Цзянь Суй оказался единственным, кого никто не выбрал.
Из-за щуплой, болезненной фигуры он совсем не походил на двенадцатилетнего подростка, поэтому ни одна семья Альф или Омег даже не взглянула в его сторону.
Лишь благодаря запоздавшему Цэнь Гуанланю, который брезгливо оглядел сборище заморышей и равнодушно бросил управляющему: «Заберу этого», Цзянь Суй получил шанс остаться в Зоне А.
«Выбрал» — слишком громкое слово. На деле господин Цэнь лишь мазнул взглядом по толпе сирот, ткнул пальцем в Цзянь Суя и с тех пор ни разу не посмотрел на него.
Считая его своим благодетелем, мальчик издали, тайком изучал Цэнь Гуанланя. Мужчина выглядел безупречно — лет тридцати на вид, волосок к волоску, уложенные гелем, дорогой костюм, пошитый на заказ. Из-за высокого воротника на длинной шее выставлялся уголок угольно-черного изолирующего пластыря — знак высокого статуса Альфы.
Цзянь Суя усадили в другую машину вместе с пожилым мужчиной в строгом фраке.
Вскоре черный седан с Цэнь Гуанланем повернул на развилке и скрылся из виду. Цзянь Суй провожал его завороженным взглядом, вытянув шею, пока молчаливый спутник не проронил:
— Человек, которому ты будешь служить, — не господин Цэнь.
«А кто же тогда?»
Цзянь Суй растерялся, но проявлять назойливость не стал и промолчал.
До его первой встречи с Цэнь Сяоюанем оставалось меньше двух часов.
* * *
Автомобиль долго кружил по улицам, пока не миновал кованые ворота и не остановился в центре просторного двора.
Слуга провел мальчика в главный холл. Цзянь Суй отродясь не видел подобных хором: потолки терялись где-то в вышине, а росписи и лепнина на стенах выглядели как настоящие музейные экспонаты.
Затаив дыхание от восторга, он озирался по сторонам, совершенно не замечая, как по винтовой лестнице кто-то спускается.
Тяжелая ладонь слуги опустилась ему на макушку, заставив наклонить голову, и над ухом раздался строгий шепот:
— Помни, чему тебя учили. Перед тобой молодой господин, отныне ты при нем.
Но как узнаешь хозяина, если нельзя даже поднять глаза?
Цзянь Суй попытался было исподлобья разглядеть собеседника, как вдруг сверху долетел ледяной, резкий голос:
— Прочь его. Мне никто не нужен.
Опасаясь быть вышвырнутым на улицу еще до начала работы, Цзянь Суй перепугался и торопливо вскинул голову, надеясь хоть как-то выставить себя в лучшем свете.
Если быть честным, Цэнь Сяоюань вовсе не выглядел устрашающе. Напротив, черты его юного лица отличались удивительной, почти утонченной изящностью, а голос, еще не успевший окончательно сломаться, больше походил на подтаявшую сосульку — при всей своей колкости он сохранял некоторую ломкость юности.
Но то ли сработали обостренные инстинкты выходца из трущоб Зоны С, то ли отозвалась уязвимая природа Беты, стоило им встретиться взглядами, как у Цзянь Суя перехватило дыхание. Липкий страх сковал тело. Мальчик лишь растерянно хлопнул черными глазами и, словно лишившись чувств, едва слышно выдавил:
— Молодой... господин...
Эти слова сработали как красная тряпка. Подросток обвел взглядом собравшихся и рявкнул во весь голос:
— Вы что, человеческой речи не понимаете?!
Приведший его слуга сжался и не смел пикнуть. Положение спас дворецкий в фраке, сделавший шаг вперед:
— Господин Цэнь лично отобрал этого мальчика вам в компаньоны-ученики. Его обязанность — присматривать за вами и прислуживать. Если он вам не по душе, можете просто держать его на расстоянии.
Цэнь Сяоюань все еще пылал яростью, напоминая разъяренного дикого леопарда.
И, точь-в-точь как его приемный отец, за все это время он ни разу не удостоил Цзянь Суя прямым взглядом.
Когда перепалка утихла, Цзянь Суй узнал, что сопровождавший его в машине мужчина был управляющим поместья. Каким-то образом тому удалось урезонить гордого юношу: Цзянь Сую позволили остаться с условием, что он не будет мозолить глаза молодому хозяину.
По распоряжению дворецкого мальчику отвели маленькую людскую каморку. Целый месяц Цзянь Суй не покидал этой тесной комнатушки, безвылазно сидя в четырех стенах.
Впрочем, его это совершенно не тяготило. Если давали сытную еду, он мог целыми днями не слезать с кровати, листая книги с полок и упражняясь в письме. Одиночество его не пугало.
Лишь изредка в душу закрадывалась тоска по младшим братьям и сестрам. Набивая желудок, он невзначай задумывался: не голодают ли они? Наверное, у них все сложилось неплохо. В конце концов, продав его, родители получили весьма щедрые деньги.
В день прощания они горько рыдали, обнимая Цзянь Суя. Их слезы капали на его плечи, подобно искрам, вылетающим из печи суровой зимой: искры прожигали дыры в его дрянной одежонке, а горячие капли проедали раны прямо в душе.
Но какова альтернатива? Чем умирать от голода всей семьей, куда разумнее пожертвовать кем-то одним.
Нынешнее благополучие казалось украденным чужим счастьем, но Цзянь Суй не роптал и радовался малому. Каждое утро он приоткрывал окно, ловя редкие лучи солнца; золотистый свет, ложившийся на узкую койку, тоже казался ему украденным сокровищем.
А затем прислуга, доставлявшая еду, внезапно позабыла о нем. А может, сделала это нарочно.
Его не кормили два дня подряд. На третью ночь, сгорающий от голодных спазмов, Цзянь Суй не выдержал и глубокой ночью выскользнул из комнаты, пробираясь на кухню.
Залезть в холодильник он не смел, надеясь сыскать хоть какую-то кроху на столе. Но там было пусто. Застыв в растерянности, он невольно перевел взгляд на мусорное ведро.
Нет, он вовсе не собирался опускаться до такой крайности.
Ему просто хотелось глянуть. Один-единственный разочек.
Разглядеть он ничего не успел, но его присутствие выдало себя. Сзади, словно бесплотная тень, возник Цэнь Сяоюань.
— Мышь.
Цзянь Суй вздрогнул всем телом и испуганно обернулся, сообразив, что это презрительное клеймо предназначается именно ему.
В нем вспыхнуло желание возразить, сказать, что у него есть имя, но в памяти вовремя явились наставления слуг, и он прикусил язык.
Из обрывков разговоров уборщиц, приходивших иногда к нему в комнату, Цзянь Суй успел узнать, что Цэнь Гуанлань постоянно занят и крайне редко навещает приемного сына.
Цэнь Сяоюань же обладал несносным нравом и крушил все подряд: сегодня разбивал коллекционные вазы, завтра колотил дорогой фарфоровый сервис, а на третий день мог со злости разнести огромную плазменную панель в гостиной.
Тогда Цзянь Суй по наивности решил, что молодой хозяин просто избалованный самодур, и до смерти его боялся.
Однако этой ночью Цэнь Сяоюань выглядел куда спокойнее, чем в их первую встречу: не кричал, не требовал убираться прочь.
— Воруешь еду? — с презрительным смешком процедил юноша, мгновенно разгадав его замысел. — Набрался дерзости. Завтра же утром собирай манатки и проваливай.
— Я ничего не взял! — перепугался Цзянь Суй. — Я уже ухожу!
И едва он выговорил эти слова, как его предательский желудок отозвался громким, оглушительным урчанием.
От такой наглости даже Цэнь Сяоюань опешил.
— Ты что, из голодного края сбежал? Обычной порции не хватает? — Цэнь Сяоюань вальяжно распахнул дверцу двухстворчатого холодильника.
Цзянь Суй с трудом подавил подступивший к горлу комок слюны. Полки ломились от изобилия: готовая нарезка, свежие фрукты, сочные овощи, тосты, сыры, джемы и аппетитный окорок... Глаза разбегались, и о вопросе юного хозяина мальчик напрочь забыл.
В следующий миг цельный батон ветчины в заводской упаковке полетел прямо в него, ткнулся в грудь и с глухим стуком упал на пол.
— Лови! — недовольно сощурился Цэнь Сяоюань. — Тупица.
Цзянь Суй поднял брусок и замер в растерянности.
Цэнь Сяоюань ткнул в него пальцем, а затем указал на обеденный стол:
— Садись и жри. Пока я не скажу «стоп», не смей останавливаться.
Бывают ли на свете подобные чудеса?
Голодный раж окончательно затуманил разум, и Цзянь Суй, не веря своему счастью, послушно опустился на стул.
Цэнь Сяоюань выгреб из холодильника еще гору яств, уселся напротив и, подперев подбородок рукой, с откровенной скукой стал наблюдать за трапезой.
— Чавкаешь, как свинья, — небрежно бросил он спустя пару минут.
Цзянь Суй замешкался, переставая жевать, но юноша тут же надавил:
— Жри давай, я не разрешал останавливаться!
Возможность наесться досыта всегда казалась высшим благом...
Как же еда могла превратиться в пытку?
Спустя час рот Цзянь Суя был забит едой под завязку, стоило лишь разомкнуть губы — и наружу готово было вырваться тошнотворное содрогание. Желудок одеревенел, точно в него налили расплавленного свинца.
Это превратилось в изощренное истязание.
А Цэнь Сяоюань все не давал команды закончить.
Лишь когда юноша с ленивым любопытством спросил:
— Ну что, наелся?
Цзянь Суй поднял на него огромные, влажные от подступивших слез черные глаза. В этот миг он и впрямь до ужаса походил на забитого зверька. Он едва заметно кивнул, боясь лишний раз пошевелить шеей, чтобы не спровоцировать рвотный позыв.
Видя такую покорность, Цэнь Сяоюань остался доволен и криво усмехнулся.
Мертвенный бледный свет луны пал на заваленный обертками стол и высветил эту жестокую, хищную улыбку.
— Можешь не проваливать, — произнес Цэнь Сяоюань. — С завтрашнего дня будешь ходить за мной тенью.
Это стало истоком всего. И самым ужасным началом.
* * *
От него разило чужим Альфой.
Глубокой ночью вернувшийся в комнату сосед мгновенно изменился в лице. Ни один Альфа не потерпел бы, чтобы его личную территорию метили столь дерзким и вызывающим образом.
Впрочем, выражение крайнего омерзения продержалось на его физиономии от силы пару секунд. Заметив выходящего из ванной Цзянь Суя, сосед сменил настороженность на глумливое пренебрежение.
— Ты что, приволок кого-то прямо в общежитие? — сощурился тот с двусмысленной ухмылкой, смерив парня взглядом с ног до головы. — А ты не промах. Чем зацепил Альфу, раз он согласился с тобой развлечься?
Цзянь Суй, облаченный в безразмерный спортивный костюм, с еще мокрых волос которого капала вода, невольно коснулся прокушенного загривка.
Цэнь Сяоюань и впрямь впрыснул в него свои феромоны — свой излюбленный извращенный способ наказания.
Грубые укусы и чужеродные феромоны причиняли Бете лишь жгучую боль.
Цзянь Суй попытался выгородить себя, но слова звучали жалко и беспомощно:
— Я никого сюда не приводил...
Его просто в одностороннем порядке втаптывали в матрас и истязали.
Сосед оттащил стул от письменного стола, и металлические ножки с противным скрежетом проехались по полу.
— Завязывай разыгрывать невинность. Вонь стоит такая, будто у вас тут оргия была! — Несмотря на поздний час, сосед фонтанировал энергией. Он вальяжно закинул ногу на ногу и допытывался: — Ну и кто этот ценитель экзотики?
Цзянь Суй порывался было возразить, но, разглядев настойчивый азарт на чужом лице, на ходу сменил тактику:
—... Да так, случайный знакомый не из нашей академии. Я и имени его не знаю.
Запах Альфы в комнате шила в мешке не утаишь. Чем провоцировать подозрения и наводить соседа на след Цэнь Сяоюаня, разумнее подмахнуть чужой версии.
От него же не убудет.
Сосед восторженно свистнул:
— А с виду такой тихоня! Ну ты и развратник. Ты и на прошлый месяц академический отпуск брал ради своих похождений? То-то вернулся весь пожеванный и выжатый, как лимон. Оторвался по полной?
Цзянь Суй застыл в оцепенении, а затем вытер голову полотенцем и пробормотал:
— Вовсе нет... Я просто уезжал домой...
Но тот и слушать ничего не желал, продолжая строить скабрезные догадки и окидывая Цзянь Суя все более липким взглядом.
От этой откровенной бесстыдной оценки парню стало не по себе.
И тут же последовал выпад:
— Короче, развлекайся как хочешь, но сразу предупреждаю: ко мне даже не суйся.
В комнате воцарилась звонкая тишина.
«Я что, настолько похож на озабоченного?»
Какой нормальный Бета в здравом уме станет лезть к Альфе или спать с ним по доброй воле?
Уж точно не он.
Пока Цзянь Суй переваривал абсурдность ситуации, сосед поднялся со стула и нахмурился:
— Ты чего так уставился? Только не говори, что ты на меня заришься!
«...»
Смесь ужаса и недоумения парализовала Цзянь Суя.
— С чего вы взяли?! — выпалил он сорвавшимся голосом. — Ничего подобного!
Сосед окинул его неверующим взором и ткнул пальцем прямо в плечо — аккурат попадая по синяку и укусу.
Цзянь Суй болезненно охнул.
От этого звука взгляд соседа стал и вовсе диким.
К счастью, тема феромонов на этом исчерпалась. Цзянь Суй с облегчением перевел дух. Полотенце слегка подсушило шевелюру, а сосед уже шмыгнул под одеяло, даже не потрудившись умыться на ночь.
Обычно такой дерзкий и важный, а тут сжался, точно невинная дева перед насилием.
Цзянь Суй едва не усмехнулся чудной фантазии парня.
Не став сушить волосы феном, он кое-как растер их до полусухого состояния и осторожно прилег, стараясь лишний раз не тревожить ссадины на затылке.
Запустив руку под подушку и нащупав заветный предмет, Цзянь Суй тихо вздохнул с облегчением.
Какое счастье, что та ампула с супрессором упала на мягкий ковер! Разбейся она — и ему вовек не расплатиться. Завтра нужно обязательно вернуть ее законному владельцу.