В Зону C Цзянь Суй добрался лишь спустя несколько дней. У Юань Юя не было возможности вырваться лично, поэтому встречать его в порту A отправились проверенные люди. Среди них оказался и Хуанмао, успевший до этого побывать его водителем.
Тот увязался за Цзянь Суем, на каждом шагу почтенно роняя «брат Цзянь», и остальные шестёрки тут же подхватили это обращение.
Когда Цзянь Суй спросил, не знает ли кто, где Чэньжань, парни замешкались и переглянулись. Вперёд снова выступил Хуанмао:
— Брат Цзянь, ты, наверное, не в курсе, но тут в последнее время творится полное черт-те что. С боссом мы и сами связаться не можем. Впрочем, скорее всего, брат Хай уже увёз его в штаб...
Слово «увёз», впрочем, звучало слишком мягко — вернее было бы сказать «утащил силой».
Чэньжань катастрофически не ладил с кое-кем. Они столько раз сцеплялись на людях, и каждый раз всё заканчивалось тем, что Чэньжаня вбивали в землю так, что он не мог подняться.
Хай Чао просто не мог терпеть позора. К тому же уличные резни в порту A вспыхивали с новой силой, и Хай Чао действительно намерен был вытащить парня из этой мясорубки.
Из того, что Хай Чао наплёл Цзянь Сую при первой встрече, львиная доля оказалась враньём. На самом деле Чэньжань с самого начала был его воспитанником.
Этого дерзкого мальчишку Хай Чао, конечно, хотел уберечь. А вот к Цзянь Сую, которого в глаза не видел, никаких чувств не питал. Посему он самовольно уладил всё с Бешеным Псом: сдал Цзянь Суя прямо ему в руки, чтобы избежать лишней грызни, прикрыть задницу и уберечь Чэньжаня от расправы за укрывательство.
Раз Цэнь Сяоюань потратил столько сил на поиски и щедро сыпал деньгами, Хай Чао ни за что бы не поверил, будто Цзянь Суй для того — лишь безделица или очередная игрушка.
Цзянь Суй ушёл тогда как нельзя вовремя.
Хаос, охвативший Зону C, превзошёл все худшие ожидания. Семьи Цзян и Чжао, объединив силы, намеревались перевернуть всё вверх дном. Более того, они навербовали головорезов без гражданства, которые умудрились раскопать даже глухие, затерянные деревни возле Свалки.
Не явись сюда Бешеный пес с жёсткой зачисткой, всё превратилось бы в ещё более кровавую баню.
За разговорами они уже спустились к входу в Подземный город. Место изменилось до неузнаваемости: все увеселительные заведения замерли.
Первое, что ударило в нос Цзянь Сую, — тяжёлый, въедливый запах железа и гнили. Снизу, из тёмного чрева зала, доносился сплошной стон. Глядя с яруса вниз, он видел ряды носилок с покалеченными людьми.
Хуанмао осторожно всматривался в лицо Цзянь Суя:
— Брат Цзянь, может, поедешь со мной в штаб? Я вчера только связывался с братом Юанем, так он сказал...
«Нет, отправляй Цзянь Суя прямо в порт A, — раздался тогда сквозь треск помех голос Юань Юя. — Он знает, что делать».
Железная лестница стонала и дрожала, будто готовая вот-вот обвалиться. Гулкие шаги глухо отдавались в металле, выбивая дробь в такт бешено колотящемуся сердцу.
Спустившись на нижний ярус, Цзянь Суй обернулся:
— Где аптечки? Я помогу.
Искать Чэньжаня было некогда — нужно было срочно перевязывать раненых.
Кровь. Везде была кровь.
Кошмар сгустился в реальность. Сколько бинтов он уже израсходовал, сколько стонов потонуло в этой липкой багровой жиже — не счесть.
Цзянь Суй работал почти механически. Свои медики у них были, но действовали неуклюже и грубо, благо на этом ярусе лежали в основном лёгкие.
Он обрабатывал раны одну за другой, пока тяжёлый дух крови сжимал горло, как вдруг сквозь гул долетел знакомый окрик.
Цзянь Суй сначала подумал, что послышалось.
— Сюда несите! Сюда, кому говорю! Ох, господи ты боже мой, ну и наказание!
На этот раз голос прозвучал отчётливо. Цзянь Суй вскинул голову и потянулся взглядом на звук.
Мимо вспышкой мелькнуло яркое синее пятно.
Он порывался встать, но неразрезанный бинт ещё связывал его пальцы с чужим окровавленным предплечьем.
— Извините, — пробормотал Цзянь Суй.
Когда он снова поднял глаза, синее пятно уже исчезло. К счастью, со своей работой он расправился быстро: основные раны были промыты, а закончить перевязку могли и остальные.
Хуанмао давно куда-то сгинул. Пространство Подземного города поражало масштабами: без игровых автоматов и столов здесь образовались огромные пустые плеши, которые в скудном полумраке фонарей даже среди дня казались беспросветным хаосом.
У самого края платформы справа чернел дверной проём, ведущий в длинный коридор. Цзянь Суй помнил: суматошный голос доносился именно оттуда.
Стоило ему сделать шаг за порог, как вопль возобновился с новой силой:
— Дорогу! Расступись, кому говорят!
Цзянь Суй обернулся. Время словно затормозило свой ход, разворачивая перед ним кадр за кадром, точно в замедленной съёмке.
Взгляд его упёрся в человека на носилках. Кровь в жилах отхлынула, выбивая воздух из лёгких, а пальцы мгновенно заледенели.
Кровь. Сплошная кровь.
Она насквозь пропитала белую ткань носилок и густо капала на пол. Густой стук капель отдавал в запястьях — тук-тук-тук, точь-в-точь как грохот железной лестницы, рождая в голове оглушительный гул.
Словно подбитая птица бьётся головой о прутья клетки, и летящий пух забивает дыхание.
Цзянь Суй оцепенел, не в силах заставить себя шагнуть ближе и убедиться, действительно ли на носилках лежит Цэнь Сяоюань.
Прошлое налетело порывом ветра, с шумом пролистывая страницы памяти, и на каждой был оставлен глубокий, въедливый след.
«Пусть проваливает, он мне не нужен».
«Очнулся? Так слезай с меня. Сколько собрался висеть на мне?»
«Никчёмная размазня».
«Тогда будешь Цэнь Дяньсинь».
«Как тебя зовут? Настоящее имя скажи».
* * *
«Ты же Бета, зачем тебе супрессоры?»
«Ни единой эсэмэски. Мечтаешь, чтобы я подох?»
«Даю тебе день. Собирай пожитки и вали в Морской порт».
«Почему не сказал, что плохо спишь?»
* * *
«Цзянь Суй, ты человек, который никогда не научится ненавидеть».
«Я не заметил... Сильно сжал тебя, милый?»
«Ждать тебя? А ты вернёшься?»
«А спросить, как я, не хочешь?»
«... Тогда я люблю тебя».
Их прошлый разговор оборвался именно на этом.
Застыл на той самой ноте.
Цзянь Суй подумал, что всё-таки солгал.
Как же в нём могло не быть ненависти?
Она просто таилась слишком глубоко, так глубоко, что он и сам обманулся.
Каждое его жестокое «не люблю» было не чем иным, как изощрённой местью.
Поэтому под конец он и бросил Цэнь Сяоюаню: «Но я ведь тебя не люблю. С чего бы мне тебя целовать?»
— Охренеть, Цзянь Суй?!
Оглушительный возглас пробил тошнотворный кокон оцепенения, и перед глазами вспыхнула синева.
Перед ним стоял Цэнь Му. На голове у него был полный расколбас — волосы торчали во все стороны, а руки по локоть измазаны кровью.
— Слава богам, хоть кто-то толковый появился... — Цэнь Му изобразил на лице бурную радость, готовый чудом не разрыдаться, но, заметив, как Цзянь Суй застыл и не сводит глаз с Альфы на носилках, всё мгновенно понял. — Да не дёргайся ты, жив он. Ещё дышит.
Словно в подтверждение его слов, окровавленное тело на носилках неожиданно дёрнулось, точно упырь из могилы, и вцепилось Цзянь Сую в руку. Хватка оказалась такой дикой, что никак не вязалась с умирающим. Неси крепкие парни носилки чуть менее уверенно, те бы непременно перевернулись.
Цзянь Суй качнулся вперёд и встретился взглядом с режущими светло-янтарными глазами.
— Ты...
Голос был настолько слаб, что Цзянь Суй накренил голову, подставляя ухо.
— Как... как ты сбежал? — выдохнул Цэнь Сяоюань, затрачивая на эти слова остаток сил.
Он безумно боялся, что Цзянь Суй снова исчезнет, и судорожно сжимал его локоть измазанными в крови пальцами.
— Эй-эй, предки мои! — запричитал стоящий рядом Цэнь Му. — Перестань дёргаться, у тебя же дух на сопле держится! Сейчас и его испустишь!
— Я не сбегу, — тихо проговорил Цзянь Суй. — Я буду здесь.
Цэнь Сяоюань не верил. Он продолжал сжимать его пальцы мёртвой хваткой. От напряжения рана на животе окончательно разошлась, кровь хлынула с новой силой, и рука Альфы мелко задрожала.
Ресницы Цзянь Суя дрогнули в ответ.
Многие воспоминания со временем смыло, размыв границы прошлого.
Он почти забыл.
Тогда, в прошлом, он во что бы то ни стало вознамерился учиться врачеванию у наставника Юань Юя не только потому, что Чэньжань был ранен, но и потому, что тот учитель спас жизнь его брату.
Была и другая причина... Какая же?
Он слишком много раз видел Цэнь Сяоюаня на грани жизни и смерти.
И каждый раз стоял рядом, совершенно беспомощный, онемевший от ужаса.
Он до умопомрачения боялся того мгновения, когда погаснет бестеневая лампа над операционным столом и к нему выйдет врач Шао. Поэтому без конца твердил себе: вот бы однажды самому шагнуть за эту дверь...
Цзянь Суй перехватил Цэнь Сяоюаня за запястье и снова, чётко и мягко, повторил:
— Я здесь. И никуда не уйду.
Он пришёл к своей конечной остановке.
И любовь, и ненависть принесли свои плоды в этот самый миг.
Убедившись, что Цзянь Суй действительно не собирается убегать, Альфа чуть ослабил хватку, а затем поднял окровавленную ладонь и заслонил ему глаза.
— Не смотри, — прохрипел Цэнь Сяоюань.
Узнав всю правду от Шао Хана, Цзянь Суй не пролил ни слезинки. Слушая рассказы Шао Ин о том, как Альфа наотрез отказывался от её помощи и неоднократно оказывался на краю могилы, Цзянь Суй снова не заплакал.
Но теперь слёзы, так долго таившиеся в глубине глаз, хлынули неудержимым горячим потоком.
Цзянь Суй шмыгнул носом, вскинул голову и с безупречной вежливостью обратился к Хуанмао и остальным парням:
— Зажмурьтесь на секунду, пожалуйста.
Затем его взгляд скользнул по Цэнь Му. Цзянь Суй запнулся:
— А вы... можете делать что хотите.
Цэнь Му застыл с откровенно ошарашенной физиономией.
А Цзянь Суй наклонился ниже и касанием губ накрыл губы Цэнь Сяоюаня.
— Я никуда не уйду. Я вернулся, чтобы вернуть твой поцелуй.