Непринуждённость, с которой улёгся злодей, смутила Нин Цзяю.
«А может, я и правда слишком много себе накрутил?» — пронеслось в голове.
В этом мире хотя и разрешались однополые браки, далеко не каждый был геем. К тому же в каноне подчёркивалось: этот злодей ни в кого не влюбится. Вот и Янь Шуо, скорее всего, ничего такого не имел в виду — просто проявил дружескую заботу, спасая его от комариного нашествия.
Драпать сейчас, когда Янь Шуо уже умостился на кровати, казалось прямым оскорблением. Нин Цзяю потратил кучу сил, чтобы умилостивить его этим вечером, и снова навлечь на себя его гнев до рассвета никак не входило в планы.
Пересилив себя, он бочком подобрался к краю. Огромная ложа в европейском стиле легко вместила бы и троих взрослых. Янь Шуо оставил ему щедрую половину. Не смея прижиматься слишком близко, Нин Цзяю осторожно сдвинул одеяло хозяина к центру, бесшумно постелил своё собственное и забился на самый край.
Паньцзюй, до этого мирно сопевший на краю одеяла Янь Шуо, от этих манипуляций скатился на простыню и так и остался лежать кверху брюхом, демонстрируя абсолютную лень. Нин Цзяю подхватил рыжего увалистого кота и уложил аккурат посередине — как живой, мягкий барьер.
Закончив приготовления, он с трепетом опустился на матрас.
Из-за парализованных ног Янь Шуо продолжал лежать на спине, но голову отвернул. Большая часть его лица скрывалась под одеялом. Не имея возможности разглядеть выражение его глаз, Нин Цзяю неуверенно спросил:
— Я выключу свет?
— Угу, — послышался тихий отклик.
Комната погрузилась во мрак. Зашуршав тканью, Нин Цзяю забрался под своё одеяло. В темноте ничего не проглядывалось; даже ровного дыхания Янь Шуо не было слышно.
Но само осознание того, что бок о бок с ним лежит другой мужчина, давило. И пусть Нин Цзяю прекрасно понимал: Янь Шуо физически ничего с ним не сделает, да и сам он не собирался переступать границы, всё тело охватило странное, труднообъяснимое волнение.
К тревоге и неловкости примешивалось... предвкушение?
Эта мысль, внезапно всплывшая в сознании, заставила его вздрогнуть.
«С чего бы мне предвкушать?!»
Как и у любого врача, у него имелся пунктик насчёт чистоты. Пусть он не страдал бессонницей на новом месте, улечься в чужую постель для него всегда было испытанием. В самый первый день после попадания сюда он заснул на кровати Янь Шуо лишь потому, что бредил от высокой температуры. На следующий день, вернувшись в общежитие, он долго ворочался в постели прежнего владельца тела и смог заснуть только после того, как полностью сменил всё постельное бельё, включая подушку и матрас. И перебравшись в поместье, он согласился спать только потому, что комплекты были абсолютно новыми.
Что же стряслось с ним теперь? Стоило Янь Шуо предложить прилечь рядом, как он, даже не раздумывая, согласился!
А это глупое трепетание в груди... откуда оно? Неужто в нём проснулась гордость от того, что удалось укротить главного злодея?
Нин Цзяю мог поклясться, что отродясь не питал подобных бредовых амбиций. К тому же, вспоминая, как тепло Янь Шуо к нему относился, он чувствовал лишь искреннее сочувствие к его судьбе.
Мысли роились бессвязным роем. Поняв, что заходит не туда, Нин Цзяю мысленно приказал себе остановиться, зажмурился и попытался выбросить всё из головы.
Увы, назойливые думы продолжали одолевать.
Сначала в голову взбрело: «А если бы я сюда не попал? Канон пошёл бы своим чередом, и Янь Шуо ждала бы та ужасная, жалкая гибель...» Сердце болезненно сжалось, и Нин Цзяю поспешно переключился на другую тему.
Следом пришла мысль об аварии. Не произойди той автокатастрофы, Янь Шуо даже после перемещения Нин Цзяю в этот мир не стал бы относиться к нему с таким трепетом.
Размышления об аварии потянули за собой новую цепочку вопросов: в романе так и не раскрыли, кто стоял за трагедией. Неужели это действительно было просто роковое стечение обстоятельств? Впрочем, оригинал вращался исключительно вокруг любовных перипетий Янь Тяньхао и Бай Туна, опускал кучу подробностей и вовсе не гарантировал, что крушение было непреднамеренным.
Если за этим кто-то стоял... то кто? Желающие убрать Янь Шуо с дороги и пригрести к рукам состояние семьи Янь? Или же давний враг, жаждущий мести?
Нин Цзяю мысленно принялся выстраивать схемы связей между персонажами. От такого изобилия гипотез сон окончательно разлетелся в пух и прах.
За окном едва заметно затеплился рассвет; сквозь щёлочку в шторах просочились серые сумерки. Нин Цзяю охватила лёгкая паника — спать оставалось всего ничего.
Паньцзюй, уютно сопевший прямо между ними, замурчал во сне, вызывая у Нин Цзяю зависть чуть не до слёз. Со стороны Янь Шуо царила полная тишина. Наверное, тот давно уже видит сны.
Повернувшись на другой бок, Нин Цзяю посмотрел на соседа. Янь Шуо так и лежал в прежней позе, отвернув голову, застыв без движения. Зависть вспыхнула с новой силой.
«Точно, всё из-за дурацких мыслей».
Решительно выкинув всё из головы, Нин Цзяю крепко зажмурился. Лишь когда утренние сумерки окончательно разогнали тьму, он погрузился в долгожданный сон.
Едва послышалось мерное, ровное дыхание юноши, Янь Шуо приоткрыл глаза и неслышно повернулся в его сторону. Он ведь тоже не сомкнул глаз. Весь этот час он затаился, не смея даже шевельнуться и дыша через раз, лишь бы не выдать себя.
В полумраке черты Нин Цзяю угадывались с трудом. Но само присутствие парня под боком и его тихое дыхание дарили Янь Шуо удивительное умиротворение.
Раньше он со счёта сбивался, сколько раз в страхе просыпался среди ночи. Сидел на кровати один, жадно ловя воздух и судорожно пытаясь унять ледяной ужас, сжимавший сердце. В непроглядной тьме он бился в одиночку. Не имея возможности вырваться, медленно погружался на дно, превращаясь в чудовище, которого все боятся.
Пока не появился Нин Цзяю — и не подставил плечо над самым краем пропасти. Этот парень подхватывал его с холодного пола, залечивал раны, шутил, что инвалидное кресло — это «маленький самолётик», и подкидывал намёки, спасавшие от смертельных ловушек. Именно Нин Цзяю, принеся с собой свет и тепло, вытащил его из бездны, не дав превратиться в бездушное орудие мести.
Рассвет разгорался — точь-в-точь как мгла, рассеивавшаяся в душе Янь Шуо.
Он долго пристально вглядывался в спящее лицо юноши, пока Паньцзюй, устроившийся посередине, вдруг не потянулся и не поднялся на лапы. Янь Шуо приложил палец к губам. Кот недоумённо склонил голову.
«Иди поиграй», — беззвучно, одними губами передал ему Янь Шуо.
Паньцзюй озадаченно вильнул хвостом, перевёл взгляд на спящего хозяина и направился к нему с очевидным намерением растолкать. Заметив, что пушистая лапа уже занесена над лицом Нин Цзяю, Янь Шуо стремительно подался вперёд и перехватил кота.
Тот даже не пошевелился, продолжая глубоко спать.
— Мяу... — возмущённо начал было Паньцзюй, но Янь Шуо тут же осторожно сжал его мордочку пальцами. Кот уставился на него с немым вопросом.
— Тише ты, — шепнул Янь Шуо, аккуратно опустил кота на пол со своей стороны и сделал сгоняющий жест.
Дёрнув кончиком хвоста, рыжий разбойник вальяжно удалился.
Переведя дух, Янь Шуо вновь обратил взор на Нин Цзяю. Вне сна юноша казался удивительно умиротворённым. Куда-то сбежала его обычная задорная живость, уступив место трогательной беззащитности.
Из коридора донеслись звуки: Паньцзюй усердно копался в лотке. Брови Нин Цзяю слегка нахмурились, но едва шум утих, его лицо вновь разгладилось.
Янь Шуо, замерший от страха, что парень проснётся, отмяк, но оторвать взгляд от юноши уже не мог. Обычно Нин Цзяю фонтанировал энергией, подкалывал, разыгрывал целые спектакли... Настоящим, покладистым и тихим, он являлся крайне редко. Один лишь этот вид заставлял сердце щемить от нежности.
В голове вспыхнула дерзкая мысль. Совесть подсказывала, что поступает он нехорошо, но устоять перед искушением было выше его сил. Второй такой возможности могло и не представиться.
Затаив дыхание под мерное сопение юноши, Янь Шуо накренился и невесомо коснулся губ Нин Цзяю коротким поцелуем. И тут же отпрянул назад, испугавшись собственной наглости.
Нин Цзяю поморщился, повернулся на другой бок и с сонным бормотанием протянул:
— Перестань...
В голове Янь Шуо завыла сирена. Он проклял свои неподвижные ноги, лишавшие его возможности стремительно сбежать с места преступления. Не дыша, он уставился на юношу; сердце колотилось где-то в горле, а в голове в панике прокручивались варианты оправданий.
Но Нин Цзяю вдруг снова подал голос:
— Папа сейчас встанет и насыплет тебе корма...
Принял его за кота?!
Янь Шуо одновременно с облегчением ощутил лёгкий укол досады.
Между тем Паньцзюй, завершив свои делишки в лотке, победоносно вернулся в спальню и требовательно замяукал, поторапливая двуногих с завтраком.
Слипающиеся веки Нин Цзяю не поддавались. Сладко зевнув, он наощупь потянулся к коту. Чтобы не выдать подмену, Янь Шуо мановением руки подманил Паньцзюя и, пока парень не проснулся, оперативненько подсунул пушистую тушку ему под руку.
Нащупав мех, Нин Цзяю с чистой совестью укутался поплотнее, собираясь досмотреть сон.
— Мяу! — возмущённо напомнил о себе котяра.
Нин Цзяю промямлил что-то бессвязное, пытаясь уговорить его подождать ещё полчасика. Но Паньцзюй переговоров не признавал. Пузо требовало еды прямо сейчас!
Кот начал с усердием тыкаться усатой мордой ему в щёку. Нин Цзяю попытался прижать наглеца к матрасу, но тот вывернулся с другой стороны и разразился ругательной руладой.
Видя, как сильнее нахмурился юноша, Янь Шуо решил вмешаться: забрал кота и вознамерился сам накормить прожорливого зверюгу. Однако внезапная пустота в объятиях сработала лучше любого будильника — Нин Цзяю встрепенулся.
Силой разамкнув веки, он упёрся взглядом прямо в Янь Шуо. От неожиданности он так отпрянул, что едва не грохнулся с кровати.
Остатки сна испарились без следа. Прохлопав глазами несколько секунд, Нин Цзяю с ужасом вспомнил: он же провёл ночь в комнате Янь Шуо! Более того — в одной постели с главным злодеем!
От этой мысли по спине пробежал холодок. Он торопливо окинул взглядом постель. К счастью, каждый так и остался под своим одеялом, строго соблюдая установленные границы. Ночь прошла без происшествий.
— Мяу, — напомнил о себе Паньцзюй.
Срочно нуждаясь в предлоге сменить тему, Нин Цзяю ткнул пальцем в кота:
— Ты опять лез целоваться мордой, которой только что ковырялся в лотке?!
Паньцзюй с невинным видом уставился на него, всем видом показывая: «Да не целовал я тебя!»
Лицо Янь Шуо сделалось мрачнее тучи.
— Точно ты! Думаешь, если папа спит, то ничего не чувствует? — пробубнил Нин Цзяю, а затем пожаловался Янь Шуо: — У него это вечно!
— Неужели... пахнет? — усомнился в себе Янь Шуо.
— Да нет, вовсе не пахнет, у меня же наполнитель с ароматизатором, — ответил Нин Цзяю. Находиться в одной кровати с хозяином дома становилось невмоготу, поэтому он слез на пол, подхватил свою подушку и приготовился дать дёру.
— Но почему ты решил, будто он обнюхивал лоток? — всё ещё чувствуя себя глубоко уязвлённым, переспросил Янь Шуо.
— Так я ж слышал, как он копался! — Нин Цзяю опять зевнул. Сквозь полусон он действительно ощутил, как к его губам что-то прикоснулось.
Когда кот спал с ним, он постоянно обнюхивал его лицо, будто приценивался к неприкосновенному запасу еды. Вот только на этот раз прикосновение не было колючим... Да и пахло как-то по-особенному, едва уловимым свежим ароматом...
Постойте-ка. Это был совсем не запах кошачьей шерсти. И уж точно не наполнителя...
По мере того как сон окончательно слетал с Нин Цзяю, к нему возвращалась способность здраво мыслить.
Заметив, как у парня округлились глаза и как он шокированно воззрился на него, Янь Шуо почувствовал, как взмокли ладони. Мозг забился в поисках оправдания.
Однако потрясение на лице Нин Цзяю мгновенно сменилось глубокой тревогой. Он с искренней заботой обратился к коту в руках Янь Шуо:
— Ой, малыш, у тебя что, понос?! Почему запах-то так изменился?!
Янь Шуо: «...»