Всё это было пустой ложью. Угрозы, которыми Цэнь Сяоюань осыпал Цзянь Суя, оказались откровенным блефом.
Выслушав сбивчивые, невнятные объяснения Цзянь Суя, Цэнь Му сначала позеленел от злости, а затем расхохотался — зло и саркастично.
— И ты правда в это поверил? — спросил он.
В представлении Цзянь Суя Цэнь Сяоюань почти никогда не лгал — не из благородства, а просто потому, что презирал ложь и не видел в ней ни малейшей нужды. Поэтому юноша искренне принял его слова за чистую монету. Однако реакция Цэнь Му красноречиво говорила об обратном.
По словам самого Цэнь Му, его силой отконвоировали обратно в Зону А, и сейчас он попросту сбежал. Когда Цзянь Суй удивлённо спросил, разве его не вычеркнули из списков Верхнего города, тот лишь усмехнулся в ответ: мол, кто сказал, что изгнанникам путь назад заказан?
— Времена меняются, парень. Надо идти в ногу со временем, а не держаться за истлевшие правила, — Цэнь Му поднялся с кресла. — Я приехал с теми двоими, что торчат за дверью. Планировал просто прокатиться за компанию, но услышал твоё имя и подумал: почему бы не повидаться напоследок?
Цзянь Суй окинул его подозрительным взглядом, всё ещё не веря ни единому слову. Едва Цэнь Му сделал шаг навстречу, юноша тут же отступил. Заметив эту настороженность, мужчина мгновенно остановился и лишь широко ухмыльнулся, разглядывая его.
— Не давай Молодому господину вешать себе лапшу на уши. Сколько ему было десять с лишним лет назад? Старики из клана тогда спустили всё на тормозах, правду знают единицы. Так что сочинять теперь можно что угодно, — Цэнь Му сохранял всё тот же развязный вид, но Цзянь Суй почувствовал, что за этими словами кроется глубокая горечь. — Впрочем, я и впрямь его не уберёг. Из-за меня он погиб.
— Что было, то прошло, нет смысла ворошить былое, — Цэнь Му выудил из кармана сигарету и, не поджигая, зажал её в зубах. — Пусть уж лучше только я один знаю правду. Я буду хранить эту память, и никто не сможет у меня её отнять.
— Жуткая мысль, правда? У всех Цэней в крови сидит безумная одержимость. У меня нет права читать нотации Молодому господину, я сам накликал на себя беду, — Цэнь Му сделал паузу. — А ты своего хахаля прячь получше. Если Молодой господин про него прознает — тебе конец.
— Нет у меня никакого хахаля... — тихо возразил Цзянь Суй.
К тому же Цэнь Сяоюань и так уже обо всём знал. Да и вообще, никакой это был не любовник.
Цэнь Му лишь кивнул:
— Есть или нет — неважно. Я пришёл попрощаться.
Цзянь Суй опешил.
— Второго раза в Зоне А я не переживу, так что лучше держаться отсюда подальше, — Цэнь Му сжал сигаретный фильтр зубами. — На этот раз пришлось просить о помощи племянницу. Она девка жутко расчётливая и меркантильная. Если судьба вас сведёт — держись от неё подальше, сожрёт и косточек не оставит.
—... И куда ты теперь?
— Ещё не решил. Зона B огромная, где-нибудь да пристроюсь, — усмехнулся Цэнь Му. — А может, сбежишь со мной? Устроим побег! Молодой господин вернётся, сойдёт с ума от ярости и спустит шкуру с тех двоих у дверей. Они мне сразу не понравились — за всю дорогу и слова не вытянул.
Цзянь Суй лишился дара речи.
— Да шучу я, — снова рассмеялся Цэнь Му с привычной небрежностью. — Ты должен остаться. И у тебя нет выбора: истуканы у дверей тебя не выпустят, да и тот, кто сейчас в Зоне А, тоже не позволит.
Цзянь Суй не совсем понял последнюю фразу, решив, что речь идёт о Цэнь Сяоюане.
Цэнь Му взмахнул рукой и развязной походкой направился к выходу. Двое охранников в чёрном даже не шелохнулись, пропуская его, — очевидно, они получили чёткие указания.
Лишь когда тот вышел на дорогу, Цзянь Суй заметил, что сегодня на нём не было привычного синего медицинского халата. Палящее солнце раскаляло землю снаружи, пока внутри дома царила прохладная тень.
У Цзянь Суя осталась масса вопросов, но задавать их было уже некому. Весь день он просидел в четырёх стенах. Второго и третьего числа ничего не изменилось. Лишь на четвёртый день юноша наконец переступил порог. Охранники снаружи сменились, но их лица оставались всё такими же чужими и каменными. Куда бы он ни направился, они неотступно следовали за ним тенью. На любые расспросы охранники отмалчивались, словно глухонемые.
Находить в этом хоть какой-то смысл было невозможно. От безысходности Цзянь Суй уходил на задний двор — ухаживать за свежими всходами, поливать и удобрять землю, словно играя в детскую больничку. Порывы сбежать угасли: он прекрасно понимал, что где бы ни укрылся, его всё равно найдут. Нездоровая, болезненная одержимость Цэнь Сяоюаня пустила корни ещё три года назад, и вырвать её было уже невозможно.
На пятый день в гостиной зазвонил старый стационарный телефон. Взглянув на незнакомый номер, Цзянь Суй ощутил внезапный укол тревоги. Он снял трубку, прижал её к уху и долго слушал тишину. Парень не произносил ни слова, терпеливо выжидая.
— Ждёшь звонка от младшего брата? — наконец раздался голос Цэнь Сяоюаня.
Цзянь Суй облегчённо выдохнул:
— Нет. Номер начинался с кода Зоны А, вот я и подумал...
— И что же ты подумал? — перебил Цэнь Сяоюань и тут же с холодным пониманием добавил: — Решил, что это Цэнь Гуанлань?
Цзянь Суй промолчал. Молчание было красноречивее любых слов.
— Перечитал ужастиков на ночь? Додумался вспомнить даже его, а обо мне и не вспомнил?
— Когда ты вернёшься? — спросил Цзянь Суй.
На том конце провода возникла пауза.
— Подсчитываешь, сколько свободных дней тебе осталось? Немного. Я уже возвращаюсь.
— Хорошо. Возвращайся скорее, — спокойно ответил Цзянь Суй.
На этот раз замялся Цэнь Сяоюань. Спустя мгновение он недоверчиво произнёс:
— С чего такая расторопность в лести? Опять нашкодил?
Цзянь Суй ответил прямо:
— Семена на заднем дворе проросли. Хочу, чтобы ты посмотрел.
* * *
Повесив трубку, Цзянь Суй прошёл в пустующую комнату. Вчера от нечего делать он обыскал весь дом и в кладовой с детскими игрушками наткнулся на старую кассету. Модель была настолько древней, что подходящего DVD-проигрывателя в доме не нашлось.
Похоже, с момента гибели родителей Цэнь Сяоюаня в этом доме никто не жил. Столько лет он простоял заброшенным, и юноша сомневался, получится ли вообще воспроизвести запись тринадцатилетней давности. Цзянь Суй хотел показать её Цэнь Сяоюаню — возможно, тот сам никогда её не видел, а ведь это была уцелевшая частичка прошлого. Судьба Сяоюаня оказалась настолько трагичной, что Цзянь Суй искренне верил: для него это важно. Точно так же, как для самого Цзянь Суя была важна его собственная семья.
Просыпаться среди ночи в холодном поту стало для него привычным делом. Вынырнув из очередного кошмара, Цзянь Суй разомкнул веки и уткнулся взглядом в пару светящихся в темноте золотых глаз. От неожиданности перехватило дыхание.
Цэнь Сяоюань вернулся.
Он возник посреди ночи, словно призрачное творение, и навис над ним вплотную. Альфа упёрся руками по обе стороны от плеч Цзянь Суя. Дикий жар в его глазах ещё не остыл, а тяжёлое, прерывистое дыхание намекало, что мужчина находится на грани взрыва.
Сердце Цзянь Суя заколотилось как бешеное, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Бешеный стук глухо отдавался в ушах. Юноша беззвучно разлепил губы, но не смог вытолкнуть ни звука.
Цэнь Сяоюань подался ниже, прижавшись к нему грудью. Подобно хищному зверю, он принялся обнюхивать и слизывать капли пота с его кожи. Горячее дыхание обжигало шею, а острые зубы слегка прикусывали нежную плоть. Цзянь Суй, дрожа всем телом, несмело положил ладони на широкую спину Альфы.
Цэнь Сяоюань замер.
—... Ты ранен? — с трудом сглотнув, хрипло прошептал Цзянь Суй.
— Нет, — раздался холодный, спокойный голос Сяоюаня. Оказалось, разум его не был туманен. — Не хочешь, чтобы я пострадал? С чего бы?
Мысли в голове юноши путались, он всё ещё не мог полностью осознать происходящее.
— Если потерять слишком много крови, можно умереть. Я... — Цзянь Суй растерянно моргнул. — Я видел это во сне.
И далеко не единожды.
— Сдохну я — и ты свободен. Не придётся больше торчать в этой дыре, — бросил Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй страстно жаждал свободы.
—... Я не хочу твоей смерти.
Цэнь Сяоюань приподнялся и легко коснулся его лба ладонью. В его золотых глазах мелькнул странный отблеск:
— Плохо спишь по ночам, потому что снится моя смерть?
— Не... не только... Ум-м...
Не успел он договорить, как его губы накрыл властный поцелуй. Во рту разлился лёгкий солоноватый прикус крови: губы Сяоюаня покрывали мелкие трещинки, но от жадных, влажных прикосновений они постепенно смягчались.
— Что ещё тебе снилось?
Цзянь Суй задыхался от поцелуя:
— За... забыл, не помню.
Цэнь Сяоюань тихо хмыкнул:
— Помнишь, значит, только меня.
Его длинные пальцы бесцеремонно проникли в рот юноши, лаская язык:
— Умеешь же ты ублажать слух. Морить бы тебя ядом, чтобы остался немым и мог лишь беспомощно стонать.
— Стонут только дурачки... — невнятно пробормотал Цзянь Суй.
— Заткнись, ты меня прикусил. Будешь дёргаться — запихаю внутрь кое-что покрупнее пальцев.
Цзянь Суй затих. Убедившись, что Альфа держит себя в руках и не потерял рассудок, он перестал паниковать. После всего пережитого кошмара его дух закалился, а страх отступил.
Он хотел осторожно оттолкнуть его руку, но стоило юноше поднять ладонь, как Сяоюань снова предостерёг:
— Вижу, тебе не терпится попробовать кое-что другое.
Лишь когда из уголка губ Цзянь Суя брызнула слюна, Цэнь Сяоюань наконец вытащил пальцы и небрежно размазал влагу по его щеке. Парень недовольно пискнул.
Немного погодя Цзянь Суй тихим голосом спросил:
— Раз врача Му нет, тебя теперь некому лечить?
— Не сдохну, — отрезал Сяоюань.
— Ослепнуть же можешь.
— Не ослепну, я знаю меру, — с этими словами Цэнь Сяоюань рухнул на постель рядом с ним. Мужчина выглядел смертельно вымотанным: судя по всему, он добрался до дома совсем недавно и сходу упал на кровать, переполошив Цзянь Суя.
— Зачем ты ездил в Зону А?
Цзянь Суй думал, что ответа не последует. Однако Цэнь Сяоюань прикрыл глаза рукой и сквозь сон пробормотал незнакомое имя, буркнув, что тот человек наконец отправлен на дно.
Цзянь Суй растерялся:
— Кто это?
— Будто ты его знаешь, — огрызнулся Сяоюань, с головой заворачиваясь в одеяло вместе с Цзянь Суем. — Всё кончено. Не шуми.
Как и следовало ожидать, подробностями он делиться не собирался. Да и смысл? Цэнь Сяоюань был прав: от рассказов не было бы никакой пользы, Альфа привык решать свои проблемы самостоятельно.
То был абсолютно чуждый Цзянь Сую мир. Сам он казался себе рыбешкой, укрытой Цэнь Сяоюанем под стеклянным куполом аквариума: не понимающий законов человеческой жизни, умеющий лишь принимать еду из чужих рук.
Цзянь Суй осторожно высвободил руку. Из-за недавнего испуга его прошиб холодный пот, и пальцы были ледяными. Он мягко положил ладонь поверх горячих век Цэнь Сяоюаня.
— Так легче?
Цэнь Сяоюань молчал. Цзянь Суй уже подумал, что тот уснул, как вдруг одеяло отлетело в сторону, а самого его резко перевернули на спину.
— К чему эта фальшивая забота? Какую дрянь ты опять замыслил?
Вздрогнув, Цзянь Суй дёрнулся, но Альфа тут же сжал его запястье и вернул ледяную ладонь обратно себе на глаза.
И тогда юноша произнёс слова — самые дерзкие и смелые за всю свою жизнь.
— Но тебе ведь это нужно, — тихим, но уверенным голосом произнёс Цзянь Суй.