От порыва ледяного ветра Цзянь Суй вздрогнул. Наскоро переодевшись, он выскочил наружу — Сяохуэй уже хромал вверх по ступеням холла.
Цзянь Суй ахнул от испуга, воровато огляделся вокруг, но ничего и никого не увидел. Лишь слабый, едва уловимый запах крови витал в холодном воздухе.
Дождь снаружи немного утих. Не думая ни о чём другом, Цзянь Суй бросился осматривать раны волчонка.
Зверёк жалобно заскулил и уткнулся мордой ему в грудь — видно, боль была сильной, и он ткнулся к хозяину в поисках защиты и ласки.
Дождь всё моросил. В непроглядном мраке ночи, окутавшем маленький крошечный дворик, кто-то явно побывал — но исчез так бесследно, будто его здесь и не было.
* * *
Наутро дождь полностью прекратился. Вода тихими каплями стекала с черепичной крыши.
Окно в комнате было приоткрыто лишь наполовину. Беспокоясь за Сяохуэя, Цзянь Суй уснул только под утро, да и то чутко, неспокойно. Стоило первым солнечным лучам коснуться лица, как он тут же открыл глаза.
Волчонку редким исключением позволили забраться на кровать: он свёрнулся клубком у ног, мерно вздымая бока во сне.
Живой. Слава богу, живой.
Цзянь Суй облегчённо выдохнул, но мгновение спустя тело снова сковал страх. Он откинул одеяло, намереваясь встать, как вдруг встретил пристальный взгляд серых глаз. Сяохуэй смотрел прямо на него.
Заметив движение, волчонок попытался подняться, но Цзянь Суй мягко прижал его обратно к матрасу и погладил по голове:
— Всё в порядке, со мной ничего не случится. Лечись спокойно. А когда поправишься, я... я хочу отвезти тебя к моему брату. Поживёшь пока у него.
Понял ли его Сяохуэй или нет, но послушно затих, лишь издал тихий, слабый скулёж.
* * *
Цзянь Суй отправился к шестёркам Чэньжаня, чтобы выяснить, не заметил ли кто чего ночью.
Парни в один голос утверждали, что никто во двор не входил и не выходил. Ночью, правда, слышался какой-то вой, но Сяохуэй и раньше любил подвывать без причины, так что значения этому никто не придал.
Хуанмао с тревожным видом спросил:
— Брат старшего брата, а что произошло-то?
Цзянь Суй замешкался и нехотя ответил:
— Сяохуэя кто-то сильно ударил.
— Что за гнида?! — взвился Хуанмао. — Даже на пса... то есть на волка руку поднять... Стой. Брат, тут что-то не сходится.
Цзянь Суй молчал, не отводя взгляда. До парней наконец дошло, насколько всё серьёзно.
Чужой человек беспрепятственно проник во двор, искалечил зверя — и никто даже ухом не повёл!
Цзянь Суй жил здесь уже полгода, и подоплёку этой тайны знали единицы. Охранявшие его парни вообще были не в курсе — думали, мелкий воришка пробрался, и решили усилить караул.
Привыкшие к уличным разборкам шелудивые костоломы, у которых на теле живого места от шрамов не было, в роли телохранителей оказались полными дилетантами.
Цзянь Суй попросил только об одном: убрать Сяохуэя отсюда. Отвезти к Чэньжаню или Юань Юю — всё равно к кому, лишь бы подальше.
Наёмники толком ничего не поняли, но спорить не стали и отправились связываться с верхами.
* * *
— Э-э... брат Цзянь.
Спустя три дня Хуанмао вернулся с лица не с лица. Цзянь Суй просил не звать его "братом старшего брата", но Хуанмао свято чтил субординацию, так что в итоге выродил вот такой гибридный титул.
— Брат Юань сказал, что волка можно привезти к нему. А вот с боссом... — Хуанмао нервно сглотнул. — С боссом мы связаться так и не смогли.
Цзянь Суй раскусил последнюю сливовую конфету из вазочки. Острые сахарные осколки впились в нежную ткань языка, обжигая тупой болью.
— Скажи мне правду. Вы правда не смогли до него достучаться... или с ним что-то произошло?
* * *
Снова оказавшись в пронятой керосиновой вонью развалюхе, он смотрел в окно. Свалка за стеклом выглядела совсем не так, как в прошлый раз.
Миновала зима, наступила весна. Трупы, что прежде штабелями лежали вдоль обочин, куда-то испарились. Остались лишь живые — одичавшие, голодные. Они бросались под колёса, плюясь бранью, перегораживали проезд и молотили кулаками по стёклам. Раз за разом. Рано или поздно от такого удара любое стекло покроется паутиной трещин.
Цзянь Суй молча наблюдал за этой вакханалией. Он не произносил ни слова, не позволяя липкому страху прорваться наружу.
Ведь когда-то точно так же кто-то день за днём стучал в его окно, вскарабкавшись на подоконник общежития, и требовал впустить. И он впустил. Покорно позволил чужаку растоптать своё личное пространство.
Сопротивляться бессмысленно. Подчиняться — тоже. Бесполезное, жалкое существо, он проигрывал в любой схватке с судьбой.
Крутивший руль Хуанмао попытался разрядить обстановку:
— Брат, ты не смотри, что колымага дышит на ладан, она крепкая! Не сцы, сейчас я этих уебков на капот намотаю!
Цзянь Суй судорожно вцепился в поручень:
— Наматывать не надо... Я сам сейчас через лобовуху вылечу...
* * *
В порту, как всегда, кипела жизнь. Скот гнали на убой прямо под носом у мясников, деревенские старики торговлей зазывали покупателей на снадобья из народной медицины, а в воздухе резкий запах свежих овощей смешивался со стойкой морской вонью.
Зона C за последние годы заметно преобразилась — вероятно, потому, что нищие попросту вымерли, а выжили лишь те, кто способен добыть себе хоть какую-то пайку.
Надвинув шляпу поглубже на глаза, Цзянь Суй вместе с Хуанмао спустился в Подземный город. На этот раз вход оказался в другом месте. Хуанмао остался наверху на стрёме, а Цзянь Суй покорно поплёлся за проводником.
Несмотря на разгар дня, здесь, в мрачных серых катакомбах, стоял непроглядный сизый дым. Цзянь Суй заходился в сухом кашле; проводник глумливо хмыкнул. Сжавшись от неловкости, Цзянь Суй подавил позыв и принялся разглядывать спину спутника.
Лицо абсолютно незнакомое. Не из шестёрок Чэньжаня.
* * *
В конце пути его встретил тощий мужик с зачесанными назад волосами и синими татуировками по всем рукам.
Прикурив сигарету, тот прищурился на Цзянь Суя, бросил пару слов подручным, и те моментально очистили комнату. В помещении остались только они вдвоём.
— Так это ты брат Чэньжаня? Хм. Похож, чертовски похож. А я-то ещё думал, чего мне то изображение на листовках таким знакомым казалось... На Чэньжаня процентов на тридцать смахивал, а с тебя — будто с натуры писали.
Он имел в виду расклеенные по всей Зоне C ориентировки, по которым Цэнь Сяоюань когда-то искал сбежавшего омегу.
— Твой братец влип по самые уши, в курсе? — закинув ногу на ногу, без прелюдий начал бандит. — У нас под контролем три подпольных заведения. Босс съездил по ушам и отдал Чэньжаню целых два. Сопляк залез на такую верхушку, вот крышу и сорвало. Но в этот раз он натворил таких дел... Понимаешь, о чём я? Он втайне от нас спрятал одну птичку. И теперь за этой птичкой пришли очень серьёзные люди.
— Где Чэньжань? — перебил Цзянь Суй.
— Не сцы, живой и целёхонек. Но нам нужна твоя помощь, — бандит сцепил пальцы в замок, изобразив вежливую оскаленную ухмылку. — Само собой, дело добровольное. Мы же не изверги какие, силой не тащим. Правда, плетью обуха не перешибёшь. Слыхал такую поговорку?
В его слащавом "вы" не прослеживалось ни капли уважения.
Цзянь Суй всегда знал, что Чэньжань — всего лишь пешка в чужой игре, наёмный вышибала. Несколько лет назад братишка буквально восстал из мёртвых, чтобы выгрызть себе нынешнее положение.
Именно поэтому Цзянь Суй всей душой ненавидел его "работу". Почему они вечно должны плясать под чужую дудку и жить без малейшей надежды на завтрашний день? Чэньжаню ведь всего девятнадцать! Его жизнь только началась, он не должен погибать в этой грязи!
Но они родились в самой смердючей клоаке Зоны C. Каждый прожитый день, каждое утро, когда удавалось просто открыть глаза, для них было подарком небес.
— Хорошо, — произнёс Цзянь Суй.
Бандит аж поперхнулся:
— Я же даже не озвучил, что от тебя требуется...
— Мне без разницы. Всё что угодно, лишь бы Чэньжань вернулся живым.
Судьба никогда не принадлежала ему. Он давно привык.
Мужик велел завязать ему глаза чёрной плотной тканью.
— Мои люди вывезут тебя из Зоны C, — сказал он.
Погружённый в непроглядную тьму, Цзянь Суй лишь молча кивнул.
—... Ты хоть понимаешь, куда тебя везут? — не удержался бандит.
— Не знаю. Мне всё равно. Мне всё равно не сбежать... А если попытаюсь, подставлю брата.
Наступило короткое молчание. Пожилой бандит с неожиданной отцовской теплотой похлопал его по голове:
— Эх, парень... Братья вы, конечно, верные, кровные. Да только жаль: наш верховный босс признаёт лишь бабло, а не братские чувства. Семья Цэнь отвалила такую кучу денег, что отказаться было невозможно.
Цзянь Суй приподнял завязанное чёрным лицо:
— Это вы сейчас секретную информацию разглашаете?
Мужик хохотнул:
— Да про это уже каждый утюг трезвонит! Шишки из Зоны A подняли такую бучу, что шито-крыто не выйдет. Просто нищебродам до лампочки: кто с кем воюет, чью землю отжимает — им бы лишь с голоду не сдохнуть. Ладно, погнали. Чэньжаня просто закрыли на верхах, пальцем не тронули. Как только окажешься на месте — его тут же выпустят.
* * *
Из Зоны C его вывозили морем. С повязкой на глазах Цзянь Суй был беспомощнее младенца: на каждый шаг требовался поводырь, его подхватывали на трапах и проводили по узким коридорам.
Присматривать за ним приставили дюжего высокого Бету.
Цзянь Суй каждый раз вежливо благодарил за помощь, но в ответ слышал лишь гробовое молчание.
— Ты что, немой?
Корабль плыл уже несколько дней, а земли всё не было видно. Цзянь Суй умирал от скуки. Запрокинув голову с острым подбородком и слегка вьющимися волосами, он, словно любопытный щенок, вытянул шею в сторону сопровождающего.
Как и следовало ожидать, ответа не последовало.
— Ну и отлично. А я — слепой. — Он ощутил лёгкий толчок в плечо. — Ты чего? Да слепой я, слепой! Ничего не вижу, без помощи шагнуть боюсь — сразу грохнусь. Чем не слепец? — Цзянь Суй помолчал немного и добавил: — Ты что, подсматриваешь, как я в туалет хожу?
Бета вытолкнул из горла неуклюжее:
— А...
Цзянь Суй замер.
— Говоришь, нет?
И снова короткое:
— А.
— Ладно, значит, ты не такой уж извращенец.
Немой выдал ещё пару "а-а", уже более связно.
— А голос у тебя похож на одного человека... — невпопад пробормотал Цзянь Суй.
На этот раз Бета промолчал.
— Хотя тот человек никогда бы здесь не оказался. К тому же он не немой. И уж точно не Бета, — вздохнул Цзянь Суй. — А ты — Бета.
Спустя некоторое время он продолжил:
— Спасибо, кстати, что руки помогаешь мыть. Только в следующий раз ты мне просто скажи, где мыло лежит, ладно? Я его вечно найти не могу, уже грешным делом подумал, что ты его прячешь.
Незнакомец отозвался привычным:
— А.
Цзянь Суй склонил голову набок:
— Опять «нет»? Верю-верю. Это я просто недотёпа. В следующий раз обязательно сам найду.
* * *
Прошло ещё неопределённое время — то ли пара часов, то ли целый день.
В звенящей тишине каюты Цзянь Суй поднял руки. Стоило пальцам коснуться узла повязки, как чья-то ладонь перехватила его запястье.
Цзянь Суй смущённо улыбнулся:
— Извини, опять ты меня с поличным сцапал...
Немой молча опустил его руки, продолжая сжимать тонкие запястья.
— Я проголодался. Покормишь меня? — спросил Цзянь Суй. — Только не ананасы в солёной воде, ладно? А то губы до сих пор ссадинами горят.
Едва он замолчал, как подушечка чужого пальца прикоснулась к уголку его губ. Мозолистая кожа задела ссадину, словно крупная соль, вызвав резкую боль.
Цзянь Суй сдавленно зашипел. Немой тут же отдёрнул руку и виновато забормотал:
— А... А...
Волны размеренно бились о борт, каюту слегка качало. Сквозь плотную ткань пробивался слабый рассеянный свет.
За окном царил день, но Цзянь Суй был лишён возможности это видеть.
И внезапно ему стало так тошно. К чему весь этот цирк? Ведь в каюте только они вдвоём.
Цзянь Суй приподнял подбородок. Солнечный луч упал на повязку.
— Зачем ты пнул моего волчонка?