Игла легко вошла под кожу, и прозрачный раствор медленно перетек в ткань.
Набив руку на чужом теле, Цзянь Суй научился делать уколы быстро и почти безболезненно. Ему даже ватный шарик, чтобы прижать место прокола, больше не требовался.
— Ничего, что на неделю раньше срока? — спросил Цзянь Суй.
Сидевший напротив парень — со смуглыми, крепкими руками — молча раскатал рукава. Он лишь качнул головой: то ли отрицая опасность, то ли признаваясь, что сам толком ничего не знает.
Первой реакцией Цэнь Сяоюаня при виде стеклянной ампулы была мысль, что препарат предназначается Омегам. Впрочем, обычные супрессоры продавались в любой больнице без лишних вопросов.
Запрещённые же супрессоры оказались под табу именно потому, что их покупателями выступали далеко не только Омеги. Они отлично подходили и Альфам.
Особенно тем Альфам, кто изо всех сил пытался скрыть свою истинную природу.
* * *
Днём в школьном медпункте царила звенящая тишина. Голубые занавески лениво колыхались от сквозняка.
Обычно Альфы и Омеги проходили лечение и плановые осмотры в процедурных комнатах при тренировочных комплексах, так что этот медпункт давно забросили. Лишь изредка сюда отправляли дежурить студентов-медиков. Здание обросло бурьяном, никто за ним не следил, и посторонние здесь почти не появлялись.
— Спасибо, — проговорил Юань Юй. — Ты обмолвился, что тебя едва не засекли... Твой сожитель опять доставляет неприятности?
Юань Юй сидел на кушетке, чуть приподняв подбородок, и спокойно смотрел на Цзянь Суя, который только что убрал шприц.
Цзянь Суй качнул головой, предпочитая не упоминать о том, как Цэнь Сяоюань несколько дней назад бесцеремонно вломился в их комнату. Юань Юй всё равно ничего не смог бы сделать, а втягивать других в свои проблемы Цзянь Суй не хотел. Он лишь в общих чертах пояснил, что держится от греха подальше и больше не может хранить ампулы у себя.
Юань Юй, как и он сам, числился Бетой — по крайней мере, так было до их возвращения из Зоны A.
Дифференциация у Бет происходит куда раньше, чем у Альф или Омег: обычно этот процесс завершается годам к тринадцати. Однако изредка случается и вторичная дифференциация. Согласно статистике, подобное происходит лишь у одного человека из десятков тысяч.
И Юань Юй попал в эту статистику.
Вторичная дифференциация превратила его в Альфу C-ранга. И хотя статус оставался низкосортным, это всё же было на уровень выше, чем у соседа Цзянь Суя по комнате. Такой расклад мог бы стать отличным козырем и облегчить сдачу вступительных испытаний в Академию, но Юань Юй предпочёл пойти по более сложному пути — скрывать свою сущность и поступить под видом Беты.
— Если что-то случится, обязательно скажи мне, — повторил Юань Юй. — Я что-нибудь придумаю.
Он всегда отличался надёжностью, и дело было вовсе не в том, что Цзянь Суй ему не доверял. Просто он не мог себе этого позволить.
Шесть лет бок о бок с Цэнь Сяоюанем научили его насквозь видеть высокоранговых Альф. Вспыльчивые, желчные, с тиранической потребностью контролировать всё вокруг — если уж навлечёшь на себя их внимание, целым не уйдешь.
К тому же Цзянь Суй всё ещё лелеял надежду на то, что Цэнь Сяоюаню просто некогда с ним возиться. Не станет же тот тратить драгоценное время на пустышки? У него ведь полно своих дел. Тогда, на днях, он так спешно ушёл, наверняка загружен по горло...
Увы, жизнь обожает воплощать худшие опасения.
Обед ещё не закончился, когда коммуникатор в кармане отозвался специфической вибрацией — два длинных импульса, один короткий. Экстренный вызов.
Цзянь Суй мгновенно одеревенел. Под пристальным взглядом Юань Юя он с глухим отчаянием извлёк прибор.
[Цэнь: «Крыша корпуса А. Десять минут. Время пошло»]
Уголки губ Цзянь Суя поползли вниз. Перехватив обеспокоенный взгляд Юань Юя, он взялся за эмоции и с наигранным спокойствием проговорил:
— Слушай, мне тут нужно ненадолго отлучиться...
— Иди, — ответил Юань Юй. — Со мной всё в порядке. Ты ведь ещё не обедал? Беги, перекуси.
Цзянь Суй быстрым шагом направился к выходу. Стоило ему приоткрыть дверь, как сзади донеслось:
— Цзянь Суй.
— А?
— Может, сначала прикроешь рану на шее? — Взгляд Юань Юя оставался невозмутимым. — Слишком уж бросается в глаза.
Цзянь Суй замер, не найдя, что ответить.
* * *
— Опоздал на семь минут и тридцать одну секунду.
Солнце на крыше палило немилосердно. Цзянь Суй пробирался в учебный корпус тайком, словно вор, и стоило ему с трудом оттолкнуть тяжелую металлическую дверь, как его встретил холодный голос.
Цзянь Суй попытался оправдаться:
— Но ведь это территория командного факультета...
— И?
— А я с отдела обеспечения. Мне вообще запрещено сюда ходить.
Цэнь Сяоюань удивлённо изогнул бровь, будто слышал об этом впервые:
— О как.
На нём была форменная одежда Академии — чёрная ткань с золотым шитьём, выгодно подчёркивавшая статную фигуру, широкие плечи и узкую талию. Растрёпанные ветром темные волосы придавали ему хищный вид.
Ряженый кобель.
Цзянь Суй не находил иных слов для описания своего бывшего хозяина.
Цэнь Сяоюань подошёл ближе. Заметив белеющую на затылке марлю, он бесцеремонно сжал подбородок Цзянь Суя пальцами:
— Кто это тебя так укутал? Выглядишь как паршивая Омега.
Цзянь Суй искренне не понимал этой логики. Если уж он на кого и похож, то на Альфу. Или черный изолирующий пластырь вместе с белой марлей автоматически превращают его в Омегу? Впрочем, большинство защитных ошейников для Омег, представленных на рынке, как раз и были чёрными.
Ладонь Цэнь Сяоюаня оказалась настолько широкой, что полностью сдавила щеки, не давая толком разомкнуть губ.
— Я... перед зеркалом сам наклеил, — промямлил Цзянь Суй.
Сврал. Это Юань Юй помог ему обработать ссадину.
— Зачем спрятал? Мой укус настолько нехорош? — Цэнь Сяоюань спросил это с совершенно серьезным видом.
Цзянь Суй не решился лгать дальше:
— Н-но он ведь ужасно болит...
— Бесполезная дрянь, — лицо Цэнь Сяоюаня оставалось ледяным. Он пару секунд вглядывался в повязку на чужом затылке и процедил: — Теперь любой идиотик поймёт, что тебя кто-то цапнул.
Цзянь Суй хлопал глазами, молча вопрошая: и кто же в этом виноват?
— Специально красуешься? Хочешь, чтобы все знали, будто тебя метит Альфа?
Понимая, что Цэнь Сяоюань сейчас ни разу не шутит, Цзянь Суй судорожно соображал, как правильно ответить.
— Я же Бета... Никому и в голову такое не придёт...
След от феромонов Цэнь Сяоюаня уже полностью улетучился. Тот въедливый запах испорченной сливовой конфеты, сопровождавший его годами, обладал скорее горчинкой, чем сладостью.
В наступившей тишине громко и предательски урчал желудок Цзянь Суя.
— Ты ещё не ел? — Цэнь Сяоюань разжал пальцы, брезгливо встряхнув кистью.
Цзянь Суй не спешил с ответом, ожидая продолжения. Вбитая за годы привычка подсказывала: пока хозяин не принял решения, слуге лучше молчать, иначе неизбежно прилетит наказание.
— Тогда идём в столовую. Я как раз тоже проголодался, — распорядился Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй посеменил за ним:
— Я вообще-то уже пообедал... Давайте я просто принесу вам поднос?
Цэнь Сяоюань резко обернулся:
— Зачем усложнять?
— Это вовсе не трудно, столовая совсем рядом...
— Ты стесняешься появляться со мной на людях? — голос Альфы налился свинцовой тяжестью.
Цзянь Суй сжался, но всё же вытолкнул:
—... Между нами ведь ничего нет.
Срок контракта истек. Ещё три года назад.
Свежая марля была сорвана одним грубым движением. Воздух пропитался резким запахом антисептика, а затылок снова оказался открыт суровому взору Альфы. Покрытая корочкой рана от зубов представляла собой ровный отпечаток челюсти — точно такие же следы регулярно появлялись на его теле в прошлом.
Ожидание боли пугало куда сильнее, чем сама боль.
Цзянь Суй непроизвольно зажмурился и вжал голову в плечи.
Однако удара не последовало. Цэнь Сяоюань лишь до хруста сжал в кулаке окровавленный кусочек ткани.
— Чёрт ли ты замёрз? Сказал же, принеси мне обед. Бегом!
Цзянь Суй осторожно сделал шаг назад, затем ещё один, после чего развернулся и припустил прочь без оглядки.
За его спиной Цэнь Сяоюань провожал его тяжелым, нечитаемым взглядом.
* * *
— Ты же божился, что сыт?
Не рискнув брать еду на первых двух этажах, Цзянь Суй с тихой болью в сердце поднялся на третий. Даже там он опасался, что Цэнь Сяоюань станет привередничать, хотя этот Альфа, несмотря на всю свою неуравновешенность, в еде проявлял редкую неприхотливость.
Ещё в Зоне A Цзянь Суй заметил: Цэнь Сяоюань не перебирал харчами и при необходимости мог спокойно проглотить хоть сухой сухпаек.
Смотря, как тот расправляется с обедом, Цзянь Суй сглотнул слюну:
— Ну да... Я ел. Проголодался снова.
До дифференциации Цэнь Сяоюань учился дома под присмотром репетиторов, а Цзянь Суй в качестве компаньона-ученика неотлучно находился рядом. Ему приходилось простаивать на ногах с утра до самого вечера.
О дневном сне Цзянь Суй мог только мечтать — просто потому, что Цэнь Сяоюань не спал сам. Не мог заснуть.
Период вторичной дифференциации у высокоранговых особей всегда проходил долго и мучительно. Чем позже наступало созревание, тем выше оказывался итоговый ранг, но вместе с тем возрастал риск срыва, а эмоциональность становилась крайне нестабильной. Цэнь Сяоюань мог не смыкать глаз ночами напролёт, а если не спал он, то и Цзянь Сую покой не светил.
Двое подростков сутками сидели друг напротив друга. Стоило Цзянь Сую клевать носом, как Цэнь Сяоюань тут же бдительно тыкал его пальцем, заставляя вдрагивать и с трудом удерживать веки открытыми.
Однажды Цзянь Суй от усталости просто выключился и завалился Цэнь Сяоюаню прямо на грудь. Проснувшись, он с ужасом обнаружил, что пустил слюну на чужую одежду. Сидя в обнимку с хозяином, он долго не смел шелохнуться, уже прощаясь с собственной головой.
Однако Цэнь Сяоюань тогда даже не разозлился. Лишь спросил:
— Проснулся? Соизволишь слезть, или так и будешь на мне валяться?
Цзянь Суй осторожно отполз в сторону, краем рукава вытирая губы:
— Молодой господин... Как вы поняли, что я проснулся?
— Дыхание изменилось.
— Ух ты! Молодой господин, вы невероятны! — Цзянь Суй всплеснул руками, будто тюлень ластами.
Цэнь Сяоюань поморщился:
— Хватит паясничать. Постираешь мне её.
— Есть.
— Руками.
— А? А... Понял, сделаю...
Спустя минуту Цзянь Суй, коему смертельно не хотелось стирать, решил уточнить с глуповатым видом:
— Молодой господин, а что именно нужно постирать руками?
— Твою дурную голову.
* * *
Зачем именно его вызвали на крышу, Цэнь Сяоюань так и не объяснил. Цзянь Суй о деталях допытываться не стал — из опасения, что пустой разговор навлечет новую беду.
Цэнь Сяоюань съел едва ли треть порции и отодвинул поднос. Цзянь Суй совершенно без зазрения совести забрал остатки себе.
За годы службы он доедал за хозяином сотни раз. Еда господ всегда превосходила пайку слуг, к тому же обед был куплен на его собственную столовую карту, так что переводить продукты он не намеревался.
Наблюдая за тем, как быстро парень уплетает рис, Цэнь Сяоюань внезапно произнёс:
— Ты точно ел до этого?
Цзянь Суй поперхнулся:
— Ел... Просто не наелся.
Цэнь Сяоюань сменил гнев на милость, но обстановка от этого теплее не стала.
— У тебя есть младший брат. А ещё кто? — внезапно спросил он.
Цзянь Суй промолчал.
Цэнь Сяоюань с раздражением нахмурился:
— Я с тобой разговариваю. Не притворяйся глухим. Думаешь, я не смогу поднять твои документы?
— Никого, — тихо отозвался Цзянь Суй. — Больше никого нет.
* * *
На занятия Цзянь Суй опоздал.
Дорога от корпуса А до корпуса C даже на велосипеде занимала минут десять, а он бежал со всех ног. И всё равно не успел.
Преподаватель в наказание заставил его прыгать "лягушкой" по стадиону. Несколько Омег попытались заступиться за беднягу, но их гвалт лишь сильнее разозлил профессора, и тот добавил к наказанию дистанцию в тысячу метров.
На поле в это время тренировались Альфы. Сожитель Цзянь Суя оказался среди них. Заметив, как тот уныло прыгает, обхватив руками голову, он подозвал его взмахом руки.
Цзянь Суй качнул головой и указал пальцем в землю, показывая, что отбывает наказание.
Сосед лишь хмыкнул и направился к нему в сопровождении компании Альф. Стоило им обступить Цзянь Суя, как тот окончательно растерялся.
— Надо же, и впрямь!
— Это что, следы укуса?
Кто-то из парней попытался было бесцеремонно отдернуть воротник его формы, но Цзянь Суй вовремя увернулся.
Остальные расступились, пропуская соседа вперёд. Тот посмотрел на Цзянь Суя с кривой ухмылкой:
— Я ж говорил, а вы не верили! Этот заморыш прекрасно знает, как окручивать нужных людей. Даже высокорангового Альфу зацепить умудрился.
Последнее предложение он процедил сквозь зубы.
Только тут Цзянь Суй осознал проблему: и Альфы, и Омеги обладают чутким обонянием к феромонам, а уж разницу в рангах они распознают мгновенно.
Впрочем, они всё равно ошиблись.
То был не просто первоклассный Альфа.
То был S-ранг.
Единственный на всю Академию.
* * *
Глава 6
Появление соседа оказалось лишь мелким недоразумением. Цзянь Суй обладал впечатляющим запасом терпения, поэтому подобные выпады его ничуть не задевали — тем более что парни не угадали ни в одной детали.
Однако под посторонними взглядами халтурить не получалось.
К ужину его ноги гудели так, что подкашивались на каждом шагу, а тарелку с едой ему принес Юань Юй.
То ли Цзянь Сую показалось, то ли в столовой действительно собралось ненормально много народу. Ученики толпились на этаже, даже не пытаясь взять подносы, и просто зевали по сторонам.
Запихнув в рот кусок курятины, Цзянь Суй проследил за направлениями чужих взглядов и едва не подавился вновь.
По диагонали от него стоял Цэнь Сяоюань.
Это был третий этаж столовой.
Судя по всему, сегодняшнее меню Цэнь Сяоюаня вполне устроило.
Цзянь Суй буквально уткнулся носом в тарелку. Сидевший напротив Юань Юй огляделся и зафиксировал взгляд на одной точке.
— Они смотрят на Цзян Иваня.
— А?
Цзянь Суй слышал это имя впервые.
Вокруг шептались обо всем подряд, но он не вслушивался в чужие разговоры.
— Омега рядом с Цэнь Сяоюанем — тоже переводчик из Зоны A, — Юань Юй вернул взгляд к собеседнику. — Его зовут Цзян Ивань.
Цзянь Суй хлопал глазами. Ему было известно лишь то, что фамилия "Цзян" в Зоне A весила не меньше, чем клан Цэнь — обе семьи принадлежали к верхушке аристократии.
За соседним столом кто-то поднялся, и открылся прямой обзор.
В центре внимания стоял невероятно красивый юноша с фарфорово-белой кожей, чётким овалом лица и смоляными волосами. Его глаза казались искусственными: светло-карие радужки с тёмной каемкой по внешнему краю.
Рядом с Цэнь Сяоюанем стоял прекрасный Омега, какого Цзянь Суй прежде никогда не встречал.
И на его шее не было защитного ошейника.
Когда Цзянь Суй покидал Зону A, Цэнь Сяоюаню только-только исполнилось девятнадцать. Прошло три года. Для наследника клана Цэнь иметь возлюбленного-Омегу было абсолютно естественным делом — скорее уж удивительно, что он не обзавёлся им раньше.
Не успел Цзянь Суй обдумать эту мысль, как Цэнь Сяоюань повернул голову в его сторону.
Цзянь Суй снова спрятал лицо. Юань Юй тихо заметил:
— Слишком наигранно.
Цзянь Суй не смел поднять глаз, а когда всё же решился, его чуть не уткнули носом прямо в поднос.
— Прячешься от меня?
— Не трогай его!
Два голоса прозвучали одновременно.
Широкая ладонь, накрывшая затылок Цзянь Суя, и не думала отпускать его. Напротив, пальцы сместились ниже и с силой сжали шею аккурат поверх укуса. Надавили так, что старая рана отозвалась тупой болью.
Голос Цэнь Сяоюаня раздался над самой головой:
— Ню Сяогуо, ты почему не представишь меня своему другу?
Как же Ню Сяогуо представит его, если даже голову поднять не может?
Цзянь Суй вцепился пальцами в край стола, боясь ослабить хватку — иначе его лицо гарантированно окажется в подливе.
— Так дело не пойдёт. Я вот про твоих знакомых всё знаю. Например, про того, что сидит напротив. Тебя ведь Юань Юй зовут?
От этих слов у Цзянь Суя земля ушла из-под ног.
Откуда Цэнь Сяоюань знает Юань Юя? Неужели он действительно подослал людей и собрал на него подшивку?
— Ню Сяогуо? Здесь нет никого с таким именем, — напротив, Юань Юй сохранял абсолютное хладнокровие. — Я знаю, кто ты, и в представлениях не нуждаюсь. Отпусти его. Ты его унижаешь.
Стоило ему договорить, как хватка на шее Цзянь Суя сжалась ещё сильнее. Цзянь Суй сдавленно пискнул:
— М-молодой господин... г-голова...
Он продемонстрировал покорность, и Цэнь Сяоюань ослабил давление.
Обретя относительную свободу, Цзянь Суй не рискнул взглянуть на заступившегося за него Юань Юя.
Юань Юй и без того недолюбливал Альф, и Цзянь Суй смертельно боялся, что они сцепятся прямо здесь. Даже если не брать в расчёт, что Юань Юй вколол супрессор и формально числился Бетой, против прямого давления Альфы высшего ранга у него не было бы ни единого шанса.
Раньше в Зоне A за Цэнь Сяоюанем закрепилось прозвище "Бешеный пёс".
В Верхнем городе действовало неписаное правило: Альфа, не способный контролировать свои феромоны, приравнивался к дикому зверю. А Цэнь Сяоюань в периоды обострений кидался на любого, кто попадался под руку. По отношению к чужакам это выражалось в фигуральной "грызне", а вот Цзянь Сую доставались самые настоящие укусы.
Когда тебя уже в третий раз за день делают центром всеобщего внимания, чувство стыда притупляется.
Перед толпой глазеющих зевак Цзянь Суй даже не пытался играть.
Цэнь Сяоюань переадресовал вопрос ему — спросил, унижает ли он его, потребовал объяснить всё посторонним, особо нажимая на слово "посторонние", и въелся в него пристальным взглядом.
Слушайся и покоряйся.
Вот главное правило, которое Цзянь Суй усвоил за шесть лет службы.
Детей из обычных семей не отправляют в Зону A работать компаньонами-учениками при высокоранговых особах. Это занятие несло в себе отпечаток глубокого социального унижения. Только обитатели бедных кварталов C, едва сводившие концы с концами, соглашались отдавать своих детей в услужение богачам. Чтобы выжить, людям приходится чем-то торговать.
Раньше их связывал контракт.
Теперь — абсолютно ничего.
Глубоко вздохнув, Цзянь Суй натянул на лицо самую безобидную улыбку:
— Народу вокруг полно, не стоит устраивать сцену... Давайте просто сядем и нормально поговорим...
— Кто с тобой собирается "нормально говорить"? — грубо перебил Цэнь Сяоюань, чеканя каждое слово. — Ответить на заданный вопрос — элементарная вежливость. Так обижают тебя здесь или нет? Не стесняйся, говори.
Омега без ошейника стоял неподалёку, сохраняя молчание и подчёркнутое изящество.
Цзянь Суй не удержался от беглого взгляда в его сторону, но Цэнь Сяоюань тут же перекрыл ему обзор, спросив с ледяной интонацией:
— Куда это ты смотришь?
Многие Альфы в столовой поглядывали на Цзян Иваня, однако присутствие Цэнь Сяоюаня удерживало их от открытых действий.
— Нашёл заступника и сразу осмелел? Уже по сторонам глазеешь? — безэмоционально произнёс Цэнь Сяоюань.
Почему он постоянно допытывается, весело ли ему?
С тех пор как Цзянь Суй покинул Зону A, каждый его день был наполнен тихим счастьем.
Однако толпа глазеющих росла, и Цзянь Сую пришлось подавить голос, чтобы его слышали только стоящие вплотную:
—... Ничего такого нет. Я знаю, что у тебя нет дурных намерений, ты просто беспокоишься обо мне... Правда ведь?
Он прекрасно знал, какие слова способны успокоить Альфу, поэтому выговорил их без единого дрожания ресниц.
Только вот гул вокруг становился всё громче, и Цзянь Суй волей-неволей косился по сторонам. Чужие шепотки, указующие пальцы... Он не разбирал слов, но не мог их игнорировать, поэтому просто вжал голову в плечи, прячась, словно черепаха в панцирь.
Цэнь Сяоюань проследил за его взглядом и снова уставился на парня.
За прошедшие три года этот Бета ничуть не изменился. Всё те же мышиные волосы, те же серые глаза, несущие в себе отпечаток вечной робости.
И всё же, несмотря на весь свой страх, он упрямо пытался сбежать — отворачивался, прятал глаза, стремился исчезнуть из поля зрения.
Одного укуса действительно оказалось мало. Боль он не запоминает. Раньше Цэнь Сяоюань этого не понимал, а когда понял — объекта уже не было рядом.
У Цзянь Суя были прямые, ровные ноги. Несмотря на щуплое телосложение, в нем чувствовалась прочная, упрямая жила — совсем как у сорняка вдоль дороги, которому не нужны полив и забота, чтобы пробиться сквозь сухую грязь и пышно зазеленеть.
Он спросил "правда ведь?", и его голос на конце фразы дрогнул, точно капля росы на травинке.
Цэнь Сяоюаню до судороги в пальцах хотелось сломать эту дерзость — срубить зелёную верхушку сорняка и перебить эти норовистые ноги, что так ловко уносят его прочь.
Однако, заметив, что дрожь в коленях Цзянь Суя вполне настоящая, Цэнь Сяоюань опустил взор, о чём-то раздумывая.
Пауза затянулась. Прошло несколько секунд, а может, и пара минут, пока не появился дежурный администратор. Он принялся разгонять толпу, угрожая списать баллы за нарушение порядка.
Только тогда Цзянь Суй осмелился поднять голову.
Цэнь Сяоюань уже ушёл.
А вслед за ним испарился и Цзян Ивань.
Раз спектакль окончился, зрители быстро потеряли интерес и разошлись, отчего на этаже стало непривычно просторно.
Не обращая внимания на редкие взгляды, Цзянь Суй уселся обратно и принялся за еду. Его ноги всё ещё поддрагивали — сказывались последствия физического наказания.
Спустя некоторое время Юань Юй тихо спросил:
— Ты в порядке?
Цзянь Суй поднял глаза:
— А можно мне ещё один куриный окорочок?
Юань Юй на секунду запнулся:
— Разумеется.
Сегодня ужин оплачивал Юань Юй. В дни уколов Цзянь Сую всегда полагался сытный доппаёк.
Оставалось загадкой, зачем Цэнь Сяоюань вообще припёрся в столовую: он не стал ужинать с Омегой, не взял себе еды, а просто развернулся и ушёл. Абсолютно нелепая выходка.
Когда они вышли из столовой, на улице уже стемнело. Юань Юй больше не заговаривал о Цэнь Сяоюане, лишь повторил свои полуденные слова, призвав обращаться к нему в любой сложной ситуации.
Цзянь Суй кивнул, но продолжения не последовало.
Он не лгал: Цэнь Сяоюань руководил им не из злобы, а чисто по привычке.
Три года — слишком короткий срок, они просто не успели стать взрослыми. Стоило оступиться, как оба мгновенно возвращались к старым ролям. Поэтому его покорность и игра на жалость всё ещё работали.
А что насчёт их первой встречи в академии?
Тогда Цэнь Сяоюань находился в состоянии срыва, так что тот случай не в счёт.
На самом деле коммуникатор в кармане Цзянь Суя задрожал почти сразу после ухода Цэнь Сяоюаня, но он не стал доставать его при Юань Юе и проверил сообщения только у дверей своей комнаты.
[Цэнь: «Завтра в двенадцать тридцать. Крыша корпуса А»]
Не успел Цзянь Суй взяться за дверную ручку, как дверь перед ним распахнулась сама.
На пороге стоял его сожитель. На его лице играла двусмысленная ухмылка:
— Слыхал, ты сегодня в столовой не поделил Омегу с новичком из переведённых?
Цзянь Суй: «...?»