Цэнь Сяоюань оказался застигнут врасплох — вернее, ему и в голову не могло прийти, что Цзянь Суй вдруг вцепится в него зубами.
Смелости, значит, прибавилось.
Рука так и замерла в воздухе — он даже забыл, зачем её поднимал.
Цзянь Суй кусал бестолково, будто клыки у него вовсе не были заточены: то и дело соскальзывали с железы, оставляя лишь редкие, едва ощутимые уколы боли.
В отличие от Бет, железы у AO развиты полностью, и "метка" способна дарить удовольствие — лёгкое покалывание и оцепенение лишь сильнее раззадоривают Alpha.
Цзянь Суй кусался беспорядочно, по-щенячьи, вперемешку тыкаясь мягким языком — влажно, горячо, — и вместо угрозы это лишь заставило напряжённые нервы Цэнь Сяоюаня отпустить.
— Хватит. — Ладонь легла ему на затылок, взъерошила волосы. — Я сказал, хватит грызться... Шипит ещё. Ты собака, что ли?
На этот раз Цзянь Суй вложил в укус все силы — тело затряслось, во рту разлился привкус крови. Получилось, понял он.
Но Цэнь Сяоюань отреагировал слишком спокойно, и не успел Цзянь Суй потянуться за новым укусом, как тот перехватил его за шиворот и одним рывком оторвал от себя.
На сей раз действительно вышло, будто щенка за шкирку.
По лицу Alpha разлился лёгкий румянец, зрачки будто засветились изнутри — верный признак возбуждения. Большим пальцем он коснулся клыка, испачканного собственной кровью и феромонами, стиснул — едва не смял — пойманного.
— Закончил или нет?
Не закончил.
«Это ты меня неправильно понял. Это ты съехал из номера. Я по доброте душевной вернулся — испугался, что ты не найдёшь дорогу обратно.
Это ты швырнул меня на пол, как...»
Гнев Цзянь Суя вспыхнул так же быстро, как и погас: на втором "это ты" вся ярость вдруг схлынула.
Нет, не так. Это всё отговорки.
Он вернулся, потому что боялся: доберись Цэнь Сяоюань до школы, расправа будет ещё безжалостнее.
К тому же за ним и без того числился должок — недосказанность, которую он скрывал, а сладкую лепёшку купил из чистого чувства вины, чтобы задобрить.
Всё, что происходило сейчас, он и сам предвидел заранее.
И всё равно разозлился.
Почему?
Неужели потому, что заметил — Alpha начал отступать?
Хуже некуда.
Дороги назад, к тем временам, у них нет, да он и сам туда не хотел бы возвращаться. Между ним и Цэнь Сяоюанем — он не должен, да и не вправе злиться.
Цзянь Суй застыл, оглушённый собственными мыслями; со стороны это выглядело так, будто его напугали до онемения. Он не отрицал: сегодня натворил лишнего.
И всё же за прокушенную железу Цэнь Сяоюань не разозлился — просто заново заклеил ранку изолирующим пластырем. Укус глухо ныл, а свет в его глазах никак не гас.
Только тогда Цзянь Суй пришёл в себя, спрыгнул со стойки — ноги дрожали.
«Он укусил Alpha.
Он укусил Цэнь Сяоюаня...»
Во рту стоял горько-сладкий привкус, кровь стекала по горлу в желудок, и от этой мешанины подкатывала тошнота — не выворачивало, но подступало, будто напоминая: сглупил, ой как сглупил.
— Это ты меня укусил, а обиженным строишь теперь себя? — Увидев его перепуганное лицо, Цэнь Сяоюань недовольно хмыкнул. — Что застыл? Пошли обратно.
Цзянь Суй пребывал в лёгком отупении: ни наказания, ни требования объясниться — ничего.
Он так и стоял, не двигаясь с места.
Цэнь Сяоюань не выдержал:
— Или ты собрался ужинать в туалете? Прикажешь принести тебе еду туда?
Цзянь Суй тут же скорчил лицо, будто вот-вот расплачется.
— У-у-у меня штаны мокрые.
Полюбовавшись мокрым пятном, растёкшимся по его заднице после воды со стойки, Цэнь Сяоюань отпустил его переодеваться, а сам следом не пошёл.
Едва оказавшись в номере, Цзянь Суй торопливо выудил супрессор из-под толстовки и сунул его в рюкзак с курткой. Цэнь Сяоюань уже обыскивал его однажды — вряд ли станет проверять снова.
Пока он возился с вещами, в дверь постучали.
Цэнь Сяоюань точно не из тех, кто стучится, поэтому Цзянь Суй спокойно подошёл узнать, в чём дело. Оказалось — сотрудник отеля принёс смену одежды.
Он сперва решил, что вещи предназначены для Цэнь Сяоюаня, впустил человека — и с удивлением обнаружил, что комплект приготовлен именно для него самого.
Списал это на очередную причуду фешенебельного сервиса. Неуверенно переоделся — костюм оказался на удивление удобным: свободные штаны, свободная рубаха, при ходьбе будто ветер подгоняет. Пепельно-серый лён вперемешку с молочно-белым, слегка вздёрнутые волосы, черты лица с лёгкой глубиной — ни дать ни взять мальчишка из другого квартала.
Перед зеркалом Цзянь Суй теребил бирку на воротнике, соображая, как бы её спрятать, чтобы не бросалась в глаза.
Дверь распахнулась сама — очевидно, Цэнь Сяоюаню надоело ждать в ресторане, и он вернулся раньше срока.
От него пахло свежестью и прохладой, будто он только что вышел из-под душа.
Цзянь Суй мигом развернулся. Цэнь Сяоюань окинул его взглядом с головы до ног.
— И почему на тебе любая одежда выглядит так убого?
Цзянь Суй сделал вид, что оглох, и пропустил колкость мимо ушей.
Цэнь Сяоюань подошёл ближе, ухватил бирку у него на спине.
— Собрался выйти прямо так? Я с тобой рядом опозорюсь.
«Дворняжка.
Дворняжка, которую держат за шкирку».
В итоге бирку Цэнь Сяоюань попросту срезал.
Цзянь Суй сидел на полу, опустив голову. Цэнь Сяоюань, держа в одной руке ножницы, другой — указательным и средним пальцами — провёл по оставленному им же укусу, чувствуя, как под пальцами вздрагивает кожа.
Такой глубокий след зубов — клеймом на загривке Беты.
По сравнению с этим "метка" Цзянь Суя выглядела совсем по-детски: на железе Alpha она оставила лишь тонкую царапину. Стоило снять пластырь — под ним обнаруживалась узкая полоска крови, которая заживёт за пару дней.
В конце концов, тело Цэнь Сяоюаня было слишком крепким, не как у обычных людей.
Вскоре снова постучали — на этот раз менеджер, что провожал их наверх: велел принести в номер нетронутый ужин.
И опять — один взгляд Цэнь Сяоюаня, и человек, опустив голову, поспешно ретировался.
Красивая одежда интересовала Цзянь Суя куда меньше вкусной еды: взгляд тут же приковался к изысканным блюдам на столе, а заодно он с облегчением выдохнул — Цэнь Сяоюань больше не смотрел на его загривок.
Цэнь Сяоюань мимоходом потрепал его по голове, великодушно бросил:
— Иди ешь.
Цзянь Суй не сдвинулся с места — вместо этого засмущался и позвал Цэнь Сяоюаня поесть вместе.
Тот сел на диван, сам же он устроился по-турецки прямо на ковре, босиком: ступни и пальцы ног виднелись из-под подола, розовые, здоровые на вид.
Цэнь Сяоюаню это не понравилось — велел пересесть поближе.
— Столик низкий, наклоняться вредно для желудка... — голос Цзянь Суя становился всё тише, потому что Цэнь Сяоюань уже сам поднялся с дивана и сел рядом с ним.
Видимо, рана и правда давала о себе знать: стоило присесть пониже, как швы натянулись, и лицо его заметно побледнело. Но он промолчал и почти ничего не съел — взял пару кусочков суши, не больше.
Только увидев, что Цэнь Сяоюань принялся за еду, Цзянь Суй осмелел и набросился на ужин по-настоящему.
За этот раз точно платить не придётся — можно было есть от души!
Дорога до школы прошла в относительном мире: в благодарность за угощение обратные билеты Цзянь Суй купил сам.
Ночь без сна вдобавок к беспокойному утру дали о себе знать — голова клонилась всё ниже, и вскоре он уснул прямо в вагоне.
На этот раз без снов — спал сладко.
Разбудили его голоса. Едва приоткрыв глаза, он смутно различил ошейник на шее стоявшего напротив человека — с подвеской в форме сердечка.
— Это ваш младший брат? — донёсся девичий голос.
В ответ — вопрос Цэнь Сяоюаня:
— Мы что, похожи?
Тон настолько холодный, что переводился без труда: ты ослепла?
Девушка на миг растерялась, хотела было возразить, но тут Цзянь Суй уже проснулся, выпрямился, вытер рот — к счастью, без слюны, а то было бы совсем неловко, — огляделся по сторонам.
«Хм.
Оказывается, он спал у Цэнь Сяоюаня на плече».
Цзянь Суй машинально ощупал собственную голову — на месте, слава богу.
— Ой, проснулся! Глаза чёрные, какая прелесть.
Голос наложился на тот, что звучал во сне, и Цзянь Суй машинально задрал голову, чтобы посмотреть.
Цэнь Сяоюань тут же закрыл ему глаза ладонью.
— Это мой брат, — бросил Alpha без запинки. — У вас к нему какое-то дело?
«Вообще-то она явно хотела познакомиться с тобой».
Цзянь Суй не настолько туго соображал, чтобы этого не понять — просто решил, что Цэнь Сяоюань прикрывается им, как щитом.
В этом деле он уже набил руку: промолчал и позволил Цэнь Сяоюаню разыгрывать сцену как ему вздумается.
Считай, плата за то, что проспал у него на плече.
Квиты.
Поезд прибыл на станцию. Цзянь Суй хотел, чтобы Цэнь Сяоюань ушёл первым, а сам собирался вернуться в школу чуть позже.
Но тот остался стоять на месте.
— Куда ты собрался? Говорил же, что нужно что-то купить — что именно?
Цзянь Суй едва не забыл об этом, но сориентировался быстро:
— Да лепёшку же, я её уже купил.
На этот раз Цэнь Сяоюань не поверил сразу, насторожился:
— Ради лепёшки стоило делать крюк через весь район B?
— Но ты же её ел, она правда вкусная. — Цзянь Суй не моргая смотрел на него, стараясь выглядеть искренним.
Видя, что Цэнь Сяоюань всё ещё сомневается, он добавил:
— Никуда я не собрался, просто... вернусь в школу. Лучше нам идти порознь — если кто-то увидит нас вместе, опять пойдут разговоры.
— Какие ещё разговоры?
— Слухи и раньше ходили... — Цзянь Суй взглянул на его недоверчивое лицо — на притворство не похоже, — будто мы подрались из-за одного Omega.
Лицо Цэнь Сяоюаня застыло.
— Я? С тобой? Подрался?
Судя по всему, его больше задело другое: Цзянь Суй попросту ему не ровня.
И только потом:
— Из-за кого?
— Из-за того студента по обмену, что был с тобой. — Цзянь Суй внимательно наблюдал, как меняется его лицо. — Его, кажется, зовут Цзян Ивань.