Обязанность будить Цэнь Сяоюаня по утрам превратилась для Цзянь Суя в настоящее наказание. Альфа отличался скверным характером, а спросонья и вовсе свирепел — источал раздражение от любого неосторожного движения.
Накладку создавал и разный график: командный факультет и отдел обеспечения учились невпопад. В дни, когда у Цзянь Суя не было первых пар, Сяоюань был обязан присутствовать на занятиях ни свет ни заря. В итоге Цзянь Суй крутился без выходных, расходуя остатки сил на то, чтобы укрощать чужие вспышки гнева.
Недосып копился, и на дневных лекциях его беспощадно клонило в сон. Закончилось это тем, что профессор уже второй раз за семестр рявкнул имя Цзянь Суя на всю аудиторию и выгнал его на стадион мотать круги.
Под палящим солнцем одежда быстро промокла от пота. В этот момент из корпуса «Б» вышел Цэнь Сяоюань. Заметив бету, он притормозил и со сдержанным любопытством поинтересовался, почему тот прогуливает пары.
Глядя на главного виновника своего хронического недосыпа, Цзянь Суй буркнул сквозь зубы:
— Тренируюсь.
Сделав очередной круг, он обнаружил, что Сяоюань пристроился сзади и побежал рядом.
— Плетёшься как черепаха, — с нескрываемой насмешкой бросил альфа. — С такой подготовкой ты промежуточный зачёт с треском провалишь.
Цзянь Суй выдохся настолько, что не находил сил отвечать. Каждый божий день он с замирающим сердцем стучал в чужую дверь, валился с ног от усталости и губил собственную учёбу, пока Сяоюань, которому всё сходило с рук, ходил на занятия исключительно по собственному желанию.
Молчание спутника Сяоюаню быстро надоело, и он перешёл к действиям.
Ощутимый тычок под рёбра заставил Цзянь Суя оступиться. Едва не размазавшись по беговой дорожке, он вскрикнул с отчаянием:
— Я уснул на лекции! Преподаватель засек меня и выгнал бегать! Молодой господин, да что вам ещё от меня нужно?!
Измученный до предела, он сорвался на хриплый крик, случайно обронив прежнее обращение. Промокший насквозь, распалённый и беспомощный, Цзянь Суй впервые за долгое время дал волю накопленной досаде.
Сяоюань от такой вспышки на мгновение смешался. Притормозив, он тут же снова нагнал бегуна и невозмутимо отчеканил:
— Тренируюсь.
И, прибавив ходу, стремительно вырвался вперёд, оставив Цзянь Суя далеко позади.
Перестав ощущать чужое присутствие, Цзянь Суй облегчённо перевёл дух и добежал оставшуюся дистанцию в привычном темпе. Когда он остановился, Сяоюань всё ещё наматывал круг за кругом с неукротимостью настоящего монстра — десять, двадцать, без малейших признаков усталости.
Вдруг перед глазами возникла бутылка воды, а в воздухе закружился тонкий цветочный аромат.
Подняв взгляд, Цзянь Суй увидал Цзян Иваня. Омега тепло улыбался:
— Вообще-то я нёс её Цэнь Сяоюаню, но отдаю тебе.
Пока Цзянь Суй бегал, прозвенел звонок. На стадионе начал собираться народ: одни заворожённо следили за тем, как тренируется Сяоюань, другие косились на них двоих. Цзянь Суй растерялся, не понимая причин такого внимания. Ивань чуть наклонил голову, и в его тёмно-карих глазах отразилась фигура беты:
— Не хочешь брать?
Цзянь Суй мазнул взглядом по дорожке — Сяоюань находился на противоположном конце поля. Вспомнив жёсткие предупреждения альфы, бета поспешно вытер вспотевшие ладони о спортивную кофту:
— Спасибо, не стоит.
Лишние переломы ног в его планы не входили.
Ивань ничуть не обиделся и лишь мягко улыбнулся. Цзянь Суй невольно задержал на нём взгляд. Сегодня омега надел простой защитный ошейник из чёрной кожи, успевший натереть нежную кожу на шее до красноты.
— Если не хочешь, чтобы у нас обоих возникли неприятности, перестань на меня глазеть, — негромко раздался голос Иваня, привлекая ещё больше любопытных взглядов.
Цзянь Суй опешил, пробормотал извинение и резко развернулся, намереваясь поскорее убраться подальше от греха.
— Сяоюань узнал о нашей тайной встрече, — произнёс Ивань, глядя прямо перед собой. Голос его опустился до еле слышного шёпота.
Цзянь Суй замер. Он-то полагал, что омега сам во всём признался.
— А потом этот бешеный пёс со всего маху прижал меня лицом к стене, — улыбка Иваня исказилась, став похожей на хищный оскал. — Он хоть понимает, сколько стоит моё лицо?!
Цзянь Суй промолчал. Похоже, Сяоюань был в настоящем бешенстве из-за того, что Ивань искал встречи с его бетой за его спиной.
Видя, что кому-то пришлось ещё хуже, чем ему самому, Цзянь Суй попытался выдавить хоть какое-то подобие утешения:
— Но... ничего не заметно.
Ивань мгновенно омрачился:
— Естественно. Я наложил тонну грима.
Цзянь Суй снова не нашёл, что ответить.
— Кара неизбежна, — сквозь зубы процедил омега, а затем, словно вспомнив нечто важное, резко повернулся к собеседнику: — Впрочем, он уже расплачивается.
* * *
Стоял знойный сезон, однако в кладовке по ночам по-прежнему царили сырость и пронизывающий холод.
Сколько Цзянь Суй ни пытался согреться, ледяная стужа всё равно проникала под кожу, добираясь до самых костей. Каждое утро он просыпался от того, что мёртвой хваткой сжимал собственное запястье, оставляя на коже глубокие багровые следы.
Ночью разразился проливной дождь. В небе загрохотал гром, вспыхнула молния, и сквозь панорамные окна словно донёсся солоноватый прибой.
Не в силах больше терпеть сырую стужу своей каморки, Цзянь Суй крадучись пробрался в гостиную и зарылся в подушки дивана. Сам не заметив как, он провалился в сон. Проснулся же от резкого, леденящего укола по коже — правая рука невольно задрожала.
В прихожей возвышался тёмный, массивный силуэт. У Цзянь Суя от ужаса едва не остановилось сердце.
И лишь секундой позже он узнал ночного гостя.
Сяоюань уходил куда-то среди ночи и теперь стоял на пороге, мокрый до последней нитки. С мокрых прядей и кончиков пальцев капала вода. Входная дверь оставалась полуоткрытой, за ней безумствовал шторм.
Точно ли это была вода?
Цзянь Суй протёр глаза, пытаясь разглядеть детали.
Уловив движение, Сяоюань обернулся. Его глаза пылали ненормальным, диким блеском, подобным отражению запятнанной луны.
— Доброй ночи, — поприветствовал его альфа. На его поясе в холодном свете блеснул воронёный металл пистолета. — Днём ты так мило беседовал с Цзян Иванем. И когда только успели сработаться?
Сяоюань шагнул вперёд. За ним по паркету потянулся тёмный мокрый след.
Атмосфера в комнате сделалась настолько тяжёлой, что дыхание перехватило. Цзянь Суй замер, боясь шелохнуться под давлением нестабильного, закипающего альфы.
Тень накрыла его с головой. Бежать было некуда.
— Похоже, мои слова для тебя — пустой звук. Неужели ты всерьёз решил, будто я стану спускать тебе всё с рук?
Чужие пальцы мёртвой хваткой вцепились в его щиколотки. Рывок невероятной силы вздёрнул Цзянь Суя вверх; нижняя часть его тела оказалась в воздухе, и бете ничего не оставалось, кроме как судорожно обвить руками талию альфы. Пальцы случайно задели ледяную рукоять оружия.
Цзянь Суй отвлёкся лишь на мгновение, но его подбородок тут же грубо сжали и повернули к себе.
— А? Я к тебе обращаюсь. Так как тебя всё-таки звать: Цэнь Дяньсинь или Ню Сяогуо?
Оба имени звучали невероятно глупо.
Но Цзянь Сую было не до смеха. Первое имя наглядно демонстрировало его наивность, второе — напоминало о его лжи.
За время жизни в Зоне А у Цзянь Суя накопилась целая коллекция имён и прозвищ. Управляющий и слуги обращались к нему по первым трём цифрам личного номера, врач Шао Ин звала «хвостиком».
Теперь всё это казалось абсурдом. Как можно было самому выдумать себе имя? Прикрыть унизительное положение фальшивой кличкой, снискать благосклонность господина и превратиться в комнатное животное.
Кем они были друг другу? Компаньон и наниматель, бесправный бета и высокоранговый альфа — какая связь могла остаться между ними?
Ведь срок договора истёк!
В ту самую секунду, когда Сяоюань полностью взял под контроль собственные феромоны, Цзянь Суй обрёл долгожданную свободу, а сам альфа получил признание клана. Идеальный финал для обеих сторон.
Цзянь Суй искренне не понимал, почему Сяоюань продолжает цепляться за него.
Разве его обман имел какое-то значение? Разве имел значение он сам? Если бы они случайно не пересеклись в стенах Академии, весь этот кошмар никогда бы не повторился.
Возможно, всё дело в его собственной алчности и нескромных мечтах о лучшей доле. За это судьба теперь и сыпала на него несчастья одно за другим.
Останься он в Зоне С, поступи в самую обычную школу для бет, ему не пришлось бы терпеть сумасбродного сожителя, младший брат не отвернулся бы от него, запретив даже показываться на пороге дома, да и с Цэнь Сяоюанем их пути никогда бы не пересеклись...
Прижатый вплотную к чужому мокрому телу, бета непроизвольно дрожал от пронизывающей сырости.
Сглотнув слюну, Цзянь Суй собрал остатки мужества:
— Ни одно из этих имён... не моё.
У него есть собственное имя.
Ему не нужно укрываться чужими фамилиями и прятаться за лживыми масками.
Услышав этот отказ, Сяоюань навис над ним. Мощная волна феромонов хлынула наружу, сдавливая грудь и перехватывая дыхание. Цзянь Суй на мгновение поверил, что альфа и впрямь переломает ему ноги.
— Дрожишь от страха? — альфа издал тихий смешок, и в его глазах вспыхнул дикий оскал. — С какой стати?!
Это произошло во второй раз.
Сяоюань вонзил зубы ровно в то же место на шее. От вспышки боли у Цзянь Суя из глаз брызнули слёзы. В железу на загривке снова хлынул поток чужих феромонов — знакомый, терпкий запах сливовой конфеты, оставляющий во рту приторно-гнилостный вкус.
Цзянь Суй мог лишь отчаянно вцепиться в плечи Сяоюаня, в глупой надежде оставить хотя бы царапину на чужой коже.
Концентрированные, горечь затаившие феромоны захлестнули его. Разум мутился, сознание утекало вместе с кровью и сдавленным стоном.
Как же больно!
Наконец Сяоюань разжал челюсти. Сжав тонкое запястье беты, он жадно втянул носом запах его крови, а затем уткнулся лицом в чужую шею. Его дыхание — обжигающее, рваное — опалило кожу.
— Ты первый меня обманул, — глухо прорычал альфа.
* * *
В ночь перед вторичной дифференциацией юного альфы терзала кошмарная мука: тело и разум мальчика сжигала лихорадка.
Цзянь Суй ничего в этом не смыслил. Посреди ночи Сяоюань сгреб его в охапку, используя как прохладную грелку. Засыпая с тяжёлой головой, бета пробормотал:
— Молодой господин, даже если вы станете омегой... ничего страшного.
Сяоюань насупился:
— С чего бы мне становиться омегой?
Цзянь Суй не знал, что в крупных клиниках Зоны А и Зоны B давно проводили тесты на вторичную дифференциацию. Из-за астрономической стоимости подобное обследование проводилось лишь для элиты.
И Сяоюань ещё до переезда в Зону А точно знал свой результат: безупречный альфа.
Бета просто хотел успокоить барчука, решив, что тот переживает из-за неопределённости.
Утром Сяоюань снова поднялся не с той ноги. Находясь в скверном расположении духа, он со всей силы впился зубами Цзянь Сую в предплечье. От боли тот чуть не взвизгнул — на коже остался багровый след с капельками крови. Потом пришлось прятать руку и мыть посуду, не засучивая рукавов.
За последний месяц Сяоюань успел искусать его руки, плечи и даже икры. Иногда это были едва ощутимые прикосновения, иногда — жестокие, глубокие укусы.
Сяоюань строго-настрого запретил кому-либо рассказывать об этом. Впрочем, Цзянь Суй и сам сгорал от стыда: стыдно было и тому, кто кусал, и тому, кого кусали.
Оральная фаза обычно проявляется у младенцев, однако в редчайших случаях поражает альф и омег накануне дифференциации.
— Даже если вы станете омегой, — Цзянь Суй поднял голову, искренне глядя юноше в глаза, — вы всё равно будете самым красивым и самым сильным.
Он пытался ободрить хозяина, а заодно надеялся, что тот смилостивится и перестанет вставлять в него зубы.
Сяоюань ненадолго замолк.
— Тебе нравятся красивые омеги?
Желая поскорее загладить неловкость, Цзянь Суй не задумываясь кивнул.
Сяоюань тут же больно сжал его щёки:
— Жалкий бета, а туда же. Размечтался.
Щёки зажгло от боли, но возразить Цзянь Суй не посмел.
Он лишь попробовал упереться руками в чужую грудь, пытаясь выдать все ласковые слова, какие знал:
— Я имел в виду... кем бы вы ни стали, вы всё равно будете лучшим. И я...
Окончание фразы потонуло в шёпоте. Сяоюань разжал пальцы и уставился на бету. Тот смотрел на него снизу вверх влажными, тёмными глазами.
— Мне всё в вас нравится.