Несколько дней подряд Цзянь Суй каждый полдень отправлялся на третий этаж столовой, чтобы забрать обед для Цэнь Сяоюаня.
Крыша числилась запретной территорией для учащихся, но Сяоюань где-то раздобыл ключ и приходил туда когда вздумается — никто и заикнуться не смел. В итоге Альфы с командного факультета успели запомнить Цзянь Суя в лицо.
Слухи о том, что произошло в столовой, быстро разнеслись по академии, обрастая диковинными подробностями. Одни утверждали, будто Цэнь Сяоюань и Цзянь Ивань — друзья детства и росли вместе. Другие с пеной у рта доказывали, что кланы Цэнь и Цзянь готовят династический брак, и свадьба сыграется сразу после выпуска.
Что же до Цзянь Суя, то в этой высокородной драме ему отводили лишь роль жалкого прилипалы. Серьёзно его никто не воспринимал.
Да и что вообще могло произойти между высокоранговым Альфой и обычным Бетой? Для всех вокруг Цзянь Суй оставался мелкой сошкой, побегушкой при юном господине.
— О, шестёрка опять тут! За чем на этот раз отправился?
Когда Цзянь Суй спускался по лестнице, его окликнули. Он замер, на мгновение блеснув темными глазами.
Отвечать не стал. За эту неделю его тормозили уже второй раз.
— Прихвати-ка и мне кое-что, — с глумливой ухмылкой подошёл один из Альф и сунул ему в руки смятые купюры, после чего окликнул своих: — Эй, вам взять чего?
Кто-то поморщился и отмахнулся — мол, обойдёмся, но заводила бесцеремонно закинул руку Цзянь Сую на плечо и по-свойски встряхнул:
— Да ладно вам, он всё равно в столовую пилит! Трудно, что ли? Скажи, парень?
Цзянь Суй вяло кивнул.
Он и со своими соседями по комнате связываться опасался, куда уж ему лезть к этим спесивым Альфам с командного факультета.
«Меньше проблем, больше еды».
Именно таким простым было жизненное кредо Цзянь Суя.
По памяти заказав три обеда, две порции он отнёс к чужим аудиториям, а с последней поспешил на крышу.
Впрочем, Цэнь Сяоюань всё равно остался недоволен его скоростью — скрупулёзно подсчитал опоздание вплоть до секунды.
Те Альфы хотя бы деньги за услугу сунули, а Сяоюань вовсе ничего не дал — и с какими только глазами он секундомер выпячивает?
Цзянь Суй прикинулся глухонемым. Покорно дождался, пока юный господин закончит с трапезой, чтобы съесть оставшееся.
Однако Сяоюань и не думал оставлять его в покое.
— Каждое божье утро опаздываешь. За моей спиной бегаешь заискивать перед другими Альфами?
Цзянь Суй застыл.
Сяоюань что-то узнал?
Как и в случае с Юань Юем: после той стычки в столовой Цэнь Сяоюань ни разу о нём не вспомнил, будто совсем вычеркнул имя из памяти.
А вдруг он изначально всё знал? Знал про каждый шаг, про каждое знакомство, а потому и вопросов не задавал?
От этой мысли по спине пополз мороз.
Пока Цзянь Суй взвешивал эту догадку, молчание затянулось, вызывая раздражение у собеседника.
На крыше гулял тёплый ветер, щедро светило солнце. Неожиданно прямо перед глазами Цзянь Суя оказалось породистое, безупречное лицо Альфы.
Цзянь Суй инстинктивно шарахнулся назад.
Заметив эту поспешность, Сяоюань властно сгреб его за рукав. Цзянь Суй дёрнулся, желая вырваться, но Альфа разжал пальцы первым.
Правая рука Цзянь Суя повисла в воздухе — он не знал, куда её деть.
Разговор оборвался.
— Чего шарахаешься? Боишься, что поцелую? — Сяоюань опустил веки. Густые ресницы прикрыли янтарные глаза, будто спрятав в их глубине угасающий солнечный луч, а когда он снова поднял взгляд, тот обжёг ледяным презрением. — Мечтать не вредно.
—... Я ничего такого не думал. Просто проголодался, — чистосердечно признался Цзянь Суй.
Сяоюань издал короткий смешок, словно услышал несусветную глупость:
— Клевать из моей порции каждый день — и «ничего такого не думал»?
На этот раз Цзянь Суй ляпнул не раздумывая:
— Я думал, когда ты мне за обеды отдашь. У меня на этой столовой карте скоро все лимиты вылетят.
Сяоюань на мгновение онемел, а затем выхватил из кармана синюю карточку и швырнул ему прямо в лоб.
Звук получился звонким, даже сочным.
Цзянь Сую этот щелчок даже понравился.
— Впредь плати ею.
— Ну и каково это — быть под Альфой? Сладко?
Глубокой ночью, когда свет в комнате уже погас, голос соседа разорвал тишину, вдребезги разбивая едва подступивший сон.
— Все вокруг думают, будто ты сохнешь по тому Омеге рядом с Цэнь Сяоюанем, — на противоположной кровати зашуршало одеяло, сосед приподнялся. — А на деле ты просто мечтать не смеешь, как бы запрыгнуть в постель к S-ранговому Альфе, да?
Цзянь Суй перевернулся на спину, уставился в темный потолок и тяжело вздохнул.
— Нет у меня таких мыслей. Я просто побегушка.
Сосед явно не поверил и собирался продолжить допрос, но Цзянь Суй натянул одеяло на голову с ушами, притворяясь спящим.
На следующий день Цзянь Суй снова поплёлся на седьмой этаж с упаковками еды. На крыше гуляла пустота. Облака и синева неба нависали так низко, словно до них можно было дотянуться рукой.
Он вытащил коммуникатор и проверил экран — как и следовало ожидать, Сяоюань вчера не прислал ни единой строчки.
Просто привычка сработала сама по себе.
Выбрав теневой уголок, Цзянь Суй уселся прямо на пол и принялся за обед.
На столовой карте, швырнутой ему Сяоюанем, лежал солидный баланс. На третьем этаже Цзянь Суй оплатил ею порцию для юного господина, а свою еду взял на первом — за собственный счёт.
Полуденный бриз мягко клонил верхушки далеких деревьев. Цзянь Суй доел всё до последней крошки, но Цэнь Сяоюань так и не появился.
И в последующую неделю он точно сквозь землю провалился — испарился из академии без следа.
Несколько раз в коридорах учебного корпуса Цзянь Суй сталкивался с Цзянь Иванем. На шее Омеги появился изящный кожаный защитный ошейник, подчеркивающий молочную белизну кожи, а при встрече от него исходил едва уловимый сладковатый аромат.
Каждый раз Ивань останавливался и дарил ему мягкую улыбку, отчего Цзянь Суй окончательно терялся.
Этот человек, скорее всего, предназначался Цэнь Сяоюаню.
Цзянь Суй лишь неловко кивал в ответ — со стороны это выглядело так, будто свиное рыло тянется к калачному ряду.
* * *
Цэнь Сяоюань объявился вновь лишь глубокой ночью.
После ужина Цзянь Суя запрягли таскать снаряжение на стрельбище, а одногруппник-Омега в качестве благодарности вручил ему бутылку газировки.
Подойдя к своей комнате, Цзянь Суй сразу почувствовал неладное. Дверь приоткрылась, замок был выломан с мясом, а ручка искорежена, точно по ней прошлись прессом.
Не успел он осмыслить увиденное, как из щели донесся тонкий, сладко-горький аромат.
Застыв на мгновение, Цзянь Суй все же толкнул створку.
Скудный лунный свет падал на изголовье кровати. На его постели кто-то лежал. Густой запах крови перемешался с диким шлейфом феромонов. Цзянь Суй случайно наступил на сорванный изолирующий пластырь, брошенный у порога, и грудь тут же сдавило — дышать стало тяжело.
Тот, кто лежал на кровати, медленно убрал руку с лица. Его янтарные глаза вспыхнули в темноте хищным золотым огнём.
Только у Альф, пребывающих в длительном состоянии перевозбуждения и гона, глаза меняли цвет, а в венах закипала палящая сукровица.
— Ты...
Слово застряло в горле — Сяоюань хищным броском сбил его с ног.
Широкая ладонь намертво запечатала ему рот и нос, заставив вдыхать лишь клубящиеся феромоны и застоявшийся запах железа.
Тяжёлое, раскалённое тело Альфы обрушилось сверху, накрывая подобно пламени, готовому испепелить всё на своём пути.
— Ни единой эсэмэски... Мечтаешь, чтобы я подох? — хриплый, надрывный шёпот обжёг ухо. Золотое сияние в его глазах так и не угасло.
Вслед за этим к загривку Цзянь Суя прикоснулось горячее, влажное дыхание. Острые зубы сжались на чувствительной плоти у основания шеи. На этот раз не для укуса — скорее как звериная ласка, клыкастая демонстрация силы, метка на добыче.
Цзянь Суй замер в ужасе, панически боясь нового укуса. Старая рана ещё не зажила, и фантомная боль с новой силой впилась в затылок.
—... Ты не помрёшь, — непонятно откуда выгадав силы, Цзянь Суй каким-то чудом выскользнул из-под него и, задыхаясь, пробормотал: — Ты... ты ранен?
— Нет, — Сяоюань остался сидеть на полу, свет в его глазах слегка потускнел, но он жестко сжал лодыжку Цзянь Суя, не давая отползти.
В скупом свете луны Цзянь Суй разглядел его живот. Тёмно-алая кровь густо пропитала ткань рубашки.
— Правда? — Цзянь Суй сглотнул. — А по тебе скажешь, что ты одной ногой в могиле.
* * *
Прослужив компаньоном целый год, Цзянь Суй понял: когда у Цэнь Сяоюаня ровное настроение, с ним вполне можно договориться.
По большей части тот превращался в дикого зверя лишь из-за мучительных побочек повторной дифференциации.
Цзянь Суй день за днём неотступно следовал за ним, ломая голову над тем, как угодить юному господину, и со временем лед в отношениях слегка подтаял.
Слуги в поместье панически боялись Сяоюаня. На людях лебезили, а за глаза распускали ядовитые сплетни. Даже хваткий, безупречный дворецкий на поверку оказывался ищейкой, приставленной Цэнь Гуанланем.
Неудивительно, что Сяоюань ни во что не ставил окружающих и огрызался на каждого.
Цзянь Суй же с самого начала усвоил, кто его настоящий хозяин, и подчинялся только приказам Сяоюаня.
И молодым господином эта преданность была оценена.
Когда Сяоюаню исполнилось шесть, его родители погибли в катастрофе.
Будучи сиротой из побочной ветви клана Цэнь, он попал под опеку главы прямой линии — Цэнь Гуанланя.
Из всех многочисленных воспитанников Гуанланя Сяоюань считался самым перспективным.
Сам факт появления Цзянь Суя был скрытым упрёком его способностям.
Раз ты не в силах совладать с собственным гневом, значит, в будущем не сумеешь удержать под контролем и свои феромоны.
Но теперь именно Цзянь Суй стал единственным, кто повиновался ему беспрекословно.
И Сяоюань смирился с присутствием этой чумазой, вечно голодной Маленькой мышки.
Цзянь Суй знал, что в конце каждого месяца Сяоюаня увозят куда-то далеко на особые тренировки.
Возвращался тот взвинченным до предела, с ног до головы покрытый свежими ссадинами и синяками.
Цзянь Суй и понятия не имел, что скрывалось за этими поездками, наивно полагая, будто господин просто тайком сбегает посчитаться с врагами.
Пока в один из дней чёрный седан вновь не подошёл к крыльцу.
Сяоюань вышагнул из машины таким, будто его только что вытащили из глубокого омута. Но вода та была густой, багровой и смердела железом.
Алая юшка стекала с его лба, капала с бледных пальцев, полностью пропитала рукава. Сам же он, будто не чувствуя боли, застыл по центру двора.
Он походил на сломанную марионетку — трудно было поверить, что в этом теле ещё теплится жизнь.
У Цзянь Суя подогнулись колени, и он рухнул прямо на каменные ступени, сдирая кожу. Боль и удушающий страх перехватили горло, не дав вырваться ни единому звуку.
Сяоюань медленно перевел на него остекленевший взгляд. Под его ногами набегала алая лужа.
Тогда он впервые бросил ему в лицо:
— Дяньсинь. Бесполезный обрубок.