юноша всё равно тревожился. Он рассказал и о встрече с Янь Тяньхао:
— Опасаюсь, как бы он от отчаяния не перешёл к крайностям. Загнанный в угол пёс и цапнуть может.
— Пёс останется псом, как ни дёргайся, — небрежно бросил Янь Шуо, даже не поведя бровью.
Видя такую невозмутимость и вспомнив исхудавший, измождённый вид Янь Тяньхао, Нин Цзяю тихо спросил:
— Ты ведь потихоньку прижимаешь его за моей спиной, да?
Янь Шуо, как раз кормивший Паньцзюя лакомством, на миг замер. Кот, не получив угощения, недовольно ткнул его лапой.
Опомнившись, мужчина достал сушёную рыбку. Пока Паньцзюй с довольным урчанием хрустел угощением, Янь Шуо ответил:
— Нет.
Нин Цзяю насупился, собираясь усомниться — кто же тогда так отделывает Тяньхао? — но тот с чувством добавил:
— Просто ещё не успел тебе рассказать.
—... И когда же вы, изволите просить, собирались поведать?
Янь Шуо нахмурился:
— Не выкай. Я ещё не такой старик. — В последней фразе даже проскользнула лёгкая обида.
Нин Цзяю фыркнул, не удержавшись от смеха:
— Слушаюсь! И когда же Сяо Шуо изволит мне всё открыть?
— Только что открыл, — отрезал Янь Шуо. Впрочем, обращение всё равно царапало слух. Он повернулся к юноше, который с книгой примостился рядом: — А сколько тебе вообще лет?
Эту шутку они мусолили не первый день. Нин Цзяю с упоением отыгрывал роль восьмидесятидевятилетнего дедушки, воспылавшего страстью на склоне лет:
— Восемьдесят девять, милок.
Судя по познаниям и характеру юноши, Янь Шуо дал бы ему от силы тридцать, а по состоянию духа — и того меньше, явно моложе его самого.
И тут он вспомнил недавний звонок Цзо Цинь. Та интересовалась, зачем Нин Цзяю тогда в Юэчэне выпытывал дату её рождения — уж не подарок ли готовит? Янь Шуо тогда решил, что сестра снова капризничает, и сбросил вызов. Однако Нин Цзяю никогда не проявлял лишнего любопытства к чужим делам. Спросил о дне рождения Цзо Цинь — значит, неспроста.
Связывал их только он сам. Вспомнив, как Цзо Цинь при каждой встрече величала себя «старшей сестрицей», а Нин Цзяю лишь молча загадочно улыбался, Янь Шуо вдруг словно прозрел.
Глядя на парня, беспрестанно поддразнивающего его «Сяо Шуо», он твёрдо произнёс:
— Тебе двадцать девять.
Нин Цзяю вздрогнул от неожиданности:
— Как ты узнал?!
Он же никому не рассказывал!
Янь Шуо победоносно изогнул бровь. Поняв, что попал в яблочко, он с довольным видом погладил кота и с той же ироничной интонацией вернул его же любимую фразочку:
— Угадай.
Перебрав в уме все варианты, Нин Цзяю так и не понял, где прокололся, и счёл это чистой случайностью.
— Я с самого начала твердил, что я юноша в самом соку! А ты мне тридцать два приписал! Нет у меня такого солидного возраста!
Янь Шуо прижал ладонь к лбу, вновь вынужденный защищать свои годы:
— Тридцать два — это вовсе не старость. Мне самому тридцать один.
До Нин Цзяю наконец дошло: о тридцати двух годах Янь Шуо заговорил лишь затем, чтобы не казаться старше своего спутника! Он тихо заскользил к нему в объятия, хихикая:
— Не думал, что ты так чувствителен к возрасту.
Сообразив, что разница между ними всего три года, Янь Шуо заметно расслабился и негромко буркнул:
— Вовсе нет.
— Врёшь! Когда я ляпнул про восемьдесят девять, у тебя лицо мгновенно побледнело.
Янь Шуо сдвинул брови, с изощрённым упрямством открещиваясь:
— Ничего подобного. Тебе показалось.
Нин Цзяю выпрямился в полный рост, глупо полагая, будто возвышаясь над собеседником, становится убедительнее:
— Нет, было!
— Не было.
— Не было — значит, сегодня ночью спишь в своей спальне.
Янь Шуо обомлел от такой ребяческой угрозы:
—... Ты это серьёзно?
Нин Цзяю с довольной ухмылкой кивнул:
— Абсолютно.
Посидев с котом на руках и немного помешкав, Янь Шуо с мрачным видом сдался:
— Ладно. Побледнело так побледнело.
Нин Цзяю расплылся в счастливой улыбке, обнял его за шею и звонко поцеловал в щёку:
— Брат Шуо, ты меня совсем избалуешь. Я же окончательно с шеи на голову пересяду!
Прижав юношу к себе, Янь Шуо совершенно серьёзно произнёс:
— Сам полюбил — сам и терплю. Деваться некуда.
Нин Цзяю просиял ещё ярче:
— Брат Шуо, ты лучший!
Мужчине явно пришлось по душе новое обращение:
— Скажи ещё разок.
— Брат Шуо, брат Шуо... — прошептал Нин Цзяю, слегка прикусив его мочку и ласкаясь.
Янь Шуо крепче сжал его в объятиях, покрывая поцелуями ланиты и губы.
Паньцзюй, доев лакомство, молча оглядел эту парочку. Убедившись, что двуногим не до него, он с разочарованным «мяу» соскочил с дивана и поплёлся искать свои игрушки. Он уже взрослый, солидный кот, способный жить самостоятельно. Не то что эти двуногие — вечно милуются друг с другом!
Подойдя к раздвижной двери кухни, Паньцзюй некоторое время сидел на пороге, а затем лапой толкнул её и с победоносным видом шествующего властелина устремился внутрь — дозором обходить свои владения.
Поцелуй затянулся, дыхание обоих участилось. Нин Цзяю прижался лбом к лбу Янь Шуо и хрипловатым голосом выразил протест:
— Мы же ужин ещё не приготовили...
— Сначала дело, потом ужин, — чеканно сформулировал Янь Шуо.
Сердце Нин Цзяю ёкнуло, но медицинский долг возобладал:
— Тебе нельзя голодать, желудок опять прихватит.
— Не прихватит, — Янь Шуо с улыбкой коснулся его губ.
Юноша ещё колебался, как вдруг из кухни донёсся грохот битого стекла, потонувший в истошном, визгливом вопле Паньзюя.
Дурное предчувствие кольнуло Нин Цзяю. Он мигом слетел с Янь Шуо и бросился в кухню, на пороге столкнувшись со сбегавшим с места преступления Паньзюем. Напуганный до полусмерти кот выпустил когти, мгновенно взобрался по штанине прямо на руки Нин Цзяю, распушив хвост трубой.
Однако обнимать содеявшего разбой пушистика не хотелось. Кухню заливала ядрёная смесь ароматов уксуса, соевого соуса и кулинарного вина. Осколки разбитых бутылок усеивали пол, а по белоснежной плитке растекалась тёмно-коричневая лужа. Почерк рыжего преступника угадывался без труда.
— Что случилось? — подошёл Янь Шуо.
— Паньцзюй расколотил все соусы и специи, что я просил купить тётушку. Дверь же была закрыта! Паньцзюй, как ты пролез? — Нин Цзяю строгим взором окинул висящий на нём пушистый сгусток ужаса.
Кот дрожал мелкой дрожью, не смея даже пискнуть. Его рыжая шёрстка на животе, спине и лапах окрасилась в тёмно-коричневый цвет и благоухала точь-в-точь как эпицентр катастрофы.
Кот не только превратился в замаранное чучело, но и испачкал одежду Нин Цзяю. Резкий уксусный яд бил в нос. Переступая через осколки и лужи, юноша пробрался к окну и распахнул его настежь.
Паньцзюй, испугавшись, что его в наказание вышвырнут в окно, отчаянно упёрся лбом ему в подбородок.
— Не дёргайся, — Нин Цзяю одной рукой прижимал замарашку, другой отворял створку.
Паньцзюй жалобно мяукнул, приняв тот самый вид невинной жертвы обстоятельств, с каким впервые предстал перед Нин Цзяю.
Тот сокрушённо вздохнул, глядя на погромы:
— Накупай его, пожалуйста. А я пока уберу этот разгром.
— Оставь уборщице, — по привычке предложил Янь Шуо.
— До завтра здесь всё въестся так, что потом не отмоешь. Я быстро, иди соню пока отмой.
Нин Цзяю попытался пересадить кота на руки Янь Шуо, но Паньцзюй вцепился в кофту хозяина мёртвой хваткой.
— Ладно-ладно, эскортирую лично.
Обменявшись взглядами, они поднялись на второй этаж. В доме имелись кошачья ванночка и специальный шампунь для животных. Янь Шуо извлёк банные принадлежности из кладовой Паньзюя и принёс в спальню Нин Цзяю.
Паньцзюй дома ещё ни разу не мылся, поэтому ванную комнату за место пыток пока не считал. Кое-как оторвав кота от себя, Нин Цзяю водрузил его в ванну. Янь Шуо устроился рядом на складном табурете:
— Давай сам, иди заправляй кухней.
Нин Цзяю поначалу опасался, справится ли тот с капризным зверем, но спокойная уверенность Янь Шуо убедила его: с таким заданием босс уж как-нибудь сладит.
— Хорошо, уступаю поле боя. — Он пересадил рвущегося наружу кота в ванночку, и Янь Шуо уверенно перехватил усатого беглеца.
Напоследок юноша прикрыл дверь ванной, дабы ароматизированный зверь не совершил побег на его постель.
Управившись с кухней в рекордные сроки, он взбежал наверх и прямо с порога услышал вопли — вопли, полные боли, гнева и трагизма. В ответ звучал холодный, недовольный голос Янь Шуо:
— Мяу-у-у!
— Хватит вопить. Подумаешь, помыться решили.
— Мяу-у!
— Сам вымазался, кого винишь?
— Мяу-у-у!
— Дверь в кухню закрывали именно от тебя. Кто тебя просил её открывать?
— Мяу!
— Замолчи.
Картина идиллии: отцовская любовь во всей красе. Нин Цзяю приложил ладонь к лбу — наш главный злодей явно сбавил обороты, раз позволяет коту пререкаться с собой столь долго.
Он постучал. Перепалка за дверью стихла.
— Можно?
— Входи, — отозвался Янь Шуо с заметным облегчением.
Ванная в особняке отличалась внушительными размерами, но даже её белоснежная плитка теперь была сплошь испещрена тёмными мокрыми следами — результатами отчаянных попыток Паньзюя вырваться на свободу.
Намокший, обмякший кот упорно вставал на задние лапы и цеплялся передними за бортик ванночки, истошно зовя Нин Цзяю на помощь, точно умолял вызволить его из рук тирана.
А Янь Шуо железом удерживал зверюгу в воде. Белоснежная рубашка мужчины выглядела жалко: намокла, да ещё и покрылась выразительными отпечатками грязных кошачьих лап. Если бы не сшибающий с ног ассамбляж из соевого соуса, уксуса и кулинарного вина, выглядел бы строгий босс в этой разрисованной одежде даже мило.
Нин Цзяю не удержался от смешка.
— Этот кот уже замариновался, — с мрачным видом констатировал Янь Шуо. — Как домою, можно подавать сашими из кошатины.
— Мяу! — выразил протест Паньцзюй.
— Заткнись, — осадил его мужчина.
Кот прижал уши-вертолётики и жалобно уставился на Нин Цзяю, тихо затянув свою песнь. Тот же, закатывая рукава, присоединился к процедуре. Поняв, что предательски предан обоими «родителями», Паньцзюй взвыл с новой силой.
Потирая висок, Янь Шуо с глубоким вздохом обратился к юноше:
— Пообещай мне, что в следующий раз мы заплатим салону для животных, ладно?
Кот орал не замолкая, барабанные перепонки Янь Шуо трещали по швам. Опыт банного дня отбил у него всякое желание повторить это до конца дней.
— Сегодня выбора не было, — вздохнул Нин Цзяю. — Он пока доедет, всю машину таким амбре пропитает.
— Я бы лучше трижды отдал авто на химчистку, чем мыл его, — с хмурым видом пробурчал Янь Шуо, пальцем возвращая беглеца на место.
Притянув один из двух пластиковых складных стульчиков, Нин Цзяю уселся напротив Янь Шуо:
— Давай помоемся вместе.
Рука Янь Шуо замерла. Он понизил голос:
— А с котом что делать?
Разве они мыли не кота?..
Нин Цзяю воззрился на него с недоумением, а когда до него дошёл подтекст, вспыхнул до корней волос:
— Я имел в виду — давай вдвоём помоем Паньзюя!
Вспыхнувшая было в душе Янь Шуо надежда сжалась и опала, словно сбитая кошачьей лапой бабочка. Он хмуро уткнулся взглядом в кота.
Паньцзюй почуял, что аура «папочки» стала ещё мрачнее, и осторожно присел обратно в воду. Эх, не найти в мире котика несчастнее его!
Заметив смену настроения Янь Шуо, Нин Цзяю пододвинул свой табурет ближе и шепнул:
— Но когда отмоем кота... мы можем пойти в душ вместе.
Глаза Янь Шуо мгновенно блеснули:
— Договорились, — и он с лёта поцеловал юношу.
Нин Цзяю поручил Янь Шуо держатель душа, а сам, выдавив шампунь, принялся тщательно намыливать усатого грешника. Паньцзюй, видя, что строгий хозяин сменил гневливость на милость, возобновил вокальные упражнения, точно взывая к справедливости.
— Хватит качать права! Кто тебя просил устраивать погром и бить соусы? У нас и так вино кончилось, а теперь из-за тебя и ужин накрылся. И чем твоим отцам питаться? — осадил его Нин Цзяю.
Кот, словно поняв упрёк, виновато вжал голову. Нин Цзяю взбил густую пену. Цветочный аромат шампуня постепенно перебил въедливую гамму кулинарных приправ.
Янь Шуо наконец смог вдохнуть полной грудью, и цвет его лица заметно улучшился.
Нин Цзяю, не прерывая водных процедур, спросил:
— Как думаешь, сколько выветриваться будет?
— Понятия не имею. Если неприятно, перебирайся ко мне в спальню.
— Да я про запах от кота! За кухню и ванную я не переживаю, сквозняк быстро всё вытянет, к ночи следа не останется. А вот шерсть... Сам знаешь, поешь крабов — потом два часа руки уксусом пахнут, хоть мылом затрись. А у него и подшёрсток, и шкура...
Юноша опасался, что ночью этот пушистый источник благовоний приплётся спать к нему на подушку.
Янь Шуо, не имея глубоких познаний в уходе за шерстью, решил корень проблемы просто ликвидировать:
— Выставим его. Ты вынесешь, а я Чжоу Цзэ скажу подкорректировать маршрут и подобрать.
Нин Цзяю заходился смехом:
— Чжоу Цзэ рыдать будет навзрыд, обретя такое «сокровище»!
Паньцзюй подал слабый голос, протестуя. Впрочем, отмокши в тёплой воде, он смирился, затих и даже развалился на дне ванночки, сладко зевнув.
Намыливая кота в третий раз, Нин Цзяю заметил:
— Вашему покорному мастеру показалось, или клиент изволит выражать нам своё пренебрежение?
— Скажи спасибо, что молчит, — остудил его Янь Шуо. — Это получше сольных арий.
Согласившись с логикой, юноша продолжил втирать шампунь. Кот окончательно размяк и завалился на бок с видом важного барина в купальне.
Похлопав зверюгу по упитанному пузику, Нин Цзяю шепнул:
— Чувствую себя злодеем, который доконал несчастную сиротку. Вон как совладал — исхудал, осунулся, взглядом угас... Бедный Паньцзюй!
— «Осунулся» — точно не про этот монолитный бочонок, — заметил Янь Шуо, потыкав кошачий живот. — В нём уже под шесть с половиной килограммов.
— Шесть с половиной?! — ахнул Нин Цзяю. — Было же шесть!
— Это данные прошлого месяца. Я сегодня перед твоим приходом его взвешивал.
— Да уж, знатный из меня свиновод выходит, — смутился Нин Цзяю.
Янь Шуо, которого тот регулярно потчевал изысканными блюдами, хранил молчание пару секунд, после чего вымолвил:
—... Пойду закажу ужин.
Готовить сегодня всё равно не из чего, так что Нин Цзяю с радостью оживился:
— Закажи мне курицу по-сычуаньски! Маленькую порцию, тебе же острое нельзя.
Он впервые попросил что-то лично для себя, и Янь Шуо с готовностью кивнул. Парню давно следовало баловать себя, а не оглядываться вечно на чужие диеты.
После третьего захода посторонние ароматы наконец улетучились. Завернув Паньзюя в махровое полотенце и протерев шёрстку, юноша взялся за фен. Шерсть у рыжего оказалась густой; даже когда курьер привёз блюда из ресторана, животное всё ещё оставалось влажным.
Нин Цзяю отослал Янь Шуо пообедать, а перекусив сам, сменил его у фена. К моменту, когда порядок внизу был восстановлен, сушка кота наконец завершилась.
Окинув взором ванный кабинет, усыпанный кошачьей шерстью (досталось даже щёткам и полотенцам), Нин Цзяю молча достал из запасов новые гигиенические принадлежности и перебрался к Янь Шуо. Ему заранее стало жаль уборщицу, которой предстояло наводить здесь порядок.
Чистый, пушистый и посвежевший Паньцзюй оправился от стресса и с удвоенной энергией носился за игрушечной мышью. А его хозяева сидели на краю кровати, опустошённые и выжатые как лимоны.
— Хочу быть котом... — вздохнул Нин Цзяю.
Янь Шуо склонился к его уху, обдав горячим дыханием:
— Могу искупать тебя, если хочешь.
Лицо Нин Цзяю мгновенно вспыхнуло.
В этот момент плюшевая мышь заскользила прямо к ногам Янь Шуо. Пользуясь тем, что ноги больше не подводили, мужчина одним точным ударом отправил игрушку за порог.
Паньцзюй развернулся на триста шестьдесят градусов и помчался вслед за добычей. Янь Шуо с молниеносной прытью, какой юноша у него отродясь не видел, сорвался с места, метнулся к двери и щёлкнул замком перед самым кошачьим носом.
Поймавший мышь кот застыл перед запертой дверью с выражением беспредельного ошеломления на морде.
Мяу?!
В комнате Янь Шуо повернулся к партнёру с триумфальной улыбкой победителя.
Края ушей Нин Цзяю пылали, но он с готовностью вскочил на кровать, сбегал к окну и задёрнул плотные шторы.
Хи-хи...
Сегодня его очередь получать банные и прочие процедуры...
* * *
На следующее утро Нин Цзяю сквозь сон услышал, как Паньцзюй упорно скребётся в дверь. С трудом перевернувшись на другой бок, он подумал, что мелкий разбойник окончательно страх потерял.
Рядом находился Янь Шуо, обдавая теплом. Не открывая глаз, юноша уткнулся носом ему в грудь и по привычке обнял. Мужчина, тоже разбуженный кошачьим концертом, привлёк его ближе.
— Завтрака требует, не иначе... — сонно пробормотал Нин Цзяю. Но подниматься сил не было никаких.
— Не обращай внимания, — Янь Шуо заботливо прикрыл его уши ладонями.
Паньцзюй, поняв, что когти не помогают, перешёл к жалобным воплям. Орал он не так громко, как в ванной, но тон выбрал такой драматичный, будто его морили голодом неделями.
— Может, если пропустит приём пищи, быстрее похудеет? — пробормотал Нин Цзяю.
Янь Шуо был рад согласиться, но стенания за дверью переросли в надрывный плач.
— Пойду накормлю, — он поднялся с кровати и тщательно укутал партнёра одеялом.
Нин Цзяю, свернувшись калачиком на освободившейся половине, с благодарностью подумал: как же здорово, что у босса зажили ноги — можно нежиться в постели до полудня.
Как только дверь открылась, Паньцзюй стрелой метнулся внутрь, но Янь Шуо подхватил его на лету:
— Не шуми, дай папе поспать. — И понёс кота вниз.
Кот тихо возразил: да не шумит он, он просто кушать хочет!
Янь Шуо насыпал корм в миску, и Паньцзюй тут же уткнулся в него носом. Наблюдая за этим прожорой, мужчина отметил про себя его второе достоинство: кот был неприхотлив в еде и съедал всё дочиста.
Первое достоинство подметил Нин Цзяю: кот обладал отличной наружностью и для обычного рыжего беспородного выглядел весьма импозантно. Правда, Янь Шуо льстил себе надеждой, что в глазах Нин Цзяю он всё-таки пока привлекательнее кота.
Погладив питомца, он вернулся наверх. Нин Цзяю уже развалился по диагонали, заняв собой абсолютно всю двуспальную кровать. Янь Шуо с улыбкой посмотрел на спящего любимого, раздумывая, не пора ли окончательно вставать.
Но Нин Цзяю, не размыкая век, пошарил рукой по подушке. Не найдя никого рядом, он вспомнил, что Янь Шуо ушёл кормить кота, и капризно протянул:
— Как долго...
— Что долго? — раздалось у кровати.
Юноша вздрогнул, перевернулся на спину и, хлопая глазами, уставился на него:
— Ты чего там стоишь? Ложись обратно!
Лёгкое одеяло прикрывало его лишь от пояса до бёдер, обнажая белоснежную гладкую кожу.
Янь Шуо сглотнул, взглядом указывая на раскинутые конечности:
— А место для меня найдётся?
Заметив свою королевскую позу, Нин Цзяю смущённо хихикнул, поспешно потеснился и похлопал по освободившемуся краю:
— Ныряй ко мне.
Янь Шуо повернул ключ в замке, прилёг рядом, прижался со спины и стал нежно целовать мочку его уха.
Ласки затуманили разум Нин Цзяю, как вдруг Янь Шуо шепнул:
— Как насчёт того, чтобы сделать следующий шаг?
Юноша встрепенулся. Он-то был только за, но...
— А как же твои ноги? — осторожно спросил он.
Янь Шуо уткнулся носом в его шею и утвердительно качнул головой:
— Всё в порядке.
За прошедшие недели Нин Цзяю успел тайком изучить кое-какие «теоретические материалы», так что неопытным неведением уже не страдал. Сон как рукой сняло. Встретив горящий страстью взгляд Янь Шуо, он смущённо кивнул:
— Сейчас принесу.
— Что именно? — не понял Янь Шуо.
— Нельзя же дать пропасть «подарку» из того ужасного ресторанчика, — пробормотал Нин Цзяю, босиком спрыгивая с кровати.
Он метнулся в свою комнату и извлёк из запертого ящика стола пылившийся «секретный приз» за акцию «520» — упаковку презервативов и лубрикант.
Тогда он проклинал свою руку, вытянувшую эту дрянь, а теперь готов был благословлять судьбу. Какая ирония!
Подхватив заветную коробочку, он помчался обратно.
Паньцзюй встретил его на лестнице, рассчитывая на ласку, но Нин Цзяю пронёсся мимо, не глядя, и захлопнул дверь спальни.
Кот озадаченно дёрнул хвостом, подбежал ближе и прислушался к доносившемуся шёпоту. Скукотища! Развернувшись, он поскакал вниз играть дальше.
А в спальне Янь Шуо обнимал Нин Цзяю, и они вместе изучали инструкции на упаковке. Нин Цзяю, хотя и прошёл «ликбез», ради сохранения мужского самолюбия партнёра делал вид, что видит это впервые. Янь Шуо, к слову, занимался ровно тем же самым.
И тут до Нин Цзяю дошло кое-что принципиально важное.
Постойте... Разве он здесь не должен быть сверху?!
— Брат Шуо?.. — залившись краской, тихо позвал он.
— М-м? — Янь Шуо поглядел на него с недоумением. — Что такое?
— Я... то есть... — Нин Цзяю смешался. Как объяснить мужчине, что сам считал себя альфа-самцом? Неужели при встрече двух «топов» кому-то неизбежно приходится уступать?
Видя его метания, Янь Шуо ласково подтолкнул:
— Говори как есть, не таись.
— Я... — Нин Цзяю набрал полный грудь воздуха и выдавил: — Я думал... что я тоже... сверху.
Янь Шуо ахнул. Вот так сюрприз!
— Серьёзно? — переспросил он.
Под этим взором уверенность Нин Цзяю пошатнулась:
— Ну... наверное...
— Как это «наверное»?
— У меня же опыта не было... Откуда мне знать наверняка? — смущённо пробормотал юноша.
Янь Шуо ухмыльнулся, прижимая его ближе:
— Тогда давай попробуем один раз.
Попробовать что?! Такое разве пробуют наобум?
Нин Цзяю не успел взвесить все «за» и «против», как разговор плавно сменил курс...
Позже, глядя в потолок, юноша подумал, что всё сложилось в высшей степени удачно. Во всяком случае... Ему безумно понравилось. Главное ведь — кто рядом!
Он спрятался под одеяло и счастливо захихикал, словно мышь, умыкнувшая кусок сыра.
* * *
Обязанности службы над ними не довлели, поэтому три дня подряд они не покидали особняка. Даже уборщице дали отгул до следующей недели. Чжоу Цзэ, видя такое дело, утвердился в мысли, что долгожданный отпуск не за горами, и работа закипела в его руках с удвоенным рвением.
На четвёртый день утром, после очередного раунда нежностей, они отлеживались в постели. Янь Шуо включил автоматическую кормушку, так что Паньцзюй больше не изводил их спозаранку — этот факт приводил Нин Цзяю в неописуемый восторг.
В разгар неспешной беседы дверная ручка вдруг качнулась.
Нин Цзяю мгновенно нырнул под одеяло, выставив наружу лишь испуганные глаза — чувство было такое, будто их накрыли с поличным.
Янь Шуо нахмурился: в его дом без стука проникать никто бы не осмелился.
Дверь со скрипом подалась. Когда в проёме показалось тучное туловище Паньзюя, висящего на дверной ручке, Янь Шуо прижал руку к лицу. Вчера от спешки он запамятовал повернуть ключ! Благо, кот уже отвык спать с ними, иначе приплёлся бы посреди ночи.
Отжав ручку, Паньцзюй спрыгнул на пол, победоносно поднял хвост и вальяжно взобрался на кровать прямо к Нин Цзяю.
Переведя дух, юноша погладил усатого умника:
— Покупку квартиры возле элитной школы откладывать нельзя. Ему учиться пора!
— Договорились, — ухмыльнулся Янь Шуо.
Кот, однако, заботу не оценил и строго замяукал, словно выговаривая им за неподобающее поведение. Нин Цзяю щёлкнул его по мягкому уху:
— Живёшь на всём готовом, да ещё и морали мне читаешь?
— Мяу! — утвердительно подал голос кот.
Посмотрев на часы, Янь Шуо решил подниматься:
— Закажу завтрак. Что хочешь?
— Время одиннадцатый час, это уже обед! — Нин Цзяю понял, что режим у них окончательно съехал. Достав телефон, он открыл меню ресторана.
Юноша зачитал названия блюд, а Янь Шуо оформил заказ. Пока мужчина освежался в душе, Нин Цзяю нежился в постели с котом. Поглаживая его лапки, он с удивлением обнаружил, что подушечки за эти дни изрядно запылились.
— Ах ты замарашка, — Нин Цзяю с трудом отрыл салфетки в ногах кровати и стал тщательно протирать кошачьи лапки. — Грязнуля!
Паньцзюй подал мяукающий протест.
— Грязнуля и есть, — он шутливо ткнул пальцем в розовый нос. Кот попытался сцапать его руку, но когти при этом аккуратно прятал — играть он умел благородно.
Вышедший из ванной в халате Янь Шуо застал картину: Паньцзюй ядром влетает юноше в грудь. Упав на спину, Нин Цзяю с комичным видом пожаловался:
— Погляди, он надо мной издевается!
— Как прикажешь наказывать вредителя? — подошёл Янь Шуо.
Кот сидел на груди Нин Цзяю и с надеждой ждал ласки от второго папы.
— Разве можно наказывать такого ангелочка? — юноша потрепал рыжий лоб.
В этот момент снизу донёсся звонок.
— Обед привезли, сбегаю, — Янь Шуо мимоходом поцеловал его и пошёл вниз.
Паньцзюй слетел с кровати и пристроился к нему.
— Мяу! — потревожил он мужчину. — На ручки!
— Я человек семейный, чужих котов на руки не беру, — строго отчеканил Янь Шуо.
Кот накренил голову: мол, ничего не знаю, я не местный.
Нин Цзяю на кровати заходился от хохота.
— Оценил мою верность? — обернулся Янь Шуо.
— Оценил. Но на фоне твоей строгой морали я после обнимашек с котом выгляжу ветреным изменщиком, — наигранно вздохнул юноша.
— И как будем заглаживать грех? — сдерживая улыбку, спросил Янь Шуо.
— Ошибку не исправить, но ты можешь тоже обнять его! Сравняем счёт! — предложил гениальный план Нин Цзяю.
— Ни за что.
— Это ещё почему?
— Не хочу опускаться до измен, — твёрдо отрезал Янь Шуо.
Нин Цзяю со смеху едва не свалился с кровати:
— Откуда столько философии из-за обычного кота? Обними уже, а то он обидится и больше в руки не дастся!
Паньцзюй поддакнул.
— Он же плод нашей любви! — продолжал Нин Цзяю. — Ты что, брезгуешь плодом нашей любви?!
Кот разразился оперной руладой. Янь Шуо, не выдержав, ухмыльнулся и поднял животное на руки:
— Повезло тебе с отцом, нечего сказать.
Пока Янь Шуо возился с «сыном», Нин Цзяю отправился в душ. К моменту, когда он закончил наводить марафет, всё внизу было готово: обед сервирован, кот накормлен, лоток вычищен. Оставалось только усесться за стол.
После трапезы они устроились на диване с фильмом — последние три дня вся их жизнь протекала исключительно между постелью и диваном. Уплетая фрукты, Нин Цзяю наконец открыл сообщения.
[Чжоу Цзэ: Брат Нин, генеральный директор Янь сейчас свободен?]
[Гениальный Цзяю: Свободен. А ты сам у него спросить не можешь?]
[Чжоу Цзэ: Будь у меня смелость спрашивать у него напрямую, я бы к тебе не стучался! Умоляю, узнай, могу я привезти документы на подпись?]
[Гениальный Цзяю: Лучше звякни ему сам...]
[Чжоу Цзэ: Вы точно оба свободны? Звонком не помешаю? Босс не урежет мне зарплату с горяча?]
Нин Цзяю почуял, что Чжоу Цзэ за время отсутствия начальника успел наображать себе невесть что. Потолкав Янь Шуо локтём, он произнёс:
— Брат Чжоу ищет тебя по делу.
Янь Шуо удивился, с чего бы ассистенту писать Нин Цзяю, но быстро догадался. Эти три дня прошли настолько насыщенно, что он совсем забыл про телефон. Вспомнив, что последний раз держал его во время заказа обеда, он отправился наверх.
Сверху доносился его голос — разговор явно затягивался. Внезапный незапланированный отпуск заставил Чжоу Цзэ крутиться как белка в колесе, разгребая срочные дела. В конце концов завал достиг критической точки, и бедняга решился обратиться к Нин Цзяю в надежде вернуть шефа к трудовым будням.
Пора заканчивать эти каникулы. Потянувшись, Нин Цзяю подмигнул коту:
— Завтра папа возвращается к великим делам!
Паньцзюй кулем повалился на подушку, всем видом демонстрируя, что статус домашнего бездельника его устраивает куда больше.
Нин Цзяю уселся за недописанную диссертацию. В половине второго Чжоу Цзэ притаранил гору папок. Янь Шуо удалился в свой кабинет, оставив юноше письменный стол в спальне и предложив выбрать любую свободную комнату под собственную рабочую зону.
Взглянув на горы бумаг, Нин Цзяю усмехнулся:
— Мы прямо как школьники, дописывающие домашку за пять минут до сентября.
— Наш уровень — преподаватель, судорожно набрасывающий конспекты перед первой лекцией, — возразил Янь Шуо.
Нин Цзяю расхохотался — сравнение партнёра показалось ему ещё менее солидным.