Нин Цзяю протестовал всем своим существом:
— Это же ваш семейный ужин! С какой стати вы берёте меня? Если считаете, что сидеть в машине неприлично, я просто съезжу проветриться и вернусь за вами к назначенному часу.
— Не нужно. Кати меня к дому, — распорядился Янь Шуо. Голос его звучал ровно, не допуская возражений.
Нин Цзяю со вздохом выбрался с водительского места. Лишь теперь дворецкий разглядел его лицо — и замер от изумления.
«Разве это не бывший жених молодого господина? С чего бы ему вдруг сойтись с Третьим господином?»
Дворецкий стоял как громом поражённый. Лишь когда Нин Цзяю вежливо попросил его опомниться и отойти, тот спохватился, освобождая проход. Нин Цзяю выкатил кресло с Янь Шуо из машины и направился к дому.
Издалека до дворецкого ещё донеслись тихо сказанные слова Нин Цзяю:
— Ваши родные меня терпеть не могут. Я только закачу вас в дом и сразу уеду.
— Они — это они, а я — это я, — успокоил его Янь Шуо.
— Понимаю, но если они снова взъерошатся при виде меня, вам же достанется. Зачем лишние неприятности?
— Не посмеют, — отрезал Янь Шуо, вселяя в него полную уверенность.
За разговором они вошли в гостиную.
Там семейство Янь Тяньхао вовсю развлекало старейшину. Бай Тун как раз рассказывал какую-то забавную историю, заставляя старика искренне хохотать.
По другую сторону дивана восседала эффектная, холодного вида женщина. Она демонстративно закатила глаза на байтунские байки и уткнулась в телефон. Сидевший рядом мужчина в очках в чёрной оправе покорно чистил для неё мандарин.
Нин Цзяю сразу догадался: перед ним вторая сестра Янь Шуо — Янь Лу, и её супруг Пань Линь.
Пань Фан считала, что выскочившая замуж Янь Лу отныне отрезанный ломоть и прав на семейные богатства не имеет. Но та с детства привыкла быть любимицей: до рождения Янь Шуо она была свято уверена, что ей принадлежит минимум половина состояния. Поэтому с Пань Фан они враждовали смертным боем.
Когда Янь Хуайлина сместили, Янь Лу всерьёз рассчитывала прибрать к рукам кресло генерального директора корпорации, да не тут-то было. Янь Шуо экстерном окончил университет и совершил мёртвую посадку прямо во главе компании.
С тех пор Янь Лу таила на брата лютую обиду — хотя и регулярно получала от него щелчки по носу.
В оригинале романа Янь Тяньхао ловко использовал семейство Янь Лу как таран против Янь Шуо. В итоге обе стороны искромсали друг друга в труху, а Тяньхао снял сливки и остался единственным победителем.
Кресло Янь Лу стояло ровно напротив входных дверей, так что она первой заметила вошедшего брата.
— Надо же, каков наш великий гендиректор! — ядовито протянула она. — Чтобы затащить его на семейный ужин, отцу приходится просить трижды!
— В отличие от тебя, я ценю своё время, — невозмутимо парировал Янь Шуо.
Янь Лу вспыхнула и размашисто оттолкнула дольку мандарина, которую ей заботливо протягивал Пань Линь:
— Янь Шуо, на что ты намекаешь?!
— На то, что сказал, — он даже не удосужился взглянуть на неё и обратился прямо к главному: — Мы ужинать собираемся или как?
Старейшина Янь строго осадил их:
— Перестаньте! Едва увидитесь — и сразу глотки друг другу готовы перегрызть. Братья и сестра, а ведёте себя как дикари. Взяли бы пример со старшего брата!
— Учиться у него, как пустить по ветру всю корпорацию? — со снайперской точностью съязвила Янь Лу.
Лицо Янь Хуайлина моментально пошло пятнами.
— Ругайтесь сколько влезет, но меня-то зачем приплетать? — смущённо пробормотал он.
— Тебе самой уже рожать пора, а всё спеси сбить не можешь, — строптиво отчитал дочь старик. — Хватит ссор. За стол!
Он поднялся, намереваясь пройти в столовую.
Внимание старика до сих пор удерживала стычка между младшими, поэтому окружающего он не замечал. Теперь же, снизив накал, старейшина вдруг разглядел человека, катившего кресло Янь Шуо.
— Ты?! — изумился он. — Откуда здесь?
На самом деле и Янь Тяньхао, и Бай Тун заметили гостей гораздо раньше, просто в словесную перепалку Янь Шуо и Янь Лу не смел вклиниться никто.
Теперь оба искоса наблюдали за Нин Цзяю, обуреваемые собственными мыслями.
Нин Цзяю беспечно развёл руками:
— Я лишь сопровождаю Третьего господина.
— Накройте и на него, — сухо бросил Янь Шуо дворецкому.
«Да не хочу я есть с вами!» — внутренне возопил Нин Цзяю.
Янь Лу окинула Нин Цзяю оценивающим взглядом и ядовито усмехнулась:
— Если память мне не изменяет, это ведь жених Тяньхао? С каких это пор он перекочевал к тебе?
При этих словах уголки губ Янь Шуо едва заметно приподнялись. Он неожиданно похвалил сестру:
— А у тебя неплохое зрение.
— Ну и ну! — Янь Лу покачала головой, с нескрываемым презрением поглядывая на брата. — Увести жениха у собственного племянника... У тебя совесть вообще есть?
— Лулу, не мели чуши! — сдвинул брови старейшина.
Бай Тун поспешил подать кроткий голос, защищая Тяньхао:
— Тётушка, вы ошибаетесь. Тяньхао и Цзяю давно расстались. Никто никого не уводил.
— Заткнись! — отрезала Янь Лу, смерив Бай Туна уничтожающим взглядом. — Не думай, будто ты стал членом семьи лишь потому, что Тяньхао таскает тебя сюда каждый день. В своё время Тяньхао устроил дома настоящую войну ради обручения с этим... Цзяю. Когда отец узнал, что внук предпочёл мужчину, он ночи напролёт спать не мог от злости, но в итоге уступил. И что же? Не прошло и пары месяцев, как наш мальчик сменил декорации!
Она с презрением оглядела опешившего юношу:
— Так что ты тоже особо не раскатывай губу. Глядишь, ещё через два месяца у него появится кто-нибудь третий.
Янь Лу по праву удерживала титул главного мастера словесного потрошения в романе.
Бай Тун, мгновенно сбитый с толку, лишился дара речи и, захлопав ресницами, испуганно спрятался за спину Тяньхао.
— Тётушка, не нужно наговаривать! — недовольно огрызнулся Янь Тяньхао.
— Наговаривать? Твоя прежняя пассия стоит прямо перед нами — разве это не доказывает, что ты ветреный эгоист? — Янь Лу ткнула пальцем в сторону Нин Цзяю.
Нин Цзяю изо всех сил сдерживал рвущийся хохот. Напустив на себя предельно несчастный, сиротский вид, он сокрушённо вздохнул:
— Не стоит их винить... Всё дело в моей несчастной доле. Мать я потерял ещё ребёнком, отец женился снова, родился младший брат — словом, я всегда был в том доме лишним.
Он незаметно больно ужалил себя за бедро. От резкой боли глаза тут же налились слезами, а голос задрожал от безупречной горечи:
— Когда Тяньхао бросил меня, Бай Тун к тому же оклеветал меня на вашем юбилее, дедушка... Я был настолько раздавлен, что не хотел жить. Лишь благодаря Третьему господину — лишь потому, что он протянул мне руку помощи и вдохнул надежду, — я всё ещё дышу. Талантов у меня нет, остаётся лишь применить полученные в мединституте знания, чтобы хоть немного облегчить боль моего спасителя.
Янь Шуо пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы удержать губы от улыбки.
Его артист, его маленькое солнышко освоил новую драматическую роль.
Естественно, все присутствующие прекрасно знали, что Тяньхао пошёл налево, а Бай Тун бесстыдно влез третьим лишним. Однако, кроме Янь Шуо, никто не собирался заступаться за чужака. Поэтому факт измены предпочли дружно замять.
Но раз уж тему подняли вновь, старейшина Янь лишь утомлённо вздохнул:
— Коль уж вы расстались, не вороши прошлое. — Вспомнив, как Нин Цзяю во всеуслышание заявлял о своей любви к Янь Шуо, старик ощутил приступ мигрени: — Если наш дом приносит тебе лишь боль, тебе лучше поскорее уйти.
Нин Цзяю и сам был бы рад испариться, да вот только Янь Шуо держать не ослаблял.
— С какой стати ему уходить? Он ни в чём не виноват, — спокойно возразил Янь Шуо.
Янь Тяньхао, с трудом подавляя ярость, спросил:
— Иными словами, Третий дядя считает, что уйти должен я?
— Сообразил? Так чего не катишься? — бросил Янь Шуо.
Услышав, как поносят её сына, Пань Фан мгновенно взвилась:
— Третий брат! Мы с твоим старшим братом всегда делали тебе скидку на возраст и прощали дерзости, но как у тебя язык поворачивается так разговаривать с Тяньхао?!
— Вот как? И в чём же именно вы уступали мне все эти годы? — уточнил Янь Шуо.
Пань Фан на мгновение замялась. Заметив угрюмый взгляд старика, она быстро нашла оправдание:
— Вы с Лулу вечно пропадаете на работе, разве не мы с твоим братом денно и нощно ухаживаем за отцом?
— Да вы просто сидите на шее у семьи, потому что сами ничего не умеете и работать не хотите, — подал ядовитый голос Нин Цзяю.
— Молчи! Тебя не спрашивали! — рявкнул Тяньхао.
— Я лишь озвучиваю мысли Третьего господина. Ваша мама уверяет, будто они уступали ему. Но мне почему-то кажется, что всё с точностью до наоборот — это Третий господин прощал вам все выкрутасы. — Нин Цзяю искоса взглянул на Янь Шуо. Не найдя на его лице и тени недовольства, он окончательно вошёл во вкус.
С тех пор как Янь Хуайлин лишился поста в руководстве корпорации, его семейство неустанно твердило, будто их обделили, а Янь Шуо сорвал куш на халяву.
Заявление Нин Цзяю прозвучало для Тяньхао как полнейший абсурд:
— Что вообще может знать чужак?! Ну давай, выложи нам, чем это Третий дядя перед нами благодетельствовал!
— А если я выложу — расплатитесь? — задорно уточнил Нин Цзяю.
Уверенный, что его семья не задолжала Янь Шуо ни гроша, Тяньхао гордо выпрямил спину:
— Если найдёшь хоть какую-то задолженность, я верну всё до последнего фэня!
— Договорились. Тогда без обид: для начала закройте счёт за коммунальные услуги за прошлый месяц, — чеканя слова, выдал Нин Цзяю.
Тяньхао опешил:
— За коммуналку?!
— Вот именно. Все эти годы счета за свет и воду в поместье оплачивал Третий господин. Оно и понятно: усадьба огромная, тут вам не двухкомнатная квартира, где выходит пара сотен в месяц. Суммы набегают внушительные.
Янь Шуо искренне удивился — откуда парню известна эта деталь? Но ещё больше его тронуло то, как яростно Нин Цзяю бросился на его защиту.
Янь Лу, давно съехавшая из родовой усадьбы и никогда не упускавшая шанса подгадить родственникам, расплылась в довольной ухмылке, предвкушая зрелище.
Старейшина Янь насупился и строго спросил у Пань Фан:
— Разве я не выдаю тебе ежемесячно деньги на содержание дома? Коммунальные платежи входят в эту сумму!
Пань Фан залилась краской от смущения:
— Я... я просто подумала, что вы уже в преклонных годах и нагружать вас лишними тратами нехорошо. Мы все живём под одной крышей, вот и решили скинуться...
— Скинуться? Так отчего же весь счёт висит на одном только Третьем господине? — ввернул Нин Цзяю.
Пань Фан прикусила язык.
Бай Тун попытался спасти положение:
— Ты утверждаешь, будто за всё платил Третий господин, а где доказательства? Сам он молчит, чего ты-то распетушился?
— Тяньхао тоже рот не открывает, ты-то чего влезаешь? — не остался в долгу Нин Цзяю.
Старейшина вопросительно взглянул на Янь Шуо.
Янь Шуо не спеша пояснил:
— Когда я возглавил компанию, невестка заявила, что уход за тобой полностью берёт на себя их семья, а мы с сестрой должны лишь перечислять ежемесячное содержание.
— Было такое, — кивнула Янь Лу. — Она и ко мне подкатывала с этой просьбой.
Янь Тяньхао, ухватившись за соломинку, тут же подал голос:
— Но Третий дядя всегда переводил деньги напрямую дедушке! До нас эти средства даже не доходили!
— Дай человеку договорить, куда ты поперёк батьки в пекло лезешь? — осадил его Нин Цзяю.
Янь Шуо продолжал:
— После аварии отец забрал меня сюда. Во время реабилитации невестка напомнила, что я живу, ем и пользуюсь всеми благами дома, а значит, обязан покрывать свою долю расходов. Чтобы не вникать в мелочи, я велел ей свести всё в единый чек и выставлять мне общую сумму.
Пань Фан, нервно перебирая пальцы, принялась оправдываться:
— Но ведь так и есть... Хуайлин тогда уже потерял должность, доходы упали. Тяньхао нужно было платить за учёбу — не могли же мы тащить всё имение на своих плечах!
— Но я же выделял вам деньги на всё это! — с трудом сдерживая гнев, проговорил старейшина.
— Отец, вы давно не вели хозяйство и не представляете, как взлетели цены! Прислуга, садовники, повара, сиделки, охрана, водители... Только на зарплаты уходят сотни тысяч в месяц! А ведь нужно ещё содержать сад, ремонтировать сам дом... Третий брат жил здесь и пользовался всем — что плохого в том, что он покрывал часть расходов?!
— Если все должны вносить свой вклад, почему же вы ничего не платите? — отчеканил Нин Цзяю.
— С чего ты взял, что я не плачу?! Я годами доплачивала из своего кармана! — рявкнула в ответ Пань Фан.
— Доказательства? — ледяным тоном спросил Янь Шуо.
— У меня есть бухгалтерские книги!
— Состряпать липовую отчётность — пара пустяков, — отрезал Нин Цзяю. — Но если мы начнём сверять каждую квитанцию, думаете, вам удастся выйти сухой из воды?
Старик отлично знал, что сноха приворовывает из семейной казны, но пока суммы оставались разумными, закрывал на это глаза.
Однако он был уверен, что Янь Шуо не платит ни гроша!
— Не увиливай! — прикрикнул старейшина. — Шуо, сколько ты перечислял ей каждый месяц?
— Миллион пятьсот тысяч, — ровно ответил тот.
От такой цифры у старика застучало в висках. Он со всей силы грохнул кулаком по столу:
— Шуо давал полтора миллиона, я — столько же! Три миллиона в месяц! И вам не хватало на содержание дома?!
Пань Фан упрямо выпячивала подбородок:
— Цены растут! Прислуге нужно поднимать жалованье, на праздники выписывать премии... Это же престиж семьи Янь! Разве престижно давать людям порезанные копейки?! У меня не было выбора...
— Ты действительно хочешь, чтобы я поднял всю бухгалтерию? — с леденящей угрозой спросил старик.
Пань Фан осеклась.
Если старейшина всерьёз возьмётся за проверку, он не ограничится подсунутыми ей бумажками. В этом мире нет ничего тайного, и стоит копнуть чуть глубже — ей придётся вернуть всё, что она нагребла за эти годы.
Лицо её мгновенно стало полотном.
Янь Хуайлин попытался разрядить обстановку:
— Отец... Возможно, здесь просто вышло недоразумение...
— Молчи! — смерил его испепеляющим взглядом старейшина. — С тебя спрос не меньший! Хочешь сказать, ты понятия не имел, чем занимается твоя жёнушка?! Я полностью оплачивал все нужды дома — с какой стати вы тянули деньги из Шуо?! Он после совершеннолетия и двух месяцев суммарно здесь не прожил!
— А вы сами виноваты! Сколько раз я просила добавки — вы всё время отказывали... — пробурчала себе под нос Пань Фан.
— Запрашивать повышение бюджета трижды в месяц?! Да мне за тебя стыдно! Я молчал лишь ради сохранения твоей морды, а ты обдирала Шуо! — Старик повернулся к младшему сыну, выпустив пар и на него: — А ты?! Ты здесь даже не жил — с какого перепугу переводил ей деньги?!
— Я думал, это идёт на твой комфорт, — откликнулся Янь Шуо.
Старейшина замер, не найдя слов. Тяжело вздохнув, он повернулся к Пань Фан:
— Посчитай всё до последнего юаня и верни Шуо его деньги.
— Отец, это несправедливо! — взвилась Пань Фан. — Третий брат — глава всей корпорации, у него денег куры не клюют, зачем ему наши копейки?!
— Свои деньги он заработал собственным умом и трудом! Спроси у своего мужа, какую глухую яму он вырыл для компании! Если бы не Шуо, вытащивший корпорацию из бездны, твоё месячное пособие составляло бы от силы полторы тысячи!
— Вы просто не дали Хуайлину шанса развернуться!
— Чушь! Спроси у него самого, сколько шансов я ему давал! И что в итоге? Каждое дело он превращал в развалины! Думаешь, мне приятно было снимать собственного сына с руководящего поста?! Всё, разговор окончен. Со следующего месяца ведение хозяйства беру на себя. Как только вернёшь деньги Шуо — передашь мне все дела, — отрезал старик.
Распоряжаясь бюджетом поместья, Пань Фан не только набивала карманы, но и забирала себе всё самое лучшее. Потеряв власть над казной, она превращалась в ничто.
От осознания этого хозяйка не выдержала и залилась слезами.
Янь Хуайлин с бледным лицом выдавил:
— Отец... Пань Фан осознала свою ошибку...
— Ты видел хотя бы каплю раскаяния на её физиономии?!
Хуайлин умолк, за что тут же получил от жены свирепый взгляд.
В разговор вмешался Янь Тяньхао:
— Дедушка, вы уже в летах, зачем вам лишняя головная боль? Если не верите маме, давайте вести отчётность буду я, а вы просто станете проверять книги в конце месяца?
Старейшина замялся. К внуку он всегда относился благосклонно, и отказывать ему прямо не хотелось.
Угадав сомнения старика, Нин Цзяю нанёс упреждающий удар:
— Уж кто бы молчал! Мать только что лишили власти, а ты тут как тут? Любой умный человек в такой ситуации держится подальше от подозрительных дел, а ты сам рвёшься на амбразуру. У тебя на стороне собственная фирма, ты переманиваешь клиентов у корпорации Янь, да ещё и находишь время ухаживать за Бай Туном — откуда у тебя время на хозяйство? В итоге опять всё спихнёшь на мамочку!
Тяньхао мгновенно побледнел:
— Я член семьи Янь, с какой стати мне подрывать бизнес собственной семьи?! Дедушка, не слушай этого лжеца! Проверяй любые реестры — ни в одной компании я не числюсь генеральным директором или учредителем!
— Формальным владельцем числится Бай Тун, а вот реальные ниточки держишь ты, — усмехнулся Нин Цзяю. Ему вспомнилось, как в романе этой липовой конторе посвятили добрый десяток глав.
Бай Тун попытался вывернуться:
— Это моя личная фирма!
— Ты студент-медик, зачем тебе фирма? Разрабатываешь лекарства? — поинтересовался Нин Цзяю.
— Именно, — кивнул Бай Тун.
— Вот только в видах деятельности твоей конторы почему-то написано: «Информационная безопасность и сетевое управление». Разве это не ключевое стратегическое направление корпорации Янь на этот год? — поворачиваясь к Янь Шуо, спросил Нин Цзяю.
Янь Шуо подтвердил:
— Так и есть.
— Скажи-ка, Бай Тун, с чего это ты решил полезть в сферу, в которой не смыслишь ни ухом ни рылом? Или тебе кто-то подсказал? — Нин Цзяю выразительно взглянул на Тяньхао. — Кажется, именно этим проектом ты занимался в компании перед своим уходом?
Разумеется, довести дело до конца ему не дали — Янь Шуо с треском выставил племянника вон.
Тяньхао свято верил, что спрятал концы в воду, и понятия не имел, как Нин Цзяю вышел на Бай Туна.
— Бай Тун проявил интерес, и я немного помог ему. В чём проблема?! — огрызнулся он.
— Твоя собственная фирма приносит одни убытки, а ты находишь силы помогать другим? Или ты просто перекачиваешь средства филиала компании Янь в контору Бай Туна? — в упор спросил Нин Цзяю.
В своё время, вылетев из головного офиса, Тяньхао долго плакался дедушке. Старик пожалел внука и поставил его во главе одного из филиалов, дабы тот доказал свою профпригодность и вернулся в строй.
— Полная чушь! — закричал Тяньхао.
— Ну так давайте просто проверим источники финансирования компании Бай Туна, — невозмутимо предложил Нин Цзяю.
Тяньхао застыл в ужасе, мгновенно утратив дар речи.
В тишине комнаты раздались сухие аплодисменты. Янь Лу сияла от восторга:
— Потрясающий спектакль! Отец, погляди-ка на своё старшее колено, которое ты выпестовал как наследников! Ничего, кроме воровства и жульничества, не умеют.
— Замолчи! — огрызнулся старик.
Янь Лу продула свежий маникюр и с непринуждённым видом бросила:
— А я бы предложила проверить и счета головной компании. Вдруг Шуо тоже гребёт под себя?
Янь Шуо даже не повёл бровью. Зато старейшина рявкнул на дочь:
— Занимайся своими фирмами!
Когда Янь Лу выходила замуж, она требовала свою долю акций родительской корпорации, но старик отказал, дабы не дробить бизнес. Взамен он передал ей в собственность несколько дочерних предприятий.
Надо признать, дочь он не обидел: те фирмы приносили солидный доход. За прошедшие годы под руководством Янь Лу они превратились в одну из ведущих бизнес-империй столицы.
Янь Лу фыркнула и бросила нечищенный мандарин мужу.
Пань Линь, не проронивший за весь вечер ни единого слова, молча и безотказно исполнял роль слуги. Случайно встретившись взглядом с Нин Цзяю, он смущённо улыбнулся.
«Ах ты лис... Прикидываешься овечкой, а сам ненавидишь её до глубины души — просто держишься за её капиталы», — подумал Нин Цзяю.
Семейка — один другого сто́ит.
Нин Цзяю не удержался от сокрушённого вздоха.
— О чём вздыхаешь? — тихо спросил Янь Шуо.
— Восхищаюсь вашей дружной и любящей семьёй, — съязвил Нин Цзяю.
Янь Шуо усмехнулся и тихим шепотом поинтересовался:
— Откуда тебе известно про коммунальные платежи?
У Нин Цзяю уже был готов ответ:
— Как-то Чжоу Цзэ жаловался на университетские тарифы и упомянул об этом.
Это была правда, иначе он не стал бы рисковать.
Не получив желаемого ответа, Янь Шуо слегка разочаровался.
С наступлением темноты в доме посвежело. Выходя из машины, Янь Шуо не взял плед. Опасаясь, что тот опять замёрзнет, Нин Цзяю тихо сказал:
— Я схожу за покрывалом.
Янь Шуо кивнул, провожая его взглядом.
— Куда это он направился? — полюбопытствовала Янь Лу.
— Не твоё дело.
— Шуо, да кто он тебе вообще такой? — насмешливо спросила сестра. — Зачем тащить чужака в дом в столь важный день?
— А ты зачем приволокла Пань Линя? — ответил вопросом на вопрос Янь Шуо.
— Пань Линь — мой законный муж, есть разница?!
— Никакой.
Старейшина Янь чуть не поперхнулся чаем. Он изо всех сил старался не думать на эту тему, но Янь Лу снова вскрыла нарыв!
Отпихнув руку старшего сына, пытавшегося постучать ему по спине, старик со звоном поставил пиалу и раскашлялся:
— Вы меня в гроб сведёте! Хоть кто-нибудь может дать мне покой?!
Лицо Янь Тяньхао пошло белыми пятнами. Привезти Нин Цзяю именно сегодня означало одно: Янь Шуо официально признал его своим спутником.
Как такое возможно?!
— Тяньхао... — тихий голос Бай Туна вернул его к реальности.
— Что такое? — опомнился Тяньхао.
— Я выйду ненадолго, — Бай Тун выглядел не лучшим образом. После серии поражений он осознал, насколько опасен Нин Цзяю. Нельзя допустить, чтобы за его спиной встал Янь Шуо!
Нин Цзяю достал из багажника плед и торопливо возвращался в дом. За поворотом его уже поджидал Бай Тун. Он сжался в тени стены, и если бы не окликнул Нин Цзяю, тот прошёл бы мимо.
— Ты хоть знаешь, что сегодня за день? — отрывисто спросил Бай Тун.
— День твоих похорон? — пошутил Нин Цзяю.
Бай Тун закатил глаза:
— Сегодня день памяти покойной госпожи Янь! В такой день сюда не пускают кого попало.
Нин Цзяю обомлел. Вот почему Янь Шуо сегодня казался таким молчаливым! Вспомнив, с какой грустью тот говорил о матери, Нин Цзяю ощутил, как сжалось сердце.
— Если у тебя есть хоть капля ума, убирайся сам, пока дедушка не выставил тебя за ворота, — процедил Бай Тун.
— Раз уж тебя пустили, то мне и подавно можно, — смерил его презрительным взглядом Нин Цзяю и ускорился.
— Когда окажешься в дураках, не говори, что я не предупреждал! — крикнул ему вдогонку Бай Тун.
— Как-нибудь обойдусь без твоих забот.
Раз уж Янь Шуо привёз его с собой, он не имеет права ударить в грязь лицом.
Ужин был накрыт, и члены семьи прошли в столовую. Вернувшись в гостиную, Нин Цзяю застал лишь дворецкого, убиравшего чайный сервис. Тот и проводил его в столовую.
Бай Тун пришёл раньше и только-только успел усесться.
Столовую украшал большой круглый стол на десять персон. Вокруг него стояло девять стульев, но приборов было накрыто всего восемь.
Семья Тяньхао вместе с Бай Туном — четверо, Янь Лу с мужем — двое, плюс старейшина и Янь Шуо. Ровно восемь человек.
Однако Нин Цзяю помнил, что Янь Шуо отдал прямой приказ поставить дополнительный прибор. По числу стульев было видно, что слуги всё выполнили, но кто-то умышленно спрятал лишнюю тарелку и палочки.
Бай Тун с торжествующей ухмылкой оглядел Нин Цзяю:
— Похоже, за этим столом для тебя места нет.
— А для тебя, стало быть, есть? — Нин Цзяю поклялся себе: если уж Янь Шуо взял его сюда поддержать порядок, то без ужина останутся оба, если прибора не достанется ему.
Бай Тун с превосходством взглянул на стоявшие перед ним пиалы:
— Лишних приборов здесь нет. — И, повернувшись к старейшине, елейным тоном добавил: — Дедушка, может, попросим Цзяю уйти? У него здесь довольно неловкий статус, не хотелось бы тревожить дух бабушки.
— Ты прав, — неожиданно кивнул Янь Шуо.
Бай Тун замер, не веря своим ушам.
— В день памяти моей матери здесь действительно не место всяким проходимцам, — Янь Шуо бросил на Нин Цзяю ободряющий взгляд и постучал пальцами по столу.
В дверях мгновенно вырос дворецкий:
— Слушаю, Третий господин?
— Выставь его вон, — кивнул Янь Шуо на Бай Туна.
Дворецкий направился к юноше, но путь ему преградил Янь Тяньхао. Взглянув на дядю и Нин Цзяю, он решительно заявил старику:
— Дедушка, если уходит Бай Тун, я ухожу вместе с ним!
— Скатертью дорога, — безразлично выронил Янь Шуо.
Нин Цзяю, державший плед на руке, испустил глубокий, исполненный сострадания вздох:
— Так вот почему ты подстерегал меня в коридоре и твердил про особый день! Боялся, что тебе самому прибора не достанется, и решил умыкнуть мой? Бедняжка...
Голос его лучился жалостью, а вот действия последовали молниеносные.
В пару шагов приблизившись к Бай Туну, Нин Цзяю сгреб его чистые пиалу и палочки, развернулся и спокойно перенёс их на пустующее место подле Янь Шуо. Затем осторожно расправил плед и укрыл им колени Янь Шуо.
Тяньхао никогда не видел Нин Цзяю столь заботливым и нежным — и в груди его вспыхнула дикая, испепеляющая зависть.
Пань Фан ядовито прошипела:
— Молод ещё, а ухватки соблазнителя уже до автоматизма отточены!
— Благодарю за комплимент, тётушка, — с кроткой улыбкой отозвался Нин Цзяю. — Как-никак, не хочется повторять вашу судьбу: постареть, потерять мужа да ещё и выслеживать его любовниц, чтобы устроить публичную драку.
Янь Хуайлин побагровел от гнева:
— Наглая ложь!
— Да об этом и так все знают! Накосячили — так имейте совесть признать. И ведь надо же иметь такое каменное сердце: девчонка была на седьмом месяце, а вы погнали её на искусственные роды! Впрочем, чему удивляться: деньги есть — наигрался и выбросил. А выживет бедняжка на операционном столе или кости сложит — вам-то какое дело? — с ледяной лёгкостью выложил Нин Цзяю.
— Перестань нести ахинею! — закричал Тяньхао.
Неделю назад в отделение экстренной медицинской помощи больницы «Хэнцянь» доставили пациентку с сильнейшим кровотечением после позднего аборта. Нин Цзяю тринадцать часов боролся за её жизнь и спас её, а позже случайно заметил возле палаты Янь Хуайлина.
— Чего вы кипятитесь? Я лишь хотел поздравить молодого господина с прибавлением — у вас ведь родилась сестрёнка! — Нин Цзяю шутливо сложил ладони в приветственном жесте и махнул рукой к выходу: — Если собирались уходить — идите скорее, не мешайте малышке вернуться в родное гнездо!
Янь Тяньхао побледнел как полотно.
Янь Хуайлин обомлел и в ужасе выкрикнул:
— Она же умерла!
В день визита Хуайлина Нин Цзяю только-только завершил операцию и ещё не успел сообщить родственникам, что младенца удалось спасти.
— Что поделать, моё врачебное мастерство вершит чудеса — тринадцать часов на ногах, и ребёнок жив! Мы ведь одна семья, не стоит благодарностей, — Нин Цзяю повернулся к обомлевшему старику и сияющим взглядом отвесил ему поклон: — Поздравляю с новорождённой внучкой, дедушка! Семья Янь процветает и множится — какое великое счастье!