— Цэнь Сяоюань без ума от тебя.
После этих слов Цзянь Иваня в пролёте лестничной клетки воцарилась звонкая тишина.
Лишь спустя долгое мгновение Цзянь Суй смог выдавить:
— Ты, должно быть, что-то путаешь...
— Он попросил меня собирать сведения о тебе в академии и заставил заткнуться каждого, кто распускал сплетни! — бесцеремонно перебил его Цзянь Ивань. — Разве это ничего не значит?
Цэнь Сяоюань действительно принудил всех замолчать. Вот только добился он этого силой, и теперь никто в здравом уме не смел даже приблизиться к Цзянь Сую.
Их пугливое избегание слишком сильно напоминало поведение тех Альф с командного факультета. Цзянь Суй, хоть и не отличался особой проницательностью, сумел связать концы с концами и понять: тогда, с беготнёй за обедами, тоже покончил Цэнь Сяоюань.
Однако заявление стоящего перед ним Омеги о том, будто Цэнь Сяоюань его любит, звучало совершенно абсурдно.
Зачем Цэнь Сяоюаню так поступать? Разве этим он не загнал его в ещё более глубокую изоляцию? В конце концов, сейчас его сторонились даже Беты.
— Между нами только деловые отношения. Этот защитный ошейник — всего лишь результат сделки, — с нажимом проговорил Цзянь Суй.
— Он просто не хотел объединяться ни с кем из Омег, вот и вышел на меня, — отмахнулся Цзянь Ивань. — Ты правда думаешь, будто это случайно среди тысяч студентов наши группы оказались на одном испытательном полигоне?
Он понизил голос, добавляя веса каждому слову:
— И потом, в Зону B он пришёл исключительно ради тебя. Он поступил в эту академию только чтобы отыскать тебя! Иначе как бы он нашёл тебя с такой точностью в огромном городе среди безумного количества народа?
Дальнейшие речи Цзянь Иваня были чистейшей водой лжи.
Истинная причина появления Цэнь Сяоюаня в Зоне B до сих пор оставалась загадкой, и Цзянь Ивань сам бы с удовольствием её узнал. Влияние семьи Цэнь простиралось невероятно далеко, а зачистки — занятие неблагодарное, чреватое внутренними конфликтами и враждой. То, что Зона A направила высокорангового Альфу наводить порядок, выглядело логично, но ни здравый смысл, ни сухая выгода не объясняли, почему выбор пал именно на Цэнь Сяоюаня.
—... К тому же вернулась кузина Цэнь Сяоюаня, и его сторонников поубавилось. Что ещё, кроме настоящей любви, могло заставить его явиться в Зону B в такой переломный момент?
Цзянь Ивань плевать хотел на логику и плетал узоры из правды и вымысла, лишь бы сбить Цзянь Суя с толку и не дать ему вдуматься в суть.
— Кузина... Цэнь Сяоюаня? — Лицо Цзянь Суя выражало абсолютную растерянность.
— Ты не знал? — Задор Цзянь Иваня заметно поугас. Если Цэнь Сяоюань не обмолвился Бете даже об этом... похоже, сам Цзянь Ивань крупно просчитался в своих ставках.
Но зайдя так далеко, оставалось лишь стиснуть зубы и импровизировать дальше.
— Это неважно! Главное, пойми: он действительно дорожит тобой. Просто говорит одно, а делает другое, совершенно не умея выражать чувства.
Интуиция подсказывала Цзянь Сую, что большей части слов Цзянь Иваня верить нельзя.
Прежде всего, Цэнь Сяоюань никак не мог прийти в Зону B ради него.
У уроженцев Зоны C нет постоянных фамилий, да и имена часто меняются. Как только Альфы и Омеги достигают совершеннолетия, контракт Беты-компаньона расторгается. Без знания настоящего имени отыскать человека практически невозможно, а уж отследить его перемещения — тем более.
Если бы Цэнь Сяоюань действительно искал его, то в первую очередь перерыл бы Зону C.
Встреча в академии Зоны B была лишь случайностью. Но вот всё, что произошло потом... Он избавился от его соседей, заставил переехать в Морской порт, навязал свою близость... Неужели Цэнь Сяоюань и вправду питал к нему хоть какие-то чувства?
— Ты ведь и сам это заметил, верно? Не обманывай себя! — подливал масла в огонь Цзянь Ивань. — Ты ему нравишься! Ты ему нужен, и никто другой!
— Ну и что с того?
Реакция Цзянь Суя заставила Омегу осечься. В глубоких тёмных глазах Беты не было ни капли прежнего задора или радости.
— В глазах остальных я всё тот же никчёмный Бета.
Именно поэтому Цзянь Суй и твердил, что все эти оправдания нужно адресовать не ему. Что толку от этого знания? Студенты академии всё равно продолжат считать, будто он нагло соблазнил высокорангового Альфу. Если они молчат, это ещё не значит, что они изменили своё мнение.
Пыл Цзянь Иваня окончательно угас, уступив место неловкости.
Он явно недооценил этого Бету. Ещё во время разговора в лифте Цзянь Ивань понял, что перед ним не обычный глупец. Должно быть, сказывалось время, проведённое в Зоне A: Цзянь Суй не обольщался выпадающими ему привилегиями и не верил слепо на слово.
И ведь он прав. Кого волнует симпатия высокорангового Альфы?
Большая часть обитателей Верхнего города — законченные эгоисты. Обычный Бета для них — просто игрушка, которую можно безнаказанно забавлять за закрытыми дверями, пусть даже законы этого не одобряют.
А уж что касается "любви"... Цзянь Ивань искренне сомневался, знакомо ли Цэнь Сяоюаню это чувство. Насколько он знал, Цзянь Суй был компаньоном-учеником Цэнь Сяоюаня целых шесть лет. Срок немалый. За это время привыкают даже к собаке. Но при их прошлой встрече Цзянь Суй выглядел живым, охотно вступал в разговор.
Сейчас всё было иначе. Тёмные круги под глазами и явное нежелание общаться выдавали его крайнее истощение.
И всё же Цзянь Ивань сжал ладонь Беты в своих руках.
Пальцы Цзянь Суя оказались настолько ледяными, что Цзянь Ивань ненароком вздрогнул. Подавив приступ вины, он заговорил снова:
— Тебе нужно просто нормально с ним поговорить, и он обязательно прислушается! Неужели ты не знаешь этого бешеного... то есть Цэнь Сяоюаня? Скажи ему пару ласковых слов, умасли немного. Он ведь так тобой дорожит — растает и согласится на любые твои условия!
Цзянь Ивань удерживал холодные пальцы Беты, и его ангельский лик удивительным образом сочетался с искушающими речами.
— Запомни главное: ты ему нравишься. И вот в этом нет ни капли лжи.
* * *
Ближе к вечеру дверь медицинского кабинета оставалась приоткрытой. Врач Цэнь Му ждал внутри; стрелка часов как раз замерла на двенадцати.
Цэнь Сяоюань явился с опозданием, от него веяло пылью и уличным холодом, а в золотистых глазах всё ещё полыхал жар. Предостережения врача Альфа попросту проигнорировал.
Цэнь Му вздохнул и поднялся с места:
— Не понимаю, к чему такая спешка. Эти бунтовщики, конечно, на ногах, но их территория никуда не денется и сквозь землю не провалится.
— Спроси у своей любезной племянницы, куда она так торопится, — равнодушно отозвался Цэнь Сяоюань.
Цэнь Му поперхнулся и предпочёл замять тему:
— Ты в академии в последнее время совсем страх потерял. Ко мне если кто и попадает, то восемь из десяти — на носилках. У тебя что, период повышенной восприимчивости раньше времени начался? У меня есть супрессоры, хочешь...
— Я лишь преподал им урок, — Цэнь Сяоюань вскинул взгляд. — И даже руки не марал. Считаешь, это чересчур?
Цэнь Му предпочёл промолчать.
Если бы Цэнь Сяоюань взялся за дело сам, без трупов бы не обошлось.
От греха подальше врач всё же пододвинул ампулу с супрессором ближе к Альфе. Потеря контроля над собой — вещь опасная, особенно в стенах академии, подконтрольной Альянсу. За Цэнь Сяоюанем есть кому подчищать грязь, но взамен от него требуют максимальной отдачи. Бесплатного сыра не бывает.
— Цзянь Суй заходил? — внезапно спросил Цэнь Сяоюань.
Цэнь Му пожал плечами, давая понять, что нет. Потерев щетину на подбородке, он окинул собеседника внимательным, чуть насмешливым взглядом:
— Я дал ему лучшее лекарство и даже денег не взял, — произнёс Цэнь Му с явным подтекстом. — А он оказался весьма бессердечным мальчишкой.
Цэнь Сяоюань ничего не ответил. И возражать не стал.
Процедура лечения не дошла и до середины, когда коммуникатор Альфы дважды продолжительно вибрировал.
Пренебрегши возражениями Цэнь Му, Цэнь Сяоюань оттолкнул медицинский прибор, мельком взглянул на экран и поднялся.
— Я ухожу.
— Куда?!
У Цэнь Му затрещала голова. Альфа двигался слишком быстро, и врачу оставалось лишь кричать ему вослед:
— Ты и половины курса не прошёл! Опять ослепнуть захотел?!
* * *
«Когда ты вернёшься?»
Отправив сообщение, Цзянь Суй опустился на диван в гостиной.
Он не поверил ни единому слову Цзянь Иваня. И всё же... почему бы не попробовать? Терять ему всё равно больше нечего.
Может ли Цэнь Сяоюань любить его? Абсурд.
Но вдруг он действительно хоть капельку привязан к нему?
Долгое время Цзянь Суй внушал себе, что смирение — лучший выбор. Но практика показала: слепое покорство не пробуждает в Альфе совесть, а лишь день за днём загоняет самого Цзянь Суя в тупик.
Если, как уверял Цзянь Ивань, ласковые слова способны облегчить его участь, то... почему бы и нет?
Цзянь Суй ощущал стыд за подобные мысли, но вместе с ним пришло и странное облегчение.
Значит, опять придётся врать. Придётся вилять хвостом и выслуживаться, словно пёс.
Нравится ли он Цэнь Сяоюаню на самом деле? Возможно. Возможно, Альфе просто по душе его абсолютная покорность.
Ответа на сообщение не последовало, что было вполне ожидаемо. С какой стати Цэнь Сяоюаню бросать всё и отвечать мгновенно? Альфа мог быть занят своими ночными делами, о которых Цзянь Суй не имел ни малейшего представления...
Но едва Бета поднялся, собираясь уйти к себе, в прихожей щёлкнул замок.
Цзянь Суй замер на месте, широко распахнув глаза от изумления.
Дверь отворилась. В тёмно-золотых глазах вошедшего Цэнь Сяоюаня ещё тлел угасающий отблеск. Быстрым шагом он приблизился к Цзянь Сую.
— Это ты мне прислал? — Он поднёс экран коммуникатора к самому лицу Беты. Дождавшись торопливого кивка, спросил: — Зачем? Что-то случилось?
Цзянь Суй замялся. Его пальцы оставались ледяными, а голос прозвучал сухо и глухо:
—... Я ждал тебя.
Он произнёс ту же самую фразу, что и во время их недавней ссоры.
Между ними повисла тяжёлая тишина.
В ушах Беты вновь эхом отозвались искушающие слова Омеги:
* «Скажи ему пару ласковых слов, умасли немного...»*
— Я ждал твоего возвращения. Ты каждый день приходишь очень поздно, и я подумал... мне просто не спалось. Вот и решил подождать.
Тепло ладони коснулось его щеки, пальцы сплелись. Знойное, суховатое тепло Альфы мгновенно передалось его зябнущему телу.
На этот раз не было ни принуждения, ни допроса. Цэнь Сяоюань не только не вспылил из-за странного сообщения, но и молча дождался, пока Бета договорит.
Тёмные глаза Цзянь Суя в ночной тишине казались совсем бездонными.
Это правда. За шесть лет привыкаешь к кому угодно.
Ты ведь просто не смог смириться с моим побегом, верно? Неужели я и вправду хоть немного тебе небезразличен?
— Что у тебя с глазами? — спросил он у Цэнь Сяоюаня.
Он давно заметил неладное, но вслух осмелился спросить впервые.
Альфа порывисто притянул его к себе, крепко обнимая. Бешеное стучание сердца — уже не важно, чьего именно, — заполнило всю комнату.
— Болят, — тихо выдохнул Цэнь Сяоюань.
Это был первый раз за все годы после его совершеннолетия, когда он признался, что ему больно.